Контракт: цена свободы

      Я буквально вынырнула из-под водной глади, ухватившись руками за скользкие края ванной. Жадно глотая воздух и смаргивая капли с ресниц, я рывком поднялась и перевалилась за бортики на пол, выплескивая воду. Моя футболка противно липла к телу, а холод, лизавший ноги, говорил о том, что на мне остались лишь трусы. Я откашлялась, сплёвывая солоноватую жидкость. На удивление, моя правая рука практически успокоилась и не ныла, видимо, благодаря целебной ванне. Я прекрасно помнила эти методы исцеления Лидии, поэтому не сомневалась, что с пепелища забрала меня именно она. Я с трудом поднялась, чуть не поскользнувшись на мокром полу. К счастью, смогла удержать равновесие благодаря ванне, на которую облокотилась. Знакомый душный запах трав витал в воздухе. Обстановка ведьминого жилища не поменялась, лишь где-то прибавилось хлама в виде склянок, банок, пучков травы и соцветий, амулетов и прочей оккультной ерунды. Я провела ладонью по лицу, смахивая влагу и убирая мокрые пряди. Макушкой задела какие-то звенящие подвески, свисающие с низкого потолка, из-за чего шарахнулась и снова чуть не потеряла равновесие. Я, почему-то, была ужасно слабой, как будто переболела чем-то или снова была тяжело ранена и пробыла в отключке несколько недель. Хотя, видимо, таково было влияние порчи на организм. Рядом со мной оказалась занавеска, за которой, судя по запаху, находилась ещё одна ванная, в которой кто-то лежал. Не думая, я одёрнула ткань в сторону и убедилась в своей правоте: в мутной воде, по поверхности которой плавали какие-то жёлтые цветки, лежала девушка лет двадцати пяти-шести, моя ровесница, видимо. По обнажённому телу незнакомки бежали чёрные витиеватые вены, которые я когда-то видела на руках и торсе одного мага. И эти же вены были у похитителя девочки и у того пациента из моего то ли кошмара, то ли виденья. Так, значит, это и правда болезнь? Кроатан?.. — Сестрица волчица очнулась! — послышался радостный детский голосок совсем рядом, и я отошла от ванны. Резко запахло ирисками и миндальным печеньем, что очень кстати перебили собой травяной дух. Девчушка, лет пятнадцати, с завидными каштановыми волосами, заплетенные в тугую косу. Веснушчатое лицо улыбалось мне, а огромные светло-карие глаза буквально светились каким-то неподдельным детским восхищением. Она, сложив ручонки на груди, словно в молитве, в своём белом платьице смотрела на меня, как на божество. Вспоминая недавно прочитанное письмо, я слегка неуверенно предположила: — Маришка?.. — Сестрица волчица знает Маришку! — ещё более радостнее воскликнула она, слегка подпрыгнув на месте. — Пойдём-пойдём, Маришка отведёт сестрицу волчицу к матушке! — Ла-а-адно, — поведя бровью, согласилась я, пребывая в небольшом шоке. Кинув последний взгляд на незнакомку в ванной, я, слегка пошатываясь, поплелась за Маришкой. Преодолев прекрасно мне знакомую грязно-серую штору, я оказалась в гостиной. Всё тот же стол, те же полки, забитые всем подряд, скрипучие полы и полумрак. Лидия подскочила с кресла, всплеснув руками, и кинулась ко мне. Я даже сначала не поняла: влепить оплеуху или обнять. Ведьма ни капли не изменилась за это время, даже, кажется, броские украшения были те же самые на её цветастых юбках. — Л-лидия, постой… — но я не успела остановить, как Грейфокс буквально сгребла меня в объятия, обдав терпким ароматом тимьяна и зверобоя. — Раска, неугомонная ты, чёрт бы тебя побрал, дрянь ты такая! — приговаривала ведьма, не отпуская меня, а я понимала, что буквально задыхаюсь. — В-воздух, — застонала я, и, наконец, освободилась от плена рук. Я отошла и уселась на стул, готовясь выслушать гневную тираду, потому что Лидия, кажется, сделала глубокий вдох, чтобы взять разгон и высказать мне всё-всё. — Понеслась… — прошептала я, уронив