Способы изучения танца

      Когда Ван Ибо переступает порог тренировочного зала и натыкается взглядом на чуть сгорбленную фигуру, сидящую на матах, то немного нервничает. Руководство группы несколько дней назад решает, что ему пора уйти от образа сладкого мальчика Тянь-Тяня, и полностью меняет ему имидж, чем несказанно радует самого Ибо — признаться честно, ему, конечно, нравятся светлые волосы в некоторых аспектах собственной жизни, но в остальном он категорически против. И когда появляется такая возможность, хватается за нее тут же, даже не думая. Его стригут, перекрашивают, возвращая привычный каштановый цвет, и в первые секунды после того, как он видит в зеркале свое отражение, Ибо замирает, кажется, не дыша совершенно, а потом тихо выдает «Вау!». Стилист хмыкает, взъерошивая ему волосы, и отпускает Ибо.       И вот теперь, поймав себя в отражении зеркал, он задумывается.       Дело все в Сяо Чжане. Тот не раз говорил о том, что ему нравится. Что вид Ибо вызывает в нем дикое, почти неконтролируемое, желание, и Ибо не стоит жаловаться — секс между ними в такие моменты очень хорош, даже слишком, Сяо Чжань трахает его настолько восхитительно, что каждый раз Ибо почти отключается, достигая оргазма.       Но что, если сейчас ему не понравится?..       За весь месяц, который Ибо является неофициальным наставником участника шоу, они так и не говорят о том, что между ними на самом деле происходит. Все, чем они занимаются, — секс, уроки танцев, секс и еще раз секс. Говорят они, конечно, но не о таких серьезных темах — больше о всякой ерунде, о том, что оба достигают своих целей, только о них самих — никогда.       А Ван Ибо, если честно, очень хочет. Потому что, кажется, — да даже не кажется! — Сяо Чжань ему нравится.       Очень.       А еще ему нравится то, как проходят их совместные уроки. Пусть поначалу Ибо злится и не понимает, как себя вести, потому что в один миг Сяо Чжань — обычный ученик, тот, которому Ибо должен помочь, а спустя пару вдохов уже оба они меняются ролями, и их отношения перетекают в другую плоскость. Привыкнуть к такому получается со временем.       Ван Ибо привыкает, а привычки, как известно, могут стать зависимостью.       И возможно, это именно их случай. Потому что порой Ибо ловит себя на безумной, почти дикой, мысли о том, что не хочет, чтобы шоу заканчивалось. И чтобы Сяо Чжань повышал свои навыки танца, оставаясь вечно позади всех участников. Ведь, в противном случае, им придется расстаться.       Ван Ибо не готов. Та самая зависимость становится нестерпимой, почти неконтролируемой, превращает Ибо — да и самого Сяо Чжаня — в безумца, подчиняет себе и расплывается внутри него раскаленным удовольствием. И он, ведомый этим искусным очарованием, этой потребностью, этой жаждой — всем сразу — сгорает в собственных чувствах.       Ступая неслышно, он проходит внутрь. Искусственный свет делает зал больше, Ибо снова ловит собственное отражение в зеркалах, немного неуверенный. Нервно отдергивает непривычно короткие волосы, а потом слышит удивленный голос Сяо Чжаня.       — Ибо? — тихий шорох говорит ему о том, что Сяо Чжань отложил в сторону бумаги, которые читал до этого. — Уже так поздно?       Его вопрос совершенно безобидный, Ибо наконец переводит на него взгляд и ухмыляется.       — Чжань-гэ устал? Мы можем продолжить завтра.       Говоря это, он приближается. Лениво, чуть склонив голову, наблюдая, как Сяо Чжань не отрывает от него взгляда. Как в темноте его зрачков пробуждается интерес, поблескивая искорками пламени.       — Завтра ночные съемки, — Сяо Чжань продолжает сидеть, скрестив ноги. — Так что сегодня. Я выносливый.       Когда Ибо подходит к нему вплотную, он задерживается глазами у него на губах, и Ибо машинально облизывает их, под конец чуть прикусывая. Сяо Чжань откидывается немного назад, его футболка задирается, открывая доступ к полоске светлой кожи.       — Давай проверим насколько, — Ибо тянет его на себя, поднимая. Сяо Чжань послушно принимает руку, встает слишком близко, что, вдыхая, Ибо касается его грудью своей. Из-за того, что он выше, приходится запрокинуть голову, отчего их губы соприкасаются, когда Ибо произносит: — Полчаса, а потом ты будешь молить о пощаде.       Сяо Чжань хмыкает, соглашаясь, и они начинают урок.              

