Я покажу, на сколько ты прекрасен

      Жарко. Безумно жарко. Я постоянно пытаюсь скинуть с себя одеяло, но оно неведомым образом возвращается на прежнее место, закрывая меня по шею. Сквозь сон пытаюсь пожаловаться на эту не справедливость, но ответа мне никто не даёт. Когда я открывал глаза, то был один в тёмном помещении. Это всё бред — Арс не стал бы ухаживать за мной как прежде… Не стал.       Что-то холодно прижимается ко лбу, проходиться по щекам и запутывается в кудряшках волос. Пальцы. Они такие нежные, ласкающие, словно успокаивающие меня. Когда вновь просыпаюсь — ничего нет. Становится обидно, ведь скорее всего, это действительно обычные галлюцинации, а Арс сейчас на кухне пьёт чай и переписывается с кем-то, мило улыбаясь. Слёзы сами катятся из глаз. Почему я не могу быть тем, кому он улыбается? Почему я не могу стать для него идеальным?       Я ужасен. Мой брат идеальный, а значит ему нужен кто-то подстать… Я никогда не смогу стать таким человеком, с которым Арсу не будет хотя бы стыдно стоять рядом.       У меня начинается истерика. Я не кричу, не рыдаю навзрыд. Меня просто трясет, слёзы катятся из глаз, а сердце в груди бешено бьётся об рёбра. Холодный пот покрывает всё тело, собираясь противными и липкими каплями на коже, на лбу…       Мне стало легче. Я открываю глаза и понимаю, что в комнате слишком ярко. Неестественно. Но тело легкое, словно я и вовсе ничего не вешу. Встаю и подхожу к окну. За шторой меня ожидала белая пелена. Ничего, абсолютно. Города не было — словно кто-то заклеил обратную сторону стекла белой бумагой. Пытаюсь открыть окно, но ничего не получается. Но меня это не пугает… На душе такое спокойствие, что я с радостью продолжаю смотреть в пустоту.       Время просто остановилось. Ухожу в другую часть, к двери, но за ней точно такая же комната, как и эта, за ней — следующая, ничем не отличающаяся… Не знаю, сколько таких я прошел, прежде чем понять, что что-то идёт не так. Этот вечный лабиринт меня не смущал, словно это было в порядке вещей.       Ещё одна дверь, но теперь за ней был… Арс. Он смотрел на меня, как прежде, с безумно милой улыбкой, задорными огоньками в глазах. Словно я вернулся обратно, к своему любимому брату, который готов защитить меня от всех. Не двигаюсь — он подходит сам. Слишком близко. Он обнимает меня, как прежде, до боли сжимая рёбра. Обхватываю его руками, прижимаясь — такой родной запах, родное тепло близкого тела.       Его губы слишком близко, дыхание обжигает щёку, а я не могу понять что происходит. Арс смотрит как-то странно, внимательно рассматривая моё лицо. Чужой язык проходится по щеке, а рука Арса ложится на мою шею, не позволяя отстраниться. Он доходит до моих губ, облизывает их и проникает внутрь.       Когда оцепенение проходит, я что-то мычу на тему того, что это не правильно, что так не должно быть.       Он отстраняется, всё так же смотря на меня. — Это ведь то, чего ты хочешь. Сам себя не обманешь. — Он смеётся, а я чувствую себя загнанным в угол. Он прав, во всём прав.       Прохладные пальцы прикасаются к животу, поднимаются сначала вверх, прикасаясь к соску, а после спускаются вниз, слегка царапая кожу. Меня трясет, пытаюсь втянуть живот, но от этого напряжение только увеличивается и мне начинает казаться, что я вот вот осяду на пол. Арс смеётся, так по-доброму, по-родному. Прижимает меня к себе, нежно целует в шею, одновременно опуская руку под спортивные штаны и резинку трусов. Первое прикосновение к возбужденному члену было слишком ярким, словно нереальным. Стону, от чего брат удовлетворенно хмыкает куда-то в мои волосы… Брат. Это мой брат! Чувствую, как от быстрых движений его руки оргазм накрывает меня, но в душе мне становится плохо — я проваливаюсь в бездну, из которой никогда не смогу вырваться.       Веки тяжелые, а перед глазами всё мутное из-за температуры и пота. Я в своей комнате, на своей кровати… Один. Медленно опускаю руку вниз, чувствую липкую сперму… Как же я ненавижу себя. Только что я кончил, думая о собственном брате…       Теперь я даже не имею права смотреть ему в глаза. Вытворять такое, с образом моего старшего брата, представлять его изящные руки и пальцы, светлые глаза и задорную улыбку в подобных сценах. Я омерзителен. Поднимаю ладонь перед собой. У меня такие отвратительные пальцы, не то, что у него…

