Маленькие барочные истории: 1678-1681

Декабрь, 1678 Глубоко задумавшись, Месье не замечал, как его готовят ко сну. Ему предстояла ночь с Мадам – то же самое что пытка. Хотелось просто исчезнуть с лица земли, лишь бы снова не проходить через это. Но он должен, должен… Впрочем, у него уже есть четверо детей. Шевалье де Лоррен прав, утверждая, что их вполне достаточно для продолжения Орлеанской династии. Не дожидаясь, когда вокруг его талии повяжут пояс от халата, Месье быстро пошёл на половину Мадам. Кавалеры, теряясь в догадках, побежали за ним. - Что случилось, ваше высочество? – спросил шевалье де Шатийон, сжимая упомянутый пояс. Обычно Месье к Мадам не торопился. Оттягивал неприятный момент как мог. А тут вдруг понёсся, словно любовью подгоняемый, хотя кавалеры знали, что это абсолютно исключено. - Вы забыли надушиться посильнее, - Эффиа держался по правую сторону от Месье, который на вопросы и реплики не реагировал. Когда он влетел в спальню Мадам, лакеи затворили за ним двери. Кавалерам осталось только недоумевать и делиться предположениями. Может, у Месье порыв вдохновения, так сказать, и он решил этим воспользоваться? Если он проведёт ночь с Мадам, на долгое время о супружеском долге волен забыть. Маркиз де Марсийяк подумал, что пусть гадают трусы, а ему интересны факты. Он прижался ухом к двери, ничуть не смущаясь. Лакеи косились на него негодующе, но что они могли сказать сыну герцога? - Их высочества беседуют, - шёпотом сообщил Марсийяк. – Вполне мирно. Кавалеры его обступили. Каждый жалел, что подобная дерзость в первую очередь пришла не ему в голову. - О чём беседуют? – поинтересовался Шатийон, пытаясь Марсийяка подвинуть. Тот зашикал и замахал на Шатийона рукой, чтобы не мешал. Вдруг двери распахнулись, на пороге замер Месье. Его лицо удивлённо вытянулось. Лицо Марсийяка побледнело. Робкая улыбка возникла на его устах, мысли заметались как крысы на тонущем корабле. Но Марсийяку повезло: Месье не разорался, просто прошествовал мимо как ни в чём не бывало. - Груз с плеч, - сказал он маркизу д'Эффиа, найдя его взглядом. Эффиа тут же растолкал кавалеров, стоящих у него на пути. - Как быстро вы управились, ваше высочество, - восхитился он. – Поздравляю! Месье кивнул и запахнул халат. Немного подумал, решая, когда поделиться радостной новостью: после того как расскажет её шевалье де Лоррену или прямо сейчас? И, конечно, не утерпел. Выпалил на одном дыхании: - Я дал понять Мадам, что интимные отношения между нами завершены. Мы долго мучились, с нас довольно. Кавалеры переглянулись, радостно загалдели. Для них отказ Месье от секса с Мадам означал, что супруги окончательно станут друг другу чужими людьми. Ведь их связывала лишь обязанность делать для страны принцев и принцесс. Очень быстро Мадам утратит крупицы влияния на Месье, и тогда её угрозы разогнать миньонов мужа превратятся в комариный писк. - Хорошо, что вы наконец-то решились! – Эффиа взял Месье под руку и повёл прочь. – Как подумаю, сколько лет вы себя принуждали, так слёзы к глазам подступают! Месье фыркнул. Он понимал, что Эффиа шутит. Привык к этой его манере давным-давно. Но Эффиа, несмотря на тон, был полностью прав. Месье именно что принуждал себя. Супружеский долг лежал тёмным пятном на его в целом счастливой жизни. Теперь же ничто не омрачит его дни, а точнее ночи. - Если вы сегодня спите один, могу я составить вам компанию? – Шатийон взял Месье под другую руку и попытался заглянуть ему в глаза. Шатийон знал, что шевалье де Лоррена в Пале-Рояле нет. Он сбегает всякий раз, когда Месье идёт к Мадам с намерением возлечь с ней. По словам Лоррена, ему от этого тошно. Но Шатийон был уверен, что на самом деле Лоррен просто задирает юбку какой-нибудь фрейлине. Разве можно ждать от безнравственного мерзавца чего-то ещё? - Право, Анри, я не уверен… - пробормотал Месье, но его колебания вселяли надежду. Если Месье не отказал однозначно, значит, не прочь пошалить с Шатийоном, только боится реакции Лоррена, который может разъяриться или обидеться – непонятно что хуже. - Ваше высочество, не портите сюрприз господину де Лоррену, - прошептал Эффиа в аккуратное ушко, скрытое под шапкой смоляных кудрей. – Молю как его друг! Вообразите, как бы господин де Лоррен ликовал. Он мечтал о том, чтобы вы забыли дорогу в спальню Мадам. Но если