Маленькие барочные истории: 1678-1681

Июль, 1681 В конце июля Беврона и его племянника Анри пригласили на свадьбу графа дю Плесси и мадемуазель де Лавальер.* С первым Беврон приятельствовал, а мадемуазель де Лавальер приходилась дочерью покойному маркизу де Лавальеру. Тем не менее идти очень не хотелось. Чужое бракосочетание напомнило о собственном. С того дня, как имена Беврона и мадемуазель де Теобон записали в приходскую книгу, минуло три года. Об этом до сих пор никто не знал. Беврон даже позволил себе надеяться, что и через тридцать лет тайна останется тайной, но свадьба приятеля пробудила тревогу, а также угрызения совести. - Пойти – ваш долг, дядя, - настаивал Анри. – Вы хотите обидеть графа? Он осуждал леность Беврона. Думал, что дело именно в ней. Чем ещё объяснить то, что Беврон отказывается приятно провести время? Это же свадьба! Можно набить брюхо и насладиться комедией. Или какой-нибудь ссорой, если повезёт. Беврон сделал вид, что аргументы его убедили. Выбора иного не было. Конечно, он мог бы сослаться на болезнь. Но тогда бы пришлось как минимум неделю провести в постели, изображая хворь. Нет уж, он лучше потерпит всего один вечер. - Прекрасно выглядите, мой дорогой, - сказал Эффиа в день свадьбы. Беврон стоял перед ним в новеньком костюме синего цвета и длинном русом парике. Обновки сочетались с его серыми глазами. Ещё бы! Ведь по модным лавкам Беврон прокатился вместе с Эффиа. - Вашими усилиями, Антуан, - вяло откликнулся он. - Мой дорогой, - Эффиа рассмеялся. – Как хорошо, что вы – мальтийский рыцарь. Представляю, в какую меланхолию вы бы впали, если бы жениться пришлось вам! Беврон выдавил смешок, хотя его сердце рухнуло вниз. Иногда он мечтал о том, чтобы Эффиа произнёс как бы невзначай: "Мой дорогой, разумеется, я знаю, что вы сделали глупость. Неужто вы надеялись утаить от меня такое? Напрасно, мой дорогой. Но давайте не станем придавать значение пустяку". Слишком хорошо для реальности. Вряд ли Эффиа отнесётся к браку любовника настолько спокойно, поэтому Беврон продолжал молчать. - Вы спуститесь со мной к карете? – спросил он. - Зачем, мой дорогой? – удивился Эффиа. - Хочу представить вас племяннику. Эффиа удалось не скорчить гримасу. В конце концов, нет ничего странного в желании Беврона быть понятым своей семьёй. Он любил Эффиа, любил семью. Ему хотелось, чтобы дорогие сердцу люди иногда собирались вместе. Увы! Только один Анри д'Аркур выделялся на общем фоне. Его не воротило от звуков имени Эффиа. - Тогда поспешим, мой дорогой, - Эффиа взял его под руку. – Вы не должны опоздать. Это прерогатива невесты. Кто ещё там будет? Принц и принцесса де Конти? Приглядитесь к принцу. Он один из наших. - Неужели? – Беврону никакого дела до Конти не было, но ему нравилось слышать голос Эффиа. Поэтому пусть говорит о чём угодно. - О да, - Эффиа кивнул на ходу. – Первая брачная ночь сделала его убеждённым содомитом. На улице Беврона ждала карета с гербами маркиза д'Аркура. Анри позаимствовал её у отца. Сам он прохаживался неподалёку. В такую жару сидеть в нагретой солнцем коробчонке – так себе удовольствие. Увидев Беврона и Эффиа, он замер, напрягшись, но быстро взял себя в руки. Подошёл, поклонился. - Антуан, это мой племянник, - Беврон приобнял юношу за плечи, светясь от гордости. – Он молод, но уже показал себя на войне. Его храбрость общеизвестна. - Дядя! – простонал Анри. - Анри, это маркиз д'Эффиа, - другой рукой Беврон обнял Эффиа. – Мой… мой… - Возлюбленный, - подсказал Анри любезно. - Верно, - улыбнулся Беврон с облегчением. - Вы