Маленькие барочные истории: 1678-1681

Июль, 1679 Месье шёл в апартаменты старшей дочери с тяжёлым сердцем. Ему предстояло объявить Мадемуазель о том, что скоро она станет женой Карла II Испанского. Сам Месье об этом узнал недавно, но и без разговора с королём уже всё понял. Не просто так шевалье де Лоррен начал вслух размышлять, за кого Мадемуазель лучше всего выйти. В итоге он заключил, что такая прелестная девушка заслуживает быть королевой Испании. На меньшее ей соглашаться нельзя. Месье мнение шевалье не разделял. Если бы Карл был обыкновенным мужчиной, тогда бы жених из него получился завидный. В конце концов, Габсбурги правят огромной империей. Но Карл с рождения подвержен разным хворям. Королева-мать, вместо того чтобы окружить его врачами, отдала сына в руки экзорцистов и запретила обучать его чему-либо, чтобы он не перенапряг голову. Поэтому в свои восемнадцать лет Карл отставал в развитии. А его лицо пугало даже на льстивых портретах. Как такой человек может быть подходящей партией для очаровательной и смышлёной Мадемуазель? Но Людовик XIV твёрдо вознамерился отдать за него французскую принцессу. Кроме Мадемуазель подходящей кандидатуры не нашлось. Законные дочери Людовика долго не прожили, а незаконнорожденные ещё слишком малы. Да и не согласились бы испанцы посадить на свой трон бастардку. Месье мог бы возмутиться, закатить скандал, но он прекрасно знал, что это ничего не даст. Людовик продолжит стоять на своём. Ведь им самим однажды пожертвовали схожим образом. Чтобы закрепить мир с Испанией его принудили жениться на Марии Терезии. Другими словами, Мадемуазель обречена стать женой Одержимого короля, хоть тресни. А шевалье де Лоррена заставили донести это до Месье. Без сомнения, ему намекнули на то, что последует, если он откажется. Поэтому Месье не считал шевалье предателем и не сердился на него. У шевалье не было выбора, как нет выбора и у Месье. Они оба заложники планов короля. Но себя Месье не жалел. Его сердце разрывалось от жалости к Мадемуазель. Он так мечтал, чтобы она вышла за дофина и навсегда осталась во Франции. Сумеет ли бедняжка приспособиться ко двору, где царит строгий этикет и нравы разительно отличаются от французских? Вдруг она зачахнет в мадридском Алькасаре как цветок без воды и света? Впрочем, с той же вероятностью Мадемуазель может всех удивить. В ней течёт кровь ловкого Генриха IV и хитрых Медичи. Ещё неизвестно, какие таланты дремлют в хрупкой девушке. Месье очень надеялся на благоприятный исход. Грёзы о том, как Мадемуазель превратится в великую королеву, его примиряли с действительностью. Но чувство стыда не покидало Месье даже тогда, когда он грезил. Стоило ему переступить порог спальни Мадемуазель, как оно обрушилось с удвоенной силой. У Месье в глазах потемнело, а пол ушёл из-под ног. Мадемуазель ничего не заметила. Она в окружении фрейлин разглядывала альбом с эскизами модных платьев. - Папа! – обрадовалась она, вскинув голову. Легко поднявшись из кресла, Мадемуазель подбежала к Месье и поцеловала в его щёку. Про обязательный реверанс она забыла. - Вы поможете мне выбрать платье? Мадемуазель потянула Месье к столу, но он не поддался и, вопреки обыкновению, был молчалив. Тогда Мадемуазель пригляделась к нему повнимательнее. - Что случилось? – испугалась она. - Душа моя, поговорим наедине, - сказал Месье. Фрейлины правильно поняли это как приказ и потянулись к выходу. Но они и представить не могли, какой разговор ждёт Мадемуазель, а потому продолжали весело перешёптываться. Месье взял дочь за руку и повёл на кушетку. Уселся, подождал, когда усядется она. Но всё равно нужные слова застряли в горле. - Вам нашли мужа, - сумел выдавить Месье. Мадемуазель замерла. Её глаза округлились, на щеках появились красные пятна. По тону отца она поняла, что жених - не дофин Франции. Иначе Месье прибежал бы, окрылённый радостью. - Кого же? - спросила она глухо. Месье посмотрел на неё. И снова ему показалось, что он смотрится в зеркало. Мадемуазель выросла его копией. Даже волновалась, как он, даже злилась. - Испанского короля, - прошептал Месье. Мадемуазель вскрикнула, выдернула руку, чтобы прижать её к губам. Она, разумеется, тоже слышала об уродстве Карла II. О его необычайно вытянутом лице. О языке, который не умещается во