Способы изучения танца

      Проходит несколько недель, а Сяо Чжань больше ни разу не видит Ван Ибо. Шоу заканчивается, остается всего один выпуск, и надобность услуг личного учителя танцев отпадает сама собой. Не то чтобы Сяо Чжань расстроен — он еще надеется сохранить общение (если можно так назвать) с Ибо вне проекта — но все равно испытывает досаду, когда наставница сообщает ему об этом.              — Услуги Ван Ибо больше не понадобятся, — говорит она одним днем, когда Сяо Чжань вместе со всеми собирается для ежедневного брифинга. Он слушает ее вскользь, но она называет его по имени, и Сяо Чжаню приходится прервать разговор с Пэн Чуюэ и посмотреть на нее. Когда никакой реакции от Сяо Чжаня не следует, наставница повторяет свои слова и тут же поясняет, видя его растерянное лицо: — Ты вполне прилично уже танцуешь.              Сяо Чжаню остается только согласиться.              Так что они больше не видятся. Конечно, услышав эту новость именно от наставницы, а не самого Ван Ибо, Сяо Чжань испытывает легкое разочарование. Оно грызет его изнутри, но не так уж и сильно — терпимо, но все равно достаточно ощутимо, чтобы он тут же схватил свой телефон и под столом, пока все заняты дальнейшим обсуждением, напечатать укоризненный ответ.              Ван Ибо, разумеется, ему не отвечает.              Спокойствие удается сохранить до следующего утра — репетиции и прогоны одного и того же вечером настолько выматывают, что Сяо Чжань с трудом доползает до кровати. Когда его голова касается подушки, он забывается сном тут же, никак не вспоминая про свое сообщение.              Но вот утром, стоит будильнику прозвенеть, он тут же тянется к телефону, проверяя почту. Чат с Ван Ибо так же заканчивается его последним сообщением, и, к сожалению Сяо Чжаня, оно даже не прочитано. Судя по статусу, Ибо был в сети два дня назад, и от этого разочарование прорастает внутри Сяо Чжаня сильными корнями, переплетаясь с обидой.              Если быть честным, Сяо Чжаню даже и злиться незачем: между ними не было ничего, кроме секса, они даже не обговаривали статус своих отношений, так что…              Глупости все это. Большие глупости, которые нужно выбросить из головы.              Только вот проходят дни, Сяо Чжань занят настолько сильно, что свободное время у него появляется только ночью, во время отдыха, но даже там он не может расслабиться.              Дело все во снах, что посещают его ночь за ночью, и если поначалу их можно было игнорировать, потому что происходящее в них виднелось смутной картинкой, то когда силуэты приобрели вполне себе отчетливые контуры, не обращать внимания становится сложно.              Сяо Чжань видит во снах себя и Ван Ибо. Ван Ибо и себя. То он вжимает его в маты, насаживая на свой член, то выгибается и двигается самостоятельно, чувствуя, как стенки ануса распирает твердая плоть. Сцены различные, горячие, страстные; Сяо Чжань слышит свои стоны, просьбы-мольбы и приказы, упивается хриплым и рваным голосом самого Ван Ибо, срывающегося на крик каждый раз, когда член Сяо Чжаня входит до упора.              Наутро не становится лучше. Он просыпается, а эрекция не спадает. Сяо Чжань пытается снять напряжение в душе, дроча раз за разом, но подобная ласка хоть и заставляет его кончать, но долгожданного удовлетворения не приносит.              Ему кажется, что он попал в ловушку по имени Ван Ибо. Реальность стала какой-то скучной, почти серой без присутствия этого человека, и хочется вновь вернуть краски в свою жизнь.              Жаль, что Ван Ибо так ему и не отвечает.                     

