Контракт: цена свободы

      Мои ногти глухо стучали о поверхность стола, пока Лидия накладывала пахучий травами бинт на мою правую руку. Я лениво наблюдала, как Маришка, сидя прямо на полу, листала какую-то книгу и тихо бормотала себе под нос, иногда хихикая. — Откуда она у тебя взялась? — спросила я, когда ведьма слишком сильно затянула марлю, что я могла потерять руку от оттока крови в конечность. — Маришка? — уточнила Грейфокс, выгнув рыжую бровь. — Деточка-сиротка, я её забрала из приюта, когда меня позвали туда полечить деток. Уж больно сильно она мне полюбилась. — Да ну? — недоверчиво протянула я, но получив от ведьмы колкий взгляд и очередной тугой узел на плече, не стала более ерничать на эту тему. Однако вопросов у меня было предостаточно. — Что это за болезнь такая, кроатон? Много уже таких случаев? Та девушка, которую я увидела в ванной, всё ещё находилась там и, судя по всему, Лидия не могла её вылечить. Целебные травы лишь сдерживали распространение чёрных вен, держа саму пострадавшую всё время в состоянии сна. — Это уже третий у нас здесь, — вздохнула Лидия, сжимая мою ладонь, словно стараясь найти во мне какую-то поддержку. — Всё, что я знаю о кроатоне, так это то, что — он вестник чего-то ужасного, хуже, чем бубонная чума. Если порча поражает человека, то она съедает его полностью, вплоть до души, забирает всё без остатка. И нам неизвестно, как распространяется болезнь, какие у неё симптомы, есть ли какой-либо инкубационный период. В один момент у тебя просто появляется чернота на коже, и от этого не избавишься. Единственное, что я могу — сдерживать, грубо говоря, оттягивать неизбежное… Я нахмурилась, вспоминая проклятую землю поместья, и ту страшную злобную силу, что теперь сквозила там изо всех щелей. — Ты сказала, уже третий случай. Остальные двое?.. — Погибли, — отмахнулась Лидия. — Меня оповестили уже поздно, им уже нельзя было помочь. Порча затянула их от ушей до пят, сделав агрессивными. Мэру пришлось их просто застрелить, как собак, а тела — сжечь. Я покачала головой. Я не встречалась с этой болезнью, пока мне не поручили задание по поиску и освобождению той девочки. Я даже нигде не слышала о подобном, но, судя по всему, вспышки этого вируса или болезни были пока редкими. — Как думаешь, — откинувшись на спинку стула, я задумчиво уставилась в потолок, — порченая земля может быть источником всего этого дерьма? — Отчего же нет? — вскинула плечами Лидия. — Может и ещё как! Только, Раска, всё это могло начаться ещё и шесть лет назад, а началось оно… — Когда вернулся Рэйф, — умозаключила я. — Расскажи мне, как ты его нашла? Или он тебя? Она с секунду помолчала, переводя глаза на Маришку. Девочка уже отвлеклась от книги и теперь с удовольствием уплетала ириски, что находились в хрустальной вазочке. Напевая себе что-то поднос, Маришка ловко расправлялась с фантиком и отправляла сразу по две штучки себе в рот. Я поморщилась, ведь не особо любила сладкое, представляя, какой вред можно нанести зубам. — Около месяца назад он явился из ниоткуда, — наконец, заговорила ведьма. — В ту ночь погода сходила с ума: проливной ливень, ветер, словом, настоящий шторм. Море завывало так, что мне здесь казалось, что мой дом может смыть волной. Маришка неустанно плакала, не могла заснуть. Мне самой не по себе было. Рэйф просто постучал в дверь: весь мокрый, в ободранной одежде, истощённый, как мертвец. Он даже говорить толком не мог, просто завалился внутрь и отключился. На утро очухался, конечно, говорил, что ничего не помнит. Конечно, ага, не помнит он!.. Но я по глазам видела, что всё он прекрасно помнит