он вернётся с ужина у господина д'Арманьяка и узнает, что вместо Мадам с вами другой мужчина… Эффиа не договорил, только языком цокнул. - Вы правы, Антуан, - признал Месье и мягко отстранил молодого кавалера от себя. Шатийон злобно поглядел на Эффиа, но в ответ получил сладкую улыбку. Ну почему Месье продолжает прислушиваться к противному старикану? Не лучше ли окружить себя людьми помоложе? Зачем ему эти побитые молью содомиты, которым перевалило за сорок? Они еле на ногах держатся и уже не способны быстро соображать. Скоро из Пале-Рояля исчезнут живость и радость. Обсуждать начнут врачей, примочки и действие клистиров. - Ваше высочество, неужто вы не видите, что советы Эффиа один вред приносят? – Шатийон стиснул кулаки. Месье повернулся к нему и нахмурился. Шатийон ему нравился, очень-очень. Но иногда он бывал докучлив. Месье прощал его, потому что верил - Шатийоном движет любовь. Бедняжка без продыху воюет со всем миром за взгляд Месье, за лишнюю минуту с ним. Это так мило, так трогательно. - Анри, - с нежным укором произнёс Месье. Видимо, это должно было унять Шатийона, потому что к сказанному Месье ничего не добавил. Он уже во всю обсуждал с Эффиа всякие пустяки. Не отвлёкся даже тогда, когда Шатийон замер на месте. Кавалеры проходили мимо Шатийона, кидая на него насмешливые взгляды. В Пале-Рояле с ним перестали считаться. Потому что кавалеры поняли - Шатийон не в состоянии составить Лоррену серьёзную конкуренцию. Он для Месье – игрушка. Но сам Шатийон продолжал надеяться, что для него всё впереди. Что ж… Как однажды заметил Эффиа, глупцам нравятся иллюзии. Когда стихли удаляющиеся шаги, Шатийон продолжил стоять посреди зала. С картин на него смотрели древнегреческие герои и родители Месье. Но в их глазах тоже как будто застыла насмешка. Понурив голову, Шатийон поплёлся, сам не зная куда. Его разрывало от эмоций, а поделиться ими было не с кем. Варанжевиль, его единственный друг и сторонник, женившись, переехал из Пале-Рояля в собственный особняк, а в ближайшем будущем покинет пределы Франции. Должность секретаря Месье он променял на должность посла в Венеции. Лоррен истрепал ему все нервы*, поэтому Варанжевиль счёл за благо уехать подальше. Сейчас он наверняка занят сборами. Шатийону захотелось с ним попрощаться и переговорить в последний раз. Развернувшись, он направился в сторону своей комнаты, где переоделся в тёплый костюм и, более не теряя времени, сбежал по лестнице. Несмотря на поздний час, Жак Роке де Варанжевиль не спал. Он перебирал бумаги и ненужные бросал в камин. В голове не укладывалось, что позади один из самых важных периодов его жизни. Секретарём при Месье он состоял много лет и думал, что пробудет им ещё столько же. Но вражда с Лорреном, которая усугубилась три года назад, заставила Варанжевиля продать завидную должность. С одной стороны, поражение его угнетало, с другой – он желал перемен. Малый двор был райским местом для содомитов, потому что им дозволялось всё, но с возрастом начинаешь ценить не только развлечения. Варанжевиль видел себя в мечтах владельцем красивого замка и почтенным отцом семейства. Тем не менее раскачиваться он мог бы долго, но угрозы со стороны Лоррена заставили его действовать без промедления. Он нашёл себе девушку в жёны, на которой в сентябре женился. Задействовал все свои связи и в ноябре получил королевский приказ о том, что его назначают послом. Все дела во Франции были улажены, Венецианская республика ждала его. Об этом он думал, когда услышал стук в дверь. Заглянул лакей и доложил, что господин де Шатийон просит о визите. Варанжевиль удивился, но и обрадовался тоже. - Приведи его сюда, - велел он лакею, а когда тот ушёл, подскочил к зеркалу. Пусть Шатийон сгорает от страсти к Месье, Варанжевиль не хотел предстать перед ним в неподобающем виде. Потому что своего протеже Варанжевиль вожделел до сих пор. Но вожделеть – не любить. Варанжевиль с лёгкостью уступил его Месье, вдобавок пытался помочь Шатийону потеснить Лоррена, но позиции последнего оказалось на зависть прочны. - Анри! – воскликнул Варанжевиль, когда молодой кавалер переступил порог кабинета. Шатийон не сразу упал в объятия. Мгновение он медлил, затем всё же обнял Варанжевиля. Тот растрогался. Шатийон уже совсем мужчина. В его руках чувствуется сила, на лице застыло упрямое