Маленькие барочные истории: 1678-1681

Декабрь, 1679 Шамле ждал маркиза де Лувуа в кабинете последнего. Военный министр пожелал узнать, как продвигается написание истории Голландской войны, но его вызвали по срочному делу к королю. Шамле, скучая, прохаживался по кабинету. Сел на место, окинул взглядом бумаги на столе. Среди них заметил приказы об аресте. Любопытство победило здравый смысл. Шамле решил посмотреть кого скоро арестуют и обомлел. Потому что нашёл приказ с именем Расина. Того колдунья Вуазен обвинила в отравлении актрисы Дюпарк. Первой мыслью Шамле было унести бумагу с собой. Вдруг благодаря этому о Расине забудут. Но вторая мысль оказалась более здравой: не забудут и составить новый приказ труда не составит. Единственное, что Шамле мог в данный момент – предупредить Расина. Он представил, как приятель паникует и мечется. Но вряд ли Расин решится бежать из Франции… Не успел Шамле развить мысль, как вернулся Лувуа. - Итак, поведайте мне об успехах, - велел министр, усаживаясь за стол. Шамле начал рассказ. Держался он любезно, спокойно, словно не испытывал сильного волнения. Удовлетворённый Лувуа отпустил его где-то через час. Шамле сразу же отправился к Расину. Вместе с Буало он должен сейчас корпеть над новой главой их совместного труда, прославляющего военный гений короля. - Расин, мне надо вам кое-что сказать, - Шамле закрыл дверь комнаты, которую историографам отвели для работы, и вставил ключ в замочную скважину. В королевских дворцах подслушивают и подглядывают все: и придворные, и слуги. Расин и Буало оторвались от писанины и недоумённо переглянулись. Шамле вёл себя по меньшей мере странно. Большими шагами Шамле приблизился к Расину и прошептал ему на ухо: - Я видел приказ о вашем аресте. Это не шутка. Лицо Расина вытянулось, побледнело. - Не понимаю, - пролепетал он. – За что? - Дюпарк, - коротко ответил Шамле. - Не понимаю, - повторил Расин. Дюпарк умерла ровно одиннадцать лет назад. Её смерть была для всех неожиданностью, но особенно для Расина. Он любил Дюпарк и сочинял для неё. Вместе с ней не стало и части его души. - Обсудим всё за пределами Сен-Жерменского дворца, - сказал Шамле. – Можно собраться в моём доме. Позовите Нантуйе, Эффиа, Маникана. Понадобится любая помощь. - Я этим займусь, - Буало взял чистый лист. Расин, потрясённый, обмяк в кресле. На его лбу проступила испарина. Он вытащил платок и вытер лицо. - Старайтесь вести себя, будто ничего не знаете, - посоветовал Шамле. – Вы ведь и не должны что-либо знать. В данный момент это ваш козырь. Если маркиз де Лувуа поймёт, что вас предупредили, пошлёт за вами Ла Рейни как можно скорее. Расин с трудом переваривал услышанное. Он поэт, его занимает одно лишь искусство. Он предан королю и совершенно безвреден. Только дурак мог поверить в его причастность к смерти Дюпарк. Может, это всё козни графини де Суассон? Она ненавидит Расина. Мачеха Дюпарк тоже полна к нему ненависти. Вдобавок она вхожа в особняк Суассон. Уж не сговорились ли эти склочные женщины уничтожить его? Расин открыл рот, чтобы поделиться подозрениями, но Шамле приложил палец к губам, призывая молчать. - Потерпите немного, - попросил он. – Хотя бы до того момента, как мы окажемся в карете. Буало поставил точку в записке к Нантуйе, надел шляпу и выжидающе уставился на Расина, который сидел, таращась в пространство. - Вставайте, Расин, - бодро произнёс он. – Если понесём вас, привлечём к себе внимание. До кареты они добрались без приключений. Шаг не ускоряли, даже изобразили пустяковую беседу. Расин в обществе актёров провёл столько времени, что и сам научился играть. Но когда карета тронулась, его прорвало. - Кто меня обвиняет?! – воскликнул он. - Вуазен, - Шамле пристально на него посмотрел. – По её версии, Дюпарк отравили вы. - Проклятая дрянь! – Расин уронил лицо в ладони. События многолетней давности до сих пор были свежи в памяти. Дюпарк внезапно слегла. Расин догадывался, что она понесла и пыталась сделать аборт. Да вот только попытка убила её саму. Умирая, она умоляла пустить к ней Вуазен, но Расин отказался. Он питал отвращение к колдунье. Наверняка именно она дала Дюпарк абортивные порошки. Из-за того, что Дюпарк испустила дух в его присутствии, у её мачехи и дочерей оказались развязаны руки. Они без устали приписывать ему подлости. Он, мол, унёс