и вряд ли когда-нибудь забудет. Я сжала кулаки с усилием выдохнула. Месяц! Я месяц не знала, что он жив-здоров, когда сам Хардман проводил время здесь. Да и чем он тут вообще занимался? Вернулся к своему ремеслу экзорцизма? И как же, интересно, кроатон связан с ним?.. — И чем он занимался всё это время? — встав со стула, я начала натягивать толстовку поверх майки. — В том-то и дело, что ничем, — хмыкнула Лидия, подперев кулаком щёку. — Нахлебником его не назовёшь, после возвращения он почти не ест и не пьет, только дымит, чтоб его, собака такая… И не спит. Читает что-то, ходит иногда в порт и разговаривает сам с собой. Я удивлённо выгнула брови. Рэйф и разговаривает сам с собой? Такого я у него никогда ещё не замечала. Хотя, наверное, после того, что ему пришлось перенести, это, видимо, самое безобидное последствие. По поводу отсутствия сна и аппетита я не удивилась, ведь ему и раньше были присущи эти симптомы. И что теперь, возвратившись из ада почти что целым и невредимым, он станет обычным человеком — надежда была мала. Одевшись, я вышла во двор. Мне нужно было найти жильё и как-то разузнать побольше об этой демонической болезни. Приносить неудобства Лидии мне не хотелось, она итак приютила Рэйфа и Маришку. К тому же, я чувствовала себя виноватой перед ведьмой за своё долгое отсутствие и молчание, а рядом с Рэйем мне было просто… неспокойно. Достав из кармана мобильный, к которому мне было сложно привыкнуть, но он мне был необходим по службе, набрала Сэма. С рацией, к слову, было куда проще обращаться, чем с этим устройством. Я должна была доложиться майору ещё сразу по приезду, но из-за неких… обстоятельств, могу сделать это только сейчас. Приложив телефон к уху и отойдя к иве, чьи ветви склонялись к самой земле, укрылась в её тени. Майор всегда отвечал быстро, не давая второму гудку и пикнуть в трубке. — Шестая, — раздалось по сторону, и я закатила глаза. — Майор, — отозвалась я, прислонившись плечом к шершавому стволу ивы. — У тебя что-то произошло? Почему не отзвонилась раньше? — Нет, у меня всё в порядке… Просто я встретилась со семьёй. Было не до этого, прости, — я неловко начала ковырять пальцами кору, с трудом подбирая слова для этого разговора. — Семьей? — немало удивился Сэм и, кажется, даже вздохнул. — Я думал… — Да, моя кровная семья для меня мертва, но это не значит, что у меня нет другой, — я опустилась за землю, прислонившись спиной к дереву. — В общем, у меня всё в порядке. Я побуду дома, приведу мысли в порядок. И как только ты всё решишь, вернусь. Если ты захочешь. Или если я захочу возвращаться… Сэм помолчал немного, но я всё равно слушала шуршание бумаги на заднем фоне. Майор, если не на задании или тренировке, то работает с документами и отчётами. — Я не могу тебе обещать, что ты сможешь вернуться на службу, но ты всегда можешь вернуться ко мне, волчонок. Я ударилась затылком о ствол дерева, шумно втянув воздух. Внутри меня всё сжалось и начало так неприятно тянуть, напирая тяжестью на грудную клетку. Кажется, я разрывалась на части, на тысячу кусочков маленьких себя, которые не знали, что делать. — Руби? Видимо, я слишком долго молчала. — Да-да, Сэм, спасибо. — У тебя точно всё в порядке? — Ага… Я подняла взгляд и увидела Рэйфа, курящего неподалеку. Он смотрел на меня, засунув одну руку в карман брюк. Сигарета была плотно зажата между его губами, а глаза были сосредоточены лишь на мне. Я невольно залюбовалась им, отчего поняла, что очень сильно хочу закончить этот разговор. — До связи, майор, я отзвонюсь тебе позже. Ладно? — Ладно, но, если ты забудешь, я позвоню сам. Или