Влюбленные в Руины

Нью-Джерси, Дикинсон-холл, Принстонский университет, корпус исторического факультета

      Прислонившись к тому местечку на стене, что находится у косяка, Рей облокотилась лбом на холодный камень и напряженно вслушивалась. Из-за жары она была вынуждена обмахиваться скрученной бумагой. Испарина обрамляла лицо, и Рей предвидела, как уже на завтра покроется прыщами.       — Правление Августа специфично отличалось от классического и было названо историками принципатом…       Профессор Соло начитывал первому курсу лекцию о древнеримских завоеваниях: его мерный тон, интонация и размашистая, смешная жестикуляция повергали ее в заинтересованный ступор. За прошедшие пару недель она часто так делала. Молча стояла и подслушивала под дверью, что вела из кабинета Соло в лекционный зал.       Рей не знала лучшего рассказчика, чем он. В устах Бена история оживала и становилась чем-то самим собой разумеющимся, недалеким, но преисполненным тайн и тем для размышлений. Она жадно внимала каждому слову, от усердия приоткрыв рот.       Странных взглядов после того случая в машине Рей на себе больше не ловила. Точнее были совсем мимолетные ощущения, когда нечто неосязаемое касается кожи, но стоило Рей обернуться или исподлобья посмотреть ему в глаза, лицо профессора было отвернуто, а взгляд казался хмурым. Она старалась не придавать своим подозрениям излишней значимости, поэтому спокойно работала и относилась к Бену как к наставнику и другу.       Они сблизились. Часто разговаривали, обсуждали множество тем и даже дискутировали. Однажды Рей осмелилась сделать ему замечание, услышав что суждения Соло о каннибализме и прочих кровавых обрядах Майя субъективны; что он навязывает студентам свое мнение. Бен тогда одарил ее недовольным взглядом, но на следующее утро извинился и признал, что Рей права.       Его шевелюра так хаотично спадала на плечи, что Рей не сдержала тихого смешка. Соло уже заканчивал лекцию, поэтому она, боясь быть обнаруженной, схватила пончик c тарелки, которая завелась в кабинете с ее второго рабочего дня и села за стол, предварительно захватив из принтера распечатанные бумаги. Это были билеты на самолет до аэропорта в Сарагосе, а также бронь трехзвездочного отеля, ближайшего к развалинам собора Бельчите, что интересовал профессора. Он должен был улететь в Испанию уже сегодня во второй половине дня, и Рей почему-то волновалась.       — Терпеть не могу первокурсников, — Соло шумно ввалился в кабинет, громыхнув кипой курсовых работ, — слава небесам, скоро каникулы.       — Не спешите радоваться, — хихикнула Рей, — на вас останутся лучшие из лучших.       Бен смерил ее убивающим взглядом, как если бы у него отобрали кусок вишневого пирога.       — Летом я беру только повышенный уровень подготовки. Должники у нас, как правило, на Митаке и Базин, — Соло сощурился, — они это любят по весьма понятным причинам.       Рей опустила глаза и хмыкнула. Вспомнив про бумаги, она обошла свой стол и протянула их Бену.       — Билеты, профессор. В аэропорту вас будет ждать трансфер.       — Да, спасибо. Оставьте здесь, — Бен хлопнул по столешнице.       Склонив голову, Рей не двигалась с места.       — Вы забудете, — произнесла она с нажимом. — Я скинула их вам на электронку, но с вашим везением…       Нахмурившись, словно ребенок, Бен взял из ее рук документы и под упрямым взором небрежно запихал их в портфель. Иногда Рей раздражала его до трясучки — и совсем не из-за того, что член сам собой поднимался и опускался по два раза в день. Мысленно Соло уже прозвал ее будущей стервой.       — Идете обедать?       Рей мило улыбнулась и отрицательно качнула головой.       — У меня с собой.       Вскинув брови, Бен смиренно качнул головой. Он каждый день задавал ей этот вопрос, и ответ оставался неизменным. Рей Джонсон, казалось, питалась одним святым духом, и почему-то очень резко реагировала на его попытки ее подкормить. Соло предполагал, что у нее могут быть финансовые трудности, да и цены в кантине не были скромными, поэтому время от времени приносил еду в кабинет. Рей краснела и как-то остро смущалась, прося больше ничего ей не покупать, но покорно брала и ела. Бен испытывал странное, нездоровое удовольствие, глядя на то, как она ест.       Взяв со стола начальника две увесистые книги о спартанском устройстве, девушка пробежалась глазами по полкам и, подтянувшись на носках, положила их на место. С вступлением Рей в должность его ассистентки, в кабинете Соло исчезла вся пыль, а коллекция научных трудов располагалась в строго определенном порядке. Она даже отмыла его стол от кофейных пятен и перевернула тумбочку, в которую он не заглядывал пять лет. Когда Бен размышлял о воцарившейся вокруг стерильности, о том, что Рей всегда помнила все за него, он, действительно, верил, что не нашел бы помощника лучше. Он перестал париться из-за кучи лишних дел и концентрировался только на исследованиях и работе.       