Маленькие барочные истории: 1678-1681

Апрель, 1679 Шевалье де Беврон приехал к своему брату маркизу де Беврону, чтобы поздравить его с рождением дочери. Год назад Франсуа отказался от должности генерального наместника Верхней Нормандии в пользу старшего сына. Поэтому теперь вместе с семейством обретался в Париже. Не то чтобы Беврон планировал постоянно торчать в особняке на Лилльской улице, но он радовался тому, что сможет брата видеть почаще. Их всегда связывали тёплые отношения. Впрочем, с тех пор как Беврон показал себя содомитом, возникло место для неловкости. Но раз уж Беврон входил в круг приятелей Месье, его за противоестественные склонности в глаза не осуждали. Осуждали только за спиной. - Поздравляю! – Беврон обнял брата. – Славная девочка! Франсуа, задержавшись в объятиях на несколько мгновений, отстранился. - Ваша правда, - он довольно улыбнулся. – Назвали её Генриеттой. Братья устроились в кабинете Франсуа, где ещё сохранилась массивная мебель времён Людовика XIII. - Хотите выпить? – Франсуа, не дожидаясь ответа, наполнил оба бокала. – Это вино стоит своих денег. Беврон сделал глоток и кивнул из вежливости. Не говорить же, что пробовал вина и получше. Всякий кавалер Месье рано или поздно становится привередливым, привыкает к самой изысканной кухне. - По вашему лицу всё понятно, - хохотнул Франсуа. – Притворство не ваша сильная сторона. - Это верно, - признал Беврон. Франсуа заговорил о том, что не может освоиться в Париже. Всё-таки он безнадёжный провинциал. Даже если оставшиеся годы проведёт в столице, ничего не изменится. Его сердце будет тосковать по зелёным лугам и свежему воздуху. В Париже много красивых дворцов, но воздух пахнет дерьмом. Беврон ухмылялся, когда требовалось, возражал, но в целом позволил брату солировать. Потому что самому Беврону рассказать было нечего. Интересных и драматичных событий в его жизни хватало, но почти во всех принимал участие Эффиа, о котором в этих стенах лучше не заговаривать. - Послушайте, Шарль, - Франсуа резко посерьёзнел. – Меня тревожит то, что начались аресты колдунов. Вуазен, Лесаж, Мариетт… - Вы кого-то из них посещали? – Беврон чуть не поперхнулся. - Да не за себя я тревожусь, за вас! – воскликнул Франсуа. До Беврона вдруг дошло. Франсуа опять завёл речь об отравлении Генриетты Английской. Беврон со счёта сбился, сколько раз объяснял, что никто Мадам не травил. Братья ему всё равно до конца не верили. Франсуа точно не верил. В голове у него засел усреднённый образ миньона Месье: корыстного, подлого, безнравственного. Такими, по его мнению, были маркиз д'Эффиа и шевалье де Лоррен. А значит, отравить Мадам им ничего не стоило. Беврона к отравителям приплюсовали по ошибке. Он просто оказался не в том месте и не в то время. Но когда тебя обвиняет молва, следует насторожиться. Иногда её достаточно, чтобы попасть в Бастилию. Лучше бы Беврон оставался на Мальте. Именно так думал Франсуа. - Я ни в чём не виноват, - устало повторил Беврон в сто первый раз. – Никогда не имел дел ни с колдунами, ни с отравителями. За Эффиа тоже могу ручаться. Яд – не его оружие. Огромное удовольствие ему доставило то, как вытянулось лицо брата. Наверняка, повинуясь привычке, Франсуа сейчас сменит тему и заговорит о том, как неделю назад его мучило несварение. Однако он удивил, заметив: - Вы слишком зациклены на маркизе д'Эффиа. Беврону было приятно услышать даже такое. Впервые за долгое время брат произнёс имя его любовника. Поэтому нельзя упустить шанс вставить об Эффиа хотя бы несколько хвалебных предложений. Возможно, какое-то из них наконец растопит лёд. - Когда Эффиа очерняют, я злюсь, - сказал Беврон, пытаясь сохранять спокойствие, ведь спокойный человек звучит убедительнее. – У него есть недостатки, но достоинств в разы больше. - Шарль, - вздохнул Франсуа. – Дело не в его недостатках, а в том, что он – мужчина. Не понимаю, как вас угораздило… Он оборвал себя на слове, вспомнив негласное правило не читать нотаций Беврону. В конце концов, всей семье грешки Беврона выгодны. Эффиа – близкий друг Месье, его возможности велики. Вдруг однажды придётся обратиться к нему за помощью. Очень не хотелось бы, но в жизни случается всякое. - Я влюбился, - с вызовом улыбнулся Беврон. – Обычное дело. Франсуа то ли хмыкнул, то ли кашлянул. Его отношение к чувствам Беврона было очевидно. Разве содомиты способны любить друг друга? Они попросту удовлетворяют нездоровые потребности. Слушать, как мерзкий акт зовут любовью – выше всяких сил. - Вы останетесь на ужин? – поинтересовался он как ни в чём не бывало. – Обещался быть Луи.