Маленькие барочные истории: 1678-1681

Апрель, 1680 Маркиза де Монтеспан была готова треснуть от гнева. Каждый день приносил ей новые унижения. Король обходился с ней с неслыханной дерзостью, как будто забыл, кто она такая. Но Монтеспан не уставала ему напоминать о том, чем ради него пожертвовала. Да-да! Именно что пожертвовала! Он-то думал, что оказывал ей честь, задирая юбки! Ничего подобного! Это Монтеспан снизошла до него! Она выносила его детей, годами терпела двусмысленное положение! Душой рисковала, чтобы его удержать! И что в награду она получила? Унижение! Оно затмило все прочие дары! Теперь для придворных Монтеспан - фаворитка в одном шаге от отставки. На её место метят сразу две дамы. Подлая ханжа Ментенон и пустоголовая дура Фонтанж. Король очень мил с обеими. Но последней повезло особенно. Король сделал её герцогиней и даровал 80 тысяч ливров годового дохода. За какие такие заслуги? Фонтанж даже не сумела родить ему ребёнка. И вряд ли родит когда-либо. В январе у неё случился выкидыш и с тех пор она, бледная немощь, еле ноги волочит. Очень кстати пришлось то, что новый титул позволял ей сидеть в присутствии королевских особ на табурете. Иначе не выдержать Фонтанж церемоний при дворе. Какая ирония судьбы! Монтеспан её вполне оценила, но чувство юмора не помогало гасить гнев. Стоило ей увидеть короля, как рот наполнялся грубыми словами. Монтеспан, отвыкшая сдерживаться, высказывала венценосному любовнику всё, что о нём думала. Король терпел долго, но однажды тоже не выдержал. Это произошло внезапно для него самого. Он, по своему обыкновению, готовился ехать на прогулку. Спустился на улицу, направился к карете. Позади плыла Монтеспан, шлейф платья которой несла маршальша де Ноайль. Король понял, что общество любовницы ему нежеланно. Прогулка бок о бок с ней удовольствия не принесёт. - Сударыня, - произнёс он перед тем как забрался в карету. – Вы переборщили с духами. Находиться рядом с вами невозможно. Монтеспан стиснула зубы и побледнела. Глаза, цветом похожие на сапфиры, недобро сверкнули. - Находиться рядом с вами – тоже испытание, - процедила она. – От вас смердит, сир. Но я же терплю! Придворные ахнули. В подобном тоне говорить с королём никто не осмеливался. Некоторые даже подобных мыслей себе не позволяли. Но для Монтеспан король - всё равно что глупый муженёк, которого допустимо поругивать. - Так более не принуждайте себя! – король предательски покраснел. Ему быстро удалось вернуть себе видимую невозмутимость, но в душе продолжала бушевать буря. Обидно было слышать упрёк в неопрятности от Монтеспан. Потому что король всегда считал себя чистоплотным человеком. Ежедневно его тело протирали влажной губкой, а сорочки он менял по нескольку раз в день. Иначе говоря, о внешности он заботился. Ведь внешность для короля – рабочий инструмент. Его стать, благородство должны вызывать восхищение. Его привычкам, манере одеваться должны подражать. Так королю проще влиять на умы своих поданных и вызывать у дам искреннюю любовь. До недавнего времени король верил, что Монтеспан его любит. Но, похоже, с его стороны это было наивностью. Монтеспан – корыстная женщина, которая ради денег и почестей способна на многое. "Чтоб её!" - в сердцах подумал он, когда карета тронулась. Монтеспан смотрела ей вслед, желая королю провалиться к чёрту. Пусть туда же провалятся гнусные придворные, что сейчас перешёптываются у неё за спиной! Крутанувшись на каблуках, Монтеспан устремилась к портшезу. Хотелось разрыдаться, но такого удовольствия она никому не доставит. Потерю фавора она встретит с достоинством. Только так подобает представительнице рода Рошешуаров-Мортемаров. В течение всей прогулки она сидела, гордо вскинув голову. Любой, кто попадал в поле её зрения, удостаивался презрительного взгляда. Подобное поведение давно оттолкнуло от Монтеспан многих союзников, но всё-таки кое-какие друзья у прекрасной маркизы остались. Кольбер всецело был на её стороне, потому что его заклятый враг Лувуа поддерживал Ментенон. Кольбер не мог допустить, чтобы воцарилась последняя. Во что бы то ни стало надо помирить короля и Монтеспан. Но сделать это будет не так-то просто. Король рассердился не на шутку. Когда прогулка подошла к концу и придворные потянулись во дворец, Кольбер дождался Монтеспан. - Сударыня, - Кольбер поклонился. – Позвольте дать вам совет. - Разве уже не поздно для советов? – спросила Монтеспан, захлопывая веер. - Будем надеяться, что нет, - отозвался Кольбер. – Сударыня, попытайтесь быть любезнее с его величеством. Иначе он пойдёт искать утешения у сами знаете кого. - Он в любом случае