Маленькие барочные истории: 1678-1681

Июнь, 1679 Граф д'Арманьяк пригласил своего брата шевалье де Лоррена на разговор. Шевалье не хотелось тащиться в Сен-Жерменский дворец из Сен-Клу, но, судя по всему, Арманьяк намеревался обсудить с ним нечто важное. Поэтому, ворча себе под нос, шевалье вскочил на лошадь и к обеду добрался до Сен-Жермена. Поездка, вопреки ожиданию, его взбодрила. Перед Арманьяком он предстал в хорошем настроении. Братья смерили друг друга взглядом, не намереваясь тратить время на объятия. Это не значило, что между ними вражда. Просто оба не отличались сентиментальностью. Арманьяк так вообще полагал, что главе семьи необходимо обуздывать любые эмоции. Его нрав этому способствовал. Он не впадал в ярость так легко, как шевалье, но и со смеху не покатывался, стоило услышать забавную историю. Даже во внешности его преобладали приглушённые тона. Если шевалье обладал яркими серо-зелёными глазами и золотыми волосами, то Арманьяк был сероглаз и русоволос. Но черты его лица тоже называли правильными. А лёгкое косоглазие ничуть его не портило. - Итак, Луи, что случилось? – шевалье опустился в кресло. Братья уединились в кабинете Арманьяка, откуда открывался чудесный вид на дворцовый парк. Уже два года, как Арманьяк сложил с себя полномочия Главного конюшего короля, уступив должность старшему сыну, но всё равно за ним остались все его апартаменты. Восемнадцатилетний мальчишка пока что не заслужил их. - Как вам известно, Испания и Франция подписали мирный договор… Шевалье закатил глаза. Что за официальный тон? Да не просто официальный. Арманьяк говорит с ним, как с идиотом. Будто шевалье не в курсе того, что происходит в Европе. - Но наши отношения всё равно остаются прохладными, - продолжал Арманьяк, словно не замечал кривляний. – Чтобы изменить это его величество намерен выдать за испанского короля Мадемуазель. - Марию Луизу? – уточнил шевалье. - Нет, дочь Гастона Орлеанского! – рявкнул Арманьяк. Кашлянув, он как ни в чём не бывало добавил: - Разумеется, Марию Луизу. Шевалье переменил позу. У него вдруг затекли ноги, заболела спина. Не надо быть провидцем, чтобы угадать реакцию юной принцессы. Она будет в шоке. Всем известно, что она влюблена в своего кузена дофина. К тому же покинуть Францию для неё всё равно что умереть. У Мадемуазель прекрасные отношения с отцом и мачехой. Месье в ней души не чает, а для Мадам она как родная дочь. Шевалье тоже к ней хорошо относится. Ради спокойствия Месье и потому, что Мадемуазель очень на него похожа. Представить её королевой мрачной Испании удавалось с трудом. - Карл II - урод, каких поискать, - шевалье вообразил его и поморщился. – Поговаривают, он отстаёт в развитии. - Не имеет значения, - равнодушно обронил Арманьяк. Шевалье обомлел. Обычно он тоже придерживался циничного взгляда на вещи, но когда речь заходит о важном для тебя человеке, цинизм испаряется. Дело было не в Мадемуазель. Шевалье тревожился за Месье. - Зачем вы мне говорите о намерении короля? – он напрягся, словно перед боем. - Король желает, чтобы вы подготовили Месье, - ответил Арманьяк. – Убедите его, что для Мадемуазель нет ничего лучше, чем стать королевой Испании. Для самого Месье тоже нет ничего лучше. Ведь на испанском троне окажутся его потомки. Непременно упомяните об этом. Месье помешан на величии своего семейства… - Да что вы знаете о Месье! – не выдержал шевалье. Он вскочил и принялся вышагивать взад-вперёд. Ярость клокотала в нём. С его помощью хотят использовать Месье. Ни за что! - Филипп, - голос Арманьяка стал непривычно мягким. – У вас нет выбора. Подчинитесь. - Месье не позволит… - начал шевалье, раздувая точёные ноздри. Но Арманьяк усмехнулся. - У Месье нет реальной власти. Ответить на действия короля он способен только скверным поведением. Но королю не составит труда поставить его на место. Достаточно арестовать вас или любого из миньонов. Кто поручится, что маркиз д'Эффиа не покупал у колдунов яды? Обвинение состряпать легче лёгкого. Да и с вами в случае чего церемониться не будут. Забыли события девятилетней давности? Шевалье замер и уставился на Арманьяка. Разумеется, ничего он не забыл. В том числе и условие, на которое согласился, дабы вернуться из ссылки: быть покорным королевской воле. Шевалье постоянно держал его в уме. В политику он не лез, тайны не выведывал, на войне свою кровь проливал. Теперь, значит, этого недостаточно. Теперь король хочет, чтобы он заговорил Месье зубы. Ради блага