Маленькие барочные истории: 1678-1681

Январь, 1679 Шамле следовало бы успокоиться. Эффиа, похоже, не собирался делиться его тайной со всеми. А может, попросту не узнал в посетителе "Дерзкого пажа" Шамле. Тем не менее спокойствие не приходило. Что ещё хуже, Эффиа поселился в голове Шамле на постоянной основе. Наверняка, если выяснить его намерения, это пройдёт. Но как узнать, что замышляет другой человек, если любые вопросы исключены? Ответ: держаться от него поблизости, ведь обмолвки часто предвещают действия. Но Шамле не был вхож в Пале-Рояль, где Эффиа жил. Ему осталось уповать только на посиделки в кабаках. Шамле с нетерпением ждал, когда Расин и Буало позовут его смочить горло в компании дружественно настроенных кавалеров, но в декабре всем было не до того. По счастью, в январе празднества стали сходить на нет, и Шамле получил приглашение: пятнадцатого после семи вечера все собираются в "Золотой шпоре". В кабак он явился первым. После ввалились поэты. Маникана они опередили буквально на пять минут. Последними прибыли Эффиа и Нантуйе. Их задержали дворцовые дела. - Проклятая зима, - вздохнул Нантуйе, греясь у камина. Эффиа невозмутимо стряхивал снег с плаща. Его щёки и кончик носа порозовели. Шамле приказал себе не смотреть на него слишком пристально. Иначе Эффиа поймёт, что он под наблюдением. - Господа, вы в курсе, что мадам де Пулайон арестовали? – спросил Расин. - Я даже не знаю, кто это, - смущённо улыбнулся Маникан. - О, мой дорогой, госпожа де Пулайон – прелестнейшая из женщин, - Эффиа устроился на скамье рядом с ним. – Она замужем за старым пнём. Впрочем, у него есть свои плюсы. Как легко догадаться, это сундуки, набитые золотом. Управляющий водами и лесами Шампани способен ни в чём себе не отказывать. Но самое пикантное не в том, что муж стар, а жена молода. Наша госпожа де Пулайон без ума от своего любовника – маркиза де Ривьера, бессовестного мота. Бедняжка продаст последнюю сорочку, лишь бы его удержать. Поэтому, умри господин де Пулайон, он бы сделал жене большое одолжение. Все его денежки перешли бы к ней. Возможно, госпожа де Пулайон что-то предпринимала в этом направлении. Не просто так муж заточил её в монастырь и начал бракоразводный процесс. - А я вам говорю, госпожа де Пулайон уже не в монастыре, а в Венсенском замке, - настаивал Расин. - Вы попросту путаете, - Буало налил себе вина и одним глотком осушил бокал наполовину. - Расин абсолютно прав, - негромко сказал Шамле. – Госпожу де Пулайон перевезли в тюрьму. Против неё дали показания гадалки. Все взгляды обратились к нему. Эффиа в числе прочих взирал на Шамле с жадным любопытством. - Шамле, - Нантуйе сжал его плечо. – Не томите. Разглашать детали расследования было запрещено, но иногда, чтобы заслужить доверие, необходимо нарушать запреты. Шамле до сих пор не стал в компании своим, поэтому ему следует сменить тактику. Вместо того, чтобы молчать большую часть времени, он будет делиться с приятелями любопытными и не слишком значимыми сведениями. - Госпожа де Пулайон, - начал он, - вооружившись советами презренной женщины по имени Мари Босс, пыталась отравить мужа. Низ его сорочки пропитали ядовитой смесью для очистки каменных плит. Если бы не анонимное письмо с предупреждением, господин де Пулайон преставился бы, перед этим покрывшись сыпью, которую сочли бы симптомом сифилиса или иной дурной болезни. Шамле остановился, чтобы перевести дыхание. - Погодите, - Нантуйе нахмурился. – Получается, господин де Пулайон знал, что чуть не умер? - Именно так, - Шамле едва заметно улыбнулся. – Вместо того чтобы отдать жену правосудию, он ограничился разводом. - Каков добряк! – воскликнул потрясённый Маникан. - Мой дорогой, боюсь, подобные случаи не редки, - пробормотал Эффиа. - Гадалки охотно помогают дамам, которым докучают мужья, - подтвердил Шамле. – Но арест Пулайон заставит преступниц затаиться на время. Некоторые мужья проживут дольше, чем их жёны рассчитывали. - Откуда вы всё это знаете? – полюбопытствовал Нантуйе, доставая из кармана