приеду. — Чт… Не надо! — я аж резко подскочила и громко это выкрикнула, отчего Рэй приподнял брови и вопросительно на меня посмотрел. — Ясно, как ты по мне скучаешь. Не переживай, у меня столько работы, что я вряд ли смогу вырваться. До связи, Шестая. Видимо, я задела Сэма, раз он сам так резко оборвал звонок. Может, оно и к лучшему? Засунув трубку в карман, я побрела к Хардману, который, прислонившись к покосившемуся забору, продолжал курить. Он совершенно не вписывался в обстановку старого деревенского домика Лидии и его запущенного сада, на который, по словам того же Рэйфа, была наложена иллюзия. — Скучаешь по своему поместью? — спросила я, так же прислонившись к забору. — На удивление, нет, — выдохнув дым, ответил он. — Там было слишком много… Хм, прошлого? Того, что отягощало меня. — А сейчас? Сейчас тебя что-то отягощает? — я подняла на него взгляд, внимательно всматриваясь в профиль мага. — Сейчас я дышу свободно. — Зачем ты вернулся? — я встала прямо перед ним, задавая этот вопрос ему прямо в лоб. Рэйф весьма удивился. Он вынул сигарету из рта, не докурив её, потушил и выбросил за забор. Я заметила, как он задержал взгляд на своих пальцах, видимо, ему самому было непривычно ходить без перчаток. Хардман отвернул от меня голову и уставился вдаль, а его грудная клетка начала приподниматься чуть чаще обычного. — Неужели у меня и впрямь не было причин, чтобы возвращаться? — скорбно произнёс он. — Не было, Рэй, — у меня голос надломился, но я всё равно вытолкала из себя эти слова. — Ты сам говорил, что заслужил и готов к… смерти. Так зачем? Ради Мэри? Её душа, наконец, успокоилась и ушла на небеса. Ты умер. Погиб. Исчез. Ты отмучился, Рэйф, и я отмучилась. Но ты снова здесь, и я… И я снова чувствую себя на цепи. Я устала махнула рукой, зарывшись пальцами себе в волосы. Как бы больно и жестоко это не звучало, но это было правдой. Ему незачем было возвращаться. Я его уже не ждала и даже отпустила, он был моей болью и только. — Я устал мёрзнуть, Ру, — вздохнул Рэйф, опустив голову, что его отросшая чёлка упала ему на лоб и глаза. — Хотел увидеть солнце. Я залезла в карман толстовки и выудила оттуда его перчатки, которые носила последние шесть лет, чтобы скрывать порчу на руке. И хранила, как единственную память. Они были ужасно потрепанные, местами обгорелые, мне до сих пор чудилось, что от них пахнет пепелищем и смертью. Однако, касаясь каждый раз этой чёрной кожи, я воображала, что снова беру Рэйя за руку. — Они мне велики, — сухо всучила их ему, на что Рэйф растерянно уставился, а затем неловко улыбнулся, бережно принимая их из моих рук. — Как тебе удалось? — он сразу же натянул их, и перчатки сели на его ладонях, как родные. — Эллай отдал их мне, — у меня внутри что-то затрепетало. Ему не хватало лишь трости, чтобы я окончательно упала в ту бездну, из которой так стремилась вырваться. — Единственное, что осталось у меня от тебя. — Ты забыла ещё шрамы, — невесело усмехнулся маг, сжимая и разжимая кулак, отчего кожа приятно скрипела. — Не думал, что старик явится. Что он тебе тогда сказал? — Что смерть — это не конец, — я несколько раз моргнула и отвернула голову, заставив себя оторваться от того, как же хорошо ему в этих перчатках. — И я не забыла. Так что, Рэй, каков план? Заразить всех кроатоном в угоду Азазеля? Меня распирала какая-то злоба и обида, которую старались подавить радость и спокойствие. И весь этот сумбур из чувств был связан с возвращением Рэйфа. Шесть лет я скорбела и видела его во снах, звала в кошмарах, его образ мерещился в толпе, и я мучилась от тоски. Шесть лет я умирала вместе с ним на том