очень похожи друг на друга, - восхитился Эффиа. – Господин д'Аркур, теперь вы знаете, каким будете в старости. Таким, как ваш дядя. Надеюсь, вы не огорчены. - У меня есть и поуродливее дядья, - фыркнул Анри. - Лучше бы я вас не знакомил! – Беврон мягко подтолкнул племянника к карете. Но вопреки сказанному было понятно, что он доволен. Эффиа смотрел, как они забираются внутрь. А после, когда карета отъехала, помахал им платочком. Беврон то и дело оборачивался на маркиза. Его распирало от смеха. - Он красивый, - заметил Анри чуть смущённо. Он не привык обсуждать с мужчиной другого мужчину – в том смысле. Бевону открыл рот, чтобы ответить, что Эффиа очень красивый, очень умный, очень забавный. Кладезь достоинств! Но в итоге не издал ни звука. Ограничился лишь тем, что кивнул. Его восхищение и без того очевидно. Незачем Анри тыкать в него носом. Принцесса де Конти приходилась невесте кузиной, а потому настояла, чтобы торжество устроили в её особняке. Когда карета маркиза д'Аркура остановилась у входа в особняк, догорал закат. Поздний час выбрали, чтобы жара ничего не испортила. Торжество днём обернулось бы нелепицей. Гости в пышных одеждах и париках один за другим попадали бы в обморок. При дворе постоянно такое случалось. Так зачем следовать дурному примеру? Беврон выбрался из кареты и огляделся. Во дворе толпились нарядные дамы и кавалеры, обменивались любезностями и хвастались бриллиантами. Зеваки со стороны улицы прилипли к позолоченной решётке. Поздороваться Беврону было не с кем. Он знал гостей только в лицо. Вот герцогиня де Дюра, вот герцогиня де Ноайль, вот маркиз де Прален… Где же жених? Наверное, внутри. - Вы тоже чувствуете себя посторонним? – шепнул Беврон. - С какой стати, дядя? – Анри на него не глядел, высматривая красивых дам. – Нас пригласили. Мы здесь по праву. К тому же мы с вами не какие-то выскочки. В наших жилах течёт кровь Аркуров. Беврон хмыкнул. Он ещё не старая развалина, а такой себя ощущает. Но разве может быть иначе рядом с молодым человеком, который полагает, что весь мир принадлежит ему? Беврон в тридцать лет был таким же. Внутри особняк напоминал райский сад. Всюду расставили вазы с огромными букетами. Лакеи предлагали гостям шампанское в запотевших бокалах. Беврон взял бокал и с наслаждением сделал глоток. Чтобы наблюдать за другими, а самому остаться незамеченным, он отошёл к колонне. Анри куда-то подевался. Ну, нестрашно. Из соседнего зала полилась музыка. Беврон прикрыл глаза, успокоенный ею. Он мог бы простоять так целый вечер. Не надо ему ни комедии, ни оперных арий. Достаточно тихого плача скрипок. Но вскоре чары разрушил смех. Беврон заморгал, будто после сна. Поблизости от него худенький двадцатилетний мальчик обмахивался веером и громко говорил глупости. Беврон его узнал. Это был принц де Конти, племянник великого Конде и зять Людовика XIV. - Я настоял, чтобы дали комедию! - говорил Конти. – Хотя трагедия, конечно, уместнее! По-моему, всякая свадьба – событие печальное! Моя – однозначно! Бедный Плесси, зачем он женится? Без обид, дорогая! Ничего против вас или вашей кузины я не имею! Просто семейная жизнь не для меня! Принцесса де Конти смерила мужа сердитым взглядом. Принца это не проняло. Он продолжал вещать, расплёскивая шампанское. Его окружали благодарные слушатели. Имена статных кавалеров Беврон не сумел вспомнить. - Шарль, дружище! – граф дю Плесси спустился по лестнице и направился сразу к Беврону, раскрывая объятия. - Поздравляю! – Беврон похлопал его по спине. – Вам захотелось