Маленькие барочные истории: 1678-1681

Сентябрь, 1678 Шевалье де Беврон уже понял, что время для признания упущено.* Он должен был сразу рассказать маркизу д'Эффиа о том, что втайне от всех женился на мадемуазель де Теобон, но, помирившись с Эффиа, своим возлюбленным, он так боялся с ним снова рассориться, что поневоле стал лжецом. С другой стороны, он ведь не лгал Эффиа. Просто умалчивал кое о чём. И это кое-что важностью не отличалось. Беврон и мадемуазель де Теобон не жили как муж и жена. Они были чужды друг другу как люди, которые едва знакомы. Пусть так и остаётся до конца их дней. Чтобы загладить вину перед Эффиа, Беврон старался угождать ему во всём. Эффиа угодливость, однако, не нравилась. Он долго терпел, но однажды не выдержал. - Мой дорогой, - Эффиа упёр руки в бока и смерил Беврона сердитом взглядом. – Неужели правда то, что Месье поручил найти поляну для пикника - поручил мне, а вы это взяли на себя? - У вас и без поляны много хлопот, - попытался оправдаться Беврон. – Я хотел вас разгрузить. - Мой дорогой, не делайте так! – Эффиа сверкнул глазами. - Простите, - плечи Беврона поникли, голос едва был слышен. Эффиа едва заметно вздохнул. Когда один любовник чувствует себя виноватым перед другим, любви это вредит, хотя не все согласятся с подобной точкой зрения. Но Эффиа не желал, чтобы Беврон каждую минуту помнил о своей измене. Пусть она наконец канет в Лету. - Мой дорогой, - Эффиа взял Беврона под руку и вместе с ним вышел из спальни. – Я не хрустальная ваза, которая может разбиться, если с нею обращаться неосторожно. Чрезмерная забота и чрезмерное внимание, определённо, лишние. - Хорошо, Антуан, - покорно сказал Беврон. - Никогда и ничего от меня не утаивайте, - Эффиа покосился на него. Беврона на мгновение бросило в жар, он подумал даже, что вот подходящий момент для признания, но язык отказывался подчиняться. Беврон сумел только кивнуть. Эффиа как будто не заметил его смятения. Он уже сменил тему и говорил о лесе близ Сен-Жерменского дворца. - Давным-давно, в пору нашей молодости, - Эффиа прервался, чтобы горестно вздохнуть, - король любил устраивать в лесу музыкальные вечера. Он играл на гитаре для Месье, первой Мадам и нескольких друзей. А те, кто не входили в их число, изображали из себя лесных духов. Мы отбивались от комаров и мечтали оказаться где-нибудь ещё, но к месту нас пригвождала необходимость ждать приказов. Вдруг его высочеству потребуется носовой платок. Кто, как не верный Эффиа, подаст его? Беврон улыбнулся и попытался представить Эффиа двадцатилетним. Когда они впервые встретились, обоим перевалило за тридцать. Наверняка юный Эффиа мог пленить любого. С его-то ладной фигурой и красивым лицом. Но неужели он тоже был по-юношески вспыльчивым и переменчивым? Такое в голове не укладывалось. - А в моей молодости музыкальных вечеров не было, - Беврон придержал перед Эффиа дверь. Они вышли из дворца и зашагали в сторону конюшни. Над их головами вовсю светило солнце и ничто вокруг не указывало на то, что осень сменила лето. Казалось, продолжается жаркий август. - Поэтому, мой дорогой, вам следует навёрстывать упущенное, - заявил Эффиа. Беврон радовался тому, что он в хорошем настроении и любовался им. Медные завитки парика Эффиа отливали золотом, драгоценные камни на камзоле переливались, но краше всего были его светло-карие глаза. На свету они превратились в жёлтые, как у лисицы. - На самом деле жизнь рыцаря на Мальте не столь уж безрадостна, - счёл нужным уточнить Беврон, чтобы не выглядеть нытиком. – История знает Великих магистров, которые, не таясь содержали любовниц и устраивали для них празднества. - Но простым рыцарям какой от этого толк? - Эффиа хмыкнул. Всю молодость Беврон провёл на Мальте. У него, в отличие от шевалье де Лоррена, не получилось увильнуть от своего долга. Он ходил в экспедиции, длящиеся месяцами, сражался против берберских пиратов. Иначе говоря, защищал христианский мир, и на память о боевом прошлом у него осталось несколько шрамов. - Зато моя нынешняя жизнь прекрасна, словно мечта, - Беврон улыбнулся и получил от Эффиа ответную улыбку. Они замерли посреди конюшни, глядя друг на друга. К реальности их вернуло лошадиное ржание. Эффиа подошёл к гнедой кобыле и погладил её по морде. Цирцея – так её звали - была спокойная, умная лошадь, на