табакерку. – Разве вы не по военной части? В первую очередь он предложил табак Шамле, тот отрицательно покачал головой. Ему не нравился запах. - Я часто общаюсь с господином де Лувуа, - коротко пояснил Шамле. Воцарилось уважительное молчание. Лувуа – человек неприятный, но его покровительство дорогого стоит. Если у Шамле в голове не пусто, он далеко пойдёт. Первым молчание нарушил Буало, прочистив горло. – Уверен, госпожа де Пулайон легко отделается, - прохрипел он, постукивая себя по груди, чтобы унять першение. - Через некоторое время всё возвратится на круги своя. Даже казнь маркизы де Бренвилье никого не устрашила. - Бренвилье не защищали влиятельные друзья, - заметил Эффиа. – Это её главный грех. - Сменим тему, господа, - взмолился Маникан. – Иначе мне обеспечены кошмары. Эффиа улыбнулся, кивнул и заговорил о том, что его угнетает намерение короля перевезти двор в Версаль. Придётся тратить уйму времени, добираясь до Парижа, где останутся все развлечения. К тому же многим придворным придётся отказаться от роскошных особняков в пользу небольших комнатушек во дворце. Как в таких условиях хранить свои тайны? Как ни крути, в Версале будет удобно только королю. Все нужные люди окажутся у него под рукой. Вздохнув, Эффиа пригубил вино – неожиданно недурственное. Оно навевало воспоминания о жарком лете и о неге в тени высоких деревьев. Шамле украдкой косился на него. Ему нравилось, с какой уверенностью Эффиа себя держит. Совсем не таким он был на войне. Шамле запомнил его растерянным и пытающимся изображать весёлость. Но в своей привычной среде обитания Эффиа преображался. С Шамле тоже произошла перемена. В отличие от Эффиа, он части уверенности лишился. Его стихией была война. "Не ерунда должна тебя занимать", - отругал он себя. Надо понять, осознал ли Эффиа, кого видел в кабаке содомитов. Пока ничто не указывало на это. Он вёл себя как в любую другую встречу. Если и посылал какие-то сигналы, Шамле ни одного не распознал. Поэтому было бы неплохо остаться с Эффиа наедине. Чтобы точно убедиться в его неведении. Шамле, внутренне подобравшись, ждал такой возможности. И - о чудо! - она представилась, когда кавалеры стали расходиться. Первым распрощался Маникан. После него - Нантуйе, спешащий на свидание. Расин и Буало тоже не могли засиживаться. Им предстояло вернуться в Сен-Жерменский дворец по заснеженным дорогам. Оба поэта, думая о непогоде, начинали горестно вздыхать. - Подбросить вас до дому? – Эффиа натягивал перчатки, украшенные вышивкой и мехом. - Не хочу вас утруждать, - пробормотал Шамле, силясь скрыть радость. - О, мне несложно, мой дорогой, - бросил Эффиа, выходя за порог. Ему пришлось придерживать шляпу, иначе её бы сорвал ветер и потащил по улице. Шамле, отставая на шаг, смотрел себе под ноги. Укрывшись в роскошной карете, он выдохнул. Какое блаженство! Сухо, нет ветра и снега. Но взгляд Эффиа заставил его насторожиться. В светло-карих глазах читалась насмешка. Шамле сделал вид, что не заметил перемену. Он дышал на свои руки и растирал их. Затем счёл нужным восхититься каретой. Такая могла принадлежать только человеку с изысканным вкусом. - Это вас я видел в "Дерзком паже", правда? – спросил Эффиа без предисловия. Шамле не знал, что ему делать. Изобразить удивление, всё отрицать? Он много раз представлял подобный разговор, но всё равно оказался не готов к вопросу в лоб. Утекали драгоценные секунды. Замерев, словно статуя, он лишил себя возможности удивиться. Было очевидно, что он понимает, о чём речь. - Как вы сказали? – Шамле всё-таки попытался притворно нахмуриться. – "Дерзкий паж"? - На вас ещё была маска, - напомнил Эффиа. Взгляды кавалеров скрестились. Шамле сжал челюсти. Эффиа невозмутимо улыбался. Казалось, воздух в карете сгустился, как перед грозой. - Вы с кем-то меня обсуждали? – тихо спросил Шамле. - Разумеется, нет, - ответил Эффиа, как будто обидевшись. На языке Шамле крутилось множество вопросов, но он удерживал их. Нельзя показывать, насколько его пугает разоблачение. - Я обо всём забуду прямо сейчас, - Эффиа щёлкнул пальцами. – Вот, уже забыл. Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно. Шамле не понимал, что это значит. Эффиа намекнул, что его можно не опасаться? Так или иначе, в данный момент маркиз явно не собирался возобновлять разговор. Шамле поёрзал. Даже с Лувуа ему было проще. От него хотя бы знаешь, чего ждать. За отталкивающей внешностью военного министра скрывалась отталкивающая натура. Но что скрывается за красивой внешностью Эффиа, за его дурной репутацией? Эффиа, оторвавшись от созерцания темноты, смятение Шамле заметил сразу же. Оно проявилось на лице молодого кавалера. - Мой дорогой, - Эффиа выдержал паузу. – Я недостаточно ясно выразился. Рассчитывайте на моё молчание, я в долгу перед вами. Шамле, не найдя слов, коротко кивнул. Он испытал острое облегчение, походившее на оргазм. Скованные напряжением мышцы приятно расслабились. Эффиа наблюдал за ним с непроницаемым лицом. Улыбаться себе запретил, чтобы не потревожить бедолагу лишний раз. Довольство тоже следовало скрыть. Пусть Шамле не догадывается, как Эффиа рад тому, что долг вернуть удалось прелегко. От него требуется всего-то молчать. Это как раз плюнуть! Но дело было не только в долге. Эффиа рассудил, что свой человек в стане военного министра не помешает. Шамле уже доказал, что талантлив. Лувуа однажды сделает его своим заместителем. Почему бы и нет? Вариант весьма правдоподобный. Поэтому молчание принесёт куда больше пользы, нежели история, рассказанная в апартаментах Месье. Для него предпочтения Шамле окажутся всего лишь анекдотом. Зато на следующий день в особняках парижской знати начнут злорадно сплетничать о том, что Шамле - содомит. Эффиа благодаря мастерству рассказчика приобретёт не новых друзей, а заклятого врага. - Наверное, вам очень одиноко, мой дорогой, - проговорил он. - Ничуть, - быстро ответил Шамле. Разговор снова затих. Эффиа хотел бы стать для Шамле жилеткой, но не такой перед ним человек. Шамле в сдержанности и закрытости превосходил даже его. Удивительные ощущения! Эффиа хмыкнул, из-за чего удостоился встревоженного взгляда с противоположного сиденья. "Какой пугливый птенчик", - подумал он и со скучающим видом зевнул, прикрывая рот ладонью. Шамле в свою очередь думал о том, что Эффиа мог бы стать для него провожатым в мир содомских удовольствий. Кто, как не он, лучше всех знает подпольные бордели и кабаки? Но с этого бы начались неприятности Шамле. Пусть Эффиа попал в точку, спрашивая о его одиночестве, Шамле признаться в нём не может. Даже самому себе он обязан лгать. Незапятнанная репутация слишком важна для него. Его будущее зависит от того, как Лувуа и король к нему относятся. Не хотелось бы испытывать их снисходительность. Шамле не сын знатного сеньора, чтобы бравировать своей порочностью. Когда карета остановилась перед его домом на набережной Малаке, Шамле потянулся к дверце. Но рука опустилась, до неё не дотронувшись. Он поймал взгляд Эффиа и заставил себя сказать: - Благодарю вас, господин маркиз. - Ну что вы, мой дорогой, - отмахнулся Эффиа. – Если бы не вы, я бы гнил в могиле. Шамле выдавил улыбку. Чего он ждёт? Почему не выскакивает на улицу, подобно пробке из бутылки? Ему было неуютно всю дорогу, а сейчас он медлит. Эффиа тоже дивился поведению Шамле. Внутри него росло раздражение, но он мягко произнёс: - Мой дорогой, вас нужно выслушать? Знайте, я готов. Шамле понадобилось собрать всю свою волю, чтобы отказаться. Почему его так тянет к Эффиа? Потому что он единственный, кто знает тайну Шамле? Наверняка причина заключается именно в этом. - Я учту, - бросил он, вылезая из кареты. Захлопнув дверцу, Шамле избегал смотреть на Эффиа. Не оборачиваясь, он быстро зашагал к дому, словно стремился укрыться от непогоды, хотя на самом деле укрыться хотел от непонятных и смущающих чувств. Пусть они останутся за порогом, как метель. Пусть улягутся к утру, так же как и она. Шамле стиснул кулаки, убеждая себя, что иначе быть не может. Он хорошенько выспится и пробудится прежним. Поверить в это почти удалось.