****

                    После отчетного концерта наступает период промоушена группы. Их с ребятами приглашают на всевозможные программы, они посещают спонсорские ивенты, снимаются в рекламе, дают совместные интервью — в общем, делают все те вещи, характерные после дебюта.              В один из таких дней, когда они приезжают на место проведения фотосессии и ожидают своей очереди, потому что фотограф вдруг задерживается в пробке, Сяо Чжань видит знакомую макушку в конце коридора.              Сохраняя внешнее спокойствие, он говорит менеджеру, что отойдет на пару минут в туалет, а затем быстрым шагом пересекает коридор. В конце сворачивает влево, помня о том, куда именно свернул нужный ему человек и, спустя пару шагов, за которые сердце его успевает сделать несколько кульбитов, слышит в отдалении знакомый голос.              Ван Ибо заливисто смеется, когда Сяо Чжань, вновь повернув за угол, натыкается на группу людей, стоящую в отдалении. Он не подходит ближе, наблюдая, как Ибо — гуй его задери, Ван Ибо — улыбается и практически вешается на одного из своих коллег по группе, шепча тому что-то на ухо.              Сяо Чжаня вдруг окатывает холодной волной. Воспоминания играют с ним злую шутку, подбрасывая в памяти то, как именно звучит этот шепот — чувственно, немного с хрипотцой, совершенно бесстыдно. Жар опаляет щеки, ему вдруг становится нечем дышать, и он машинально кашляет в кулак, чем и привлекает к себе чужое внимание.              Естественно, первым его замечает Ибо. Он бросает быстрый и равнодушный взгляд в сторону Сяо Чжаня, тут же отворачивая голову. Это происходит за считанные секунды, потому что в следующее мгновение взгляд его вновь останавливается на Сяо Чжане, пронзительный и нечитаемый совершенно.              Между ними слишком большое расстояние, чтобы Сяо Чжань мог рассмотреть, что таится в глубине его черных зрачков. Можно только догадываться, что внутри этой жгучей бездны горит чарующий огонь — тот самый, из-за которого все и началось между ними несколько месяцев назад; тот самый, что является во снах к Сяо Чжаню и заставляет его сгорать от страсти, представляя и вспоминая моменты с Ибо.              Затянувшееся молчание Ибо привлекает внимание его собеседников. Парень, за которого — на котором висит — держится юноша, поворачивает голову и машет перед лицом Ибо ладонью, будто бы пытаясь его таким образом привлечь. Сяо Чжань отчего-то знает, что Ибо даже не видит этот жест, полностью поглощенный тем, что пялится на Сяо Чжаня не моргая.              Во рту становится сухо. Губы тоже пересыхают, и приходится машинально облизать их, а затем он слышит, как Ибо издает какой-то глухой звук и тихо говорит «Я сейчас».              Сяо Чжань хмурится: пока Ибо идет к нему, он не знает, что чувствовать — эмоций, если честно, слишком много, начиная от недоумения, почему Ибо так ему и не ответил, заканчивая злостью на то, что тот никак не дает о себе знать. Словно они никто друг другу, и между ними никогда не было ничего, кроме секса.              Сяо Чжань выдыхает, стараясь не злиться. Но это сложно. Иррациональное чувство, по его мнению, оно ничего хорошего не несет, и если он раскроет свои чувства и покажет, как сильно его задело случившееся, то, как минимум, это выставит его в глупом свете.              — Привет, — здоровается Ибо, немного неловко улыбаясь. Сяо Чжань вскидывает брови, кивает, и тот снова говорит: — Поговорим?                     

