Маленькие барочные истории: 1678-1681

Октябрь, 1678 Бал в Сен-Клу был в самом разгаре. Месье устроил его затем, чтобы показать двору обновлённый дворец, после ремонтных работ ставший ещё роскошнее. Помимо короля и королевы присутствовали все самые знатные особы Франции. Гости наслаждались изысканным убранством бального зала, музыкой и яствами. Отдельное удовольствие доставляло осознание того, что Голландская война позади. Мужчины могли расслабиться, женщины – не тревожиться. Другими словами, все веселились с лёгким сердцем. Месье, шепнув брату, что хочет сменить костюм, встал из-за стола и вышел. На это никто не обратил внимания. Однако, когда отсутствие Месье затянулось, начали шептаться. Шевалье де Шатийон, полагавший себя самым преданным и бескорыстным из всех миньонов, решил узнать, что случилось. Он неторопливо пробрался к выходу из зала и когда оказался вне пределов видимости придворных, почти побежал. Воображение рисовало ему всякие ужасы, хотя оснований для этого не было никаких. Наверняка Месье просто прихорашивается. Он много танцевал и, конечно, вспотел. Вскоре Шатийона догнал маркиз д'Эффиа, главный друг и Главный конюший Месье. - Возвращайтесь обратно, мой дорогой, - вкрадчиво велел Эффиа. Шатийон и не подумал подчиниться. Наоборот, он ускорил шаг. Эффиа, стоило Шатийону вырваться вперёд, нахмурился. Но ему пришлось признать с досадой, что в скорости он проиграет молодому кавалеру. Шатийону всего двадцать пять лет, тогда как Эффиа - сорок. Он уже запыхался. Да и нелепо ввязываться в догонялки. Поэтому Эффиа позволил Шатийону увеличить разрыв. Оставшееся расстояние до апартаментов Месье он проделал спокойным шагом. Его безмолвный двойник скользил за ним из комнаты в комнату, на стенах которых висели большие зеркала. Они в два раза усиливали свет от многочисленных свечей. Ночь в Сен-Клу не уступала дню. Да вот только Эффиа не думал о роскоши его окружающей. Его заботило поведение Месье. Что же случилось? Когда Эффиа достиг спальни Месье, Шатийон стоял перед запертой дверью и увещевал принца впустить его, но в ответ получал тишину. Эффиа усмехнулся - он и Шатийон были в разных лагерях. Эффиа занимал сторону шевалье де Лоррена, а Шатийон – самого себя. - Вы попробовали и не преуспели, - Эффиа изобразил холодную улыбку. – Теперь моя очередь. Стянув перчатку, он костяшками пальцев пару раз постучал по двери. Шатийон в этот момент пытался поджечь его яростным взглядом. "Ах, сколько пыла в глупом мальчишке", - подумал Эффиа. Направить бы его в другое русло. Например, на осушение болот или освоение Новой Франции. - Ваше высочество, - позвал он громко. – Ваше отсутствие заметили и о нём говорят. С вами всё в порядке? Эффиа прижался ухом к двери, пытаясь услышать, что происходит в спальне. Затем наклонился к замочной скважине. - Полагаю, привычная поза для вас, - презрительно бросил Шатийон, скрестив на груди руки. Он не сомневался, что гнусный мерзавец проводит дни, подслушивая то там, то тут. Но Эффиа только шикнул на него, чтобы не мешал. Наконец маркиз услышал, что Месье идёт к двери. Высокие каблуки стучали по паркету. Но вплотную Месье не приблизился. Остановившись от двери на некотором расстоянии, он глухо произнёс: - Просто скажите, что я устал. Звук шагов стал удаляться. Эффиа представил, как Месье направляется к кровати, чтобы театрально рухнуть на неё. - Могу ли я чем-то помочь? – не отставал Эффиа. Было ясно, что Месье сильно расстроен. Усталость никогда не являлась для него веской причиной, чтобы уйти с бала. Тем более с бала, который давал он сам. - Антуан, вы несносны! – выпалил Месье немного погодя, когда распахнул дверь. Его глаза покраснели, на лице, слишком белом из-за пудры, блестели две влажные дорожки. - Потому что я переживаю, ваше высочество, - мягко ответил Эффиа. Месье смерил его взглядом, затем покосился на Шатийона, который топтался позади Эффиа, мечтая отпихнуть препятствие с дороги. - Входите, - вздохнул Месье и развернулся, чтобы скрыться в глубине спальни. - Только я, - Эффиа погрозил Шатийону пальцем. Шатийон успел скорчить недовольную гримасу, но в следующий миг перед его носом захлопнулась дверь. Эффиа услышал, как