Франции и своего собственного. - Проклятье, - шевалье вернулся в кресло и уронил голову на руки. Арманьяк не спешил нарушить молчание. Он давал шевалье возможность прийти в себя. Если на него давить, получится только хуже. Если оставить в покое, шевалье сам поймёт, что нет иного выхода, как сформировать у Месье нужное отношение к готовящемуся браку. - Не думал я, что дойдёт до такого, - глухо произнёс шевалье. – Предать Месье! Он зарычал, замотал головой. В эту минуту он ненавидел короля. Недаром некогда Бурбоны и Гизы враждовали. У Бурбонов нет принципов. Один Месье исключение. Король же воплощает все недостатки своего рода. Бессовестный абсолютно. Растопчет даже тех, кого любит, а потом будет лить слёзы, оправдывая себя необходимостью. - Анна Австрийская долго тосковала по Испании, - проговорил Арманьяк. – Мадемуазель – её внучка. Наверняка стоит ей ступить на испанскую землю, как она почувствует, что вернулась домой. - Ерунда! – ярость исказила лицо шевалье. - Филипп, - вздохнул Арманьяк, начав уставать. – По большому счёту у всех принцесс несчастливая жизнь. Разве Генриетта Английская была счастлива? Разве счастлива нынешняя Мадам? Вы лично попили у них много крови. Какого дьявола вы сейчас истерите? Наверняка Мадемуазель в Испании придётся туго. Но замените Испанию на любую другую страну и ничего не изменится. Мадемуазель обязана выйти замуж. Таков её долг. Король мог бы сказать Месье об этом без обиняков, но из любви к нему пытается подсластить пилюлю. Откажетесь помогать, готовьтесь к тому, что и вы Францию скоро покинете. Тогда не увидите Месье до конца своих дней. Шевалье зарылся пальцами в кудри парика, сдвинув его набок. Ему было тошно. Арманьяк – тоже мерзавец. Но он прав. Это прискорбно, это удручает. Да вот только возмущение шевалье факта не изменит. - Я сделаю как хотите, - выдавил он. - Рад слышать, - Арманьяк встал, шагнул к брату и положил руку ему на плечо. – Я тоже люблю Месье и не хочу, чтобы он страдал. Но он прислушивается к вам, а не ко мне. Шевалье дёрнул плечом. - Мою пилюлю подслащивать нужды нет, - он поднялся на ноги и оказался лицом к лицу с Арманьяком. Оба брата были примерно одинакового роста. Поэтому шевалье не удалось посмотреть на Арманьяка сверху вниз. Хотя очень хотелось. Как ещё выказать своё презрение? Можно щуриться сколько угодно, всё равно эффект получится не тот. - Оставайтесь на обед, - предложил Арманьяк. – Брионн с ума сойдёт от радости. Шевалье столь резкая смена темы сбила с толку. Ему бы дверью хлопнуть, но будничное предложение Арманьяка свело на нет спор между ними. Если шевалье продолжит демонстрировать свою злость, будет не лучше юнца, в котором страсти кипят как суп в кастрюле. Пришлось нехотя согласиться. Следом за Арманьяком он пошёл в комнату, служившую столовой. Жена Арманьяка и его сын уже ждали за столом. Брионн, увидев шевалье, вскочил и устремился к нему. - Дядя! – воскликнул он. – Вот так сюрприз! Шевалье обнял племянника, похлопал по спине, затем отстранился и оглядел его с головы до ног. - Вы не перестаёте расти, Анри, - восхитился он. – Великаном задумали стать? Брионн расплылся в улыбке. Он обожал шевалье. Шевалье ему тоже симпатизировал. Брионн походил на него так, словно был его сыном. Те же серо-зелёные глаза, те же светлые волосы и черты лица один в один как у шевалье. Не даром шептались, что Катрин изменила мужу с его беспутным и красивым братом. Но это было полной чушью. Во-первых, Катрин никогда шевалье не привлекала. Во-вторых, он знал, какую черту преступать нельзя. - Вильруа жалуется, что вы его совсем забыли,* – прощебетала Катрин, когда шевалье склонился к её руке. - Как? – шутливо возмутился шевалье. – Он первым меня забыл, а теперь жалуется. В любом случае я его прощаю. Ведь Вильруа променял меня не на абы кого, а на короля. Забавно, правда? - Забавно, дядя? – переспросил Брионн, ловивший каждое его слово. Шевалье расстелил на коленях салфетку, не торопясь пояснить, что имеет в виду. Но щенячий взгляд Брионна заставил его смягчиться. - Я несчастнейший из смертных, - сказал он юноше. – Вынужден делить с королём сразу троих: брата, любовника и друга. Арманьяк громко кашлянул. Он не одобрял опасных разговоров в присутствии жены и сына. Катрин иногда не умела держать язык за зубами. А Брионн подвержен влиянию шевалье. Ещё, чего доброго, начнёт дерзить королю. Да и о том, что шевалье спит с Месье лучше не упоминать. Пусть об их связи знают все, но формально шевалье – первый советник Месье. Поэтому они днём и ночью вместе. - Вы слышали о госпоже де Пулайон? – спросила Катрин. – Судьи были так очарованы её красотой, что четыре часа совещались, пытаясь найти смягчающие вину обстоятельства. Наконец они решили, что раскаяния Пулайон достаточно, чтобы казнь заменить на ссылку. Вместо того чтобы порадоваться, Пулайон ударилась в слёзы. Все сочли это умелой игрой, но дурочка обратилась к королю с просьбой, чтобы ей ужесточили наказание. В итоге она проведёт всю жизнь в тюрьме Анжера! Катрин презрительно фыркнула, показывая своё отношение к поступку Пулайон. Ничего глупее она вообразить не могла. Шевалье вяло работал ножом, пропуская мимо ушей болтовню невестки. Он представлял, как заговорит с Месье о браке его дочери. С чего бы начать? Или лучше не думать об этом, а положиться на волю случая? Может, Месье и сам догадывается, к чему всё идёт? Его всегда недооценивали, а он между тем имеет ясную голову и обострённую интуицию. - Что? – вздрогнул шевалье, выныривая из мыслей, потому что Катрин к нему обратилась. - Я спрашиваю, были ли вы на казне госпожи Филибер? - Катрин скорчила гримасу. - Филибер? – нахмурился шевалье. – Впервые слышу. Он отправил в рот кусок мяса и принялся жевать. Арманьяк, в конце концов, прав. Редкой принцессе выпадала счастливая судьба. Одних не любил муж, других – народ. И непонятно что хуже. Зато у Мадемуазель есть шанс рано овдоветь. Дядя-король окажет ей всестороннюю поддержку, чтобы она правила Испанией, не опираясь на местную знать. Вполне вероятно, впереди её ждёт величие. Такой аргумент проймёт Месье. Он сразу представит, как Мадемуазель устраивает в его честь пышный приём. Ведь если Испанию и Францию будет связывать прочная дружба, почему бы ему не навестить свою дочь-королеву? Он сможет увидеть дворцы, в которых росла его мать. Окунётся в атмосферу, которая будоражила его воображение с малых лет. Не просто так он выучил испанский. Мыслить надо в этом направлении, а не посыпать голову пеплом. Удача любит оптимистов. Кивнув самому себе, шевалье отложил вилку и нож. Ему полегчало. Он убедил себя, что Мадемуазель не приносят в жертву. Ей предстоит стать важной фигурой на шахматной доске. Пусть не сразу, но славное время придёт. Осталось только до Месье достучаться. - Катрин не сообщила самого главного, - Арманьяк выдержал паузу. – Скоро она станет бабушкой, ну а я, соответственно, дедушкой. Шевалье повернулся к Брионну, полагая, что он обрюхатил какую-то фрейлину. Но лицо Брионна забавно вытянулось, когда до него дошло, в чём его подозревают. Он замотал головой и замахал руками, собираясь протестовать. Никогда, никогда он не прикоснётся к женщине! Неужто шевалье не знает? - Марго ждёт ребёнка! – воскликнула Катрин и захлопала в ладоши. Три года назад девушку выдали за португальского аристократа, который годился ей в отцы. Шевалье сомневался, что на чужбине она счастлива, но Арманьяк счёл, что герцог де Кадавал – выгодная партия, хоть и похоронил уже две жены. Денег у него немерено и он - коннетабль Португалии. - Поздравляю! – шевалье поднял бокал. – Лоррены-Арманьяки должны править миром, не так ли, Луи? Арманьяк скупо улыбнулся. Он уловил сарказм в голосе шевалье. Но напрасно шевалье иронизировал. Арманьяк в самом деле мечтал, чтобы его дети породнились с европейскими правителями. Тогда влиянию Лорренов-Арманьяков останется только позавидовать. Но Арманьяк старался не ради своего тщеславия. Для него на первом месте процветание семьи. Когда-нибудь ему спасибо скажут. Те же помыслы у Людовика XIV. И проблема та же: строптивый младший брат. Но, так или иначе, младшие братья всегда подчиняются старшим. - Уже уходите? – удивился Арманьяк, потому что шевалье бросил салфетку на стол. - Увы, - шевалье повернулся к Катрин и отвесил ей поклон. – Месье способен прожить без меня в лучшем случае полдня. - А вы без него и того меньше, - пошутил Арманьяк, чем заслужил сердитый взгляд шевалье, который предпочитал, чтобы о его слабостях не распространялись. Но в остальном от его ярости не осталось следа. Значит, шевалье принял неизбежное. Ему всего-то надо пошептать Месье на ушко. Это гораздо приятнее, чем уезжать в другую страну к незнакомому мужчине. Так что пусть шевалье радуется - жизнь требует от него малого. Об этом размышлял Арманьяк, пока смотрел, как шевалье быстрым шагом покидает столовую. В душе его царил покой, как у человека, который хорошо сделал своё дело. Ведь так оно и было.