Маленькие барочные истории: 1678-1681

Март, 1679 Маркиз де Сеньеле, помощник морского министра, принимал в своих апартаментах в Сен-Жерменском дворце графа де Марсана, не министра, но брата шевалье де Лоррена. Эти двое давно приятельствовали и даже более того: время от времени они спали друг с другом, а потому их отношения были самыми сердечными. Марсан видел Сеньеле таким, каким его не видела покойная супруга. Места для смущения между ними не осталось. Сеньеле не боялся предстать перед Марсаном в ночном колпаке и сорочке. Вот и сейчас он, сонный после ночи, пил бульон. Напротив него сидел Марсан и ел яйцо, сваренное всмятку. - Неужто правда то, что вы подыскиваете себе новую жену? – Марсан скорчил гримасу. - Приходится, Шарль, - вздохнул Сеньеле. – У меня до сих пор нет детей. Жаль, что у Мари оказалось слабое здоровье. Он вздохнул ещё раз, но необходимость жениться повторно не слишком тревожила его душу. Женитьба была для Сеньеле всего лишь проектом, сулившим разные выгоды. Марсан, в отличие от него, скорее с головой согласился бы расстаться, чем со свободой. Он всеми способами избегал кандидаток в жёны, с которыми его пытался познакомить граф д'Арманьяк. - Для родни мы - племенные жеребцы, - буркнул Марсан. – До наших предпочтений никому нет дела. - Воспринимайте это проще, - Сеньеле допил бульон и отложил ложку. – Всё равно ничего не изменится. Марсан спорить не стал. Из знакомых его мнение разделяли единицы. Увы, Сеньеле не входил в число критически настроенных кавалеров. Он предпочитал приспосабливаться, но всякий раз обстоятельства играли ему на руку. - Вы заняты вечером? – спросил Марсан. - Занят, - грустно ответил Сеньеле, зевнул и потянулся. – Буду читать бумаги, с которыми не успею разобраться днём. Когда Марсан и Сеньеле познакомились, оба были праздными молодыми людьми. Но восемь лет спустя от прежнего Сеньеле мало что осталось. Он утратил робость, зато приобрёл напористость и уверенность. Теперь влияние Сеньеле на короля превосходило то, которое имел Кольбер. Кто бы мог подумать, что всё сложится так, как сложилось? Марсан изрядно отстал от своего приятеля. Он до сих пор оставался на той позиции, с которой начал. Но он и не пытался делать карьеру. Амбиции у Марсана отсутствовали. Его устраивало следовать за братьями, неустанно пёкшимися о том, как упрочнить на Олимпе положение их семьи. Иногда они вели себя не лучше рабовладельцев, Марсан тем не менее терпеливо им подчинялся. Но стоило разговору зайти о женитьбе, он вставал на дыбы. Делайте с ним что хотите, а жениться он не намерен. Даже ради блага Лорренов-Арманьяков. - Каково это быть такой важной особой, как вы? – Марсан томно улыбнулся и под столом ногой провёл по ноге Сеньеле. Пухлые щёки помощника морского министра покраснели от удовольствия. Ему нравилось слышать комплименты от Марсана и ощущать его прикосновения. Но не успел Сеньеле и рта открыть, как в спальню почти вбежал испуганный лакей. Опережая вопросы, лакей выпалил на одном дыхании: - Господин де Лувуа настаивает на том, чтобы его приняли. Марсан и Сеньеле переглянулись. На лице Сеньеле отразилось смятение, но медлил он не дольше нескольких мгновений. - Шарль, прячьтесь за ширму! – велел он. Марсан тут же вскочил на ноги и направился к ширме. Он прекрасно знал, что Лувуа – враг не только Кольбера, но и Сеньеле. Мечтает сместить их с завидных должностей и растереть в пыль. Наверняка он в курсе содомских шалостей Сеньеле, но лучше не напоминать о них лишний раз. К тому же Марсана Лувуа тоже не любит, хоть к старшим его братьям относится хорошо. Но Марсан повинен в дружбе с Сеньеле и в том, что не спешит целовать Лувуа туфли всякий раз, как его видит. Пока Марсан прятался за ширмой, лакей одевал на Сеньеле пышный светло-русый парик, красиво сочетающийся с карими глазами. Но о собственной пригожести думать не приходилось. Скорей бы принять подобающий чиновнику вид. В тот самый момент, когда лакей подал Сеньеле зеркало, Лувуа ворвался в спальню. Другие лакеи пытались его остановить, но вежливые просьбы бессильны против урагана. - Господин помощник морского министра, - кивнул Лувуа, ничуть не смущаясь того, что