Маленькие барочные истории: 1678-1681

Январь, 1680 В смешанных чувствах Мадам и Месье возвращались со свадьбы принца де Конти и мадемуазель де Блуа. Первый был принцем крови, вторая – дочерью короля и герцогини де Лавальер. Если бы родители Конти не умерли к сему моменту, возможно, отстояли бы сына и не позволили ему жениться на той, кто не является ему ровней. Но из близких совершеннолетних родственников у Конти остались дядья да тётки. Среди них был великий Конде, но препятствовать осуществлению королевской воли он не захотел. - Позор! – безапелляционно заявила Мадам. – Ваш брат наплодил бастардов и не успокоится, пока не пристроит их всех. Месье вдел руки в муфту, лежащую у него на коленях, и вздохнул. Он, разумеется, тоже не одобрял этого брака. Но разве король считается с тем, что о нём думает родня? Ему совершенно всё равно. - Вы заметили, что мадемуазель де Фонтанж отсутствовала? – Месье сменил тему. - Заметила, - фыркнула Мадам. – Интересно, что случилось с маленькой шлюшкой? Месье пожал плечами, но затем добавил: - Ссора с королём исключается. Они милуются как голубки. Об этом говорил весь двор. Король как влюблённый юноша носил костюмы, сочетающиеся цветом с платьями Фонтанж. Маркиза де Монтеспан умирала от злости, но поделать ничего не могла. - Они не просто милуются! – воскликнула Мадам. – Король осыпает её дарами. Я чуть не ослепла, когда Фонтанж в первый день нового года явилась на мессу во всех своих бриллиантах. Нехорошо затмевать Господа в его доме! Месье улыбнулся. Когда Мадам зубоскалила о людях посторонних, ему это нравилась. В свой же адрес колкости слушать было обидно. По счастью, теперь король оказался источником разочарований Мадам. Она болезненно переживала то, что долго обманывалась на его счёт. Считала Людовика XIV лучшим мужчиной во Франции. Оправдывают её только молодость и наивность. Но при французском дворе Мадам пообтесалась и лишила иллюзий. - Фонтанж – не самый плохой вариант, - посерьёзнел Месье. – Всяко лучше, чем Ментенон. Мадам скривилась. Да, она называла Фонтанж маленькой шлюшкой и другими обидными словами, но на самом деле не питала к ней ненависти. Зато Ментенон Мадам презирала всей душой. Эта вдовушка строит из себя святую, однако с королём спать не брезгует. В том, что она раздвинула ноги, сомнений нет никаких. Куда, интересно, в такие моменты исчезает её праведность? Грех прелюбодеяния в собственном исполнении она грехом не считает? Очень удобно, когда у тебя гибкая совесть! - Если Ментенон заменит королю всех остальных шлюх, будем жить как монахи, - предрекла Мадам. У Месье по спине пробежал холодок. Дело было не в том, что мороз с улицы пробрался в карету. Просто картина безрадостного будущего пугала. Ментенон – настоящая ханжа. Дай ей волю, двор превратится в унылое болото. - Король прежде всего ценит красоту, - Месье поднял воротник плаща, подбитого мехом. – Ментенон не уродина, но нет в ней прелести. Будем надеяться, что скоро королю наскучат их многочасовые беседы. Мадам хмыкнула. Пессимистка по натуре, она не сомневалась, что случится худшее из возможного. Но как знать, вдруг жизнь её удивит. Когда карета остановилась во внутреннем дворе Пале-Рояля, Месье выбрался на улицу. После нескольких часов, которые он провёл в положении сидя, болели ноги и спина. Лучше бы король жил в Лувре, а не в Сен-Жерменском дворце. Но, увы, Лувр окончательно превратился в проходной двор. Король открыл его для людей всех сословий, чтобы они любовались предметами