голову на грудь. — Тебе очень повезло, что я увидела тебя в таком состоянии и буквально вытащила с того света, — продолжала ведьма. — И, вообще, Раска, неужели было сложно мне ответить? Хоть бы одно чёртово письмо! Я так много прошу?! Неблагодарная шельма, честное слово! Думаю, это могло продолжаться весь день, поэтому я намеревалась вставить хоть одно слово и криво извиниться, пока меня не перебили, а потом словно бы и сбили с ног, только вот я сидела, но всё равно чувство падения застало врасплох. — Лидия, думаю, хватит нравоучений. Она всё уже осознала. Правда, Ру? Я задышала так часто, словно у меня случился припадок или я тонула, а, может, всё вместе. Это не мог быть очередной кошмар, потому что я абсолютно точно проснулась и находилась в сознании. Я медленно, сопротивляясь всему на свете, даже воздуху, обернулась. Сердце резко замерло, делая меня на доли секунд мертвой, а затем резко ускорилось, разгоняя жгучую боль по венам, вплоть до инсульта. Я болезненно сморщилась, сквозь пелену стараясь разглядеть его образ. — Вот же, неугомонный щенок. Я же говорила тебе, что не нужно пока… — словно через толщу воды донёсся голос Лидии. Я, оглушённая, поднялась на ноги, позабыв, что мне необходимо делать вдохи и выдохи, что мне нужно что-то сказать, закричать или, может, заплакать. И только боль, пронзившая правую руку, когда уперлась ею в спинку стула, отрезвила моё сознание, затуманенное не то злостью, не то отчаянием, не то радостью… Рэйф стоял в проходе, подпирая его плечом, засунув руки в карманы. Такой же высокий, статный, с холодным взглядом. Как в нашу самую первую встречу. Не болезненно-бледный с чёрными венами и холодным потом на лице, нет. Совершенно здоровый, живой и чертовски прекрасный. Жилетка поверх белой рубашки, идеально выглаженные брюки и начищенные ботинки. Внутри меня взорвался целый мир спокойствия и отрицания, который я строила целых шесть лет. Внутри меня рухнула бетонная стена воспоминаний и надежды, которая росла на протяжении всего времени. Внутри меня кто-то умер, а потом резко ожил. У меня сердце остановилось, а потом забилось вновь, стоило только взглянуть на тебя, Хардман. Ошеломление всё же прошло, и когда Лидия намеревалась вновь что-то сказать, я кинулась вперёд. Неверие, гнев, месть окутали разум и взяли контроль. В одну секунду я схватила ритуальный кинжал со стола и кинулась к самозванцу. Это не может быть Рэй! Я была уверена, что это какой-нибудь демон в его обличии, поэтому не удивилась спокойной реакции на моё нападение. Заученными и твёрдыми движениями я прижала его к стенке, вдарив по солнечному сплетению, а затем загнала нож под рёбра, неглубоко, но ощутимо. Рана не смертельная, но для остроты ощущений в самый раз. — Ой-ёй! — взвизгнула Маришка где-то позади. — Раска! — ахнула Лидия. И лишь этот самозванец даже не поморщился, хотя ткань жилетки стремительно намокала, пропитываясь кровью. Я смотрела точно в эти изумруды, что могли пленить меня, но и которых я боялась. Он был чертовски спокоен, его лицо не исказилось гримасой боли, он даже рвано не вздохнул. Я прикрыла глаза и втянула носом воздух: аромат того самого табака, который курил Рэйф, врезался в чужака, но и запах терпкой, горькой кожи я тоже смогла уловить, смешанной с лавандой. От моего Рэйфа пахло смертью, домом и лесом. — Кто ты такой? — прорычала я сквозь зубы. — Я — это я, Ру, и никто другой, — спокойно, уверенно, твёрдо. — Сука, — я надавила на ручку ножа, вгоняя лезвие глубже. — Ещё раз: Кто. Ты. Блять. Такой?! — Ру… — всё же боль он чувствовал, потому что прикрыл глаза и осёкся, резко втянув воздух. — Руби, это я, клянусь. Лидия позади зашуршала юбками, и я поняла, что она пытается подойти. Я повернула голову в её сторону, блеснув волчьими глазами. Ведьма застыла, приподняв