все драгоценности Дюпарк. Какой жалкий вздор! Однако некоторые верили… Впрочем, это значения не имело. Год проходил за годом, история его страсти быльём поросла. - Что Вуазен имеет против вас? – спросил Шамле. – Она ведь не просто так вас оговаривает. - Я не одобрял странной дружбы, - глухо отозвался Расин. – Не понимал, как можно дружить с душегубицей… Взамен Вуазен пыталась представить меня ревнивцем. Убеждала Дюпарк, что мечтаю спрятать её от всего мира. Это при том, что я придумывал роли, приумножившие ей поклонников! Буало, вопреки обыкновению, сидел молча. Он не верил в то, что Расин виноват. Когда Дюпарк хоронили, Расин был полумёртвым от горя. А то, что он оправился скоро, так это ерунда. Некоторым поэтам нужна материальная муза. Новой музой для Расина стала Шанмесле. Но если за него возьмутся серьёзно, вывернут наизнанку все факты. Вуазен, похоже, решила, что просто так не умрёт. Утащит за собой хоть кого-то из недругов. - Давайте, дружище, держитесь за мою руку, - когда карета остановилась, Буало выбрался первым и предложил помощь Расину. Расин покачал головой. Он в полнейшем раздрае, но ноги его держат. Выбравшись на улицу, он бросил взгляд на особняк Шамле. Особняк не впечатлял размерами, зато выходил окнами на Сену. Наверное, приятно наблюдать, как по ней плывут суда. Шамле опередил поэтов и толкнул дверь. Его уже поджидал лакей. Он сообщил, что гости разместились в гостиной. Шамле сразу направился туда. - Расина со дня на день арестуют, - с порога заявил Шамле. – Надо придумать какой-то план. - Я обречён, - вздохнул Расин позади него. Эффиа, Нантуйе и Маникана новость шокировала. Они догадывались, что что-то случилось, но даже представить не могли, что обстоятельства настолько чрезвычайные. Эффиа поставил бокал с вином на стол и задумчиво нахмурился. - Побег из Франции исключён? – уточнил Нантуйе. - Я не сумею скакать без продыху днями и ночами, - Расин рухнул в кресло и грустно подпёр щёку кулаком. - Мой дорогой, допустим вы отравили Дюпарк, - Эффиа прошёлся по гостиной, чтобы размять ноги. – Но какой мотив? Ревность? Расин пожал плечами. Он ощутил странное безразличие к своей дальнейшей судьбе. Так бывает после взрыва эмоций. - Поговаривали, что шевалье де Роган собирается жениться на Дюпарк, - Маникан встревоженно оглядел присутствующих. Сплетни эти он помнил так хорошо, будто слышал их вчера. Потому что Расин из-за них злился не на шутку. Наверняка найдётся свидетель, который тоже это помнит. Увы, Расин не скрывал неприязни к Рогану и своей ревности. - Мой дорогой, - Эффиа сжал плечо Расина. – Плохи ваши дела. - Ну спасибо, - вяло откликнулся Расин. - Но я вижу выход, - как ни в чём не бывало продолжил Эффиа. - Месье заступится за вас. Все взгляды обратились к нему. Каждый из пятерых оценивал здравость его слов. И каждый решил, что он прав. Но согласится ли Месье? Наверняка! Но прислушается ли король к нему? Тоже наверняка! Расин, помимо всего прочего, был чтецом его величества. Ни у кого, говорил король, нет такого приятного голоса. - Только не мешкайте, - нарушил молчание Буало. - Разумеется, - Эффиа уже натягивал перчатки. – Я возвращаюсь в Пале-Рояль сейчас же. - Удачи, Антуан! - крикнул Маникан ему в спину. Эффиа был настроен решительно. Он не сомневался в положительном исходе дела. Месье сделает всё, что в его силах. Во-первых, потому что Расин – великий поэт. Месье зачитывался его сочинениями и любил спектакли на их основе. Во-вторых, он на собственной шкуре знал, каково это быть оклеветанным. Но если бы Шамле не пронюхал обо всём заранее, Расина бы арестовали точно. Господин де Ла Рейни прикатил бы к нему ранним утром или посреди ночи, чтобы огорошить новостью. Приятели и тогда бы встали на сторону Расина, но запасом времени обладали бы меньшим. А ведь проще действовать на опережение. То, что на дороге не случилось затора, Эффиа счёл добрым знаком. До Пале-Рояля его карета добралась без происшествий, что для Парижа было скорее исключением, чем правилом. - Беврон! – Эффиа окликнул своего любовника. Беврон занимал должность капитана гвардейцев Месье и на улице проводил строевой смотр. Обернувшись на голос, он прервался и подошёл к Эффиа. - Вы как будто взволнованы, Антуан, - заметил Беврон. - Вечером расскажу, мой дорогой, - нетерпеливо оборвал его Эффиа. – Месье у себя? В