которой он проездил всю Голландскую войну. Эффиа достал из кармана сахар и протянул ей на ладони. - Мой дорогой, сосредоточимся на деле, - посерьёзнел Эффиа. – А именно на поляне. Перескажите пожелание Месье. Перед мысленным взором Беврона возник Месье, выглядывающий из кареты и манящий его к себе. Когда Беврон приблизился, Месье тут же затрещал о том, что мечтает достойно проводить лето. Почему бы не устроить пикник? Все кавалеры вырядятся в сказочных существ и в сгущающихся сумерках насладятся пением кастратов. Вечерняя прохлада не повредит голосам последних? Месье очень надеялся, что нет. Потому что кастратов заменить решительно некем. Будет чудесно, если господин Люлли что-нибудь сыграет на скрипке. "Не забудьте передать мои слова Эффиа", - напоследок добавил Месье. Эффиа, слушая Беврона, закусил губу. Он уже прикидывал, что понадобится: ковры, подушки, свечи, хворост для костров и где-то придётся расположить поваров. С дворцовой кухни в лес доставлять яства не слишком удобно… - Стало быть, это не просто маленький пикник, - произнёс он со стоном. Но сложные задачи всегда казались Эффиа особенно интересными. Он не входил в число праздных лентяев. Когда ему удавалось удовлетворить запросы Месье, для него это становилось отдельной радостью. С трудом дождавшись, когда лакей выведет лошадь из стойла, Эффиа вскочил в седло. Его ждут лесные поляны, из которых предстоит выбрать лучшую. Она должна быть хороша и при свете дня, и в лучах догорающего заката. Беврон ясно представлял, что сейчас творится в мыслях его возлюбленного. Потому что они отражались на лице. Нетерпение, предвкушение, азарт. Беврону сделалось совестно, что чуть не лишил Эффиа приятной ноши, пытаясь взвалить её на себя. Но не стоит зацикливаться на пустяке. Самоедство прогоняет счастье. Он поставил ногу в стремя и уселся в седло. Эффиа только этого и ждал, чтобы тронуть лошадь. Часа полтора кавалеры исследовали лес. Эффиа казался неутомимым, пока вдруг не покачнулся. Беврон не пропустил это, потому что Эффиа резко замолчал. - Антуан, - испугался он, пытаясь взять Цирцею за повод. - Я в порядке, - пробормотал Эффиа. – Голова закружилась. - Если закружилась, значит, вы не в порядке, - возразил Беврон. Он огляделся, прикидывая, где бы они могли отдохнуть. Под большим дубом трава напоминала мягкий ковёр. Беврон направил лошадей туда. Эффиа не противился. Когда Беврон смотрел на него, видел очень бледное лицо. Эффиа то и дело подносил руку ко рту, будто его тошнило. Беврон спешился и помог спешиться маркизу, ноги которого сразу подогнулись. Беврон не дал ему упасть и отвёл к дубу. - Вы завтракали? – уточнил он, открывая флягу с вином и протягивая её Эффиа. Тот поморщился - то ли от вина отказывался, то ли хотел сказать, что ничего не ел. Но Беврон продолжал смотреть выжидающе. - Мой дорогой, разумеется, завтракал, - пробормотал Эффиа. – Изредка у меня случаются головокружения. Они ни с чем не связаны. Он взял флягу и сделал глоток. Тёплое вино не принесло особого облегчения. Оно тоже спасовало перед жарой. Эффиа стянул парик и ослабил шейный платок. Его короткие рыжеватые волосы были влажными от пота и топорщились во все стороны. Беврон знал, что под ними на левом виске скрывается шрам. В прошлом году Эффиа получил пулю близ Касселя.* - Антуан, ваши головокружения начались не в прошлом году? – уточнил он, не сомневаясь, что угадал. Потому что прежде Эффиа не страдал от такой хвори. Эффиа молчал, поджав бескровные губы. Беврон понял, что ему не хочется врать, но и тревожить правдой тоже не хочется. - Не уверен, что они начались именно тогда, - ответил он уклончиво. - Но врачу вы показывались? – Беврон не собирался отставать. Он и без того потратил десять месяцев на мадемуазель де Теобон, игнорируя, что со здоровьем маркиза что-то неладное. Эффиа сердито махнул рукой, отгоняя муху. Как он не любил, когда с ним вот так носятся. Он взрослый мужчина и вернуться в шкуру бесправного мальчика желанием не горит. Эффиа открыл рот, чтобы объяснить свою позицию, но взгляд Беврона заставил слова застрять в горле. Очевидно же, что Беврон донимает его расспросами не от нечего делать. - Не было нужды показываться кому-либо, - Эффиа сорвал травинку и принялся накручивать её на палец. - Антуан, - Беврон укоризненно покачал головой. К