Маленькие барочные истории: 1678-1681

Март, 1681 Генерал-лейтенант полиции де Ла Рейни твёрдо уверился в том, что маркиза де Монтеспан пыталась отравить короля и отстаивал свою точку зрения. Кольбер боялся, что короля аргументы однажды проймут. Он вроде бы не желал преследования Монтеспан, но всё могло измениться в мгновение ока. Кольбер полагал, что должен спасти ситуацию. Он ведь тоже заинтересован в том, чтобы у Монтеспан наладились дела. Его дочь, Мария Анна, вышла за племянника маркизы. Взяв себе в помощники ловкого юриста Клода Дюплесси, Кольбер стал изучать материалы обвинения. С утра до ночи он пропадал в кабинете. По счастью, Монтеспан оправдать было легко. Доказательства её вины не выдерживали критику. Смерть короля Монтеспан невыгодна, даже с учётом того, что она начала терять его любовь. Король всё равно оставался источником её богатства и привилегий. Исчезни он, исчезнут они. Иными словами, Кольбер позволил себе надеяться на благоприятный исход. Ещё немного и он подаст королю записку о клеветнических фактах, вменяемых в вину Монтеспан. Каждый из этих фактов будет растоптан. Ла Рейни придётся кусать локти. - Отец? – в кабинет заглянул маркиз де Сеньеле. – Вы звали? - Садитесь, Жан, - велел Кольбер, отрываясь от бумаг. Сеньеле, хоть и был важной деталью в чиновничьем аппарате, в присутствии отца робел. Ему начинало казаться, что он состоит из одних недостатков. Действительности это не соответствовало, но Сеньеле ничего не мог поделать со своей реакцией. - Как успехи? – Сеньеле опустился в кресло. - Неплохо, - коротко ответил Кольбер. На лице Сеньеле отразилось разочарование. Сколько ещё нужно сделать, чтобы отец начал считать его за равного себе? Сеньеле по-прежнему в его глазах молодой шалопай, способный лишь на то, чтобы сорить деньгами и напиваться в компании таких же молодых шалопаев. Когда-то так оно и было, но с тех пор минуло много лет. Сеньеле успел доказать всем, что природа на нём не отдохнула. Всем – но не отцу. Кольбер словно угадал его мысли и устыдился. Потому что разразился монологом, которого Сеньеле от него не ожидал. - Дочь Вуазен оговаривает маркизу де Монтеспан, - Кольбер устало потёр переносицу. – Очевидно, что она пытается отсрочить пытки. Её откровения способны впечатлить только дурака. Я не намекаю на то, что Ла Рейни – дурак, но он мыслит узко. Допустим, Монтеспан вознамерилась отравить короля. Зачем ей поручать это Вуазен, которая не сумела бы к королю приблизиться? Нет, Монтеспан сама бы подмешала яд в пищу. - Слово шлюхи против слова маркизы, - задумчиво проговорил Сеньеле. - Именно, - кивнул Кольбер. – Вряд ли Монтеспан чиста как свежевыпавший снег, но худшего из злодеяний на её совести нет. За окнами стемнело, кабинет освещали лишь свечи на столе. Наверное, из-за плохой освещённости возникла иллюзия, что Кольбер сильно постарел. Под его глазами залегли глубокие тени, щёки впали. Сеньеле почувствовал укол беспокойства за него. Кольбер уже не был глыбой, которую с места не сдвинуть. Маркиз де Лувуа потихоньку его теснил. - Вы, разумеется, знаете о драгонадах? – спросил Сеньеле. – Сложно поверить, что король одобрил подобные методы. Они - чистая глупость! Какова их цель? Выставить Францию в дурном свете? - Времена изменились, Жан, - Кольбер пожал плечами. Могло показаться, что ему всё равно. Но Кольбер всегда придерживался мнения, что к протестантам необходимо относиться с терпимостью. В конце концов, среди них много торговцев, банкиров и попросту грамотных специалистов. Они работают на благо страны. Маркизу де Лувуа, однако, плевать на любые доводы. Он пришёл в восторг от идеи интенданта Пуату размещать войска в домах исключительно протестантов. Солдаты намерено вели себя не лучше завоевателей, проедая запасы, притесняя хозяев. Им приказали сеять ужас. - Это всё из-за Ментенон! – Сеньеле хлопнул ладонью по столу. – Она вместе с Лувуа настраивает короля против части его поданных! - Без сомнения, - Кольбер на всякий случай убрал чернильницу подальше. – Но держите возмущение при себе, Жан. Если прежде я был вашим козырем, то скоро стану проблемой. Наше родство поставят вам в вину. Не добавляйте к этому вражду с Ментенон. Сеньеле открыл рот, чтобы возразить, но через мгновение закрыл его. Возражений не нашлось. В народе, как и в высших кругах, росла ненависть к Кольберу. Из-за жёсткой политики многие считали его