каком он настроении? - У себя, - по порядку ответил Беврон, дивясь всё сильнее. – Час назад он улыбался. С тех пор я его не видел. Эффиа кивнул, дотронулся до предплечья Беврона и убежал. Беврону осталось только теряться в догадках. Но мысль о том, что вечером Эффиа обо всём расскажет, успокаивала. Приятно, когда у тебя есть это "вечером". С лёгкой душой Беврон вернулся к своим обязанностям. Эффиа через пять минут уже поднимался по лестнице. Перед дверями спальни Месье он велел, чтобы о нём доложили. Лакей дёрнул ручку, дверь поддалась. Если бы оказалась заперта, это бы значило, что Месье уединился с шевалье де Лорреном. - Ваше высочество, - Эффиа сорвал с головы шляпу и взмахнул ею пару раз. Месье лежал на постели, а на его лице застывала косметическая смесь. Он периодически делал омолаживающие маски, рецептами которых с ним делились первые красавицы двора. Хоть сердце Месье оставалось равнодушно к их прелестям, общий язык с дамами он всегда находил. - Антуан? – Месье приоткрыл один глаз. – Садитесь рядом. Эффиа уселся на постель и взял тонкую белую руку в свои. Месье вздрогнул, потому что его друг явился прямо с мороза. - Вы по важному делу, - догадался Месье. Он еле шевелил губами. - Да, ваше высочество, - Эффиа позволил себе перевести дух. – Расин… Его хотят арестовать! Месье на сей раз открыл оба глаза. Эффиа понял, что это знак продолжать. Он рассказал всё, что знал. Присовокупил также доводы в пользу невиновности Расина. В конце попросил не выдавать Шамле. Если маркиз де Лувуа узнает, что его протеже имеет собственную волю, вышвырнет наглеца вон. - Моего брата наверняка ещё не известили, - Месье принял сидячее положение. – А когда известят, он велит Лувуа не пороть горячку. Расин слишком Франции нужен. - Ваше высочество, - проговорил Эффиа вкрадчиво. – Если бы вы первым подняли тему, это бы очень помогло. - Я понимаю, Антуан, - щёки Месье пошли трещинами. Маска начала осыпаться на одежду. – Мне надо умыться. Пока Эффиа наливал в таз воды, пока осторожно тёр полотенцем лицо Месье, последний думал о том, что дело о ядах зашло слишком далеко. Почему всплывают имена лишь тех, кому симпатизирует Кольбер, и тех, кто не нравится Лувуа? Очень подозрительно! Месье не занимал ни одну из сторон, но Кольбер поспособствовал ссылке шевалье, а Лувуа – его возвращению. Иначе говоря, Месье должен радоваться происходящему. Но весь двор жил в страхе. Гадали, кого обвинят следующими. Атмосфера стала гнетущей и разговоры обязательно сводились к процессам и казням, даже если начинались с моды. - Расина мы не дадим в обиду, - Месье вытерся сухим полотенцем. – Брат меня выслушает. Я был покорным и заслуживаю награду. Эффиа склонил голову в знак согласия. Он понял, что речь о свадьбе Мадемуазель. В Испанию она перебралась два месяца назад и её послания домой дышали грустью. - В Сен-Жермене сегодня музыкальный вечер, - Месье задумчиво покусал нижнюю губу. – Наверное, мне следует там быть. Антуан… Расин точно не виноват? - Он столь же виноват, как и мы, ваше высочество,* - Эффиа выдержал пристальный взгляд. Месье улыбнулся. Намёк Эффиа понял бы даже дурак. Что ж… Стоять за невинную жертву всегда приятно. Если бы Расин совершил преступление, дело бы осложнилось. - Как хорошо, что маркиза де Ментенон в числе поклонников Расина, - на ходу говорил Месье. Он спешил в гардеробную, а Эффиа держался рядом. О том, что Ментенон имеет на короля влияние, знали все. Король полагал, что её суждения взвешены и разумны, а кругозор впечатляющ. Зато Месье Ментенон не нравилась. Коварная святоша – так он её называл. - Красный или синий? – Месье кивком указал на костюмы. - Красный, ваше высочество, - Эффиа подавил улыбку. Он знал, какого ответа ждал принц и ожидания оправдал. – Но вам к лицу всё. Хоть в мешке идите. - Сражаться я предпочитаю нарядным, - Месье открыл шкатулку с драгоценностями. Подобно часовому Эффиа замер поблизости. Месье, выбрав кольца, шагнул к нему и погладил по щеке. - На всякий случай передайте Расину, чтобы дома не ночевал, - нежно прошептал он. Казалось, с его губ срывается любовное признание. Эффиа совет оценил по достоинству. Как он сам не додумался до такого? Получив дозволение идти, Эффиа побежал вниз, надеясь, что лошадей ещё не распрягли. Разговор с Месье его успокоил, но расслабляться пока ещё было рано.