диване, убеждая себя, что мне нужно смириться. Убеждала себя, что моё сердце не разбито, а чрезмерная жестокость — это не защитная реакция. Как же я ошибалась. И когда мои раны начали только-только затягиваться, покрываясь тонкой коркой засохшей крови, Рэйф снова содрал всё к чертям собачьим и заставил меня вновь мучиться. От одного только взгляда его зелёных глаз мне хотелось одновременно и забиться в угол от ужаса и упасть к нему в объятия. — О чём ты? — нахмурился мужчина, напрягшись всем телом. — Да брось, — я развела руками. — Ты вернулся же не просто так. Сам говорил, что у тебя какой-то договор с Азазелем. Ну и вот — демоническая болезнь пришла вместе с тобой. И принесла мне кучу проблем. Нападение — лучшая защита, я знала это всегда. И сейчас я безжалостно нападала на Хардмана, буквально наступая на себя, а не переступая. В моём списке он бы занимал одновременно и первое и последнее место, кому бы я хотела причинить вред и в чём-то обвинить. Но пока других объяснений у меня не было, и я буквально ощущала себя загнанной в угол. А когда меня загоняли, то я показывала когти. — Ру… — вздохнул он, покачав головой. — Это вполне логично, я понимаю твои мысли, но, клянусь, я здесь ни причём. Я, наоборот, хотел бы с этим разобраться. И как раз собирался попросить твоей помощи. Тут я заткнулась, уставившись на мага так, словно он снова умер и воскрес. Разобраться, значит. То есть, мы снова будем работать вместе, как тогда?.. Только я уже не буду в роли фамильяра, а просто… буду. Что ж, я всё равно хотела разобраться, что творится в этом бренном мире, а Рэйф — не самая плохая компания. Лучшая, я бы сказала. — Хорошо, только… — я устала провела рукой по лицу. — Только сначала я сниму хотя бы номер в гостинице. Мне, на минуточку, негде жить. — Разве Лидия не предоставила тебе комнату? — вопросил Рэй, оттолкнувшись от забора. — Даже если и так, то я не хочу её беспокоить, — а ещё я не выдержу запаха всех этих трав, и у меня случится бешенство. — Какой у тебя план? Мы вместе побрели к дому ведьмы. Наши плечи почти соприкасались, и я каждый раз невольно вздрагивала, давя в себе желание взять его за руку. Как объяснить это благоговение, когда я нахожусь рядом с ним, но и ту же настороженность и вечное ожидание удара или какой-нибудь жестокости. Я тянусь к нему, но в тоже время и шарахаюсь прочь. Рэйф точно пламя — он притягивает своим тёплым и уютным светом, но стоит прикоснуться к прекрасным языкам, как те больно жалят. Я не раз прикасалась к его пламени, и не раз получала ожог. — Думаю, стоит наведаться к местному пастырю. Носители святого слова всегда знают, если что-то происходит нечистое, — Хардман пропустил меня первой в дом, придержав дверь. Зайдя, я сразу же была окружена маленьким ураганом по имени Маришка. Девочка прыгала вокруг меня, показывая какие-то костяные бусы, что противно звенели в её руках. — Так, стоп! — рявкнула я, остановив маленькое чудовище с растрепанной каштановой косой. — Что там у тебя такое, что ты готова сбить меня с ног? — Маришка седала бусы из косточек ворона, как учила матушка! — гордо заявила девочка, протягивая мне украшение, где и впрямь висел птичий череп. — Какая… прелесть, — выдавила я из себя. — Надо же, — вклинился Хардман, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с Маришкой. Но даже в таком положении он всё равно возвышался над ребёнком. — Какая тонкая работа. Это и правда сделала ты? Я скрестила руки на груди и удивилась тому, как у Маришки буквально загорелись глаза, когда Хардман заинтересовался её изделием. Надо же, не думала, что Рэй умеет ладить с