остепениться? Плесси закатил глаза. Остепениться? Ему? Да ни за что! Остепенится он в могиле! - У моей жены нет денег, - он понизил голос. – Её отец всё промотал. Да вы и сами знаете. Зато она кузина дочери короля. Думаю, это поможет мне как-нибудь. - Уверен, что так, - Беврон растянул губы в улыбке. Плесси немного поболтал с ним, но других гостей тоже не годилось оставлять без внимания. Беврон испытал облегчение, когда он ушёл. Плесси сравнялось сорок четыре года, а его невесте - шестнадцать. На её месте Беврон заливался бы слезами. Но у Лавальеров не было иного выхода. Маркиз де Лавальер оставил после себя одни лишь долги. Луизу ещё неплохо пристроили. Хоть с мужем её разделяла пропасть, Плесси не урод и не сумасшедший. Став его женой, Луиза выиграет. "В отличие от мадемуазель де Теобон", - подумал Беврон, в миллионный раз почувствовав укол совести. Мадемуазель де Теобон, выйдя за него, сделала себе хуже. Даже просто фактом замужества она похвастаться не могла. Супруги сразу сговорились молчать, а жизнь подтвердила необходимость молчания. В прошлом году вышел эдикт, запрещающий католикам и протестантам сочетаться узами брака. Если кто-то узнает, что Беврон и мадемуазель де Теобон женаты, жди неприятностей. - Займём места, - откуда-то возник Анри. Беврон вздрогнул и допил то, что оставалось в бокале. Анри уже шагал в другой зал. Как и сказал принц де Конти, начались торжества с комедии. С "Любви-целительницы" Мольера. Играли все звёзды сцены. Но у Беврона никак не получалось вызвать у себя праздничное настроение. Чем больше он пил, тем сильнее мрачнел. Дело было не только в мадемуазель де Теобон. Она довольно скоро покинула его мысли. Просто Беврон не хотел быть здесь. Его место в Пале-Рояле. Сейчас кавалеры Месье наверняка прислуживают ему за ужином. Эффиа, как обычно, стоит в первом ряду. В любой другой день Беврон стоял бы с ним рядом. - Дядя, - прошептал Анри. – Не вздыхайте так горестно! Мы не на похоронах! Беврон, вместо того чтобы обидеться, немного повеселел. Молодое поколение всегда считает, что старое его позорит. Впрочем, кислое выражение лица Беврона действительно неуместно. Надо постараться, чтобы улыбка не сходила с губ. Он улыбнулся и захлопал в ладоши, потому что так поступили все остальные, но перед его мысленным взором снова возник Эффиа. Беврон надеялся, что он не воспользуется одиноким вечером, чтобы сговориться с шевалье де Лорреном о чём-нибудь опасном. В Пале-Рояле началась война. Мадам готовилась выступить против фаворитов Месье, а они – против неё. Беврон чувствовал, что это приведёт к беде. Почему бы им всем не жить дружно? Но Мадам как будто намеренно накручивала себя. А Эффиа не мог спустить ей с рук угрозы и оскорбления. Шевалье де Лоррен тоже не из тех, кто подставляет вторую щёку. Подавив ещё один горестный вздох, Беврон изобразил, что хохочет. Получилось не очень правдоподобно, но все смотрели на сцену, а не на него. Наконец комедия подошла к концу. Гости встали со своих мест, чтобы размять ноги и перекусить. Беврон, подойдя к столу, отправил в рот несколько пирожных. От полноценного ужина его отделяли оперные арии. Он очень надеялся, что по времени они будут короче комедии. - Вы – капитан гвардии Месье, верно, сударь? – к нему подплыл Конти, обмахиваясь веером. - Польщён, что вы меня узнали, - Беврон слегка поклонился. - Разумеется, узнал, - хихикнул Конти. – Я знаю всех, кто состоит на службе у Месье. У него отменный вкус. Но вы, сударь, выделяетесь среди других. - Благодаря моему росту? – предположил Беврон. Он