рту и мешает говорить членораздельно. - Вы шутите! – глаза Мадемуазель увлажнились. – Прошу, скажите, что шутите! Месье попытался дочь обнять, но Мадемуазель его отпихнула. Вскочила, а затем, заливаясь слезами, рухнула на колени. - Душа моя, - Месье опустился к ней. – Всё не так ужасно, как кажется… - Вздор! – крикнула Мадемуазель. – Сами знаете, я буду несчастна с этим чудовищем! Я не хочу в Испанию! Не поеду! Так и передайте королю! - Бесполезно, - Месье нежно погладил её по спине. - Но вы не пытались спорить! – Мадемуазель в ярости к нему обернулась. – Признайтесь, вы даже не пытались?! Месье густо покраснел и это послужило ответом. Мадемуазель издала странный звук – так вскрикивает раненное животное, и принялась молотить по полу кулаками. - Ненавижу! Ненавижу! – задыхалась она. – Вы пожертвовали мной, лишь бы не жертвовать шевалье де Лорреном! Я знаю, знаю! Месье не нашёлся что возразить. В обвинениях Мадемуазель присутствовала доля истины. Но дело было не только в том, что Месье слишком дорожил шевалье. Король не внял бы любым аргументам, а на шантаж ответил бы шантажом. Месье это знал на собственном опыте. И всё-таки внутренний голос прошептал, что он ищет себе оправдание. - Душа моя, вы - будущая королева, - проговорил Месье. – К вам будут относиться соответственно. К тому же в Испании очень красиво. Но Мадемуазель пропускала мимо ушей его слова. Она рыдала так, что икать начала. Месье понял, что без врачей не обойтись. Если Мадемуазель не успокоится, заболеет. Он с трудом поднялся на ноги и направился к двери. Та распахнулась преждевременно. Месье лицом к лицу оказался с Мадам. - За мной послали, потому что из спальни Мадемуазель доносятся дикие крики, - Мадам пристально уставилась на мужа. Затем, изменившись в лице, потеснила его и кинулась к падчерице. - Птичка моя, что такое? – спросила она. Мадемуазель ухватилась за её юбки и попыталась всё объяснить, но не смогла. - Что вы натворили?! – рявкнула Мадам, оборачиваясь к Месье. Тот был слишком потрясён, чтобы огрызаться. Он просто пробормотал: - Передал волю короля. - И?! – поторопила Мадам. - Меня выдают за Карла Испанского! – крикнула Мадемуазель, после чего зарыдала ещё горше. - Скажите королю, что это невозможно! – Мадам пошла на мужа, как медведь на зазевавшегося охотника. - Скажите сами! – не выдержал Месье. – Ведь вы его друг, а не я! Он устал от истерики дочери и обвинений жены, поэтому попросту сбежал. Привалившись к двери спиной, он продолжал слышать, как Мадемуазель рыдает, а Мадам её неуклюже утешает. Мадам лучше давалась ирония, чем сочувствие. Но она пыталась изо всех сил. Месье сейчас должен ей вторить, но удвоенная враждебность заставляла его держаться подальше. Куда же ему идти? Вернуться в свои апартаменты и забыть эти полчаса как страшный сон? Мадемуазель поорёт, поплачет и утихнет. Уже завтра проснётся вялой и покорной. Месье хорошо её знал. Но как ему жить с тем, что он предал свою дочь? Угрызения совести не дадут покоя. Надо попытаться воззвать к королю. Если Людовик узнает, как Мадемуазель отреагировала, его сердце может смягчиться. Да и какой смысл Мадемуазель выходить за Карла II? Вряд ли исполнение супружеского долга ему по силам. Мадемуазель не понесёт. Вина однозначно будет лежать на Карле, но в бесплодии обвинят её. Франции такое невыгодно. - Пусть подадут карету, - бросил Месье. – Я еду в Сен-Жермен. Кавалеры, всё это время молчащие, переглянулись. Каждый догадался, что задумал Месье. В головах под пышными париками заметались тревожные мысли. Если Месье пойдёт против королевской воли, быть беде. Людовик урежет ему содержание. Перестанет закрывать глаза на некоторые шалости. Ближайших его друзей отправит куда подальше. И главное, Месье всё равно ничего не добьётся. Мадемуазель выдадут замуж за урода, что бы он ни предпринимал. - Идите за братом, - шепнул маркиз д'Эффиа графу де Марсану. Зачем – объяснять не требовалось. Марсан уже бежал, насколько ему это позволяли каблуки. Он, как и все, понимал, что Месье нельзя выпускать из Сен-Клу. Принц натворит глупостей. Отцовские чувства затмили его разум. - Ваше высочество, зачем вам в Сен-Жермен? – вкрадчиво поинтересовался Эффиа. Месье уставился на него с изумлением. Ему что, перед миньоном отчитываться надо? Верно