****

                    Вся ирония заключается в том, что разговора между ними так и не случается.              Сяо Чжань не знает, как это назвать, но вместо того, чтобы выяснить все перед друг другом, они, молча и без слов, начинают целоваться.              — Отцепись от меня, — требует Сяо Чжань и сам тут же пихает Ибо к стене, вновь вовлекая его в поцелуй. — Видеть тебя не хочу.              Ибо хмыкает, запрокидывает голову, оголяя молочную шею. В полусумраке подсобки, которую они выбирают местом для своего якобы разговора, она притягивает взгляд Сяо Чжаня тут же, стоит ему опустить глаза. Не давая себе передумать, он припадает губами к одной из многочисленных родинок, целует, а потом впивается в нежную плоть зубами, оставляя метку. Чтобы было понятно, что Ибо занят, что у него есть тот, кто может заставить его стонать — вот как сейчас, когда губы Сяо Чжаня с упоением начинают прокладывать путь от шеи к ключицам.              Элементарная ревность — вот, что он испытывает сейчас и испытал в тот момент, когда увидел, как Ибо обнимает кого-то другого, не его. Будто бы он имеет на нее какое-то право.              — Так не смотри, — находится с ответом Ибо. На его губах появляется нахальная улыбка, а руки притягивают Сяо Чжаня к себе ближе, тут же забираясь ему под рубашку. — Просто трогай.              Это звучит приглашением — это и есть приглашение — и внутри Сяо Чжаня просыпается давно тлеющая волна возбуждения. Подобная цунами или же сильному урагану, она заполняет каждую клеточку его тела, заставляя Сяо Чжаня вести себя безрассудно.              Он приподнимает Ибо за бедра, прислоняя к стене — вжимая — спиной. Поддерживает под ягодицы, сминая ладонями половинки. Губы у Ибо со вкусом ананасового блеска, немного кислые и сладкие, Сяо Чжань целует их, проникая в чужой рот языком, целует и целует, будто бы пьяный, но насладиться — не может.              Ибо цепляется за его плечи, отвечает на поцелуй, пытаясь перехватить инициативу. Кусается, тихо стонет, потому что Сяо Чжань кусает его в ответ, чуть взрыкнув в недовольстве. Они прерываются, когда обоим не хватает воздуха, а перед глазами разноцветные пятна и немного дрожат ноги.              — Чжань-гэ, — зовет его Ибо тем самым шепотом — проникновенным, сладким, будоражащим. Его губы блестят, припухлые от поцелуя и укусов, Сяо Чжань тянется к ним снова, но Ибо останавливает его, выстанывая: — Чжань-гэ, пожалуйста.              Что именно он просит, так и не понятно. У них не так много времени — у Сяо Чжаня не так много времени, его будут искать, если в ближайшие минуты он не вернется. Только вот оторваться от вновь желанного тела он не в силах. Ибо действительно заставляет его чувствовать себя ведомым, той самой марионеткой на ниточке, привязанной к своему кукловоду.              Как же он хочет его сейчас. Несмотря на то, что между ними дамокловым мечом висит неопределенность отношений, Сяо Чжань до умопомрачения хочет его. Желание обладать телом Ван Ибо, им самим, никуда не исчезло, лишь затаившись на время, словно бы дикий хищник. И сейчас оно прорывается наружу, сметая на своем пути любые препятствия.              Он знает, что это неправильно. Что это возмутительное поведение ни к чему хорошему не приведет, но так — надо. Это сидит глубоко у него под кожей, под самым сердцем, давно пустившее корни; сорняк, который вряд ли получится выдрать.              Сяо Чжань хватает ртом воздух, припадая к желанным губам снова. Оттягивает зубами, всасывает в свой рот, а потом проникает языком, вылизывая внутреннюю часть и лаская кончиком языка чужой язык. Он делает это до тех пор, пока Ибо не начинает откровенно стонать ему в рот, цепляясь пальцами за его плечи. Он сцепляет ноги у Сяо Чжаня за спиной, притягивая того ближе. От тесного контакта возбуждение лишь нарастает, член упирается в штаны, и невольно Сяо Чжань потирается о промежность Ибо, пытаясь дать себе облегчение.              