Крепкая семья.

      — Руслан, вставай.       Первое, что утром увидел перед собой Тушенцов, это Данила, который робко тряс его за плечо.       — У тебя будильник работал, но видимо ты снова уснул.       Глаза не хотели разлипаться от слова совсем, но, пересилив тягу вновь уснуть, он встаёт, схватившись за руку Кашина и потирая глаза, направился в ванную.       Школа — дом — школа — дом — школа — дом.       Это единственное расписание Руслана на все последующие дни до окончания учёбы. Поэтому, прийдя со школы, он сразу же вырубился, решив нарушить свой режим хоть раз. Проваливаясь в сон, перед глазами он увидел рыжие волосы. Хотя, может, показалось.       Как-то раз Руслан «перешёл дорогу» местным гопорям. Однако гопорями их назвать сложно, скорее мальчики на тупых выебонах — первый из всех попробовал сижку, первый подрочил, первый выебал местную Настеньку-давастеньку, первый начал колоться. Ничего необычного, только эти мрази агрессивные настолько, что под перейти им дорогу подразумевалось то, что однажды они его остановили около магазина. Батон с маслом у него лежал в пакете, и Тушенцов весело шёл домой, как тут же его схватили за плечо и развернули двое невежливого вида. Один что-то бормотал под нос, то и дело почесывая живот, а второй говорил по делу:       — Куда это мы такие веселые идём? Сижки есть?       — Не курю, — спокойным тоном ответил Руслан, продолжая идти.       — Ты чего такой борзый? Мы таких, как ты, на колени ставим и сосать заставляем, не боишься?       Они снова разворачивают того за запястье, а Руслану уже не по себе. Губы слегка подрагивают от страшных мыслей.       — А ну-ка отпустите парня, — из-за спины крикнула полная женщина с сумкой и направилась к ним.       — Теть, а вы не перепутали? — бесстрашно говорил один из них, переглядываясь со вторым и похихикивая.       — Какая я тебе тётя, давайте уебывайте, иначе сейчас милицию вызову, они-то вам накостыляют.       Снова, уже с опаской переглянувшись, они развернулись ко мне и хлопнули по плечу.       — Мы не закончили, — сказали они, уходя в противоположном направлении.       Руслан выдохнул и чуть ли не бегом отправился домой, поблагодарив ту женщину.       С тех трехдневных пор Руслан старался выходить на улицу по минимуму, потому что было страшно получить по морде. Но этим вечером Данил предложил Руслану и Юлику прогуляться. Руслан отказывался и отпирался, как мог. Но сила упрашивания Данилы заставила его прогнуться.       Кашин послал выкинуть мусор на улицу, а после ждать их около подъезда. С опаской выйдя из дома, он выкинул мусор и только стал подходить к металлической двери, как кто-то сзади скинул черную шапку с каштановой головы, а самого Руслана похвалили на холодный мокрый снег.       — Вставай давай.       Кто-то с замаху ударил с ноги в бок, и Руслан буквально взвыл от боли. Пиная пару минут, может, даже меньше он получал все больше порций боли от чужих ног. Но Руслану казалось, будто прошло минут тридцать. Среди всей ситуации он и не заметил, как пинки прекратились и появился какой-то чужой голос.       — Неужели моё спасение? — подумал он.       Свернувшись в три погибели на снегу, он продолжал лежать, пока нечто происходило, и его не подняли. Кажется, это был Данил. Но сквозь пелену слез он перестал различать даже цвета. Болело все тело.       Весь вечер он занимался тем, что терпел, пока ему промывали раны ваткой в спирте, не замечая, как у самого рассечена бровь.       Именно в этот момент Руслан увидел в этом поступке что-то очень героическое. На такое не способен был никто. И ему нравилось, что ради его жизни готов бороться Данила. Тушенцов даже в какой-то степени был горд — за него вступился такой человек.       Забрав из нежных пальцев ватку, Руслан стал вытирать кровь с лица уже Данилы. Наконец-то ему удалось рассмотреть лицо Кашина так близко. Сухие губы, аккуратный нос, веснушки, без порядка рассыпанные по всему лицу, гладкие рыжие волосы, все мокрые от пота, и наконец, голубые лучезарные глаза. Такие же яркие и прозрачные, как морская вода.       Он наклоняется, поглядывая на губы Данилы. Кажется, сейчас самый подходящий момент для признания, для поцелуя. Признания не только Дане, а ещё и себе. Что действительно, как бы это было неправильно, аморально, омерзительно, но он любит этого человека самыми чистыми чувствами, каждой клеткой своего тела.       Сердце бьётся в сто раз чаще, чем когда-либо ещё.       Сейчас или никогда, сейчас.       Он подаётся вперёд всего на миллиметр, но это уже огромный шаг. Ладони потеют. Страшно. Вдруг откажет? Глаза Дани бегают по всему лицу Тушенцова, но сам не отталкивает, наблюдает.       Приоткрывая губы, Руслан решительно собирается податься вперёд, но ключ в замке поворачивается и в квартиру заходит Елена. Тушенцов отскакивает от отчима, как ужаленный.       Стараясь потихоньку откавылять, так как нога болела, в спальню, ему это вовремя удаётся.       — Что же я наделал?       Всю последующую неделю Руслан пытался минимизировать общение с Кашиным, избегал его, как мог. И последний все же сдался «подперев к стенке» младшего. Возвращаясь после школы, он сидел на переднем сидении рядом с Даней и смотрел на голубое небо с плывущими облаками. Но мысли его были явно не о них. Машина тормозит рядом с домом, и Тушенцову нужно было уже уходить, но двери были заблокированы.       — Руслан?       — Да?       — Мне кажется или ты меня избегаешь?       Он опускает взгляд, но все же поворачивается к Кашину.       — Нет, тебе показалось.       — Посмотри мне в глаза и скажи, что случилось, — сказал Данил.       — Ничего не случилось, — не поднимая глаз, ответил он. Кажется, если из взгляды столкнутся, то Руслан сгорит до тла. Тогда Данил берет инициативу в свои руки и хватает подбородок Руслана, приподнимая его голову, заставляя на себя посмотреть.       Кажется, ему нужны были лишь объяснения, но губы Руслана такие пухлые и манящие. От вида беспомощного Руслана захватывало дух, сердце сжималось, а по телу пробегали тёплые мурашки. Не осознавая своих действий, Кашин наклоняется и сладко целует припухшие губы, пока глаза парня мелькали и хватались за все, что можно, кроме манящих голубых глаз.       На вкус Руслан был таким же сладким, подействовала на это жвачка со вкусом Клубника&Банан или нет — уже не важно, но Даниле понравилось. Поэтому, на секунду отстранившись, он лишь меняет положение руки (перекладывая её на щеку парня) и вновь целует, уже смелее. Исследуя языком нёбо и пересчитывая остренькие зубки. Руслан что-то неразборчиво мычит. В его лёгких стал заканчиваться воздух, и он отпрянул. Хватает рюкзак с колен и дёргает ручку двери в попытках драматично и загадочно выбежать, но он не в фильме, а двери заблокированы.       — Черт.       Данил застегивает куртку на сидении, берет пачку чёрных мальборо и выходит, за ним и Руслан, которому все-таки удалось выбежать и зайти в подъезд.       Кто бы знал, что вышел Кашин не для того, чтобы дать Тушенцову уйти, а просто чтобы прикрыть стояк.       Он прикуривает и старается отвлечься от возбуждения, которое хлестало через край. Хотя это был вроде бы обычный поцелуй. Но Данил воспринимал это немного иначе.