* - Нет, Франсуа, - разочарованный Беврон встал на ноги. – Мне пора. Франсуа хотел его окликнуть, ведь нехорошо прощаться на такой ноте, но не окликнул. Беврону нужно ободрение семьи, которое он получит только в том случае, если отринет содомию, что, вероятно, никогда не случится. Полыхая негодованием, Беврон забрался в карету. Он в курсе того, как поживают все его родственники, чем болеют, с кем общаются и ругаются, сам же вынужден процеживать свои слова. Разве это справедливо? Но в мире дефицит справедливости. Эффиа призывал относиться к этому философски. Разумеется, он прав, но иногда от обиды распирало. Много размышляя о том, почему увлёкся мадемуазель де Теобон, Беврон пришёл к выводу, что, помимо всего прочего, ему хотелось почувствовать себя самым обыкновенным мужчиной. Ведь жизнь самого обыкновенного мужчины проще, чем жизнь содомита. Ему хотя бы позволено говорить о своей любви во всеуслышание, что немаловажно. Пусть кавалеры Месье не очень-то таятся, они всё равно балансируют на краю пропасти. Сегодня король предпочитает их не замечать, но что будет завтра? Из всех содомитов только один Месье мог спать спокойно. Его точно не тронут. Настроения Беврона не улучшило и то, что у телеги впереди сломалось колесо. Быстро образовался затор. Беврон вздыхал, высовывался в окно, чтобы оценить ситуацию, но его нервозность не помогала делу. Карета с места не двигалась. В окна заглядывали попрошайки, торговцы и шлюхи. Беврон отмахивался от них, как от назойливых мух. Вскоре он услышал, как королевский гвардеец надрывает глотку, приказывая именем короля уступить дорогу. Но куда могли с узкой улочки деться кареты и телеги? Ещё раз высунувшись в окно, Беврон увидел позади громоздкую тюремную карету. Через секунду его внимание привлёк чумазый мальчуган лет десяти. - Сударь, - мальчуган широко улыбнулся, - за три су скажу, кого арестовали. Вы раньше всех узнаете. И почти что даром! Беврон хмыкнул. Стоит заплатить одному попрошайке, как на тебя набросятся другие. Поэтому он откинулся на спинку сиденья, надеясь, что от него отстанут. - Я такой голодный, сударь, - заныл мальчуган. – Три су за самые свежие новости! - Чёрт с тобой! - не выдержал Беврон и кинул ему монеты. Мальчуган подобрал их и попробовал на зуб. Затем вскочил на подножку кареты и, шмыгая носом, сообщил: - Кончились сладкие дни для вдовы Жерома Леферона. Её везут в Венсенский замок. Любому понятно, что она сделала. - Неужели? – удивился Беврон. Глаза мальчугана расширились, будто он поверить не мог, что взрослый кавалер не в курсе происходящего в Париже. Он презрительно высморкался на мостовую, но всё-таки пояснил: - Муженька на тот свет отправила. Беврон мальчугану поверил сразу. Зачем ему клеветать на такую малоизвестную особу, как вдова Леферон? Беврон о ней слышал впервые. А вот Эффиа наверняка знает, кто она такая. Скорее бы попасть в Пале-Рояль и всё ему рассказать. Долго томиться в ожидании не пришлось. Владельцу телеги в грубой форме велели оттащить её в сторону, игнорируя рассыпавшиеся по дороге овощи, которые он вёз на продажу. Гвардейцам короля на его заботы было плевать. Они выполняли приказ: скорее доставить преступницу в тюрьму. Беврону это оказалось на руку. Через полчаса его карета катила по свободной дороге. Пале-Рояль становился всё ближе. Ещё через двадцать минут Беврон выбрался у главного входа. Кивнув гвардейцам Месье, стоящим на страже, шагнул на территорию дворца. От лакея он узнал, что Эффиа сейчас в своих апартаментах. Переодевается к обеду. Беврон направился в нужное крыло. Как никогда, размеры Пале-Рояля его поразили. Никто толком не знал, сколько во дворце комнат. Дамы и кавалеры этим пользовались, устраивая тайные свидания, но если торопишься по делу, начинаешь злиться на длинные залы. Хорошо хоть, что у Беврона были длинные ноги. Раздражение улеглось, стоило ему увидеть Эффиа, крутящегося перед зеркалом. В моду