руки в примирительном жесте. — Ты знала?! — рявкнула я, продолжая удерживать лжеца у стены с ножом под рёбрами. — Раска, послушай… Да, я знала. Это и правда Рэйф, я проверила… — она произнесла всё это ужасно виноватым тоном и, что было не похоже на Лидию, отвела от меня глаза. — С-спроси у меня только то, что я могу знать о тебе, — вдруг предложил не Рэйф, подозрительно бледнея. Я уставилась на него и всё-таки ослабила хватку на кинжале, извлекая лезвие, но не до конца. Я задержала взгляд на его сухих губах, опустилась ниже, на шею и на часть ключиц, которые выглядывали из-за ворота рубашки. Что-то внутри меня болезненно заныло, и я отвернулась, буквально сквозь зубы прошипев: — Как звали бы мою дочь?.. — Диана. Не знаю, была ли я рада, что он дал верный ответ, или же нет. Я резко вынула кинжал, и тот звонко упал на пол, а Рэйф сделал болезненный вдох и схватился за рану. Я отшатнулась от него, как от прокажённого, хотя, таким он и являлся. Вся комната в целом начала ходить ходуном, как будто я находилась на судне в сильнейший шторм. Лицо Маришки мутно мелькнуло перед взором, кажется, она помогла мне устоять на ногах. — Сестрица волчица?.. — пропищала девчонка над ухом. — Живой мертвец… — прошептала я, как в бреду, опускаясь на колени. — Живой, мать его, мертвец… Левое запястье было чем-то испачкана, чем-то, что пахло резким характерным металлическим запахом. Кровь. — Не моя… — хрипло пробормотала я. — Рэй… У него была самая настоящая красно-алая насыщенная кровь, как у нормального человека! Маришка старалась изо всех сил поставить меня снова на ноги, но я вдруг отмахнулась от неё, не рассчитав силы, и девочка рухнула на пол. Не обратив на это внимания, я кинулась к Хардману. Но застыла на половине пути. Лидия уже мельтешила вокруг него, обрабатывая нанесённую мною рану. Естественно, мужчине пришлось снять и жилетку и рубашку. Две тонкие алые струйки стекали по его левому боку, скрываясь где-то за поясом брюк. Его тело… Тело было абсолютно чистым, без порчи, без единой чёрной венки. Только продолговатый шрам, рассекающий весь торс и грудь, который я впервые увидела у него в ванной, был на своём месте. Ведьма всё это время громко ругалась, но я ничего не слышала. Меня словно по голове ударили, потом застрелили, оживили и снова ударили. — Ч-что это? — голос у меня был сам не свой, какой-то дрожащий, хриплый, слабый. — Метка узника, — выдохнул Рэйф, накрывая чистой ладонью странный рисунок на правом запястье. — Ад ни на секунду не покидает меня, Ру. — Маришка, милая, принеси мне бинты, будь умницей, — мягко попросила Лидия у девочки, которая как ни в чём не бывало поскакала в соседнюю комнату. — А ты, — теперь ведьма обратилась ко мне, — присядь-ка, совсем вся белая, как мел. Она усадила меня на стул, и я вдруг осознала, как чертовски мне было тяжело на самом деле стоять. Я себя так плохо не чувствовала даже, когда в моём теле было четыре пули и меня пытались задушить. — Тише-тише, — Лидия поймала руками моё лицо. — У неё шок, я думаю. И истощение. Всё-таки она много впитала порчи. Комната вновь поплыла перед глазами, растворяясь в какой-то молочной дымке. — Позволь мне, — сквозь пелену помутнения я всё равно увидела, как Рэй подошёл ко мне и присел рядом на корточки. У меня мелькнула мысль, что ему, наверное, тяжело, у него же нога… — Ру, посмотри на меня. Было тяжело сконцентрироваться на нём, мне почему-то захотелось сжаться в комочек и захныкать, как маленькая девочка. — Эй, тише-тише, — его шершавые пальцы всё-таки поймали пару слезинок на моих щеках. — Вот так, сейчас полегчает. Я не знала, что он сделал, лишь чувствовала, что Рэй держал меня за руку и поглаживал ладонь и запястье. Я ощущала тепло, разливающееся по всему телу, и давно позабытое мною чувство. Чувство, что я дома.