Как же невыносимо. Как же тяжело — быть вот так, близко-близко друг к другу, но не иметь никакой возможности коснуться кожа к коже. Ибо цепляет пальцами край его рубашки, забирается внутрь и оглаживает живот, царапая легонько ногтями дорожку паховых волос.              — Как же… как же я… — хрипло выдыхает он в рот Сяо Чжаню, — обожаю ее. Чжань-гэ, — не сдерживает протяжного стона, когда Сяо Чжань языком проводит по его кадыку, — никогда не сбривай ее.              Промычав что-то утвердительное в ответ, Сяо Чжань удобнее перехватывает Ибо под ягодицами, сминая их в своих руках. Хочется стащить с Ван Ибо штаны или, по крайней мере, запустить в них руки, чтобы почувствовать ладонями кожу вместо грубой джинсовой ткани. Сяо Чжань почти делает это, ныряя пальцами под кромку пояса, как Ибо внезапно выгибается и начинает двигать бедрами ему навстречу.              Острая вспышка пронзает Сяо Чжаня с головы до ног. Жарко, невыносимо душно, что дышать получается через раз. В штанах немного дискомфортно от выступившей смазки, испачкавшей белье, отчего оно теперь прилипает к телу. Сяо Чжаню становится все равно через секунду, за которую Ибо, немного отстранив от себя Сяо Чжаня, вдруг пробирается внутрь его штанов и обхватывает член через белье.              Глухой стон срывается с губ Сяо Чжаня. Вспышки перед глазами усиливаются, узел возбуждения внизу живота затягивается максимально туго, причиняя легкую боль. Он ловит ртом чужое дыхание, целует губы и подается навстречу, начиная имитацию толчков.              Трение их тел друг о друга, хриплое дыхание одно на двоих, рука Ибо на члене Сяо Чжаня, уверенно оглаживающая головку, а потом начинающая проводить пальцами, соединив их в кольцо, по всей длине насколько это возможно — Сяо Чжань распадается на части, сгорая в этом безжалостном пламени обоюдного желания.              Кончает он слишком быстро. Хватает всего пары движений бедрами и рукой, чтобы реальность на минуту потеряла свое существование, выбрасывая Сяо Чжаня в открытый космос. Перед глазами тьма, влекущая, вспыхивающая разноцветными всполохами, а в горле неистово бьется сердце, мешая дышать.              Ибо всхлипывает, впивается зубами куда-то ему в линию ключиц и стонет на одной высокой ноте, бессвязно что-то шепча под конец. Сяо Чжань разбирает только свое имя и больше ничего, но даже этого достаточно, чтобы тут же впиться в алые губы очередным поцелуем.              Они оба рвано и загнанно дышат после оргазма. Глаза у Ибо закрыты, густые ресницы отбрасывают красивые тени ему на щеки, и Сяо Чжань внезапно испытывает нежность, глядя на его лицо.              Чертова нежность. Ни злость, ни какая-либо другая эмоция; только нежность, расплескавшаяся у него в груди огромной лужей, как после дождя. Ни перешагнуть ее, ни перепрыгнуть — только пройтись.              — Чжань-гэ, — Ибо открывает глаза и смотрит на него блестящими глазами. — Я дурак, да?              Сяо Чжань не отвечает: в кармане вибрирует телефон, разрушая момент и лишая их возможности поговорить. Он молча отпускает Ибо, позволяя ему плавно соскользнуть, сохраняя их близость еще некоторое время, пока есть возможность.              Впрочем, она не длится долго. Ибо отстраняется первым, отойдя чуть в сторону. На Сяо Чжаня он не смотрит, будто бы стыдится произошедшего. Выражение его лица становится сложным, почти не читаемым, отчего злость начинает брать верх над рассудком, напоминая разъяренного хищника.              Совершенно неправильная реакция. Она не должна быть такой, она… А какой она должна быть, собственно? Что вообще случилось, почему сейчас он чувствует себя так, будто бы его бросили?              Так и есть. Условно.              Наверное, есть что-то в его взгляде, дикое и говорящее куда лучше простых слов, потому что Ибо вдруг снова прижимается к нему, обнимает за плечи, и его шепот опаляет лицо Сяо Чжаня жаром.              — Чжань-гэ, — тянет он, потираясь носом о его щеку, ища ласки будто кот. –Увидимся.              Пока Сяо Чжань соображает, что означают его слова, находясь под воздействием его горячих слов, Ван Ибо уходит, даже не прикрыв за собой дверь.                     