пытался найти взглядом Анри. Куда опять подевался этот плут? Его старому дядюшке нужна помощь. - В том числе, сударь, - Конти покачивался на каблуках. Интересно, Эффиа заревнует, если узнает о неприкрытом кокетстве юного принца? Вряд ли, признал Беврон с досадой. Скорее всего Эффиа произнесёт с ироничным выражением: "Мой дорогой, вы не воспользовались случаем? Как же так!". - Вы не слушаете! – обиделся Конти. - Простите… - Беврон пытался придумать себе оправдание. - Очень невежливо, - Конти громко захлопнул веер. – Я же принц крови! Забыли?! Не дожидаясь ответа, он уплыл дальше. Какой смысл тратить время на глупца? Ведь только глупец может пропускать мимо ушей то, что изрекает Конти. Беврону стало неловко. Какой он невежа, однако. Но углубиться в чувство не получилось. Гостей пригласили вернуться в зал, где они смотрели комедию. Теперь им предстоит насладиться пением кастратов. Беврон к опере был равнодушен. А если откровенно, опера нагоняла на него тоску. Её герои умирали, страдали от невозможной любви. Если бы пришлось выбирать между вульгарными уличными представлениями и оперой, Беврон выбрал бы первое. Но Анри, похоже, не разделял его вкусов. Он сидел, вцепившись пальцами в колени, и не отрывал взгляд от певцов. Диковинные создания напоминали ангелов. Впрочем, ангелы вряд ли пользовались румянами, белилами и они не чернили брови. Беврон честно старался отозваться сердцем на их пение. Безрезультатно. Зато музыка ему нравилась. Он закрыл глаза и попытался замечать только её. Когда кастраты замолчали, Беврон захлопал громче всех. Позади половина торжества! Господи, как он счастлив! - Прекрасно, правда? – Анри смахнул слёзы. - Не то слово, - согласился Беврон. – Не знал, что вы столь чувствительны. - Я и сам не знал, - Анри пробирался к выходу вслед за ним. – Да и откуда? Половину жизни я провёл в армии. Беврон обнял его за плечи, чтобы приободрить. Но Анри его отпихнул. Он уже пришёл в себя и не желал, чтобы дядя прилюдно обращался с ним, как с ребёнком. За ужином Беврон взбодрился. Супы, салаты, паштеты, пироги, мясо, рыба, фрукты, мармелады, варенья – он попробовал всё. В Пале-Рояле его тоже хорошо кормили, но после тяжёлых испытаний еда особенно вкусна. К тому моменту, когда пришло время иди в часовню, Беврон шевелился с трудом. Другие гости тоже наелись до отвала. Невеста очень от них отличалась. Она почти не улыбалась и бледностью не уступала привидению. Принцесса де Конти что-то ей шептала и поддерживала её под локоть. Церемония бракосочетания не ознаменовалась какими-либо происшествиями. Священник, господин д'Арк, произнёс нужные слова и молитвы. Жених и невеста принесли клятвы. После этого Беврон протиснулся к графу дю Плесси, чтобы пожелать ему счастья и поблагодарить за приглашение. Анри сказал то же самое, но другими словами. Можно было ехать домой. Когда они вышли на улицу, увидели над головой звёздное небо. Перевалило за третий час ночи. - Хорошо-то как! – Анри с наслаждением сделал глубокий вдох. Беврон согласился. Очень хотелось поторопить племянника, но он терпел. Пусть Анри насладится свежим воздухом. Ведь днём вернётся беспощадная жара. - Вы в Пале-Рояль, дядя? – Анри, надышавшись, плюхнулся рядом на сиденье кареты. - Мне давно пора спать, - Беврон широко зевнул. Анри закатил глаза и стукнул в стенку. Карета тронулась. Беврон смотрел в окно на дворцы, подсвеченные факелами. На весёлые компании. На шлюх. На реку, в которой отражались звёзды и огни города. Париж был прекрасен. А у Беврона наконец-то появилось ощущение праздника.