****

             Спустя двадцать минут Ибо не выдерживает сам: касаясь Сяо Чжаня со спины, вжимаясь в него своими бедрами и томно дыша тому в шею, он перехватывает руки у своих бедер и спускает их чуть ниже, перемещая на ягодицы.       — Ты подстригся, — наконец говорит Сяо Чжань, и его чувственный шепот у самого уха заставляет Ибо прогнуться — он не замечает, когда Сяо Чжань поворачивается к нему, обхватывая талию Ибо своими красивыми пальцами. — И сменил цвет волос.       — Чжань-гэ не нравится?       Все его тело охватывает знакомый огонь. Футболка неприятно липнет к взмокшей спине, и Ибо хочется снять ее, нестерпимо просто, каждая клеточка его тела раздражена сейчас, слишком чувствительная.       Или это от того, что Сяо Чжань забирается под нее руками, чуть царапает ногтями поясницу, а потом перемещается на живот, оглаживая пресс.       Мучительно приятны чужие касания. Просто не передать как.       — Ну так что, — опять спрашивает Ибо, — Чжань-гэ нравится?       Сяо Чжань, хмыкнув, посасывает местечко у него за ухом и опускает руку Ибо себе на пах. У него уже крепко стоит, Ибо проводит пальцами по контуру, поглаживая сквозь ткань спортивных штанов.       Большего не нужно.       Ибо млеет в его руках, слишком нетерпеливый, он раздевает Сяо Чжаня настолько быстро, что уже через минуту чувствует под пальцами тепло его кожи, ее мягкость и шелковистость.       А еще через две минуты Сяо Чжань раскладывает его на матах и входит до самого основания, заглушая его немой крик своими губами.       Тренировку они заканчивают только через два часа.                     

****

      Спустя неделю ситуация повторяется.       Один в один.       Но в этот раз Ибо застывает на пороге не из-за нерешительности, а совершенно по иной причине. Куда более ошеломляющей, немного необычной и в то же время простой.       Сяо Чжань зачитывает вслух свое следующее выступление. Медленно, чувственно, его голос разносится по пустому залу прекрасным эхом, но не это так обескураживает Ибо, заставляя его сердце бешено биться, а возбуждение проснуться внутри и стянуть все внутренности тугим узлом.       Нет, не это.       А другое. Сяо Чжань — Небеса святые, Сяо Чжань, — разговаривает на, кажется, французском?..       Ибо не уверен, но голос Сяо Чжаня вдруг становится громче, речь звучит отчетливее, и да, это именно французский.       Внезапно вокруг все сужается. Звуки затихают, все, кроме одного — вкрадчивого голоса Сяо Чжаня, проникающего Ван Ибо прямо под кожу. От него расходятся приятные волны, теплые, колкие, и тело охватывает слабое оцепенение.       Движения становятся почти невозможными. С Ибо что-то происходит, что-то ужасное, что-то прекрасное, потому что слушать чужой голос, произносящий иностранные слова, оказывается так невыносимо, так горячо, что Ибо не выдерживает и тихо стонет, чем привлекает внимание Сяо Чжаня.       — Ибо? — Сяо Чжань переходит на китайский, и Ибо хочется, чтобы тот прекратил. — Чего ты там застыл?       — Чжань-гэ, — справившись с трудом с собственным голосом, Ибо входит внутрь и закрывает за собой дверь. — Можешь повторить?       Поймав непонимающий взгляд, Ибо приходится уточнить:       — То, что ты делал до этого.       Наверное, есть что-то в его взгляде, рассказывающее Сяо Чжаню обо всем, что сейчас Ибо чувствует. Он оказывается рядом с Сяо Чжанем в считанные секунды, тот не успевает даже и слова произнести, как Ибо садится напротив и кладет свои ладони на его скрещенные ноги. Ведет по коленям, чуть сжимая ткань штанов, оглаживая круговыми движениями.       Сяо Чжань соглашается. Ибо слышит его ответ, видит, как он пожимает плечами, а затем произносит реплику.       Реальность разлетается. Внутри Ибо просыпается нечто дикое, удивительно неконтролируемое, жгучее и опасное. Охватывает с головы до ног, он шумно втягивает носом воздух и приоткрывает рот, слушая.       