пойдёт к ней! – горько усмехнулась Монтеспан. – Я говорю об этой паршивой овце Ментенон. А вы? Выбор-то большой. - Я тоже, сударыня, - сказал Кольбер, которому было не до смеха. Он и в более спокойные времена не любил иронизировать. - Ладно, - сдалась Монтеспан. – Я попытаюсь. "Всё равно это ничего не изменит", - мысленно добавила она. Партия проиграна. Идя по Сен-Жерменскому дворцу, Монтеспан приковывала к себе всеобщее внимание. В её сторону оборачивались. Обыкновенное дело. Но прежде ей улыбались и мечтали получить улыбку в ответ. Сейчас же улыбки напоминали оскал. Что ж, пусть скалятся сколько угодно! - Ненавижу! – крикнула Монтеспан, оказавшись в своих апартаментах. Веер полетел в стену и от удара сломался. – Ненавижу! Ненавижу! Монтеспан бегала из одной комнаты в другую, не зная, что предпринять. За ней бегали дамы. Они боялись попасть под горячую руку, но служба обязывала их игнорировать страхи. - Подать вам успокоительных капель, сударыня? – решилась открыть рот мадемуазель Като. Монтеспан замерла при звуках её голоса. Не знай камеристка всех секретов госпожи, получила бы пощёчину. Но с ней Монтеспан приходилось считаться. Ведь Като была ставленницей Вуазен и ездила к ней за любовными зельями, которые добавляли в еду и вино короля. Стоит ей разоткровенничаться с кем-нибудь, разразится катастрофа. - Нет! – бросила Монтеспан. – Капель не надо! Но пусть мне приготовят компресс от мигрени. В спальне она рухнула на кровать и прикрыла глаза ладонью. Мысли потекли в другом направлении. С тех пор как начались аресты колдунов, жизнь Монтеспан превратилась в страшное ожидание. Она ждала, когда её имя всплывёт на допросах. Но колдуны о ней молчали до сих пор. Молчала даже Вуазен. По счастью, в феврале её сожгли на Гревской площади, лишив возможности заговорить в будущем. Монтеспан позволила себе немного расслабиться. Без Вуазен любые обвинения будут голословными. Хоть в чём-то повезло! Но с Като лучше не ссориться. Пусть хранит госпоже верность до гроба. Когда явился врач, Монтеспан отняла руку от лица и позволила ему сделать свою работу. Вскоре прохладный компресс лёг ей на лоб. Ощущение было приятным, да и головная боль вскоре исчезла. Монтеспан почувствовала себя обновлённой. Нечего валяться среди бела дня как хворая Фонтанж. Надо приготовиться к вечеру. Много лет подряд король приходит к ней перед сном, чтобы поужинать и заняться любовью. Даже ссоры для него не бывают не помехой. Монтеспан забавляла его одержимость распорядком дня, но иногда это играло ей на руку. Король всякий раз таял, стоило любовнице встретить его в неглиже. Вряд ли сегодня что-то изменится. Улыбнувшись картинам, нарисованным в воображении, Монтеспан распорядилась, чтобы ей приготовили ванну. - Как, сир? Вы намерены изменить своим привычкам? – притворно удивился Кольбер, когда услышал от короля, что тот не собирается ужинать у Монтеспан. - Зачем навязывать ей мою дурно пахнущую особу? – холодно улыбнулся король. – Я известил вас, чтобы вы в свою очередь известили её. - Она сильно расстроится, сир, - Кольбер состроил грустную мину. – Маркиза призналась мне, что сожалеет о своих опрометчивых словах. - Ещё бы, - без всякого выражения сказал король. - Сир, прошу, проявите к ней снисходительность, - Кольбер положил перед королём один из документов, ждавший подписи. - Маркиза ревнует вас, этим объясняется её поведение. Король пробежал глазами документ и аккуратно вывел внизу своё имя. - Не уверен, что маркиза заслуживает снисхождения, - пробормотал он, сосредоточившись на другом документе. - Она – мать ваших детей, - осторожно напомнил Кольбер. - Да-да, - король обмакнул перо в чернила. Его в этот факт тыкали каждый день. - Сир… - умоляюще произнёс Кольбер и замолчал. Аргументы кончились. Король впервые за всё время аудиенции посмотрел на него, вздохнул. - Так и быть, - решил он. – Я приду. Но ужинать мы будем в присутствии всего двора. Кольбер собрал бумаги, низко поклонился и попятился к двери. Стоило Монтеспан узнать о новом унижении, как гнев вернулся. Она сбросила с туалетного столика все склянки и завопила. Только буянство ей оставалось! Потому что, если Монтеспан не примет условия короля, он с ней больше не заговорит. Проклятье! Монтеспан завопила снова. Затем поглядела в зеркало. Красное лицо перекошено, волосы растрепались. Ужасно! Ради красоты надо поумерить пыл. - Мне нужен лёд! - приказала она Като и опустилась в кресло, дожидаясь, когда с пола уберут осколки и косметику. Что король пытается ей доказать? Что боится? Монтеспан хмыкнула. Она, безусловно, женщина с характером, но вряд ли выплеснет вино в