****

                    Через полчаса он получает в Вичате сообщение с незнакомого номера:              У тебя удивительно ворчливый менеджер. Пришлось заверить ее, что я не сталкер, гэ.              Сяо Чжань знает, кто пишет ему.       Теперь не отвечает уже он.                     

****

      Ван Ибо не отстает. Он пишет:              Чжань-гэ, сасэнки нашли наши номера, и нам пришлось поменять их, чтобы не возникло проблем. Я не мог написать тебе в интернете — ты бы не поверил! А потом этот дурацкий тур… Чжань-гэ!              Сяо Чжань хмыкает: не поверил бы. Глупо было бы считать, что он может дать свой номер первому незнакомому аккаунту — Ибо наверняка писал бы с личного, неофициального, — спросившего его. Конечно же, Сяо Чжань заблокировал бы его тут же.              Чжань-гэ, ты злишься?              Чжань-гэ, ответь! Пожалуйста.              Сяо Чжань не отвечает, чувствуя на языке горечь.                     

****

                    Чувство дежа вю посещает его приблизительно где-то через неделю. Та же самая студия, та же самая ситуация и человек — Сяо Чжань сначала замечает знакомую макушку, а уже потом слышит задиристый смех.              В этот раз Ван Ибо не обнимается с одним из своих коллег. В этот раз нахальный мальчишка сидит на чужих коленях, положив голову на плечо и тихо о чем-то переговаривается с… кажется, его зовут Сынен — Сяо Чжань не сильно запоминал, если честно, ему все равно.              Не все равно.              Улыбка, расплывающаяся на губах Ван Ибо, когда чужие пальцы поглаживают его бедро, задевая пальцами дырки на штанах, раздражающая до ужаса. Ее хочется стереть, никогда не видеть, и желание настолько сильное, почти неконтролируемое, что Сяо Чжань делает невольно шаг вперед, хотя попадаться на эту удочку снова больше не намеревается.              Кто его, конечно же, об этом еще спрашивает.               — Сяо Чжань? — замечает его самый старший из группы. Приходится кивнуть, расплыться в вежливой улыбке, когда на него обращают внимание. — У тебя к нам какое-то дело?              «Да, — хочется ответить ему, — есть одно незавершенное дельце», но вместо этого он только пожимает плечами и говорит:              — Проходил мимо.              Лгать не входит в одну из его привычек. Но на шоу он приспосабливается быстро, и люди верят его словам, не отличая правду от вымысла. Самое главное умение, которое нужно в их работе, — лгать так, чтобы ты верил сам, и верили тебе.              Проблема лишь в том, что Сяо Чжань себе нисколько не верит.              Ибо не сводит с него напряженного, немного потемневшего взгляда. За неделю, что они не виделись, тот успел поменять цвет волос, не кардинально, конечно, но добавив несколько разноцветных прядей. Когда Сяо Чжань бросает на него очередной мимолетный взгляд, то замечает изменения, и внутри него что-то с треском ломается. Потому что следом за волосами в глаза ему бросается аккуратное ухо и поблескивающая в нем длинная сережка.              Пиздец.              Сяо Чжань вспоминает, как дышать. Медленно, глотая маленькими порциями живительный кислород, он неотрывно смотрит на привлекающий его предмет, ощущая себя птицей, заприметившей интересную вещичку.              Ее хочется, до зуда подушечек пальцев потрогать. Огладить мочку, местечко за ухом, чтобы понять, насколько сильно он попал; кажется, бесповоротно.              — У вас тоже здесь съемка? — Сынен продолжает гладить Ибо по бедру, но тот больше не обращает внимания. На его вопрос он тоже никак не реагирует, хотя губы Сынена находятся в непозволительной близости от уха Ибо, и, наблюдая сейчас за этим, Сяо Чжань еле сдерживается, чтобы не растащить их в разные стороны.              С трудом сосредоточившись на вопросе, он отвечает:              — Что-то вроде того.              Ибо ловит его взгляд. Темнеет глазами сам, облизывая губы. Они тут же блестят, привлекая к себе внимание. Сяо Чжань смотрит на них, смотрит, впитывая каждую черточку знакомого лица, воздух вокруг становится густым, влажным, оседающим в груди очередной бомбой.              — Я сейчас, — Ибо поднимается с чужих колен и направляется к Сяо Чжаню. Проходит мимо, задевая его плечом, и от этого касания по телу проходятся мощные импульсы.              Сяо Чжань разворачивается и идет за ним следом.                            