Сяо Чжань снова и снова говорит.       «Пиздец, — думает Ибо, чувствуя, как член упирается в шов. — Пиздец, не останавливайся».       Последнюю мысль он произносит, судя по всему, вслух, потому что Сяо Чжань вдруг расплывается в улыбке, приближает свое лицо к лицу Ибо и шепчет, прямо на ухо шепчет:       — Нравится?       Ван Ибо пиздец как нравится.       Сглотнув, он кивает.       А потом чувствует скорее, чем слышит, как Сяо Чжань опять произносит свои реплики этим чудесным, немного властным и обезоруживающим шепотом. Ибо кажется, что он обнажен, что все его нервные окончания оголены, и возбуждение течет по ним явственно и открыто.       — Не останавливайся, — только и просит он, прикрыв глаза.       Ему так не хочется, чтобы Сяо Чжань останавливался.       В какой-то момент, когда становится совсем уже нестерпимо и когда у Ибо пересыхает во рту, и он облизывает губы, то приходит понимание.       Четкое понимание собственной потребности.       Сяо Чжаня окутывает сейчас такая волна чувственной властности, настолько сильная, что Ибо ощущает себя беспомощным. Зависимость вырывается из-под контроля, диктует свои правила, нашептывая Ибо на ухо их голосом Сяо Чжаня, и вся его сущность сейчас желает только одного — Сяо Чжаня.       Ван Ибо рвано выдыхает, а потом…       Словно со стороны он видит, как наклоняется и вжимается лицом Сяо Чжаню в промежность, и тот стонет, тихо и на выдохе. Глаза у него шалые, блестят в искусственном свете будто бы звезды, и Ибо теряется в них на секунду. Она длится долго, Сяо Чжань успевает снова произнести что-то на французском, и в его тоне томность превращается в рычание, отчего Ибо чувствует, как внутри все сжимается от предвкушения.       Вдохнуть и выдохнуть.       — Что это значит? — спрашивает он. Сяо Чжань растягивает губы в соблазнительной ухмылке, выгибает бровь и снова говорит. На французском. Ибо чертыхается. — Чжань-гэ не хочет перевести мне?       Ладонью в этот момент Ибо проводит по промежности, сжимая твердый член. Сяо Чжань сужает глаза, наблюдает за ним, никак не препятствуя и не поощряя — просто смотрит, а внутри Ван Ибо от этого взгляда все дрожит и тлеет.       — Лао Сяо, — начинает он, мурлыча будто кот. Ибо знает, что Сяо Чжаню нравится подобный тон, что он почти теряет голову, слыша его, отчего секс выходит всегда диким и чувственным, быстрым. Таким, что Ибо порой не может свести ноги вместе, дрожа в послеоргазменной судороге. — Как насчет еще одного урока?       С этими словами он стягивает тренировочные штаны с Сяо Чжаня, подцепив сразу и белье. Стягивает не до конца, чуть припустив до середины бедер, тут же отвлекшись на член с выступившими каплями естественной смазки.       Сяо Чжань невольно подается ему навстречу, и когда Ибо обхватывает ствол ладонью, сжимая головку, а потом проходясь по всей длине, стонет, и стон его звучит чарующей песней.       Размазав капельки смазки по головке, огладив ее пальцем и коснувшись устья уретры, Ибо почти обхватывает член губами. Почти — замирает, так и не насадившись полностью, касаясь губами, кончиком языка, слушая, как рвано и быстро начинает дышать Сяо Чжань.       — Ученику Ван нравятся мои уроки? — с трудом произносит он, хрипло и совершенно поспешно. Ибо хмыкает, соглашаясь, и Сяо Чжань опускает ладонь на его голову. Зарывается пальцами в темные пряди, оттягивает их чуть назад, заставляя Ибо запрокинуть голову и посмотреть на себя. Когда его взгляд встречается с горящими и нетерпеливыми глазами Сяо Чжаня, то тот говорит: — У меня есть парочка уроков.       Это невыносимо. Следующее, что Ибо слышит, — тихая и неторопливая французская речь. Она проникает в разум, звучит все отчетливее — Сяо Чжань чуть повышает голос, возвращая голову Ибо обратно к своему члену, и Ибо, прикрыв дрожащие веки, рвано выдыхает, а потом обхватывает губами головку.       