он выругался. Ах, нет музыки слаще, чем чертыханье врага! Улыбнувшись маленькому триумфу, Эффиа выбросил мальчишку из головы. - Ваше высочество, - он приблизился к Месье, который сидел за туалетным столиком и придирчиво изучал своё отражение. Месье пошевелился, вздохнул. - Правда же, что новая фрейлина Мадам очень хороша? – спросил он непонятно к чему. - Мадемуазель де Фонтанж? – уточнил Эффиа. Перед его мысленным взором возникла юная дама, больше похожая на куклу. Она была тонка в талии, белокура, большеглаза, но в её чудесных голубых глазах не угадывался ум. Её речи оригинальностью тоже не отличались. - Она мила, - равнодушно добавил Эффиа, потому что молчание затянулось. - Мила… - повторил Месье. Он стал пудриться и с каждой секундой слой пудры на его лице утолщался. Это выглядело гротескно. Месье как будто штукатурил себя. - Филипп распускает перед ней хвост, - проворчал он, теперь румянясь. Его щёки скоро сделались такими красными, будто ему надавали оплеух. "Приступ ревности", - понял Эффиа. Такое с Месье периодически случалось. Нельзя сказать, что ревность принца зиждилась только на богатом воображении, ведь шевалье де Лоррен ему открыто изменял. Но похождения Лоррена для него самого ничего не значили. Соблазнение дам он почитал спортом, а серьёзно относился лишь к Месье одному. Иногда Месье это устраивало, иногда он дулся - вот как сейчас. - Причина очевидна, ваше высочество. Эффиа увидел в зеркале, что Месье вопросительно вскинул чёрные брови. - Прошлую ночь вы провели с Шатийоном, - напомнил он. – Господин де Лоррен теперь месяц не уймётся. - Но нельзя же отказывать Шатийону раз за разом! – в негодовании воскликнул Месье. – Он любит меня и жестокость неуместна. Я отдался ему из сострадания. - Понимаю, - кивнул Эффиа. – У вас самое доброе сердце на свете. - Это ирония, Антуан? – рассердился или притворился рассерженным Месье. - Разумеется, нет, ваше высочество! - быстро ответил Эффиа и на правах друга сменил тему. – Могу я выразить мнение по поводу вашего макияжа? - Он ужасен, я знаю, - Месье поморщился. – Но только так возможно скрыть возраст. Недавно в уголках глаз Месье обнаружил морщинки. Вряд ли другие люди их замечали, но важнее то, что Месье знал - его кожа уже несовершенна. Это угнетало. Появилась неотступная мысль запереться в спальне до конца дней, чтобы все запомнили его молодым. - Вас любят красивейшие мужчины, - вкрадчиво убеждал Эффиа. – Ссорятся из-за вас, соревнуются друг с другом. Стоило вам покинуть бальный зал, свет будто бы померк. Месье, внимая сладкой речи, барабанил пальцами по столу. Драгоценные камни на кольцах сверкали, отполированные ногти тоже казались драгоценными. - Ну хорошо, - он надул губы. – Пусть принесут воды. Я должен умыться. Пока ждали воду, настроение Месье переменилось. Он уже не грустил. В глаза вернулось лукавство. - Значит, у вас с Бевроном всё хорошо? – полюбопытствовал он. Эффиа делиться радостью не спешил. Чужое счастье никому мёдом не кажется. Оно способно задеть, рассердить. Особенно оскорбляются принцы. Месье, хоть и отличался добротой, иногда капризничал и злился по пустячному поводу. То, что он сейчас весел – не гарантия того, что веселье сохранится надолго. Уже через пять минут тучи могут заново сгуститься. - В основном да, ваше высочество, - пожал плечами Эффиа, тем самым намекая, что его отношения с любовником – пустяк, не заслуживающий обсуждения. - Вам следовало податься в иезуиты! – хохотнул Месье. Он давно привык к тому, что его друг скрытен. Эффиа душу обнажал только в редкие минуты слабости. Но Месье не обижался. Всё-таки он предпочитал говорить сам, а не слушать. Сочувствовать кому-то – иногда это так утомительно. А радоваться за кого-то – утомительно вдвойне. Хорошо, что Эффиа избавлял его от необходимости проявлять дружеское участие в полной мере. Месье был слишком занят собой и шевалье де Лорреном. - Вот и тёплая вода, - Эффиа, стоя на пороге, принял серебряные кувшин и таз у слуги. Месье с места не сдвинулся. В том нужды не было. Эффиа сам его умоет. Единственное, что Месье сделал – закрыл глаза, чтобы косметика не попала в них. - Вы действительно приревновали к Фонтанж? – Эффиа