говорят, его кавалеры совсем обнаглели. Не удостоив Эффиа ответом, Месье прошагал мимо него. Но Эффиа не растерялся. Он взял Месье под руку и попытался удержать на месте. Месье попытался вырваться. Но за другую руку его держал Беврон. Месье, по сути, оказался под стражей. - Что вы творите? – прошипел он, переводя взгляд с Эффиа на Беврона. – Надоела жизнь при моём дворе? - Ваше высочество, - Эффиа выглядел грустным. – Вам не надо в Сен-Жермен. Только хуже сделаете. - Пустите! – Месье дёрнулся. – Пустите!! Его крик взметнулся к расписному потолку, но не произвёл на кого-либо впечатления. Кавалеры взяли его в кольцо, намереваясь воспрепятствовать ему в любом случае. Месье поклялся себе, что выгонит всех до одного. Даже Эффиа, этого рыжего Иуду! Месье принялся остервенело наступать ему на ногу. - Хватит, - услышал он спокойный голос. Кавалеры расступились, пропуская шевалье де Лоррена. Шевалье был бледен, но на его лице читалась решимость. Он не станет потакать слабости Месье. Разве они вместе не пришли к выводу, что Мадемуазель лучшей партии всё равно не найти? - Несите его высочество в спальню, - приказал шевалье. Помочь Эффиа и Беврону вызвались господа де Нантуйе и Морель. Они несли вопящего и сквернословящего Месье за руки и ноги. Шевалье невозмутимо шагал рядом. От него веяло холодом, будто бы это Месье перед ним провинился. Когда Месье осторожно положили на кровать, шевалье тоже уселся. Он выдержал испепеляющий взгляд чёрных глаз. Зато Месье сложно было выдержать укор в глазах шевалье. Отвернувшись, он тихо заплакал. - Филипп, - шевалье положил руку на его бедро. – Что вы задумали? Месье помотал головой, отрицая, что у него есть задумка. Он всего лишь хотел поговорить с королём как с братом. - Мадемуазель плохо восприняла новость? – шевалье знал ответ, но всё равно спросил. Месье всхлипнул. Шевалье с минуту глядел на него, затем вытянулся рядом. Обняв Месье, почувствовал, как он дрожит. Давненько шевалье не приходилось выступать в роли распоследнего негодяя. Но зато это позволит Месье примириться с ситуацией. Он пытался помочь Мадемуазель, да вот только помешали бессовестные миньоны. Все претензии к ним. - Филипп, - повторил шевалье. – Примите то, что бессильны. У вас есть ещё две дочери. С ними поступят схожим образом. Месье подобное утешение показалось абсурдным. Возмущение заклокотало в его душе. Он захотел высказать всё, что думает. Но шевалье опередил его, поцеловав. Месье не противился. В следующую секунду он ощутил, как на затылке волосы встали дыбом. Потому что ясно представил последствия ругани с королём. Шевалье у него отняли бы. И Мадемуазель всё равно отняли бы. Месье остался бы с разбитым сердцем. Так пусть при нём будет хотя бы шевалье. - Как я рад, что полюбил принца, а не принцессу, - шевалье гладил Месье по щеке. – Нас не разлучат. По крайней мере, если мы будем разумными. - Иногда быть разумным – преступление, - отозвался Месье. - Ничего подобного, - возразил шевалье. – Ещё никто не изменил судьбу, закатывая истерики. Пустая трата сил. - Мари возненавидит меня, - Месье перевернулся на спину и уставился на балдахин. - Такого не случится, - шевалье не отрывал от него взгляда. – Пару дней подуется, потом отойдёт. А когда увидит подарки, присланные испанцами, от грусти следа не останется. - Мари любит дофина, - Месье очень хотелось поддаться аргументам шевалье, но совесть принуждала посопротивляться. - Что удивительно, прямо скажем, - фыркнул шевалье. Месье шлёпнул его по бедру и улыбнулся. Дофин был тучным молодым человеком, медлительным и не самым умным. Более всего он желал, чтобы его оставили в покое. Но Людовик ждал от своего единственного законнорождённого сына очень многого. - У дофина доброе сердце, - после заминки произнёс Месье. - Скорее флегматичное, - заметил шевалье. – Ему попросту лень злиться. - Филипп! – Месье распирало от смеха. – Он мой племянник! - Но от вас он ничего не взял. Досадно, да? – шевалье навалился на Месье. Тот заверещал и попытался пихаться. Вскоре поцелуи сломили его сопротивление, а весёлость уступила место страсти. Были позабыты и Мадемуазель, и короли - испанский и французский, и весь белый свет. Месье в который раз познал блаженство, остававшееся столь же ярким, как в самом начале его любви к шевалье.