искусств. Квартировали там не только придворные, но также художники, скульпторы, поэты и учёные. Придворные, пожалуй, уступали им численностью. Это означало, что король отныне не намерен останавливаться в Лувре. "Но чем плох Тюильри?" – недовольно подумал Месье. Он устал таскаться в то Сен-Жермен, то в Версаль. - Ваше высочество, - подошёл Эффиа и поклонился. Мадам тут же грозно на него посмотрела. Но Эффиа не смутился. Он давно привык к подобному отношению и отвечал либо игнорированием, либо шутками, доводившими Мадам до исступления. - Что такое, Антуан? – Месье торопливо шагал ко входу во дворец. Эффиа держался рядом. Мадам вынужденно топталась позади. Она мечтала пнуть рыжего мерзавца, но возникла бы страшная суета. - Я распорядился, чтобы нагрели воды, - доложил Эффиа. – Если вам угодно, можем прямиком идти в купальню. - Антуан, вы – чудо! – просиял Месье. – Я мечтал принять ванну всю дорогу! А где Филипп? - Не знаю, ваше высочество, - признался Эффиа. "Ну да ладно", - подумал Месье, стягивая перчатки. Стоило ему переступить порог дворца, как его окружили кавалеры. Если бы Мадам захотела продолжить беседу с мужем, ей бы пришлось расталкивать их всех. Кавалеры шмыгали носами, притоптывали, растирали руки. Они ехали верхом и чуть не околели. Но не собственный комфорт должен их занимать. В первую очередь надо позаботиться о Месье. Только после этого кавалеры смогут считать свои обязанности выполненными. - Господа, - обронил Месье на ходу, - вы свободны. Иначе принесёте холод в купальню. Кавалеры дружно поклонились, скрывая радость. Всё-таки им достался лучший принц на свете! Причём зачастую было непонятно, где заканчивается его эгоизм и начинается забота о людях. Сейчас он отпустил их, потому что пожалел, но посторонний никогда бы не догадался об этом – из-за тона Месье и его надутых губ. - Ваши отношения с Мадам наладились, - как бы невзначай заметил Эффиа. - Пожалуй, - согласился Месье. – Теперь, когда я с ней не сплю, моя неприязнь поубавилась. Эффиа развивать тему не стал. Ему хватило того, что он услышал. Мир между Месье и Мадам никому в Пале-Рояле невыгоден. Особенно Эффиа и шевалье де Лоррен пострадали бы. Потому что Мадам главным образом ненавидела их. Стоит её дружбе с Месье стать крепкой, как Мадам сделает выпад против врагов. Опять пойдут разговоры о том, что фавориты обворовывают Месье и грубо шутят о нём за спиной. Месье, безусловно, не дурак и способен отличить фантазии от правды, но ситуацию на самотёк пускать нельзя. Эффиа поделится опасениями с шевалье и вместе они решат, как быть. - Кстати, Антуан, - сказал Месье уже в купальне. Лакеи снимали с него одну деталь костюма за другой. – Передайте вашему другу Расину, что для него опасности нет. - Ваше высочество! – Эффиа низко поклонился. – Не устаю вами восхищаться! - Если честно, моя заслуга невелика, - Месье поднял руки, позволяя лакеям стянуть с него сорочку. – Король колебался для вида. Наверняка он и без увещеваний решил, что не отправит в тюрьму своего историографа. Расин слишком хорошо его славит. Раздетый догола, Месье не испытывал смущения. Сызмальства он привык жить как на ладони. Король и принцы не уединялись даже для того, чтобы справить нужду. Эффиа скользнул по нему взглядом. Не только затем, чтобы изобразить интерес. Месье его привлекал по-настоящему. Он всё ещё сохранял стройность, а его молочно-белая кожа поражала отсутствием изъянов. Любой содомит им бы залюбовался. Опираясь на руку Эффиа, Месье сошёл по ступеням в