дотронулся губкой до пухлых губ. Губы изогнулись в лукавой улыбке. - Почему бы и нет? – Месье приоткрыл один глаз. Эффиа хмыкнул. Всякий, у кого есть мозг, понимал, что Фонтанж появилась при дворе с одной целью: стать фавориткой короля. Ей вовсе не нужны романы с придворными ветрениками. С такой красотой как у неё, размениваться на мелочи – несусветная глупость. Сама она, может, и глупа, но за ней стоит большое семейство. Фонтанж будут дёргать за ниточки как марионетку. Опрометчивый шаг девице не позволят сделать. Семья сильно потратилась, чтобы купить ей должность фрейлины Мадам и снабдить необходимым. У шевалье де Лоррена просто нет шансов. Да и не нужна ему Фонтанж. Ему нужно, чтобы начались пересуды. Любил он слыть главным соблазнителем Франции. - Я готов состояние поставить на то, что Фонтанж вскоре покорит короля, - Эффиа осторожно водил губкой по щекам принца. - Бедная Атенаис, - погрустнел Месье. Мадам де Монтеспан старалась относиться философски к тому, что король всё чаще смотрит в сторону других дам, но в глубине души ярилась. Ситуацию усугубляло и то, что Монтеспан начала утрачивать красоту. Многочисленные беременности скверно сказались на внешности. Она располнела, подурнела лицом, но самое худшее изменение произошло с характером маркизы. Если прежде её можно было назвать остроумной, то теперь – попросту злой. Но Монтеспан оставалась подругой Месье, и он не собирался её покидать. Поэтому досадовал, когда король находил себе любовниц среди фрейлин Мадам. Против воли Месье становился его сообщником. Но что поделать с тем, что двор Месье – настоящий цветник? Он бы с радостью выгнал всех фрейлин, но Мадам положено окружение из знатных дам, иначе кто ей будет прислуживать? - Отношения между людьми – самая сложная из наук, правда, Антуан? – он поймал в зеркале взгляд маркиза. Эффиа улыбнулся и кивнул. - Готово, ваше высочество, - сказал он, когда на лице принца не осталось косметики. Месье подался вперёд, разглядывая себя. Решив, что щекам всё-таки не хватает цвета, он принялся щипать их. - Антуан, - Месье обернулся к маркизу. – Оставьте меня с Шатийоном на пять минут. Но не говорите об этом шевалье. Эффиа сделал вид, что колеблется. Он не боялся гнева Лоррена, который вряд ли узнает о том, что маркиз был недостаточно предан его интересам. Просто люди не ценят то, что получают легко. Пусть Месье его поупрашивает и только тогда Эффиа сдастся. В конце концов, Месье это в радость. - Антуан, - проворковал Месье, дёргая маркиза за рукав. Он походил на ребёнка, выпрашивающего конфету. Эффиа молчал и старательно хмурил брови - так подобает строгой дуэнье. - Пять минут, - наконец вымолвил он. – Не забывайте, что весь двор гадает, где же вы. Месье просиял и захлопал в ладоши. Повернулся обратно к зеркалу и стал поправлять пышный парик. Когда Эффиа вышел из спальни, Шатийон стоял на прежнем месте. Он казался одновременно несчастным и злым. Он что-то хотел сказать, но Эффиа его опередил, сообщив: - Месье вас ждёт. Лицо молодого кавалера удивлённо вытянулось. Спесь слетела с Шатийона мигом. Он превратился в обыкновенного влюблённого мальчишку. Торопливо проскользнул мимо Эффиа в спальню, словно боялся, что Месье передумает. - Ваше высочество! – услышал Эффиа и представил, как Шатийон бухнулся на колени. Интересно, если бы Шатийон получил Месье в безраздельное пользование, это бы погасило его страсть? Ведь зачастую недоступность любовника усиливает его привлекательность. Или же чувства его прочны как толедская сталь, и он обречён на вечное страдание? Как бы там ни было, Эффиа не сочувствовал ему. Шатийон противопоставлял себя прочим кавалерам Месье и смотрел на них как на грязь под ногтями. Придворные правила, которым подчинялся даже Лоррен, Шатийон с презрением игнорировал. Он полагал, что единственный из всех по-настоящему любит Месье, а значит, заслуживает особого отношения. Эффиа кинул взгляд на массивные часы на столе и засёк время. Через пять минут он выкинет мальчишку из спальни. Не дрогнет, даже если Шатийон будет со спущенными штанами. Уголки губ Эффиа дёрнулись, когда он представил, какая разыграется сцена. Ему, как и Месье, тоже нравились комедии.