****

                    Подсобка в этот раз та же самая.              Ибо ныряет в нее первым, молча и прикрыв за собой дверь, будто бы не ожидая, что Сяо Чжань войдет следом. Если честно, Сяо Чжань и не хочет — лжец — но им нужно поговорить. Находиться в подвешенном состоянии для него сродни пытки. Времени тянуть нет совершенно — их график настолько плотно забит, что спать получается урывками, но даже этого у Сяо Чжаня больше нет: все его сны давно принадлежат Ван Ибо.              Какое-то безумие.              Так что да, он только поговорит, скажет Ибо оставить его в покое, вылезти из мыслей, чтобы те не мешали заниматься действительно важными делами. Когда он входит внутрь, то даже открывает рот, чтобы начать говорить, но Ибо опережает его: одним резким движением он впечатывает Сяо Чжаня в дверь, что та с глухим стуком закрывается, а потом накрывает его губы своими, зло проговаривая:              — Оставь меня в покое.              Голодные, быстрые, лишенные всякой нежности поцелуи обрушиваются на них, и они оба теряются в этом шторме из похоти и удовольствия. Член твердеет тут же, больно впиваясь в шов брюк, Сяо Чжань неосознанно двигает бедрами вперед, трется о промежность Ибо, ловя губами его протяжный стон.              — У меня к тебе такое же предложение, — в перерывах между поцелуями требует он. Тон строгий, глухой, полный откровенного желания больше, чем чего-либо. Сяо Чжань прикрывает глаза, чувствуя, как руки Ибо ловко справляются с пряжкой его ремня. — Мы больше не должны этого делать.              — Скажи это своему члену, — нахально замечает Ибо. — Он против.              Сяо Чжань не успевает придумать достойный ответ: Ибо в одну секунду оказывается на коленях, прижимается щекой к его паху, водит носом, с шумом втягивая воздух и потираясь в выпуклость. Он облизывает губы, когда Сяо Чжань опускает свою руку ему на голову, намереваясь оттолкнуть — он здесь не за этим.              — Нет.              На лице Ибо на короткое мгновение появляется растерянность. Он хлопает глазами, кусает нижнюю губу, а потом только пожимает плечами, продолжая: теперь он стаскивает с Сяо Чжаня штаны, следом и белье, выпуская член наружу и ловко обхватывая ствол пальцами.              — Ибо, — предупреждающе рычит Сяо Чжань. Пальцами Ибо проходится по всей длине, он слишком скучал по этому ощущению, чтобы противиться. — Черт тебя подери, Ибо, нет.              — Чжань-гэ такой противоречивый, — Ибо сильнее сдавливает пальцы, надрачивая. — Говорит жестокие слова, а сам хочет другого. Как его понять?              — Задай этот вопрос себе, — в груди глухо бьется сердце. Возбуждение становится нестерпимым, Ибо высовывает кончик языка и дразняще проводит им по головке, слизывая смазку. — Ты сам решил это закончить.              — Это? — наглости в его голосе не занимать. — А что «это»?              — То, что между нами.              — Неправда, — звучит серьезно. — Я написал причину.              — Она глупая, — сердце Сяо Чжаня пропускает удар. — Кто вообще ей поверит.              — Если бы ты не поверил, — хмыкает Ибо, — то не пошел бы за мной.              Сяо Чжань шипит, когда к языку подключаются зубы. Ибо дразнит, как умеет; как раньше. Обхватывает пухлыми губами, облизывая головку, а пальцами сжимая основание. Кровь приливает к члену сильнее, Сяо Чжань чувствует, как твердеет еще больше, всматриваясь в горящие глаза напротив.              — Разве? — он вплетает пальцы в темные пряди. Сбирает их в горсть на затылке, думая, что вот, сейчас, оттолкнет его, а потом они поговорят. Только вот происходит совсем наоборот, и через секунду Сяо Чжань насаживает рот Ибо на собственный член одним резким движением.              Тот кашляет, упираясь ладонями ему в бедра. Взгляда своего — жгучего, пленительного — не отрывает от глаз Сяо Чжаня, когда тот нетерпеливо двигает бедрами.              