***

      Я боялась проснуться и осознать, что всё это было очередным очень реалистичным сном, из-за которого я разбилась и снова собралась. Наверное, моё внутреннее состояние было похоже на ту несчастную кружку, которую много раз разбивали, но её, почему-то, было очень жалко выкидывать, поэтому каждый раз собирали осколки и заклеивали. И с каждым разом внешний вид кружки становился всё более жалким и совсем уж несносным. Я чувствовала себя точно так же: вся из острых осколков, которые всё пытались держаться в одном целом, но в итоге рассыпались, и кто-то обязательно об них ранился. Даже я сама. И я слишком часто начала терять сознание. Ладно, на моей работе это было в порядке вещей, особенно, когда я получала серьёзную травму, на которую требовалось много энергии, чтобы исцелиться. А энергия лучше всего восстанавливалась во время сна. Однако с этой чёртовой порчей на руке, я во многом ослабла. Словно эта тьма высасывала из меня жизненные соки, и я будто бы работала только на свои пятьдесят процентов, когда могла и на все сто. Значит, это происходило с Рэйфом? Порча сосала из него жизнь, но он боролся до последнего, несмотря на смирение на вечные муки в аду. Он справлялся с практически полным поражением тела на протяжении долгих-долгих лет, а я не могла противостоять шесть лет всего одной конечности, исходящей болью. Я села в кровати, закрыв лицо ладонями. Пожалуйста, пусть это будет не сон, пожалуйста… — Уже лучше? Я вскочила, как ошпаренная, и кинулась к нему на шею, буквально повиснув. — Ох… Неожиданно, но весьма приятно, — Рэй обнял меня, позволяя прижаться к нему вплотную, уткнуться носом в шею и дышать им, только им одним единственным. — Ненавижу тебя… — проскулила ему в воротник. — Я знаю, — усмехнулся он, поглаживая меня по спине. Не знаю, сколько мы так простояли, но мне пришлось отлипнуть от него, и я заметила, что он поморщился. Чёрт, я же тыкала в него ножом… — Прости за это, — я неловко махнула рукой. — Я-я… я должна была убедиться. — Я бы разочаровался, если бы ты что-то такое не выкинула. Это было бы на тебя не похоже, — Рэйф опустился на стул, и я заметила, что нога, кажется, больше не беспокоит его. — Что произошло, Рэй? К-как давно? Я же… Я же видела этот чёрный вихрь и… Объясни мне! — я топнула ногой в бессилии, ощущая, что я тону в этих бесконечных вопросах и в омуте непонимания. Хардман оглядел меня с ног до головы, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. А у меня прям от сердца отлегло, что он таким привычным и до жути знакомым мне жестом травит себя никотином. Я опустилась на койку, и та скрипнула подо мной, но я не обратила внимания, жадно всматриваюсь в то, как затягивается Хардман. Он то ли специально, то ли случайно выпустил струю сизого дыма в мою сторону, и у меня вся кожа стала гусиной. Никто, кого я успела узнать или встретить за шесть лет, не курил так эстетично и завораживающе, как Рэй. Даже Сэм… Сэм! Меня снова как будто током шандарахнуло, и я невольно вздрогнула. Считается ли это, что я предала майора? Были ли у нас вообще нормальные отношения, чтобы я и правда чувствовала себя