Крепкая семья.

      Может быть, стоило вернуть время назад. Далеко назад. Ещё на четвёртый класс, когда в раздевалке он стал заглядываться на учителя физкультуры, что подмигивал не только девчонкам. Или в детский сад, когда, придя домой, он выкинул «мама, мы с Денисом поженимся и у нас будет семья».       Но ничего уже не изменить.       — Юлик, подожди, я не знаю, как это вышло, не говори матери, — на духу выпалил все, о чем думал в тот момент.       — Я тебя за брата считал. Пошёл ты нахуй, — входная дверь хлопает, и сознание Руслана тут же разлетается на куски вместе с мыслями.       Данил одевается. И именно сейчас Тушенцов чувствует себя самым разбитым и одиноким из всех. Кровь застывает в жилах при одной только мысли о том, что будет, если мать все узнает. Десятый угол в квартире он точно не найдёт.       — Почему ты молчишь? Это не только моя проблема.       — Не ссы, я все улажу, — он выходит в коридор. Зачем-то целует Руслана в лоб и уходит вслед за Юликом.       Спустя час тот возвращается с широкой улыбкой и облегчённой фразой «я все уладил». Руслан тут же подбегает к нему с распросами, но в ответ получает лишь «это секрет». И это немного насторожило. Даже для пущей верности он набрал матери, ожидая всего что угодно: крика о разоблачении, мёртвого голоса или же сброс, но только не обыкновенную манеру речи. Неужели и вправду уладил? Но как? Это уже не важно. Он проходит к Дане в гостиную и садится рядом.       — Что это было?       — Ты о чем?       — Не притворяйся, что не понимаешь. Это что-то значит?       Данил выключает телевизор, по которому шли новости, и с серьёзным лицом поворачивается.       — Мне кажется, что я тебя люблю.       Молчание, кажется, длится вечность и пару секунд. Столько всего успел перебрать в голове Руслан. И обрадоваться, и огорчиться, но к чему-то определённому он так и не пришёл, поэтому просто обнял за шею Данилу, вдыхая яркий аромат мужского адеколона с примесью запаха шампуня и дезодоранта. На мгновение он почувствовал себя так, словно мечтал об этом всю жизнь, чувствовал себя таким счастливым и нужным, в своей тарелке, что даже подумал — не сон ли это.       — Я люблю тебя, — шепчет на ухо Дане и прикрывает глаза, слышит его дыхание, чувствует пульс сердца и то, как между ними с каждым мгновением сокращается расстояние, а губы едва соприкасаются в аккуратном поцелуе.       Ручка двери дёргается, и с молниеносной скоростью через всю квартиру в свою комнату проходит Юлик, косо поглядывая на сидящих. Забыв обо всем, Руслан подскакивает к только захлопнувшейся двери комнаты и стучится.       — Пошёл вон, — слышится из-за двери, и Руслан послушно уходит, позабыв даже о том, что хотел сказать.

***

***       — Ну вот, представляешь, а он хлопает передо мной дверью, я думал поговорить с ним нормально, типа вот, братья же все-таки.       Уже как час с лишним Руслан расхаживает по комнате с телефоном у уха, делясь всем произошедшим за последний день, не упуская даже малейшую деталь. За весь рассказ Илья не проронил ни слова, что было для него довольно странно.       — Эй, ты здесь вообще? — он лишний раз посмотрел на вызов и, удостоверившись, что тот ещё не отключился, ожидает ответа.       — Это просто пиздец, я в ахуе с тебя.       — В смысле?       — Я даже и предположить не мог, что все до такого дойдёт, жалко Юлика.       — В смысле? — повторяется Руслан в недоумении.       — Ты меня извини, но ты гандон. Трахаться с взрослым мужиком, который является твоим отчимом, это вверх даунизма, я бы после такого тебе морду набил. Я, конечно, понимаю гомосятина и прочее, но не ввязывай в это других. Ты по сути им жизнь сломал своими потрахушками.       — Ты долбоеб?       — Тебе твой Данечка не заплатил случайно? Шлюха, — на том конце провода раздался смех. Но не тот, который Руслан слышал обычно. Смех, словно вылез из горла какого-то злодея диснеевских фильмов.       — Иди нахуй, — Руслан сбрасывает трубку и около часа пребывает в недоумении. Какого хуя Илья себе позволяет?       Но ссора между парнями, это не худшее, что произошло в его жизни.       В школе Илья постоянно ходил с Эликом, даже словно не замечая Руслана. А на следующий день и вовсе тема личной жизни Тушенцова стала самой обозреваемой на всю школу. И о нем говорили примерно: «Смотри, это та шлюха, что трахалась со стариком за бабки».       Если сначала он мог это терпеть, то после сорвался. Это было так отвратительно. На парте крупным текстом «шлюха», порваная куртка и школьный шкафчик, закиданный бумажками подобного содержания. На горло это все давило просто ужасно, поэтому, вылетев с урока, он позвонил Даниле, захлебываясь слезами и в мольбах забрать его. Каким бы сильным ни был Руслан, никто не в силах сдержать такое давление. Никто. Уже через двадцать минут Руслан сидел на переднем сидении и ждал Данила. Тот сказал, что скоро придет и зашёл в здание, откуда недавно вышел сам Тушенцов. Вытирая остатки эмоций и собирая всю волю в кулак, тот зажмурился и сидел, пока за руль не сел Данила и не завёл машину.       Они так и не обмолвились ни словом, лишь Кашин кидал сочувствующие взгляды на Руслана, пока тот, отвернувшись к окну, смотрел на проезжающие мимо такие же машины.