детьми. — Да, Маришка сделала сама, честно! — участливо заверила девочка. Рэйф аккуратно взял ожерелье и начал рассматривать, погладил пальцами, закованными в кожу, вороний клюв, отчего все косточки словно бы запели в его руках. — У тебя отлично получилось. Что скажешь, Ру? — он поднял на меня взгляд и выгнул бровь, как бы говоря: «Ну же, похвали ребёнка». Я на секунду замешкалась, но всё же согласилась: — Да, ты большая молодец. Радостным ураганом Маришка помчалась дальше по дому, лишь чудом не сметая всё на своём пути. Я усмехнулась, покачав головой. Интересно, все дети такие энергичные? — Она одарённый ребёнок, Лидия это сразу почувствовала, — Хардман выпрямился, провожая тёплым взглядом Маришку. — Довольно редко в наше время рождаются носители чистой силы. — Так она — маленькая ведьма? — весьма удивилась я, хотя, наверное, пора уже перестать это делать. — Медиум, — поправил он меня, проходя внутрь гостиной и присаживаясь в кресло. — У неё ведения и образы. Маришка предвидела моё возвращение, но сама этого и не поняла. — Я-я-ясно, — слегка охреневши протянула я, быстро взглядом найдя свою сумку. — Скажи Лидии, что я буду жить в гостинице. Не хочу выслушивать от неё претензии сейчас, сам справишься. Когда пойдём в церковь? — Сегодня на закате. Незачем тянуть, — он задумчиво уставился на меня, а потом всё же сказал: — Ты не хочешь оставаться здесь из-за меня? Или Сэма? Я чуть сумку не выронила из ладоней, но быстро взяла себя в руки и, грубее, чем хотела, процедила: — Я же сказала, что не хочу досаждать Лидии. Ты здесь ни причём. И майор тоже. — Хорошо. — До вечера, — кинула я через плечо и поспешила покинуть этот чёртов дом.

***

      Несмотря на то, что меня с этим злополучным городом связывала своя история, я плохо знала окрестности. Одно лишь место я помнила особенно хорошо, здание аукциона, и обходила его за три мили. Но благодаря рекламным вывескам, смогла отыскать мотель, что удовлетворял мои финансовые траты. Естественно, что те деньги, которые мне отдал Хардман перед смертью, я уже истратила. Не сразу, конечно, долгое время я не знала, что мне делать и куда их девать. Но потом наличные пошли на учебные пособия, лечебные травы, одежду и всякие приятности в виде еды и побрякушек. А потом я стала зарабатывать и даже получала премию за особо хорошо выполненные задания, поэтому сейчас я могла себе позволить снять номер и оплатить на неделю вперёд. Я еще не знала, как долго я здесь задержусь, но пока у меня было место для сна, и меня это устраивало. Я не раскладывала вещи, просто засунула сумку под кровать и направилась в душ. К тому времени, как я уже высушивала волосы и готовилась одеваться, чтобы направиться к церкви, у меня зазвонил телефон. Единственный, кто мог мне звонить, был, конечно же, Сэм. — Майор? — усевшись на край кровати, я начала натягивать носки. — Приезжал главнокомандующий, Старк, мы говорили о тебе, — голос у мужчины был страшно усталый и вымотанный, словно он сейчас пробежал кросс в сто миль. — Тебе повезло, что он заинтересован в твоей дальнейшей работе и карьерном росте, потому что, как я тебе уже говорил когда-то, заинтересован, чтобы ты работала в личной охране… —…в личной охране какого-то надутого кошелька, да, я помню, — зажав телефон между плечом и щекой, начала натягивать спортивные штаны. — Важной политической фигуры, Руби, что весьма престижно для тебя, — Сэм вздохнул, и я была уверена, что он схватился пальцами за переносицу. — В общем, пока прогноз положительный, и Старк согласился, что тебе пока необходим перерыв. Как только Майкрофт успокоится, и это происшествие уйдёт