Маленькие барочные истории: 1678-1681

Сентябрь, 1679 Как песок в часах утекало время Мадемуазель во Франции. В конце августа она вышла за Карла II, которого по доверенности представлял юный принц де Конти. За свадьбой последовала череда празднеств в честь новой королевы Испании. Мадемуазель очень нравилось то внимание, которым её окружили. Теперь она стояла на одном уровне со своим дядей королём. Но грусть всё равно никуда не делась. Мадемуазель часто плакала по ночам и утром придворные замечали её опухшие глаза. Месье старался проводить с ней каждую свободную минуту, чтобы образ дочери крепко врезался в его память, поэтому знал, как она несчастна. - Простите меня, Мари, - сказал он однажды. Мадемуазель ласково ему улыбнулась и покачала головой. - Если я и злюсь, то не на вас, папа. Очевидно, что подразумевался Людовик XIV. Мадемуазель не единожды умоляла его отказать от идеи испанского брака. Ей нечего было терять, и она дала чувствам волю. Но король оставался глух к мольбам. А Мадам, которая тоже не переставала просить за падчерицу, получила отповедь. Король холодно посоветовать ей не лезть в государственные дела. Поэтому обе принцессы теперь питали к нему неприязнь. Но Мадемуазель старалась на неприязни не зацикливаться. Ей требовалось успеть слишком многое. Наговориться с отцом на жизнь вперёд, наговориться с подругами, насмотреться на Сен-Клу. Ведь со всем, что любит, она разлучается навсегда. Последний день ожидаемо оказался самым тяжёлым. Мадемуазель ни крошки не смогла проглотить перед дорогой. Только немного выпила горячего шоколада. В Испании производят шоколад самого высшего качества – это ли не плюс? Горько усмехнувшись, Мадемуазель встала из-за стола и окинула взглядом спальню. В Испании всё по-другому: мрачная торжественность царит даже в будуарах. По крайней мере, именно так воображалось Мадемуазель. Придётся привыкать. Вместе с дамами она спустилась на улицу. Её ждал весь двор. Мадемуазель приблизилась к Людовику XIV, сделала реверанс, выслушала напутствие. Мол, если вернётесь во Францию, горе вам. Мадемуазель склонила искусно причёсанную голову в знак покорности и повернулась к Мадам. - Птичка моя, - всхлипнула та. Мадемуазель со слезами на глазах упала в её объятия. Мадам была совсем не такой мачехой, какие строят козни в сказках. Она любила как своих детей, так и дочерей Генриетты Английской. Пожаловаться на что-либо Мадемуазель не могла. А потому прощалась с Мадам, заранее зная, что будет сильно скучать по ней. Анна Мария послушно ждала своей очереди. В десять лет она уже понимала, что старшая сестра уезжает навсегда. Разве это не повод для слёз? Но вокруг слишком много взрослых со строгими лицами. Особенно Анна Мария робела перед высокомерными испанцами. Остальных она хотя бы знала с рождения. Когда Мадемуазель остановилась напротив неё, Анна Мария присела в реверансе. Мадемуазель поцеловала девочку в щёку и оглядела с головы до ног. Надо запомнить её милый облик. Жаль, Мадемуазель не увидит, как годы меняют Анну Марию. Вздохнув, она развернулась и направилась к большой позолоченной карете. Внутри кусал губы Месье. Он проводит Мадемуазель до Парижа. Ибо она пожелала перед началом своего путешествия заглянуть в монастырь Валь-де-Грас, где похоронено сердце её матери. Месье и слова не сказал против. Мадемуазель уселась на мягкое сиденье и ответила на его улыбку такой же грустной улыбкой. Хорошо, что они проведут наедине ещё немного времени. Каждая оставшаяся минута - драгоценность. Мадемуазель с трудом представляла, как будет обходиться без отца. Он заменил ей лучшего друга. Или подругу? Мадемуазель знала о его странностях и грехах, но воспринимала их как должное. Другого отца она себе не желала. Даже шевалье де Лоррена не ненавидела. Сколько себя помнила, шевалье всегда был подле Месье и, несомненно, делал его счастливым. О том, как он испортил жизнь её матери и мачехе Мадемуазель прожужжали все уши, но с ней шевалье вёл себя примерно. Никогда не повышал голос, никогда не насмехался. В случае чего Мадемуазель может рассчитывать и на него тоже. Доказательство этому она получила. Шевалье проводит её до самой границы с Испанией. Чтобы убедиться, что испанцы обходятся с ней подобающим образом и оказывают все почести. Таково было желание Месье, но шевалье мог бы отнекаться. Вместо