Терпкий вкус смазки на языке ощущается правильно. Ибо нравится этот вкус, нравится не только он, но и все что происходит дальше: обхватив член двумя пальцами, Ибо насаживается на него полностью, расслабляя горло и упираясь носом в паховые волосы. Вдыхает естественный аромат Сяо Чжаня, дурея от него и возбуждаясь сильнее, и начинает сосать.       Перекатывает головку на языке, лижет, выпуская член изо рта, обводит языком ствол, втягивая щеки и касаясь кончиком каждой венки, чувствуя, как с каждым его касанием кровь к нему приливает с новой силой. Сяо Чжань продолжает говорить, говорить четко и не запинаясь, звуча хрипло и прекрасно, настолько прекрасно, что Ибо не сдерживает тихих стонов, ощущая, как от них Сяо Чжань сжимает пальцы в волосах сильнее, причиняя легкую боль.       Ибо продолжает лизать, обводить, сосать — неторопливо, чуть ускоряясь, заглатывая до самого основания и тут же возвращаясь только к головке. Смазки на ней становится все больше, Сяо Чжань то и дело подается навстречу Ибо, толкаясь глубже, когда тот почти выпускает член изо рта. Ибо слизывает ее языком, смазывает губами, лаская устье и срывая своими действиями стоны с чужих губ.       Жарко и терпко. Горло начинает саднить, но Ибо не прекращает. Член Сяо Чжаня восхитительный, большой, горячий, Ибо двигает по нему пальцами, а потом убирает руку, насаживаясь снова до конца и расслабляя горло.       Сяо Чжань понимает его без слов. Вновь оттянув его волосы, заставляет запрокинуть Ибо голову и посмотреть на себя. Он шепчет Ибо что-то, требуя от него явной покорности, и властность его голоса, звучащего чужим языком, делает с Ибо нечто удивительное: он открывает глаза, посматривая из-под ресниц на Сяо Чжаня, и тот начинает толкаться.       Не обращая внимания на слюну, Ибо обхватывает ствол губами, немного помогая Сяо Чжаню. Тому нравится, что делает Ибо, и его прерывистое дыхание, полностью сбивчивая речь, служит лучшим подтверждением.       Кажется, Ибо сейчас кончит только от этих сладких и прекрасных звуков. Будто бы этого достаточно для того, чтобы пожар внутри него наконец вырвался наружу, распространяя по телу желанную истому.       Но Ван Ибо не хочет кончать.       Сяо Чжань продолжает трахать его в рот, то замедляясь, то насаживая быстро-быстро, отчего Ибо давится и слегка хрипит, не в силах кашлянуть полностью. Когда Сяо Чжань отстраняет его от себя, он жадно глотает ртом воздух, облизывает припухшие и покрасневшие губы, высовывая кончик языка, а потом тянется губами к члену снова. Мажет ими по всей длине, стволу, вытаскивает язык, лаская основание и пытаясь коснуться кончиком мошонки.       — Нет, — Сяо Чжань прерывает его действия, держа за подбородок пальцами. Второй рукой он обводит лицо Ибо, гладит и гладит, пока не добирается до губ и не проводит по ним. Ибо втягивает носом воздух, приоткрывает рот, и Сяо Чжань тут же убирает руку. — Нет, детка, грязно.       Подавив в себе разочарованный стон, Ибо прикрывает глаза и выпрямляется. Он освобождает Сяо Чжаня от штанов, справляется с завязками на своих, наблюдая, как Сяо Чжань обхватывает себя и начинает медленно дрочить.       Небеса всемогущие.       Это очень горячо.       Ван Ибо усаживается сверху. Сразу разводит ягодицы в сторону, чтобы член Сяо Чжаня оказался прямо меж них, и начинает двигаться, имитируя толчки.       Изнутри его пожирает неконтролируемая страсть. Неистовая, жгучая, она течет внутри него и пульсирует, задевая оголенные нервы, отчего каждый вздох и выдох Ибо потряхивает, словно бьет электрическим током.       — Чжань-гэ, — облизывая губы и склоняясь к чужому лицу, — Чжань-гэ, я так хочу тебя.       Целует он сам. Развязно, мокро, проникая в рот Сяо Чжаня своим языком и вылизывая. Не дает перехватить инициативу, продолжая потираться об его член и тихо постанывая Сяо Чжаню в рот.       Непередаваемо.       