надменное лицо с напомаженными усиками. Если у короля иссякли нежные чувства к ней, ему следовало поставить точку. Раз и навсегда! Впрочем, подобная доброта не в его характере. Ему нравится мучить бывших любовниц. С равным успехом он мог бы отрывать крылья у бабочек. Необоснованная, неуместная жестокость! Но Монтеспан не собиралась выставлять свои страдания на всеобщее обозрение, как мадемуазель де Лавальер. Хромоножка полагала, что если у короля не осталось любви к ней, то пусть он ощутит хотя бы жалость. Как будто жалость – достойная замена любви! Монтеспан, когда окажется в положении Лавальер, вести себя будет иначе. Она даст волю знаменитому остроумию Рошешуаров-Мортемаров! Напоследок пройдётся по королю как следует! А после… Что её ждёт после? Монастырь? Презрительно пожав плечами, Монтеспан пересела за туалетный столик. Следы, учинённого ей погрома, уже устранили. Только на ковре выделялись пятна от помад и пудры. Потом ототрут! Монеспан принялась водить по лицу кубиком льда, дабы снять отёки и вернуть на щёки румянец. Отражение в зеркале, в принципе, радовало. Для своего возраста она выглядит неплохо. Но девятнадцатилетней Фонтанж, увы, проигрывает. Зато превосходит во всём Ментенон. Если исключить лицемерие. В этом с самой известной вдовой Франции никто не сравнится. А уж тем более Монтеспан, которая всегда отличалась прямолинейностью. Стоило подумать о сопернице, как крылья точёного носа затрепетали. Дрянь втёрлась к Монтеспан в доверие, таким образом получила возможность добраться до короля. Правда, король поначалу о Ментенон отзывался плохо. Находил вдовушку слишком холодной. Но хитрая святоша быстро изменила своё поведение в угоду ему. Теперь они не только трахаются, но также могут проговорить шесть часов кряду. Это ли не родство душ? Монтеспан зажала лёд в кулаке, пытаясь его раздавить – безуспешно. Лёд просто медленно таял, вытекая наружу по капле. "Атенаис, думай об ужине, - велела себе Монтеспан. - Королю всё ещё нравятся твои прелести. Пусть кое-где появился лишний жирок, короля он не смущает". - Я надену золотое платье, - не поворачиваясь к Като, сказала Монтеспан. – И топазы. Камеристка присела в реверансе и пошла дальше передавать приказы госпожи. К полуночи Монтеспан была готова. Сияла, словно солнце, решившее встать ночью. Её корсет туго зашнуровали, вываливающиеся груди прикрыли газовой косынкой, белокурые волосы убрали в затейливую причёску. Если король ею не соблазнится, он стал импотентом! - Сир, - промурлыкала Монтеспан, когда делала реверанс. Король важно кивнул, стараясь не замечать молочно-белую грудь, но взглядом всё равно скользнул по ней. - Вы что-нибудь чувствуете, сир? – продолжала в том же тоне Монтеспан. - Сударыня? – не понял король. - Запахи, сир, - Монтеспан сладко улыбнулась. Король напрягся, не понимая, почему речь снова зашла о запахах. Маркиза с ума сошла? Но всё-таки он принюхался и покачал головой. - Это потому, что я помылась, сир, - Монтеспан как будто даже покраснела. – Больше никаких духов! - Не отказывайтесь от них насовсем, - король сел за стол. – Просто знайте меру. Он многозначительно посмотрел на Монтеспан. Намёк был более чем понятен. Монтеспан потупила взор и заняла своё место за столом. На придворных, которые набились в её спальню, она внимания не обращала, будто бы их не было вовсе. Жизнь при дворе любого научит абстрагироваться от неприятного. Подумаешь, придворные! Во время путешествий ей доводилось спать на соломе в сарае, где воняло дерьмом и пищали мыши. - Вы завтра едете на охоту, сир? – Монтеспан осторожно поднесла ко рту ложку. - Если погода не испортится, - король невозмутимо хлебал суп. - Я буду молиться, чтобы не испортилась, - Монтеспан улыбнулась в который раз за вечер. Король знал все её уловки. За годы успел их выучить. Очевидно, что маркиза не раскаивается. Просто пытается с ним помириться. Поэтому ведёт себя так, как во времена их молодости. Тогда короля опьяняла её покорность, которая дивным образом сочеталась с непокорностью. Стоило королю решить, что Монтеспан готова упасть в его объятия, как она ускользала или осаживала его шуткой. "Восхитительная женщина", - подумал он. Восхитительная, но вздорная. Когда-нибудь он оставит её, но не сейчас. На очередную реплику маркизы король тоже ответил улыбкой. Это был знак для придворных – официальная фаворитка прощена, а потому выказывайте ей необходимое почтение. Кольбер торжествовал. Но более всех торжествовала Монтеспан. Её партия ещё не проиграна! Кусайте локти, шлюхи проклятые! Придётся вам подождать! А как долго – неизвестно! Ещё состарится успеете! Ха-ха!