презрел хорошие манеры. - Господин военный министр, - также холодно ответил Сеньеле. – Полагаю, случилось нечто экстраординарное. Лувуа и Сеньеле стояли друг напротив друга и брезгливо кривили губы. Между ними можно было положить лёд, и он не растаял бы. - Не то слово, - Лувуа неприятно улыбнулся. – Я бы хотел узнать, какого чёрта вы приказали отпустить опасного преступника. Сеньеле нахмурился, силясь понять, о чём говорит Лувуа. Понимание не приходило. Более того, он был уверен, что подобных приказов не отдавал. Либо его подставили, либо Лувуа гнусно врёт, что полностью в его духе. Да вот только задать вопрос язык не поворачивался. Потому что у Лувуа появится повод заявить, что память Сеньеле никуда не годится. Это непозволительно для человека на такой должности! Затянувшееся молчание тоже ослабляло позиции Сеньеле. Оно доказывало, что помощник морского министра не в курсе того, какой опасный преступник получил свободу. Похоже, в морском министерстве многое происходит без его ведома. Так думал Лувуа и его ноздри презрительно дрожали. Но Сеньеле не потерял самообладания. - Его имя, господин военный министр, - властно потребовал он. - Лесаж, - выплюнул Лувуа. – Он же Дюбюиссон. Знаете такого? Любовник Вуазен, арестованной чуть ранее. Его ненависть к Сеньеле зиждилась не только на политической конкуренции. Сеньеле раздражал молодостью, миловидностью и тем, что позволял себе развлекаться неподобающим образом. Король сквозь пальцы смотрел на содомию полезных ему людей. Поэтому склонности Сеньеле против него не использовать. Но главное, семья у него слишком влиятельная. Кольберу по силам пресечь любые слухи. Зато за ошибки на службе Сеньеле будет отвечать, как и прочие. Лувуа внимательно следил за его деятельностью, чтобы не пропустить, когда он оступится. - Лесаж… - повторил Сеньеле задумчиво. – Впервые о нём слышу. - Но ведь это вашими усилиями его освободили, - не сдавался Лувуа. – Уж не потому ли, что вы ему кое-чем обязаны, а? - Довольно ходить вокруг да около, господин военный министр, - рассердился Сеньеле. – Изложите суть дела. Лувуа удержал грубые слова, готовые сорваться с языка. Всё-таки Сеньеле не его подчинённый, чтобы обращаться с ним как придётся. Не уступал он и по статусу. Против воли приходилось с ним церемониться. Поэтому Лувуа нехотя пояснил: - Лесаж – авантюрист и колдун, которого мы задержали. Его уже арестовывали в 1668 году, но освободили досрочно в 1673. - И при чём тут я? – удивился Сеньеле. - При том, что этот малый отбывал наказание на галерах! - рыкнул Лувуа. Сеньеле задумался. 1673 год… Тогда Голландская война была в самом разгаре. Под командованием господина де Манса эскадра галер удачно атаковала берега Генуи. Король повелел предоставить ему список наиболее отличившихся в сражении французов. Видимо, Лесаж оказался среди них. Объяснив это Лувуа, Сеньеле добавил: - Вам лучше расспросить короля. Именно он счёл, что Лесаж заслужил свободу своей отвагой. Разве мог я ему возразить? Лувуа молчал, сверля Сеньеле глазами. Ему не нравилось, какой оборот приняли события. Снова проныра выскользнул из рук. На всё у него находилось оправдание! Но, может, Сеньеле намеренно включил Лесажа в список, отправленный королю? Может, он прибегал к услугам колдуна и намеревался сотрудничать с ним в будущем? Необходимо лично вытрясти из Лесажа имена высокопоставленных клиентов! - Что-нибудь ещё, господин военный министр? – Сеньеле улыбнулся одними губами. - Пока остановимся на этом, господин помощник морского министра, - Лувуа обвёл спальню взглядом, словно надеялся найти доказательства того, что Сеньеле связан с колдунами, но обстановка ничем на порочащие связи не намекала. Всё указывало на то, что спальня принадлежит гедонисту, но никак не дьяволопоклоннику. Когда Лувуа ушёл, Сеньеле шумно выдохнул. - Вот мерзавец, - пробормотал себе под нос. – Не устаёт искать преступление мне впору. Марсан осторожно выглянул из-за ширмы. Хоть он слышал, как грохнула дверь, не торопился покинуть убежище. Вдруг Лувуа лишь вид сделал, что ушёл. Вдруг через секунду вернётся с криком: "Попались!". Но Сеньеле так не думал. Заметив Марсана, он поманил его к