этого он безропотно согласился, хотя любая разлука с Месье для него тяжела. Мадемуазель посмотрела в окно. Шевалье ехал верхом со стороны Месье. Драгоценные камни на его одежде сверкали на солнце. - Душа моя, всё в порядке? – спросил Месье. – Не желаете ли сделать остановку? - Ни в коем случае, папа, - Мадемуазель улыбнулась. – Испанцы лопнут от возмущения. По-моему, они сочли, что моё прощание с семьёй затянулось. - У них всегда такие лица, - попытался пошутить Месье, но дрожь в голосе его выдавала. Он уже начал скучать по Мадемуазель и готов был разрыдаться. При этом Месье распирало от гордости. Теперь он не только единственный брат французского короля, но и отец испанской королевы. Попробуй сыщи такую важную персону, как он. Уголки его губ, то опускались горестно, то радостно поднимались. Противоречивые эмоции зашкаливали. Мадемуазель догадывалась, что творится с отцом, но не сердилась на него. Наоборот, её сердце затопила нежность. - Вы зайдёте в монастырь вместе со мной? – попросила она. Месье замялся. Валь-де-Грас по воле короля сделался гнетущим местом. Из-за отсутствия финансирования он постепенно приходил в упадок. Хотя всё должно быть иначе, ведь монастырь построен по приказу Анны Австрийской в благодарность за то, что Господь услышал молитвы и подарил ей долгожданного сына. Но король не считал себя обязанным поддерживать Валь-де-Грас после смерти матери. Как бы там ни было, от Месье не убудет, если он переступит порог монастыря. - Конечно, душа моя, - он потянулся, чтобы пожать пальцы дочери, холодные как лёд. Вскоре кареты въехали на территорию Парижа. Горожане приветствовали Месье и Мадемуазель, чем вызывали у последней детский восторг. Мадемуазель, как и отец, отличалась самолюбием. Нуждалась в почестях не меньше, чем он. Месье, заметив, как посветлело её лицо, в который раз сказал себе, что для Мадемуазель было бы хуже не выйти замуж вовсе. Потому что детям нужна своя судьба. Чем они старше, тем тяжелее им разделять судьбу родителей. Под конец жизни, которую они провели под крышей отчего дома, у них может сложиться впечатление, что они не жили вовсе. Такого для Мадемуазель Месье не желал. Пусть она дышит полной грудью. Пусть совершает ошибки. Пусть познает любовь. И пусть золотой клетке не удастся сломить её волю. Выбравшись из кареты, Месье подал Мадемуазель руку. Медленно и торжественно они двинулись к монастырю. Внутри царили тишина и прохлада, пахло дымом и воском. Главный алтарь сразу приковывал к себе внимание. Над ним возвышался балдахин, который держали шесть витых колонн. Всякий, кто бывал в Риме, отметил бы их сходство с колоннами собора Святого Петра. Мраморные ангелы безмятежно взирали со своей высоты на посетителей. Мадемуазель закрыла глаза и стала молиться. Обратившись к Богу, задумалась о матери. Интересно, смотрит ли она с небес? Если да, не слишком ли дочерью недовольна? Ведь причины для того есть. Мадемуазель до сих пор любит Месье, ладит с его фаворитами и не верит в то, что они отравители. "Надеюсь, вы поймёте меня, мама, - подумала Мадемуазель. – И поможете мне в Испании. Я буду там совсем одна". - Нам пора, папа? – вслух произнесла она. - Лишние десять минут роли не сыграют, душа моя, - отозвался Месье, выныривая из своих грустных мыслей. - Лучше не настраивать испанцев против себя с самого начала, - вздохнула Мадемуазель. - Слова мудрой королевы, - Месье привлёк её к себе и нежно поцеловал в лоб. Мадемуазель всхлипнула, желая, чтобы этот миг длился вечно. Но перед мысленным взором предстали испанские гранды, которых каждая заминка раздражала так, будто их казнят, если домой они вернутся на день позже. - Мой дорогой папа, - Мадемуазель отступила на шаг. – Я была так счастлива все эти годы. Не успел Месье ответить что-либо, как Мадемуазель направилась к выходу. Ему оставалось только поспешить за ней. После монастырского полумрака яркое солнце их ослепило. Они заморгали, прикрывая глаза ладонью. - Душа моя, - Месье повернулся к дочери. – Берегите себя. Они крепко обнялись в самый последний раз и разошлись в разные стороны. Шевалье де Лоррен ждал Месье рядом с его каретой. Хотел проститься перед тем, как отправится в путь. Но вокруг было слишком много придворных, поэтому прощание придётся свести к скупым фразам. Шевалье не собирался шокировать