вошли тёмные и строгие костюмы – такие, какие носил король, но Эффиа не желал отказываться от цвета в угоду его величеству. Его новый камзол напоминал о весне: о свежей зелени и ярком солнце. И всё-таки Эффиа что-то не устраивало в собственном облике. Беврон понял это сразу. Эффиа поворачивался к зеркалу то одним боком, то другим, словно надеялся отыскать плюсы, но в глаза ему бросались одни минусы. - Ужасный силуэт, - резюмировал он. – Отвратительный. Подай костюм из сизой парчи. Последние слова были обращены к лакею, который уже торопился в гардеробную. - Антуан, вы знаете вдову Леферон? – Беврон приблизился к нему. Эффиа, вздрогнув, обернулся. Присутствие Беврона он заметил только что. - Вдову Леферон? – переспросил он и чуть не добавил: "Неужели вы влюбились в неё?". Но шутка получилась бы глупая и нет никого тоскливее, чем любовник, который напоминает другому о прошлых ошибках. Поэтому Эффиа просто задумался. Леферон… Имя знакомое. - А! – воскликнул он, победно улыбаясь. - Жером Леферон был председателем первой следственной палаты. В могиле он лежит лет десять. Но вы спрашивали о его вдове. О ней, мой дорогой, я ничего не знаю. - Её везут в Венсенский замок, - сообщил Беврон. – Я своими глазами видел тюремную карету. Вдову, правда, не видел, но говорят, что там была она. - Интересно… - пробормотал Эффиа. - Антуан, - Беврон сделал ещё шаг. - Как десять лет спустя можно доказать, что жена убила мужа? - Полагаю, какая-то колдунья назвала её имя, - пожал плечами Эффиа. – Может, Вуазен? По слухам, она принимала у себя многих знатных дам. - Но если это клевета? – не унимался Беврон. - Мой дорогой, - Эффиа едва заметно нахмурился. – Какое вам дело? - Не нравится мне то, что происходит, - признался Беврон. – Как можно верить признаниям колдунов? Что если из злого умысла они будут называть любого придворного, которого вспомнят? Что если кто-то вспомнит вас? Эффиа не ответил. У тревоги Беврона была рациональная основа. Имя Эффиа сразу всплывало в памяти, стоило задуматься о придворных мерзавцах. К тому же некоторые колдуны видели его воочию. Но Эффиа не загадывал желаний, не просил зелий. Он всего-то сопровождал Месье. Когда шевалье де Лоррен угодил в ссылку, Месье пытался вернуть его всеми способами. - Антуан! - позвал Беврон, испугавшись повисшего молчания. – О чём вы думаете? Неужели вам есть из-за чего тревожиться? В глазах Беврона мелькнула паника. Он стиснул пальцы Эффиа, сам того не замечая. - Мой дорогой, - Эффиа поморщился. – Тревожиться я начну, если мне за это хорошо заплатят. Тревожиться даром – увольте. И вас я призываю к спокойствию. Разве за нами есть дурные дела? Беврон медленно покачал головой. Женитьба на мадемуазель де Теобон – дурное дело? Даже если так, Огненную палату оно не заинтересует. - Теперь отпустите мои бедные пальцы? – спросил Эффиа. Беврон ахнул, но вместо того, чтобы отпустить пальцы Эффиа, поднёс их к губам, начав целовать каждый. - Простите, - прошептал он. Эффиа ободряюще улыбнулся. По нему нельзя было догадаться, что колдуны завладели и его мыслями. Ему тоже не нравились повальные аресты. Хорошо, если в итоге дело ограничится несколькими дамами, которые по глупости решили сократить мужу земной путь. Но что если колдуны начнут называть одно важное имя за другим? Прибыль им приносили придворные. Эффиа не питал иллюзий на сей счёт. У кого ещё есть деньги и время на подобную чушь? Но тогда расследование быстро свернут. В ином случае двор загудит как растревоженный улей. Это никому не выгодно, а королю в первую очередь. Однако, как же забавно, что страшные тайны есть не у Эффиа, которого называют порождением ада, а у милых набожных дам. Ту же Вуазен задержали на пороге собора Нотр-Дам-де-Бон-Нувель. Она выходила с мессы… - Чему вы смеётесь, Антуан? – Беврон прервал ласки. - Мой дорогой, - Эффиа смахнул с глаз слёзы. – Жизнь так иронична! Беврон хмыкнул. Он-то полагал, что повода для веселья нет. Но Эффиа продолжал смеяться, да так искренне, что у Беврона отлегло от сердца. Наверное, друзья Месье в самом деле в безопасности. Кто посмеет их тронуть? Но как быть с остальными? "Не наша забота", - подумал Беврон, принудив себя к оптимизму. Он обнял Эффиа и ощутил, как его любовник вздрагивает от смеха.