ванну, которая скорее напоминала бассейн. Когда он уселся, вода оказалась ему по грудь. Месье, в отличие от большинства, не боялся мыться. Он не верил в то, что болезни проникают в организм через поры. А может, ему попросту было всё равно? Месье лучше бы умер чистым, чем жил грязным. Эффиа взял чашу с засушенными розовыми лепестками и начал бросать их в воду. В купальне было до того жарко, что Эффиа взмок. Ему тоже хотелось раздеться. - Спорим, я знаю, где Филипп, - Месье погрустнел. Он водил рукой по водной глади, создавая волны. Смена его настроения не ускользнула от внимания Эффиа. Он весь подобрался, готовый шутить, утешать, флиртовать – всё что угодно, лишь бы отогнать от Месье меланхолию. - Под юбкой у какой-нибудь фрейлины, - закончил Месье. - Ах, ваше высочество! – Эффиа с укором покачал головой. – Когда я видел господина де Лоррена в последний раз, он был не в духе. Осмелюсь предположить, он мчится по улицам Парижа, чтобы унять злость. - Но в чём причина, Антуан? – Месье испуганно распахнул глаза. - Возможно, её нет, ваше высочество, - мягко ответил Эффиа, высыпая в воду остатки лепестков. – Встал не с той ноги, вот вам и причина. - Вы о ком, Эффиа? – шевалье де Лоррен ворвался в купальню, чуть не сорвав дверь с петель. - Про Нантуйе, - тут же сориентировался Эффиа. - Он необычайно ворчлив сегодня, - поддержал его Месье. – Сам на себя не похож! Шевалье плевать хотел на Нантуйе, как и на любого другого кавалера. Он снял перчатки и нервно швырнул их на пол. Пусть лакеи потом подберут. Этого Месье хватило, чтобы убедиться в правдивости слов Эффиа. Он подал маркизу знак, чтобы тот уходил скорее. Не дай бог попадёт под горячую руку! - Что-то вы задержались в Сен-Жермене, - проворчал шевалье, оставшись с Месье наедине. – На то была причина? - Ещё бы, милый! – Месье решил, что довольно с него купания и поставил ногу на мраморную ступеньку. Но на краю ванны замер шевалье, не позволяя Месье из неё выбраться. Месье обхватил себя за плечи, недоуменно хмурясь. - Подробностями не поделитесь? – процедил шевалье. - Подробностями чего? – уточнил Месье, тоже начиная злиться. – Свадьбы? Последующих торжеств? Независимо от наших суждений, мы предпочли мило улыбаться. Если честно, всех занимает не эта свадьба, а будущая. Господин де Сеньеле скоро вернётся из Мюнхена с невестой для дофина. Она, говорят, безнадёжная дурнушка. Мадемуазель в подмётки не годится. Шевалье слушал молча. По его лицу понять можно было одно: он продолжает злиться. Стоило Месье закрыть рот, как шевалье начал спускаться в воду. То, что намокнет дорогая одежда, его не волновало. Месье попятился, не понимая, чего ему ждать. Неужели он совершил какую-то оплошность? - Куда же вы? – промурлыкал шевалье. Его глаза оставались холодными, а тон голоса пугал. У Месье пространство для манёвра отсутствовало. Он упёрся спиной в стенку ванны. Шевалье приблизился к нему и взял за подбородок. Месье шлёпнул его по руке. Шевалье ухмыльнулся и развернул Месье к себе спиной. Прижался, кусая его за мочку уха. Месье попытался сопротивляться. Украшения на костюме шевалье царапали ему спину. Но шевалье отстранился лишь для того, чтобы расстегнуть пуговицы на штанах. Затем он пристроился к заднице Месье и грубо проник в него. Первые секунды Месье ощущал сильную боль, на смену которой пришло блаженство. - Вы точно проказничали в Сен-Жермене, - говорил шевалье, работая бёдрами. Месье громко стонал. Он абсолютно точно не хотел обсуждать сейчас то, как проводил время в