испанцев. Для них шоком стало уже то, что содомиты при французском дворе жили вольно. - Ваше высочество, - тихо позвал он. – Как вы? С пухлых губ Месье чуть не сорвалась фраза "Ах, милый, плохо", но вместо этого он вздохнул. - Будут какие-нибудь дополнительные указания? – шевалье более всего желал одного - никуда не ехать, но он обещал. - Молю, милый, возвращайтесь скорее, - попросил Месье, садясь в карету. Шевалье кивнул ему и вскочил в седло. Тронул лошадь и скоро скрылся из виду. Свита испанской королевы из Парижа поедет по одной дороге, а Месье – по другой. - Ваше высочество, - с окном кареты поравнялся маркиз д'Эффиа. – Могу я что-нибудь для вас сделать? - Составьте мне компанию, - выдавил Месье и залился слезами. Платок мигом ими пропитался. Эффиа без колебаний предложил принцу свой - белоснежный и надушенный. Месье платок взял почти застенчиво. Эффиа ободряюще улыбнулся и стукнул в стенку, давая кучеру знак, что можно трогать. Шестёрка прекрасных белых лошадей послушно потянула карету за собой. Со всех сторон стучали копыта по мостовой. Гвардейцы Месье и его кавалеры держались по бокам кареты и позади неё. Постепенно Месье успокоился. Разговаривать он ещё не мог, зато его плечи перестали вздрагивать. - Не верю, что это всё происходит наяву, - прошептал Месье и деликатно высморкался. Эффиа счёл, что успокаивающие фразы, за которыми скрывается пустота, не нужны. Он просто пересел к Месье и обнял его. Склонившись к плечу маркиза, Месье замер. Но в его голове мысли яростно спорили друг с другом как члены английского парламента. Победили оптимистичные. В жизни Мадемуазель началась новая глава. Её содержание никому неведомо. - Антуан, - он шмыгнул носом. – Наш дорогой помощник морского министра уже женился? Мне кажется, я подписывал какой-то брачный контракт, но вдруг мне приснилось? Я был сам не свой. Белки глаз Месье цветом совпадали с его красным камзолом, нос заметно опух, но лукавая улыбка, расцветшая на губах, тут же его преобразила. - Женился, ваше высочество, - подтвердил Эффиа. – Но консумировать брак пока не спешит. - Бедняжка, - Месье стёр со щёк остатки слёз. - Кто, ваше высочество? – Эффиа глядел весело. – Муж, жена, любовник мужа или его отец? - Все понемногу, - хохотнул Месье. Он подумал, что брак мало кому приносит счастье. Женятся в основном долга ради. Некоторым дамам достаётся молодой красавец, но вопреки ожиданиям жизнь их не превращается сказку. Вдруг уродливый муж окажется супругом верным и любящим? А то, что он слаб умом, это даже хорошо. Мадемуазель возьмёт его под каблук. Не надо лить по ней слёзы как по покойнице. Мадемуазель увозят не в Аид. Ей предстоит править Испанией до которой рукой подать. Подарки Месье в пути не задержатся. Стоит Мадемуазель загрустить, как ей доложат, что прибыл гонец из Франции. От этой мысли на душе полегчало. Месье впервые за весь день вспомнил, что вечером в Сен-Клу торжественный ужин. Вся подготовка к нему свалилась на Эффиа. Месье подробностями не интересовался. Ему попросту было не до того. Но сейчас он захотел узнать все детали. - Антуан, - Месье повернулся к маркизу. – Что будут подавать в качестве первых блюд? Эффиа, который меню успел выучить наизусть, тут же ответил: - Супы, ваше высочество. С крошевом из мяса куропатки и фазана. А для тех, кто слаб желудком - с крошевом из шампиньонов. Также будет биск.* Месье, слушая, кивал. Эффиа постарался на славу. Впрочем, как и всегда. Но скорей бы карета прикатила в Сен-Клу. Месье не терпелось размять затёкшие ноги. Пройтись по парку, где в прудах лебеди зарываются красными носами в белые перья и где с розовых кустов опадают лепестки. Впорхнуть во дворец, пересечь залитую солнцем галерею Аполлона. Скинуть надоевший костюм и надеть другой – тоже роскошный, но розового цвета. Белые бриллианты заменить на что-нибудь другое. Но главное, умыться, приложить к лицу лёд. Негоже единственному брату французского короля и отцу испанской королевы походить на плакальщицу. Иначе в самом деле беду накличет. - Мадемуазель сразу полюбят в Испании, правда, Антуан? – Месье смотрел не на Эффиа, а перед собой. - Истинная, ваше высочество, - согласился Эффиа без тени сомнения. Месье, преисполненный благодарности, улыбнулся ему. Затем вздохнул. "Всё будет хорошо, - подумал он. - С Мадемуазель всё будет хорошо".