из СМИ, ты сможешь вернуться. Но при некоторых условиях. Я встала и начала подпрыгивать, чтобы подтянуть штанишки, и, нахмурившись, сразу уточнила: — Какие, нахрен, ещё условия? Я и так у тебя по струнке ходила, что ещё? — Ты ходила по струнке, когда мне приходилось повышать голос и ужесточать меры, в остальное время ты виляла хвостом и отвлекала меня от работы, — тут явно чувствовалась лёгкая улыбка у майора, а я лишь почувствовала раздражение и неловкость. — Так что за условия, Сэм? — Тебе выдадут группу салаг, чтобы ты взяла командование и научилась нести ответственность. Я выронила телефон, неловко дёрнув правой рукой, и та вновь вспыхнула вспышкой боли. Аппарат свалился на пол, а я зашипела и уселась на кровать, не понимая, что больше меня подкосило: порча или же новость от майора. Тонким слухом я слышала, как Сэм звал меня из трубки, пока я переваривала услышанное. Наконец, я подняла телефон и буквально рявкнула в динамик: — Каких ещё к чёрту салаг?! —…я думал, ты уже не ответишь. Знал, что ты обрадуешься. Теперь мне было буквально стыдно от того, что Сэм настолько хорошо знал меня, что мог предугадывать мою реакцию на те или иные события. Самое больное было, что майор знал ту Руби, которая пришла к нему после Контракта, но совершенно не был знаком с другой, когда её прекрасно изучил Рэйф. — Слушай, — я выдохнула с рыком, проведя рукой по лицу, замечая, что я уже опаздывала, — потом обсудим. Мне нужно идти. Не дав Сэму возможности даже попрощаться, я отключила вызов и бросила телефон на кровать, не намереваясь брать его с собой. Натянув толстовку через голову и обувшись в кроссовки, поспешила выйти из номера. В голове крутилась эта безумная и откровенно тупая затея дать мне в командование таких же служивых, как я сама. Но я не умела управлять, моим призванием было, наоборот, подчиняться. А нести за чью-то жизнь ответственность я хотела меньше всего на свете. Я знала, что у Сэма была не лучшая репутация, как у служивого, ведь прошлый его отряд погиб. И он каждый раз нёс груз вины за жизни тех ребят, и снова брал на себя такую ношу в виде меня и других спецагентов. Я бы такого не вынесла. До церкви я добралась быстро, почти бегом. Классическая католическая церквушка была прям-таки ансамблем помпезности и богатства в этом городе. Цветастый витраж в окнах-порталах играл всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца, а серо-белый мрамор даже издалека веял холодом. Рэйф уже ждал меня у ступеней и, естественно, курил. Хардман был при параде: чёрный костюм в классическом английском стиле и лёгкий чёрный плащ на плечах, который слегка шевелился от ветра. Не хватало только чёртовой трости. — Долго ждёшь? — сходу поинтересовалась я, засовывая руки в карманы толстовки. — Нет, — он окинул меня взглядом с головы до ног и немного мрачно добавил: — Лидия высказала высшую степень негодования по поводу твоего решения жить в гостинице. Она, откровенно говоря, оскорбилась. — Кто бы сомневался… — пробормотала я, шаркая кроссовком по асфальту. — Переживу. Пошли? — Непременно, — согласился он и, выкинув окурок, с легкостью поднялся по ступеням. Раньше, вспоминала я, двигаясь вслед за ним, он грациозно взбирался вверх, преодолевая не то, что высоту, а саму боль, пока ему аккомпанировала чёрная лакированная трость с набалдашников в виде кошачьей головы. Интересно, как там Селвин? — Рэй, — я поравнялась с ним и, перед тем, как войти внутрь, успела спросить: — ты не знаешь, что там с Селвином? Или Лидия? Мужчина отворил тяжёлую дверь и, пропуская меня, начал отвечать: — К сожалению, Грейфокс ничего не знает о