своим личным врагом. Иногда даже Сеньеле разделял их ненависть. Отец к нему никогда не был снисходительным. Но теперь Сеньеле понимал, в чём причина. Отец желал видеть его самостоятельной величиной. Не только из гордости, но ещё и затем, чтобы Сеньеле сумел удержаться на ногах во время бури. Если ветер перемен сметёт Кольбера, на Сеньеле это не должно отразиться. - Разговор ушёл в сторону, - Сеньеле прочистил горло, чтобы скрыть эмоции. – Зачем вы послали за мной, отец? - Ах да, - Кольбер зашелестел бумагами. – Мне стало известно, что меня пытались убить. Не единожды. Брови Сеньеле поползли на лоб. Кольбер же оставался невозмутимым. - Более всего меня впечатлили действия чиновника Счётной палаты Прованса, - он поднял взгляд на сына. - Некоего господина д'Ами. Я уверен, что прежде никогда не слышал его имя. Но мошенник Гибур на допросах уверял, что я конфисковал несколько арпанов принадлежащего Ами леса. Неужели память меня подводит? Таким вопросом я задавался. Но есть более правдоподобное объяснение. Ами точил зуб на вас. Гибур попросту запутался в Кольберах. Старший, младший - один чёрт. Сеньеле под строгим взглядом заёрзал. Отец, как всегда, проник в самую суть. Лет шесть назад между Ами и Сеньеле случился конфликт. Ами повёл себя очень дерзко с молодым помощником морского министра. Сеньеле решил ему отомстить. Но это событие для него давно кануло в Лету. - Ами – редкостный мерзавец! – Сеньеле подался вперёд. – Вёл со мной так, будто я его лакей! Кольбер остановил его жестом. - За большие деньги он приобрёл у Гибура яд. Видимо, яд оказался некачественным. Иначе не знаю, как объяснить то, что вы до сих пор живы. - Господи! – вырвалось у Сеньеле. - Арестовать Ами, увы, невозможно, - продолжал Кольбер. – Болезнь свела его в могилу. Сеньеле был поражён. У него есть враги! Впрочем, чему он удивляется? Конечно, у него есть враги. У любого человека, наделённого властью, есть враги. Вдобавок методы Сеньеле похожи на методы его отца. В работе он тоже жесток. Но Сеньеле никак не ожидал, что кто-то захочет его устранить не с помощью интриг, а с помощью яда. - Впредь будьте осторожнее, - подытожил Кольбер. Сеньеле кивнул. Он ждал, что отец добавит что-нибудь ещё, но Кольбер углубился в чтение документа. Сеньеле с минуту сидел, наблюдая за ним, затем поднялся на ноги. - Пожалуй, пойду, - пробормотал он. Кольбер не стал отвлекаться на слова прощания. В обыкновенный день Сеньеле направился бы в свои апартаменты в Сен-Жерменском дворце, но день обыкновенным не был. Сеньеле требовалась моральная поддержка. Жена не в силах его понять. Ей не хватает терпения, а также интереса к нему. Поэтому оставался один вариант – ехать в Париж. Когда Сеньеле спустился на улицу, карета ждала его. Сеньеле устроился на мягком сиденье и закрыл глаза. Под стук колёс ему хорошо думалось. Интересно, как долго отец продержится? Год или два? А что будет после? Почётная отставка? Опала? Сумеет ли Сеньеле что-нибудь сделать, чтобы помочь ему? Или Сеньеле самому понадобится помощь? Лувуа может захотеть отстранить от власти всех близких Кольбера. Ментенон ему в том с радостью подсобит. Гувернантка королевских детей и военный министр здорово спелись. Не следует ли Сеньеле примкнуть к ним? Исключено. Отца удар хватит. Пусть умом он поймёт резоны Сеньеле, но его сердце предательства не выдержит. Значит, надо продолжать в прежнем духе. Выкладываться на службе, угождать королю. Последние несколько лет оказались знаковыми для Сеньеле. Он превратился в мужчину. Впрочем, нет. Он превратился в автомат. Он работал, работал, работал. Единственной его отдушиной были встречи с графом де Марсаном. Сеньеле нравилось, что приятель продолжает оставаться таким же беспечным, как в юности. Только рядом с ним Сеньеле ненадолго сбрасывал маску. Потому что один Марсан знал и любил его настоящего. Сеньеле отвечал ему взаимностью. Он тоже любил Марсана со всеми его недостатками. Но любовь, их связывающую, они Любовью не считали. Марсан слишком легкомыслен для Любви, а Сеньеле – слишком занят. Доброе приятельство их больше устраивало. Оно не обременяло. С этой мыслью Сеньеле выбрался из кареты. Окинул взглядом красивый трёхэтажный особняк. В господской спальне горел свет - знак того, что Марсан дома. Испытав облегчение, Сеньеле постучал в дверь. Открыл знакомый лакей и впустил его. - Жан! – Марсан уже спускался по