Рот у него по-прежнему жадный, горячий. Ибо начинает сосать, втягивая щеки, его язык умело и ловко обводит ствол, имитируя скольжение пальцами. Сяо Чжань прикрывает глаза, отдаваясь на волю ощущениям. Они распирают его изнутри, пожирают плоть, заменяя ее чистым и сильным возбуждением. Ибо ритмично двигает головой, тихо постанывает в процессе, и его стон резонирует дивной вибрацией по члену Сяо Чжаня, отчего он шипит. Хотя звук больше похож на тихий всхлип, поспешно замаскированный вдохом сквозь плотно сжатые губы.              «Пиздец», — думает Сяо Чжань, откидывая голову на дверь.              Ибо с громким и пошлым звуком выпускает его член изо рта, напоследок проведя губами и языком по всей длине. Он заставляет развести Сяо Чжаня ноги чуть в сторону, а потом уверенно вбирает в рот одно из яичек, начиная посасывать его.              Это слишком похоже на то, что было во снах. Что Ибо делал с ним, что Сяо Чжань делал с ним. Смешанное в единое целое, острое и дикое, происходящее сейчас именно то, чего так яростно желает Сяо Чжань в каждом своем сне. Сопротивляться этому желанию — потребности — бессмысленно: оно уже полностью поглотило разум Сяо Чжаня, подчиняя его своей воле.              Язык Ибо творит что-то невероятное. Пошлые звуки, что издает его рот — тоже. Сяо Чжань теряется, тонет и тонет во всем этом великолепии первобытной похоти, готовый на все, что дальше сделает с ним Ибо.              Чистый грех и удовольствие в одном. Что выбрать — спросите Сяо Чжаня о чем-нибудь полегче.              Уверенно обхватив голову Ибо ладонью, он вжимает ее в свою промежность и начинает немного потираться. Задавая нужный ритм, глухо выстанывая чужое Имя — им нужно быть тихими, максимально тихими, потому что в противном случае, если их застукают, проблем не избежать.              Но Сяо Чжаню так нравится. Ему так хорошо, что это полный пиздец.              В какой-то момент, когда Сяо Чжань почти не соображает, Ибо поднимается и наваливается на него всем телом. Руки Сяо Чжаня тут же находят его ремень, расстегивают его и припускают штаны. Член Ибо твердый, горячий, истекает естественной смазкой, и ощущать его своей кожей — восхитительно. Кто из них издает удовлетворенный стон, Сяо Чжань так и не понимает — кажется, что оба, — но потом, когда его пальцы начинают уверенную ласку, безжалостно задавая ритм, быстрый и сильный, Ибо выгибается, подаваясь бедрами сам.              Он рвано дышит, запрокинув голову. Сережка в его ухе мелькает снова, поблескивая и притягивая взгляд Сяо Чжаня. Длинная, красивая, она так и манит к себе. Сяо Чжань не понимает, не осознает, но вот он уже резко разворачивается, меняя их местами, а вот — уже обхватывает мочку зубами, чуть оттягивая ее.              Ибо дрожит. Бьется в слабой конвульсии, невольно потираясь ягодицами о член Сяо Чжаня. Хочется оказаться внутри него, ощутить тесноту его входа, как стенки ануса обхватывают его, сжимая при особо глубоких толчках.              Черт, ему так хочется трахнуть Ибо сейчас. Войти в него одним размашистым движением, до упора, придерживая за ягодицы. Сяо Чжань почти это и делает: уверенно сминая половинки в ладонях, он разводит их в стороны, пока посасывает мочку его уха, а потом головкой касается входа, но тут же отстраняется, слыша как Ибо издает слабый недовольный звук — не то стон, не то всхлип.              — Знаешь, что меня больше всего бесит? — Сяо Чжань проникает между ягодиц пальцами. Трет подушечками ложбинку, но до ануса так и не добирается. Ибо ведет плечами, пытается насадиться на пальцы, но своими движениями лишь делает обратное, отчего пальцы Сяо Чжаня скользят все ниже и ниже к мошонке. Он не дожидается ответа, сообщая: — Что он трогает тебя.              — Что? — Ибо выдыхает. — Кто?              — Твой друг, — пальцы исчезают. Навалившись на спину Ибо сильнее, он заставляет его повернуть лицо, пальцами второй руки касаясь его шеи, сжимая несильно, но ощутимо, чтобы Ибо вдруг приоткрыл рот. — Будто бы он не знает, кто трахает тебя.              — Чжань-гэ, ты ревнуешь?              — А у меня есть право?              