себе. - На вас лица нет, - Марсан приблизился. – Неужели Лесаж – ваш знакомец? Сеньеле покачал головой. - Всё, что я сказал Лувуа – правда, - он рухнул в кресло и подпёр щёку кулаком. Как он не любил, когда день начинался с неприятного происшествия! Ему необходим был спокойный завтрак и лёгкие дела для раскачивания. Только после них Сеньеле приступал к важным. Но будни помощника министра зачастую складывались вопреки его желаниям. Марсан встал позади кресла Сеньеле и опустил руки ему на плечи, начав их массировать. - За колдунов крепко взялись? – спросил он беззаботно. - Его величество хочет поскорее со всем разобраться, - отозвался разомлевший Сеньеле. – Для этого он учредил Огненную палату. Правосудию оной полагается быть беспристрастным и быстрым. Послушайте, Шарль… Сеньеле обернулся к Марсану. Одна мысль его ужалила, словно пчела. - Вы ведь не ездили на улицу Борегар? Лучше бы вам не иметь контактов с тамошними жителями. - Зачем мне? – удивился Марсан. Сеньеле пристально смотрел ему в глаза, Марсан легко взгляд выдержал. Но он начал злиться. Когда тебя подозревают в чём-то нехорошем, это обидно. - Не собирались приворожить своего актёришку?* – пошутил Сеньеле. Теперь он желал разрядить обстановку. - Я был не настолько отчаянно влюблён, - буркнул Марсан и оставил плечи приятеля в покое. Он рухнул в другое кресло и скрестил на груди руки, смотря в окно. Когда он дулся, усиливалось его сходство с шевалье де Лорреном, хотя в целом Марсан ему проигрывал. Но если бы кто пожелал узнать мнение помощника морского министра, Сеньеле, не колеблясь, ответил бы: пусть Марсан не писанный красавец, зато он очаровательнее брата. - Шарль, - позвал Сеньеле. – Шарль! Марсан пошевелился, показывая, что слышит, но не издал ни звука. Тогда Сеньеле опустился на колени и в самой неподобающей для чиновника позе подполз к нему. - Что вы творите? – поинтересовался Марсан. - Догадайтесь, - Сеньеле полез рукой ему между ног. Голубые глаза Марсана вспыхнули радостью, но он постарался сохранить подобие холодности. Если опираться на опыт шевалье де Лоррена, щедро награждается не тот, кто подобен восторженному щенку, а тот, кого сложно завоевать. Сеньеле между тем извлёк член Марсана из штанов. И непонятно, кто изнывал от нетерпения больше: Марсан, ёрзавший в кресле, или он, желавший взять член в рот. Но стоило ему склониться над пахом Марсана, как в дверь постучали. - Да что такое? – крикнул Сеньеле, проклиная себя за то, что не сообразил повернуть ключ в замке. - Пришёл ваш отец, - громко сообщил лакей. Сеньеле от испуга плюхнулся на задницу. Но потом быстро поднялся с пола. Марсан в это время торопливо прятал орудие преступления. Пуговицы не поддавались дрожащим пальцам, заставляя его тихо ругаться. По счастью, он успел привести себя в порядок до того, как на пороге появился Кольбер. - Господин морской министр, - Марсан низко поклонился, чтобы скрыть пылавшие щёки. Кольбер поглядел на него, затем на сына, который одну руку упёр в бок, а другой чесал нос. Парик на голове Сеньеле сидел криво. - Господин де Марсан, - промолвил Кольбер. – Вот так сюрприз. Сеньеле уловил в голосе отца иронию и почувствовал себя юнцом, который более всего страшится отцовского осуждения. - Я забежал пожелать господину де Сеньеле доброго утра, - Марсан расплылся в улыбке. Он знал, что и Кольбер его не любит. Ведь это Марсан увлёк Сеньеле на стезю порока. Да уж. Карты у него так себе. Два могущественных министра настроены против него. И в случае чего ему вряд ли поможет то, что с сыном одного из них он спит. - Но вы уже уходите? – скорее приказал, чем спросил Кольбер. - О, именно так, - Марсан попятился к двери. Улыбка на его губах застыла как приклеенная. Прежде чем выбежать, он коротко кивнул Сеньеле и получил в ответ взгляд, каким олень смотрит на гончих. Но Марсан подозревал, что Сеньеле не столько робеет перед отцом, сколько изображает робость, чтобы польстить старику. Очутившись в смежной комнате, он передёрнул плечами. Ему нужно выпить, чтобы оправиться от потрясения. По пути в Париж есть какая-то таверна. Скорее туда! Марсан зашагал в сторону лестницы, продолжая на ходу поправлять штаны.