королевском дворце. Один бал сменял другой. Ничего особенного. Но шевалье вообразил, что Месье наставлял ему рога. Его не смущало то, что Шатийона на свадьбу тоже не пригласили. - Ну же, - шевалье ускорился. – Под кого вы там легли? Месье почти достиг оргазма. Шевалье вёл себя вздорно, но Месье возбуждала его грубость. Наверное, поэтому он выпалил: - Попробуйте догадаться! Шевалье засопел. Не такого ответа он ждал. Должны были последовать уверения Месье в том, что он блюл верность. Шевалье почти вышел из него, словно собирался оставить возбуждённого до предела любовника в остывающей воде, но затем пронзил его до упора. Месье вскрикнул и его крик отскочил от мраморных стен. Когда Месье кончил, шевалье велел ему не двигаться. Он безжалостно вколачивался в узкую задницу, пока не наполнил её семенем. После шевалье отстранился и направился к ступеням. Его одежда пропиталась водой и сделалась тяжёлой. Несколько шагов дались с трудом. - Филипп, - Месье схватил его за предплечье. – Давайте не будем ссориться из-за… Я не знаю из-за чего! - Вы сами признались, что изменили мне, - шевалье дёрнулся, чтобы высвободиться. - Я подначивал вас! – Месье готов был разрыдаться. – Милый, ну пожалуйста! Шевалье дёрнулся на сей раз сильнее. Месье поскользнулся на гладком мраморном полу и замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Если бы шевалье не кинулся к нему, Месье бы упал. - Проклятье, - произнёс шевалье. Его пот прошиб. – Что вы удумали? - Вас надо спросить! – Месье ударил его кулаком в плечо. Впрочем, ударил – не совсем то слово. Месье скорее коснулся кулаком его плеча. Шевалье испытал что-то вроде угрызений совести. Причина его злости заключалась не в поведении Месье, а в том, что пока весь двор (ну хорошо, часть двора!) веселился на свадьбе в Сен-Жермене, он маялся в Париже. Его сочли недостаточно важной персоной? Или Мадам что-то наплела про него королю? В любом случае на его месте разъярился бы каждый. А он так устроен, что злобу срывает на том, кто ему особенно дорог. Вот такая он свинья. - Идёмте оденем вас, - шевалье поднялся по ступеням и подал любовнику руку. Месье мгновение колебался, но затем помощь принял. Шевалье не обращал внимания на то, что с него льёт вода. Он взял с кушетки простыню и укутал принца в неё. - Садитесь у огня, - он мягко подтолкнул Месье к креслу. Глядя на огонь, Месье думал о том, что шевалье наделён множеством недостатков. Но серьёзно обидеться на него невозможно. Достаточно уголкам губ шевалье горестно опуститься, как Месье тает. Без выкрутасов шевалье ему скучно. А тому скучно без выкрутасов Месье. Они странная пара, как ни крути, но крепкая. - О чём вы думаете? – полюбопытствовал шевалье. Он быстро разделся и упёр руки в бока. - Уже ни о чём, милый, - Месье созерцал член шевалье. Нестерпимо захотелось взять его в рот. Поэтому Месье покинул кресло и опустился перед шевалье на колени. Запрокинул голову и встретился с ним взглядом. Шевалье не улыбался. Он был необычайно серьёзен. Его пальцы зарылись в короткие кудри Месье. - Наверное, вам надоело слушать, что я люблю вас, - шевалье криво улыбнулся. - Только это бы и слушал, - пылко отозвался Месье. - Тогда получайте: я люблю вас, - взгляд шевалье потеплел. Месье залюбовался его лицом. Нимбом из белокурых волос. Его ладной фигурой. Но он не забыл, зачем стоит на коленях. Его признание в любви облеклось в форму действия. "Никто не отсасывает так, как Месье", - такой была последняя мысль шевалье, а после его голова опустела.