Это какой-то фарс — выяснять так отношения. Находиться на грани разумного, идти по тонкой нити, соединяющей два полюса, но не иметь возможности сместиться к одному. Сяо Чжань собирается это исправить.              — Если Чжань-гэ хочет, — глухо проговаривает Ибо, прикрывая глаза. — Он может. Мне нравится.              Хмыкнув, Сяо Чжань ничего не говорит. Такого ответа пока достаточно — он все равно не сможет сейчас вырулить к разговору, его терпение на исходе. Качнув бедрами, он заставляет Ибо прогнуться, насколько может, разводит его ноги, затем оказывается меж ними, пропихивая член.              Ибо понимает его без слов: сводит вместе, упирается ладонями в дверь, затихая в ожидании.              Кожа на внутренней стороне его бедер нежная, почти бархатная, теплая. Сяо Чжань трется о нее сначала неторопливо, привыкая к ошеломляющему чувству — приятно, настолько приятно, что у него самого дрожат колени и вновь в груди не хватает воздуха. Оно растет, увеличиваясь, напоминая воздушный шар, когда членом он задевает мошонку, увеличивая амплитуду имитации. Становясь все яростнее, быстрее, в конечном итоге она походит на цунами, заполоняя Сяо Чжаня до самых кончиков пальцев.              Невероятно.              Ван Ибо движется ему навстречу, поспешно, отчего ягодицы его с пошлыми шлепками встречаются с пахом Сяо Чжаня, и звуки выходят настолько непристойными, что будоражат кровь, заставляя ее бежать по венам с бешеной скоростью.              Жарко, тесно, достаточно влажно; процесс выходит за рамки, становясь окончательно неконтролируемым. Ибо сжимает бедра сильнее, Сяо Чжань движется меж ними резкими фрикциями, из его горла вырываются хриплые звуки, полные страсти.              Он уже близко, это чувствуется по дикому голоду, сковавшему внутренности. По тому, как наливается его член, раз за разом проходящийся по чужой промежности; как пульсирует и разрывается на части внутри его выдержка, растворяясь в крови наслаждением.              Сяо Чжань кончает первым, пачкая чужие бедра собственной спермой. Машинально толкается еще, до тех пор, пока Ибо не начинает скулить и всхлипывать, потянувшись к своему члену руками. Но Сяо Чжань опережает его, обхватывая ствол и сжимая головку в кулаке. Чувствительная, горячая, она ощущается в нем правильно, нежная-нежная, что судорожный вздох срывается с его губ. Он двигает всего пару раз, в обычном ритме, а Ибо уже кончает, изливаясь ему в пальцы белесыми каплями.              Член Сяо Чжаня все еще находится меж его бедер, и когда он в оргазме изгибается, сжимая максимально свои ноги, то Сяо Чжань в последний раз толкается между ними, вжимаясь лицом в чужую шею. Он дышит глубоко и загнанно, как после хорошего танца, впитывая запах Ван Ибо, смешанный с потом и одеколоном.              Когда они приходят в себя, то снова тишину подсобки разрывает вибрация телефона. В этот раз о себе напоминают две стороны, и есть в этом некий скрытый смысл, искать сейчас который Сяо Чжань совсем не хочет.              Отстраняется он первым. Ибо разворачивается, хмыкает, а потом выуживает из кармана толстовки пачку салфеток. На немой вопрос Сяо Чжаня он только пожимает плечами:              — Я знал, что мы увидимся.              Сяо Чжань судорожно выдыхает.              — Мы должны поговорить, — отмирает наконец он. Ибо кивает. — Когда?              Вдруг отчетливо накатывает понимание: если Ибо сейчас согласится, Сяо Чжань не сможет ждать — это убьет его раньше. Он и так выбит из привычной рутинной колеи, и еще одна кочка в ней окажется для него губительной.              Нельзя этого допустить.              — Чжань-гэ, — вдруг тихо звучит голос Ибо, и в нем есть нечто такое, отчего сердце Сяо Чжаня пропускает удар. Оно замирает, падая в пропасть и разбиваясь в ней же на мелкие осколки, когда Ибо, смущенно улыбнувшись, вдруг произносит: — Будешь моим парнем?                            

****

                    Конечно же, Сяо Чжань соглашается.       О том, что было до этого предложения, они поговорят чуть позже. Сяо Чжань не знает, когда это произойдет, но пока — ему достаточно.