Оказывается ему только это и нужно — чтобы Сяо Чжань целовал его, трахал глубоко и не прекращая до тех пор, пока перед глазами у Ибо не начнет распадаться реальность. Пока воздух не закончится в легких, и от недостатка кислорода не поплывет сознание.       Пока самому Сяо Чжаню этого хочется.       Ибо говорит об этом прямо в поцелуй, его сбивчивый шепот разрывает резкими бомбами тишину, и от их импульсов Ибо дрожит, дрожит, понимая, что сейчас точно умрет.       Потому что Сяо Чжань приподнимает его, отстраняет от себя и, пока Ибо издает протестующие звуки и хнычет, недовольный, быстро меняет их местами, укладывая на маты лицом вниз.       — Ты помешал мне, — говорит он, оглаживая ладонями ягодицы Ибо. — Как думаешь, следует ли тебя наказать?       Прикосновения Сяо Чжаня грубые, жадные, будто бы голодные настолько, что тот едва сдерживается сам. Удивительно, но они не виделись несколько дней, неужели не только один Ибо изнывал все это время и скучал?       — У нас урок танцев, — объясняет Ибо. — Я пришел, чтобы учить тебя.       — Но ты прервал меня, — Сяо Чжань покрывает поцелуями его шею. Ибо жмурится, эти мимолетные поцелуи жарче долгих и страстных, будоражат и распаляют лишь сильнее. — Мне нужно было закончить репетировать роль.       — Чжань-гэ так хорошо говорит на этом языке, — Ибо облизывает губы, подставляясь. — Чжань-гэ должен говорить на нем чаще.       — Тебе нравится?       Вместо ответа Ибо хмыкает. И тогда Сяо Чжань делает то, отчего у Ибо кружится голова.       Раздается шлепок. Звонкий в образовавшемся молчании, он настолько оглушает, что Ибо на мгновение теряется в собственных ощущениях. Легкая и ненавязчивая боль разносится по телу, тут же превращая ее в слабый отголосок удовольствия.       Кажется, ему нравится. Кажется, он хочет больше.       Сяо Чжань приподнимает его за бедра, чуть разводит ноги, гладит внутреннюю сторону бедер, и его пальцы такие нежные, так касаются невесомо, поднимаясь выше, к ягодицам. Ибо закусывает губу, судорожно выдыхая.       — Тише, — шепчет на ухо Сяо Чжань, — будь немного тише, лао Ван.       А потом это происходит снова. Резко, ошеломляюще, Ибо распахивает глаза и чувствует, как кожа на ягодицах горит и пульсирует немного, когда Сяо Чжань прикладывает к ним ладонь и снова и снова шлепает.       Ван Ибо не знал, что ему нравится. Что от подобного внизу живота скрутит так, что от возбуждения будет больно. Оно оказывается таким сильным, охватывает раз за разом, когда Сяо Чжань касается ладонями сначала одной ягодицы, а затем и другой.       Это невыносимо. Ибо чудится, что сейчас он взорвется, что одновременно с этим соберется заново — настолько контрастных ощущений он еще не испытывал. Руки Сяо Чжаня похожи на дар небес и проклятье, доставляют удовольствие и причиняют боль, но терпимую, что член Ибо твердеет чуть сильнее, а смазки на головке становится больше.       Сяо Чжань заставляет его лечь грудью на маты. Приятный холод от искусственной кожи приносит облегчение, но оно тут же трансформируется в наслаждение, а потом Ибо слышит, как шуршит одноразовый пакетик со смазкой, как шелестит обертка презерватива, и ничего больше не имеет значения.       Ничего и никто больше. Только Сяо Чжань, натягивающий в воображении Ибо презерватив на свой член и тут же смазывающий себя и Ибо своими восхитительно длинными пальцами.       Когда это происходит не в сознании Ван Ибо, а в реальности, трудно сдерживать стоны. Сяо Чжань растягивает Ибо дразнящими движениями, засовывая в него пальцы лишь наполовину, и этого, если честно, ему мало. Ибо нетерпеливо насаживается сам, сладко стонет, чувствуя приятную дрожь по бедрам.       — Лао Ван снова торопится, — хрипло отзывается Сяо Чжань, вынимая пальцы. Снова раздается шлепок, и Ибо вздрагивает, раздвигая собственные ноги еще шире.       Чтобы было удобнее.       