лестнице. – Какой приятный сюрприз! Или мы договаривались о встрече, а я забыл? - Мне понадобился глоток свежего воздуха, - Сеньеле обнял его и поцеловал в щёку. - Вы голодны? – Марсан отстранился. - Да не особо, - Сеньеле вручил лакею свои шляпу и плащ. – Тошнит от всего. - Вино вас исцелит, - уверенно заявил Марсан. – Я бы предложил надраться в каком-нибудь кабаке, это веселее, чем у меня в спальне, но вам ведь нельзя себя компрометировать. - Нельзя, - со вздохом подтвердил Сеньеле. На лестнице он держался позади Марсана, любуясь стройной фигурой. В сумерках его бы всякий принял за старшего брата – красавца шевалье де Лоррена. Но для Сеньеле их некоторое сходство не имело значения, гораздо важнее были различия. С Марсаном легко и весело проводить время, с Лорреном – попробуй расслабься. - Один глоток за маменьку, второй за папеньку, - в спальне Марсан вручил приятелю до краёв наполненный бокал. – Третий глоток за короля. Четвёртый – за кого хотите! Сеньеле фыркнул и осушил бокал. - А вас не пришлось уговаривать, - Марсан расплылся в улыбке и добавил вина. Сеньеле снова всё выпил. Вытер пальцами губы. В голове возникла приятная лёгкость, тревоги исчезли. - Знали бы вы, о чём знаю я, - Сеньеле плюхнулся на кровать. - Тогда бы я пил, не просыхая, - Марсан улёгся рядом. Они посмотрели друг на друга, понимая, что желают одного и того же. - Кто сверху? – дыхание Сеньеле уже сбилось. - Я, - предложил Марсан, сверкая глазами. – В позе наездника. Они начали целоваться. Приятно было осознавать, что впереди целая ночь. Сеньеле на стороне не имел других любовников. Он так уставал, что его хватало только на жену и Марсана. Поэтому, когда он оказывался в койке с последним, испытывал настоящий восторг. С женой-то спал долга ради. - Вы бы расстроились… если бы я умер? – спросил Сеньеле, когда Марсан скакал на нём. - Что? – не понял Марсан. Внутри него был большой член – это единственное, что его занимало. - Если бы я умер… - повторил Сеньеле. - Молчите! – приказал Марсан. Он почти достиг оргазма. Он ускорил свои движения, громко стоная. Сеньеле всегда стеснялся так голосить. Но больше – боялся. В молодости того, что слуги расскажут отцу, теперь – слухов. Странно, что его шалости ещё не стали предметом разговоров при дворе… - Кончаю, кончаю! – закричал Марсан. Сеньеле захотелось зажать ему рот. Но через минуту оргазм сотряс и его. Только Сеньеле ограничился сдавленными стонами. - Что вы там лепетали про смерть? – Марсан лежал на Сеньеле, горячий и приятно тяжёлый. - Забудьте, - Сеньеле сжал его ягодицы. Марсан охотно подчинился. Секс его утомил. Хотелось одного – забыться крепким сном. Он скатился с Сеньеле и вскоре захрапел у него под боком. Сеньеле не умел засыпать так быстро. Зачастую крутился до самого рассвета. Слишком многое лежало на его плечах. В данный момент он думал о том, что, вероятно, это отец не позволил слухам о содомии Сеньеле просочиться в большой мир. Он или пригрозил слугам, или доплачивал им за молчание. Ну и ну! Забота без единого упрёка! Не очень-то похоже на Кольбера-старшего, но наверняка это был он. Больше некому. В груди приятно ёкнуло. Сеньеле не воспитывали с нежностью. К нему относились строго, от него многого ждали. Сеньеле предстояло не только унаследовать деньги отца, но также продолжить его дело. А для этого требовалось, чтобы Сеньеле вникнул в суть реформ и понял правила игры. Поначалу его воротило от всего того, для чего он был рождён. Он считал ремесло политика хуже ремесла золотаря. Но постепенно политика перестала вызывать отторжение. Сеньеле увлёкся ею. Если отец его покрывает, значит, по большему счёту им доволен. Сеньеле решил не оставаться у Марсана до утра. Оделся, выскользнул за дверь. С утра ему надо быть свежим и собранным, как на парадном портрете. Он предложит отцу свою помощь. Вдвоём они быстрее разберутся в бумагах Ла Рейни. Это важно, потому что на кону стоит репутация не только маркизы де Монтеспан, но и герцогини де Вивонн тоже. Раз уж Кольберы породнились с Рошешуар-Мортемарами, они находятся в одной лодке. А эта лодка в данный момент тонет. Вместо отчаяния Сеньеле очень кстати ощутил небывалый прилив сил. Настал его черёд оберегать отца. Он поможет починить лодку. Но делать это надо незаметно. Маскировать под ученичество, под помощь. Сеньеле без труда справится. Он ведь тоже Кольбер. Хитрость у него в крови.