***

      Арс с самого утра слишком нервный. Из-за головной боли и слабости я совсем расслабился, просто сижу за столом и наблюдаю за тем, как брат пытается сделать себе кофе. Мне кажется, он зол. Так всегда было — он психует, но молчит до последнего, пока все его эмоции не выльются в какую-то ссору. Прикрываю глаза, только сейчас ощущаю, на сколько сильно они болят.       Наверное, я выгляжу ужасно — опухший, со спутанными волосами и дурацким прищуром из-за режущей боли в глазах. На кухне душно, хотя думаю, так кажется только мне. Ощущение, что словно что-то горячее и липкое находится прямо под кожей, окутывая меня этим противным теплом. Чем дольше у меня закрыты глаза, тем сильнее я чувствую, как меня штормит из стороны в сторону.       Стук посуды об деревянный стол. Это прозвучало слишком громко и неожиданно, из-за чего я испуганно открыл глаза, смотря на брата. В голове полная каша, а сознание постоянно пытается куда-то уплыть, не позволяя слишком долго оставаться в реальности.       — Тебе надо поесть. — Холодно. От когда-то знакомого голоса сейчас появлялись мурашки на теле. Раньше было слишком тяжело сдерживать слезы от обиды, но теперь… Только холод и пустота. Думаю, с каждым днём всё более-менее налаживается — я всё меньше и меньше испытываю какие-либо чувства.       — Оставайся сегодня дома. — Арс помешивал свой кофе, и звон ударяющейся ложки о стеклянные стенки кружки казался невыносимым. Я попытался что-то сказать о том, что всё же пойду на пары, на что получил короткую и безэмоциональную фразу: «не беси меня». Но даже с таким отношением… Я смотрел на Арсения и понимал, на сколько же он красивый.       Тёмные волосы спадали на белые щеки, а светлые глаза из-за своей холодности манили лишь сильнее. Изящная шея, тёмная рубашка, на фоне которой кожа выглядит лишь светлее и с синим подтоном, тонкие пальцы, что поправляют воротник, и небольшой кусочек груди, который я могу разглядеть из-за незастёгнутых верхних пуговиц. В голове ярким образом вспыхнули воспоминания и заставили меня смутиться. Я словно наяву чувствовал, как его пальцы прикасаются к моему животу, слегка надавливая на мышцы, как горячее дыхание обжигает шею, а… А светлые глаза насмехаются над моей слабостью. Внутри всё обрывается и, кажется, даже физически. Я мерзкий… На сколько сильно меня начал бы ненавидеть Арс, узнай что я о нём думаю?       Арс вышел в коридор, а я последовал за ним. Парень всего лишь наклонился, чтобы зашнуровать ботинки, но меня всего обдало жаром: изящный прогиб спины, ягодицы, которые даже через джинсы выглядели подтянутыми и упругими. Безумно хочется обнять его сзади, прижаться к этой спине и вдохнуть парфюм, которым он пользуется каждое утро…       Когда моё желание просто помириться с братом, наладить наши отношения, переросло в нечто подобное… Прикусываю щёку до металлического привкуса, но всё также не могу заставить себя отвести взгляд. Брат надевает куртку и поворачивается, явно ощущая на себе мой взгляд. На секунду в светлых глазах появилось удивление, но потом их заволокла пелена раздражения. Слегка пухлые, безумно манящие губы, напряжены и выражают пренебрежение. Он недоволен, что я смотрю на него. Он всегда недоволен. Может, тогда мне следовало просто исчезнуть? Интересно, какое у него было бы выражение лица, когда он пришел бы в пустую, темную квартиру. Приготовил себе ужин и присел в зале, включая какую-нибудь мелодраму, а после ушел в комнату, ложась спать… Ничего бы не изменилось, ведь это его стандартный день — мы практически не контактируем друг с другом.       — Тёма? — Поднимаю глаза. Как он меня назвал? Только сейчас понимаю, что глаза жжет так сильно, что я вот-вот готов расплакаться. Арс смотрит на меня серьёзно, словно только что что-то случилось. Шмыгаю забитым носом, и вижу в светлых глазах что-то неясное… Брат раздраженно выдыхает, закрывая лицо ладонью. — Выглядишь ужасно, словно сейчас расплачешься. Иди спать.       Ужасно. М-да. Наверное я и правда выгляжу ужасно. Он ушел, а я опустился по стенке вниз, садясь на холодный пол и обнимая колени руками.       Я уснул. Когда открыл глаза вновь — вокруг было темно, а тело ломило, но думаю, это из-за неудобной позы.       Родная комната, расправленная постель. Захожу ванную, чтобы умыться, и замираю возле зеркала. Красные белки глаз, нездоровый румянец на щеках… Взгляд, как у побитой собаки. Оттягиваю до боли одну из чёрных прядей. Я уверен, у Арса волосы намного мягче, что его кожа более нежная, а тело — подкаченнее. Задираю рубашку, разглядывая слегка выпирающие рёбра, плоский живот и дурацкие родинки. У брата их нет. Всего лишь три пятнышка, но как же они меня бесят. Я аккуратно прикасаюсь к родинкам, провожу по ним рукой.       Приходится до боли прикусывать губу и кофту, чтобы не скулить от боли из-за раздраженной кожи. Пальцы делают всё сами — царапаю, почти до крови, светлую кожу, задевая такие ненавистные пятна на коже. Всё краснеет, начинает жжечь, но я не могу остановиться. То, что я вижу в зеркале похоже на безумие: раскрасневшийся и заплаканный парень, сжимающий во рту край кофты, расчесывающий собственный живот.       Я остановился только тогда, когда появились первые небольшие капельки крови. Это стало словно стопором, возвращением в реальность.       Падаю на кровать, глупо смотря перед собой. В голове пусто. Я больше ничего не хочу — слишком жарко, слишком много шума в голове. Я вновь проваливаюсь в царство морфея. Возможно, это и к лучшему.