нем, впрочем… Твою ж мать… Я спокойно зашла внутрь, преодолев порог божьего храма, слушая позади Хардмана, как он болезненно выругался. Обернувшись, я увидела, что он припал на одно колено и схватился за рёбра, не в силах и вдохнуть. Трещины между плитками в поле засветились каким-то светом, на секунду ослепив меня. Я и сама грязно выругалась, закрывая лицо руками. — Что за хрень?! — я отшатнулась в сторону, зажмурившись. — Храмовая… защита, — прохрипел Рэй. — Моё же заклинание, чёрт. Я, наконец, смогла разлепить глаза и прозреть, но те все равно всё еще немного жгло, отчего они слезились. — Что мне делать? — не думала я, что случится нечто подобное в какой-то там церкви, святые грешники! К тому же, что-то я не припоминала, чтобы и раньше с Хардманом случалось что-то такое. Да даже я смогла пройти спокойно. — Рэй, ты же знаешь, что… Меня оборвал глубокий голос позади, а затем и звон чего-то, словно от инструмента, а там уже и запах благовоний последовал из кадильницы. Я обернулась и увидела святого отца в чёрной рясе, а за ним ещё двух монахинь, которые и развивали дурные запахи и звуки, размахивая кадилом и какими-то длинными колокольчиками. — Никогда демон не переступит через порог этой церкви, — повторил святой отец, сложив руки за спиной и гордо подняв голову, смотря на Рэйфа. — Никогда. Оцепенение от происходящего быстро сошло, и я встала прямо перед ним, громко заявив: — Да не демон он! — Ты не ведаешь, дитя, иначе бы святой свет не сработал бы, — пастырь даже не посмотрел на меня, продолжая уничтожать задыхающегося и, кажется, даже немного дымящегося Рэйфа, ненавистным взглядом. — Слушай сюда, святой отец, — я схватила того за рясу на груди и с силой сжала, натянув ткань. — Прекрати это, иначе станешь святым в прямом смысле. Монахини позади поражённо ахнули, сам же пастырь нервно сглотнул, но гордо поднятого подбородка не отпустил. Мы с ним играли в гляделки пару секунд, и он уступил, когда мои глаза вспыхнули звериным огнём. — Тебя ждёт Чистилище, — прошипел святой отец сквозь зубы. — А тебя облака из сахарной ваты и карапузы в памперсах, так что… — рычала я. — Ру, не надо, — прохрипел позади Рэй, и я тут же отпустила священника, отойдя на два шага назад. — Отец Икар, я не демон, но побывал в Преисподней. У меня на руке метка, можете убедиться. Хардман с трудом поднял голову, пока священный свет продолжал буквально выжигать его, но каким-то образом он держался. Я стиснула челюсти и сжала кулаки, только сейчас ощутив, как исходит болью правая рука. Отец Икар кивнул, и одна из монахинь подошла опасливо к Рэйфу, на что он протянул руку, обнажая запястье. Увидев рисунок, который на деле оказался клеймом, она только посмотрела на пастыря. Тот всё понял и, взмахнув руками, погасил свет. — Рэйф Хардман — чёрная длань нашего города. Я только спокойно вздохнул, когда ты почил шесть лет назад, но вот ты здесь. Из пепелища ты пришёл в божий дом. Зачем же? — священник не сдвинулся с места, продолжая пристально следить за Хардманом. Еле слышно Рэй пробормотал: «Чтоб вам пусто было», и поднялся, а я подавила улыбку. Отряхнувшись от невидимой пыли, он выпрямился и зачесал пальцами чёлку. Я заметила, что покрасневшая кожа от храмовой защиты, начала приобретать нормальный оттенок. — Кажется, совсем никто не скучал по мне, — Хардман скосил взгляд в мою сторону, и я тут же отвела глаза. — Нужно поговорить, отец Икар. — Ты принёс за собой тьму и зло в наш мир, чернокнижник, — презрительно бросил священник. — Из-за тебя всем нам грозит опасность. Я с трудом сглотнула ком в горле и невольно посмотрела на побледневшего Рэйфа.