виноватой по отношению к нему?.. Блять, я запуталась… Рэйф, кажется, всё это время наблюдал за моей маленькой трагедией, которая случилась буквально за пару секунд. Я уронила голову на руки и тяжело вздохнула. А как Рэй отреагирует на Сэма? Будет ли он вообще реагировать?.. Кто мы теперь друг другу?.. Мне срочно нужно было отвлечься от всего этого дерьма, иначе я рисковала свести себя в могилу. — Скажи хоть что-нибудь, прошу, иначе я сейчас сойду с ума, — немного глухим голосом, потому что говорила себе в руки, попросила я. — Ты изменилась, — как-то мягко-одобрительно произнёс маг, отчего я резко выпрямилась и уставилась на него. — Изменилась? — Хм, да, не считая чёрной руки, конечно, — хмыкнул Рэй. — Грудь, смотрю, выросла. — Пошёл ты, — закатила я глаза. — Ну, а если серьёзно, — Хардман снова затянулся, выпуская дым через ноздри. А я всё пыталась понять, почему мне немного непривычно смотреть на него такого. Такого… немного не такого. — Ты выросла. Видимо, на службе тебя хорошо воспитали. Маршал постарался неплохо. — Ты знаешь? — я подумала сразу же о Лидии и мне захотелось ударить её. — Шесть лет строго режима, сложных тренировок и боевых действий… Знаешь, я хотела нести пользу. И у меня, вроде, получалось. Я… Я пару лет назад спасла несколько девушек, которых хотели продать за границу, как товар. Выследила целую колонну бронепоездов работорговцев, но больше всего меня поразило то, что все девушки — были людьми. Ни одного вампира, оборотня, перевёртыша или полукровки. Люди стали продавать людей. — Самые страшные существа отнюдь не монстры, — выдохнул Рэй. — Как ты себя чувствуешь? — Да нормально, — отмахнулась я, понимая, что он намеренно меня заговаривает, оттягивая момент исповеди. — Рэйф, ты не отделаешься, я имею право знать. Хардман задумчиво отвёл взгляд, покрутил в пальцах сигарету. И тут меня осенило: он без перчаток и трости. Поэтому его образ не до конца сложился у меня в голове. Хотя, какая разница, главное, что мужчина жив и вот, сидит передо мной, курящий и упрямый. Хардман поднялся без особых усилий, но стул всё равно скрипнул. Я не отрывала взгляда от его широкой спины, пока маг не остановился у окна, скрестив руки на груди. Я же преодолела дикое желание подойти сзади и обнять его. — Я здесь ненадолго, Ру, — наконец, заговорил Рэй. — Видишь ли, там, в пекле время идёт совсем иначе. Здесь прошло шесть лет, там — целая вечность. Однако Азазель очень любит заключать сделки, и я смог соблазнить его на новый договор. — Ты совсем сдурел?! — закричала я, подскакивая с кровати и взмахнув руками. — Ты что, наркоман на сделки всякие, я не пойму?! Чем это всё закончилось в прошлый раз?! — Ру, послушай… — Нет, блять, это ты послушай! — я приблизилась к нему и ткнула ему пальцем в грудь. — Я больше не намерена смотреть на то, как ты умираешь. Одного раза вполне хватило. Он мягко перехватил мое запястье и поднёс к своим губам, отчего у меня внутри всё оборвалось и перевернулось, и я снова забывала, что мне нужно дышать. — Этого больше не повторится, обещаю. — Хотела бы я тебе верить, — прошептала я, отходя от него. — Очень хотела бы.