***

      Ужасающий грохот. По инерции дёргаюсь вперёд. Спросонья не могу понять, что происходит, но из-за шума паника начинает давить на грудь. Ёще один громкий удар и яркая вспышка со стороны окна. Гроза. Ложусь обратно, накрывая себя одеялом — так ужасно душно, но я надеюсь, что паника отступит хотя бы на чуть-чуть.       До сих пор помню, из-за чего я начал бояться грозы. Раньше, я обожал дождь, его звук и даже запах! Но, в одну ночь, когда я остался совершенно один, погода разыгралась не на шутку. Я проснулся от подобного шума, совершенно не понимая, что происходит. Страх давил на горло, а слёзы не давали нормально вдохнуть. Маленькие шажочки, собственная маленькая ладошка, которая судорожно пытается дотянуться до выключателя. Слишком высоко. Я вздрагивал от каждой молнии, начиная плакать сильнее и сильнее. Не хватает каких-то миллиметров, чтобы включить свет. Паника полностью охватило небольшое тело, заставляя дрожать.       Следующее воспоминание, как я, всё ещё в темноте, бегу в комнату брата, попутно падая и разбивая колени. Его холодная кровать, одеяло, которым я накрываюсь, оставляя совсем маленькую щелочку, чтобы смотреть на окно.       Дождь и не собирается заканчиваться — молнии, кажется, стали бить всё чаще и ближе. Очередной удар, слишком близко. Срабатывает сигнализация соседской машины, рыжие блики заполняют всю комнату. Они, как языки пламени, охватывают всё вокруг.       Судорожно выдыхаю, скручиваясь в небольшой комок под одеялом. Мне страшно, правда страшно — я не могу себя побороть.       Я не услышал, как хлопнула дверь моей комнаты, как брат, присев рядом, позвал меня. Горячие руки заставили дернуться, испуганно пытаясь отползти. Мне этого не позволили — с силой прижали к себе. Но, даже через одеяло я чувствовал запах алкоголя. Арс силой выпутывает меня из моего кокона, заставляя посмотреть на себя. Он пьян, и мне кажется, сильно пьян.       — Ну тише, не маленький ведь. — Он прижимает меня к себе, поглаживает по спине. Никогда не видел, чтобы он пил до сегодняшнего дня. Его пальцы прикасаются к моим щекам, стирают с них слёзы, заставляют приподнять голову и не отводить взгляд. Он улыбается, так нежно и заботливо, так по-старому… Теперь слёзы появляются уже из-за этой родной улыбки.       Арс прижимает к себе, укладывая нас обратно на кровать. Чужая рука в волосах не даёт сердцу успокоиться. Брат засыпает, а я всё так же лежу и утыкаюсь ему в шею, периодически вздрагивая. Но уже не так — мне уже не страшно, это всего лишь рефлекс.