А потом…       …Сяо Чжань входит в него. Быстро и одним движением, смазав себя лишь немного, и жжение от его проникновения заставляет Ибо зашипеть, а потом и вовсе заскулить, потому что Сяо Чжань больше ничего не делает.       Он не двигается. Остается внутри, давая Ибо возможность привыкнуть, но не двигается. Поглаживает ягодицы успокаивающе, шепчет на ухо что-то, и его чувственный шепот набрасывает на сознание Ибо пелену.       Все окрашивается красным. Жарко и невыносимо, все вокруг сливается в единое червонное пятно, Ибо судорожно дышит, полной грудью, стараясь оставаться хотя бы немного в сознании.       Не получается.       Потому что Сяо Чжань наваливается на него сверху, его член входит до упора, растягивая стенки Ибо настолько, что уже невыносимо терпеть — Ибо хочет, чтобы тот начал двигаться, чтобы это пульсирующее напряжение во всем теле ушло, чтобы удовольствие разлилось внутри вен и сосудов сладкой истомой; чтобы Сяо Чжань начал наконец трахать его.       Ибо готов умолять.       Сяо Чжань словно слышит его беззвучные просьбы. Он обхватывает одной рукой Ибо поперек живота, а второй касается груди, поглаживая. От его прикосновений жар внутри усиливается, срывая с Ибо беззвучный крик, а потом, когда Сяо Чжань делает первое движение бедрами, двигаясь медленно, мучительно медленно, он преобразовывается в сладкий стон.       Ибо не может двигаться ему навстречу. Сяо Чжань удерживает его крепко, входит до упора, и с каждым его толчком становится лишь мучительнее: реальность расплывается, становится очень много красного, оно давит на Ибо со всех сторон, вновь и вновь выбивая из него душу. Выворачивая ее и обнажая, толчок за толчком заставляя его распадаться и собираться в единое целое, дышать надрывно, почти всхлипывать.       Коснуться себя он тоже не может. Чужая хватка лишь усиливается, когда Ибо пытается опустить руку и прикоснуться к собственному члену. Ему уже невыносимо, он хочет кончить, хватит совсем немного, но — нельзя.       Сяо Чжань опережает его. Шумно дыша Ибо в шею, тут же покрывая ее поцелуями чередуя с укусами, он обхватывает член Ван Ибо и сжимает кулак на головке. Двигает рукой, неспешно, расходясь с собственной амплитудой проникновения, и от этих хаотичных и несовпадающих движений Ибо кроет настолько сильно, что одна волна удовольствия накатывает на другую.       Он выгибается, меняет угол, и когда предоргазменная судорога охватывает тело, громко стонет, ощущая, как Сяо Чжань членом касается нужной точки. Оргазм накрывает ошеломительным звоном, хрипом и тяжелым дыханием. Сяо Чжань размазывает сперму Ибо по головке его члена, проходится пальцами по всей длине, пережимая у основания, а потом — снова, пока не кончит сам.       Яркие и сильные импульсы, похожие на взрывы, пронзают тело Ибо насквозь, заставляют его стонать в голос, кусать губы и тянуться к Сяо Чжаню, к его рукам, подставляться под губы, прося большего.       Ван Ибо хочется еще. Чувствительность возрастает в стократ, скапливается в нем, и каждой клеточкой своего тела он испытывает такое наслаждение, что нельзя никак обличить его в слова.       Это можно только почувствовать. И Ван Ибо лишь надеется, что Сяо Чжань чувствует то же самое. Что ему так же хорошо, как и Ибо, сейчас почти ничего не соображающего от нахлынувших эмоций.       Когда все заканчивается и Сяо Чжань в последний раз толкается в него, целуя за ухом, а затем отстраняется и укладывается спиной на маты, Ибо переворачивается на спину и смотрит на него.       — Чжань-гэ, — тянет он, прерываясь на вдохи, — мне определенно нравится. И я хочу еще.       — А хватит ли сил? — по-доброму усмехаясь, Сяо Чжань откидывает взмокшие пряди волос со лба.       Ван Ибо ловит его взгляд и облизывается.       — Я выносливый.       В ответ Сяо Чжань смеется. Через минуту Ибо доказывает ему свою правоту, усаживаясь на него сверху.       Тренировка в этот раз затягивается до самого утра.