выражение. Когда Варанжевиль его впервые встретил, Шатийон был пылким и застенчивым восемнадцатилетнем мальчиком. - Простите, что заявился к вам на ночь глядя, - Шатийон отступил на шаг. – Но завтра вы уезжаете… - Всё в порядке, Анри, - Варанжевиль указал на кресла. – Это мне надо извиняться, что в суматохе забыл назначить вам встречу. Если бы уехал с вами не попрощавшись, страшно бы корил себя. Шатийон опустился в кресло и оглядел заваленный бумагами стол. Похоже, не спать Варанжевилю до рассвета, иначе не успеет всё разобрать. Неловко было заговаривать о том, что его волнует. Теперь счастливчику Варанжевилю нет дела ни до Месье, ни до Лоррена. Из-за того, что доверительные беседы с ним остались в прошлом, у Шатийона возник ком в горле. - Как продвигается строительство вашего замка? – выдавил он. - Скоро моя жена сможет там поселиться, - бодро ответил Варанжевиль. – Мы решили, что в Нормандии ей будет лучше. Свежий воздух, покой… Шатийон кивнул. Мадам де Варанжевиль его не интересовала, но нельзя безразличие показывать. - Буду рад получать от вас весточки, - он принудил себя улыбнуться. Варанжевиль хорошо знал Шатийона, а потому ему было ясно, что молодой кавалер подавлен. Да и не умел Шатийон так искусно, как прочие придворные, изображать интерес и радость. В сердце Варанжевиля шевельнулась жалость. Иногда случалось, что Шатийон начинал его раздражать из-за вечной меланхолии, но всё-таки между ними существовала прочная связь. Ведь это Варанжевиль привёл Шатийона в Пале-Рояль. Все эти годы они действовали сообща. Варанжевиль был наставником, а Шатийон - учеником. - Анри, позвольте дать вам совет, - Варанжевиль посерьёзнел. – Боюсь, он противоречит всему, что я говорил прежде. Шатийон замер, даже дышать как будто перестал. Он очень нуждался в совете. За этим он здесь. - Не пытайтесь настроить Месье против шевалье де Лоррена или маркиза д'Эффиа, – Варанжевиль пристально посмотрел на Шатийона. – Так вы сделаете хуже себе. Говорите с Месье о чувствах, забавляйте его историями. Ему с вами должно быть приятно. Другими словами, действуйте с большей осторожностью. Теперь я понимаю, что напрасно мы не утаивали своих намерений. - Я отчаялся, - признался Шатийон с горечью. – Иногда Месье спит со мной, но я ему не нужен. Заменить меня легко кем угодно. - Это не так, Анри, - привычно возразил Варанжевиль. – Зачем ему ссориться с Лорреном из-за того, кто ему не нужен? Поверьте, он неравнодушен к вам. Ваша красота расцвела. Вы больше не прелестный бутон. Не хватает вам хитрости, остальное при вас. Варанжевиль около получаса увещевал Шатийона и наградой ему стала улыбка, осветившая лицо молодого кавалера. В глаза, синие как сапфиры, вернулась решимость. "Ах, - подумал Варанжевиль, - этот мужчина в числе первых красавцев Франции. Только бы пореже хмурил свои соболиные брови". - Из-за меня вы, наверное, глаз не сомкнёте, - Шатийон поднялся на ноги. - Перед дорогой всегда плохо спится, - отмахнулся Варанжевиль. Шатийон не знал, что ему делать. Сухо кивнуть и быстро выйти, как подобает мужчине или же ещё раз обнять Варанжевиля. Но тогда он наверняка разрыдается… - Мой дорогой мальчик, - первым всхлипнул Варанжевиль. Шатийон, более не колеблясь, кинулся к нему и крепко обнял. - Спасибо за всё, - прошептал он, чувствуя, что слёзы покатились по щекам. - Не за что, Анри, - Варанжевиль, раскрасневшийся и смущённый, отстранился. – Иногда мне кажется, что я вам навредил. Шатийон отчаянно замотал головой, потому что говорить не мог. Хотя сказать хотелось многое. Никто и никогда не тратил на него столько усилий, как Варанжевиль. Никто не верил в него столь сильно. Никто не был снисходителен к нему в той же степени. Лучше бы он любил Варанжевиля, а не Месье, но сердце глупо и слепо. - Мы рыдаем так, словно на века прощаемся, - Варанжевиль вытащил платок и высморкался. – Но время от времени я буду наведываться в Париж. Да и письмами нам никто не запрещает обмениваться. Наша дружба никуда не денется. - Тогда до скорого письма, - Шатийон направился к двери. - Берегите себя, Анри! – голос Варанжевиля дрогнул. - И вы, Жак, - ответил Шатийон, обернувшись. Когда он затворил дверь, оказался в темноте. Только где-то вдалеке горела свеча. Шатийон пошёл на её свет, вытирая слёзы. Вот он и узнал, каково это, когда друг тебя покидает.