своему здоровью Эффиа относился с необычайным для него легкомыслием. Он уверял, что ему достался самый крепкий организм во всей Франции, но даже маленькая рана способна изменить ситуацию. Беврон не хотел нудить на эту тему. Тем более что Эффиа не был глупцом, которого надо наставлять, но его необходимо уговорить хотя бы на беседу с врачом. Только каким образом? Беврон никогда красноречием не отличался. - У меня тоже есть шрам на голове, - сообщил он. - На затылке. Эффиа всем корпусом повернулся к нему. Светло-карие глаза удивлённо распахнулись. - Один пират ударил по ней эфесом сабли, - ответил Беврон на немой вопрос. – Я думал, что отделался звоном в ушах. Но потом мне стало худо. С койки я не вставал пару недель. Сердце Эффиа затопило сочувствием. Он представил Беврона, лежащего в лазарете среди других раненных рыцарей. На узкой койке, на плохих простынях, без друга рядом. - Мой дорогой, наши случаи не схожи, - всё-таки сказал он. – Вы слегли спустя какое-то время, а я, потеряв сознание, не вставал. Обо мне заботились с самого начала. Возможно, у моих головокружений есть причина, но не та, о которой вы думаете. - Тем более надо установить её, - не сдавался Беврон. Эффиа собрался возразить, но по упрямому выражению лица Беврон понял, что бесполезно. Подавив вздох, Эффиа зашевелился и переменил позу. Он положил голову Беврону на колени. - Как вы получили тот шрам на спине? – спросил он, разглядывая листья дуба, которые просеивали солнечный свет, подобно решету. Беврон решил, что Эффиа пытается его заболтать. Ничего у хитреца не получится. - Прежде я не спрашивал о шрамах, - Эффиа перевёл взгляд на любовника. – Теперь мне совестно. Наверное, считаете меня бессердечным. - У какого мужчины нет шрамов? – Беврон убрал прядки с его лба. - Мне есть дело только до ваших, - пришёл черёд Эффиа упрямиться. – Мой дорогой, не томите. Немного помолчав, чтобы дать воспоминаниям пробудиться, Беврон начал рассказ. Шрам на спине он получил во время своей первой битвы. Он тогда был очень молод, за пределами Франции оказался впервые и настоящих пиратов в глаза не видал. Когда мальтийские рыцари атаковали пиратский корабль, Беврон в числе первых прыгнул туда. Пока он дрался с одним бербером, стараясь забыть о страхе, второй подкрался к нему со спины. Он успел ранить Беврона, но в следующий миг его сразила пуля. Эффиа весь обратился в слух. Его воображение рисовало ослепительную синеву неба, бирюзовое море, корабли, сцепленные друг с другом и мужчин на палубах, орущих и размахивающих оружием. Когда Беврон замолчал, Эффиа не торопился молчание нарушить. Он переваривал новую информацию. Беврон и прежде делился деталями своего прошлого. Эффиа знал о его детстве и юности, о годах на Мальте, но о том, как рисковал жизнью, Беврон почти не упоминал. - Мой дорогой, - пробормотал Эффиа, но продолжения не последовало. Ибо что он мог сказать? - Вам лучше, Антуан? - Беврон погладил его по щеке. Эффиа принял сидячее положение и водрузил на голову парик. Беврон помог ему с тем, чтобы парик сидел ровно, затем помог подняться на ноги. Когда он приблизил своё лицо к лицу Эффиа, маркиз не отшатнулся. Поцелуй получился нежным, осторожным. Будто они целовались впервые. Будто Беврон боялся, что у Эффиа опять закружится голова. Будто поэтому держал его за плечи - чтобы Эффиа не осел на траву. Спокойная мужественность и заботливость всегда были сильными сторонами Беврона. Без сомнения, мадемуазель де Теобон клюнула именно на них. После поцелуя Эффиа не отстранился. С непонятным выражением он глядел любовнику в глаза – серые, обрамлённые густыми ресницами. Беврон неуверенно улыбнулся. Эффиа сегодня сам на себя не походил. Но это не уменьшало его очарования. - Возобновим поиски? – предложил Беврон. Эффиа моргнул, встрепенулся. Он забыл о том, зачем здесь. - Мой дорогой, за деревьями что-то есть, - он кивком указал направление. – По-моему, поляна. - Тогда давайте проверим, - Беврон зашагал вперёд, но остановился, потому что Эффиа с места не сдвинулся. - Антуан, - удивлённо позвал Беврон. Эффиа заторопился к нему, а когда поравнялся с Бевроном, переплёл свои пальцы с его. Беврон вскинул брови, но маркиз невозмутимо смотрел на деревья. Беврон открыл рот, чтобы в сотый раз признаться в любви, но сдержался. Момент не требовал слов.