И совсем немного на ней.       Точнее, Соло старался думать о ней не отвратительно много. И очень пытался не глазеть на ее подтянутое тело, словно пубертатный имбецил.       Девять-десять совместных часов в замкнутом пространстве давались ему не то чтобы просто.       — Сука, не ровно, — ругнулась Рей и снова подошла к стеллажу с книгами. Бен привык к тому, что иногда эта малышка знатно материлась и любила идеальный порядок.       Схватившись за перегородку на верхней полке, Рей снова подтянулась на ней и двинула одну из книг таким образом, чтобы ряд создавал ровную линию. Желтая майка задралась к ребрам, выскользнув из-под светлых джинсов, и открыла вид на поджарый бледный живот. Кубики пресса выделялись очень аппетитно, и Бен, давший себе слово больше не жрать ее глазами, слишком громко сглотнул.       Рей обернулась на шум, но наткнулась лишь на темные глаза профессора, устремленные к ее голой коже. Он увлекся созерцанием ровно настолько, чтобы не одернуть вовремя свою похоть. Опустившись на пятки и даже не думая поправлять задравшуюся ткань, Рей не смогла сдержать легкой улыбки. Реакция профессора напополам с бездействием забавляли ее.       Движение мгновенно отрезвило Соло, и он, нервно дернувшись, кашлянул в кулак.       — Рей… Ваша… — он указал пальцем на ее футболку, и девушка, наигранно округлив глаза в смущении, тут же поправила одежду.       — Извините, — Рей опустила глаза и заправила темную прядку за ухо, — здесь так жарко, что я не заметила.       Соло поднялся с кресла и зачем-то кивнул ей в ответ, принявшись шариться в портфеле в поисках бумажника. Нервно катая язык меж зубов, Бен понимал: он снова спалился.       — Тренируетесь?       Сев за свой стол, Рей держала лицо и пыталась не рассмеяться. Ни один мужчина не вел себя рядом с ней так мило-нелепо, как профессор.       — Ага, — холодно улыбнулась, — стараюсь держать себя в форме.       — Это хорошо, — вытащив из бумажника пару купюр, Соло схватил телефон, и на секунду замявшись, отправился к двери. — Тоже люблю покачаться в выходные.       — Правда? — Рей окинула взглядом его балахонистый костюм, не представляя как такой рост мог сочетаться с мышцами. Хотя, например, Кайло тоже писал, что высок, но пресс у него был отменный. Поняв, что проводит параллель между телами двух мужчин, Рей по правде смутилась.       — Надо иногда заниматься чем-то, знаете… другим, — Бен обвел руками пространство вокруг, и девушка расслабленно махнула головой. Глядя на то, как увесистая ладонь опустилась на ручку, Рей вежливо поспешила добавить:       — Приятного аппетита, Бен!       Поблагодарив ее, Соло практически сделал шаг за дверь, но, спохватившись, вернулся.       — Рей, я хотел сказать… — он запнулся, после чего неловко застыл, и девушка перевела отстранённый взгляд с монитора на него.       — Да?             — За время моего отсутствия… будьте осторожнее с подобным при Хаксе.       Рей сощурилась и недоуменно моргнула. С чем ей, интересно, следовало быть осторожней?       — О чем вы? Мистер Хакс..?       — Они с Зори вызвались замещать меня на ближайшую неделю, и поэтому будут сюда заглядывать. Боюсь, если случится то же, что и сегодня…       От запутанности мыслительного процесса подбородок Рей практически касался шеи. Соло покрылся румянцем, так и не услышав от нее ни слова. Употребить словосочетание обнаженный живот в ее присутствии не получалось. Сообразив, наконец, о чем речь, Рей громко выдохнула и рассмеялась.       — Не беспокойтесь насчет профессора, Бен, — ее телефон неожиданно звякнул, оповещая о пришедшем сообщении. — Хакс меня не интересует, и поэтому вряд ли я интересую его. Обычно с мужчинами, как он, это работает.       Достигнув алого апогея, Соло не сводил с нее вдумчиво-растерянного взгляда. Зачем он вообще заговорил о том, о чем заговорил? За тем, чтобы предостеречь? Сгладить острый момент? Показаться еще большим идиотом? Временами несоответствующая возрасту зрелость Рей пугала его. Не говоря о ее пустой личине, за которую он никак не мог проникнуть.       — Я слышала стоны за стеной, Бен, и… этот опыт не из приятных, — склонив голову, она добавила. — В отличие от вашей заботы.       Вытянувшись по струнке и окончательно зардевшись, Бен натянул улыбку и поспешил выскочить за дверь. Пока Рей не сказала что-то еще. Пока стук его колотящегося сердца не достиг ее слуха.       Рей неловко проводила его спину взглядом, и пришедшая в голову мысль ошпарила кипятком. Опустив взгляд на горящий экран, она прочла емкое содержимое уведомления:

12:52 Mom K. Сегодня в 8. Без опозданий.

      Последние догадки оставили Рей: профессор был стеснителен и мил, но смотрел на нее так, как смотрят мужчины.

Нью-Джерси, Джерси-Сити, Liberty House Restaurant

      Рей не выносила себя по многим причинам, но в большей степени из-за того, чем ей приходилось заниматься в такие моменты, как этот. С Кайдел ее познакомил Дэмерон, когда они съехались: По и блондинка раньше работали в магазине Tissot и на пару воровали из кассы. Устроившись официанткой в самое злачное место столицы штата — двухэтажный ресторан на берегу залива Аппер — Кайдел продолжала таскать деньги. Здесь у нее не было доступа к выручке, но зато ей не составляло труда залезть в кошельки пьяных посетителей.       Рей обращалась к ней дважды и надеялась, что этот раз будет последним. По крайней мере, она искренне рассчитывала, что через полтора месяца Соло-таки даст ей зарплату. Детство с приемными родителями было полно голода и лишений, так что она рано научилась воровать. Не просто быть тонкой, шустрой и ловкой, а делать это виртуозно — так, чтобы никто до поры до времени не заподозрил пропажи. Рей терпеть не могла этим заниматься, но нужно было чем-то платить за квартиру и есть.       — Восьмой столик, — проходя мимо, шепнула ей на ухо блондинка в черно-белой униформе. — Двое мужчин: от обоих уже пахнет помойкой.       — Поняла, — процедила Рей, одернув обтягивающую черную юбку, и уверенно направилась к ним.       Кайдел была организатором от Бога: немного слабительного в содовую одной из напарниц, и уже через пятнадцать минут удача улыбалась ей в виде безотказной подружки Джонсон. Навариваясь на добытом, Кайдел становилась сотрудником месяца и героем в глазах менеджмент-тим, ну а Рей… просто счастлива и с деньгами.       — Что-нибудь еще, господа?       Она одарила пьяных мужчин лучезарной улыбкой, в руках наготове находился блокнот. Один из них, осматривая ее фигуру, чуть не опрокинулся на пол, в то время как второй щурился и невнятно бормотал.       — Аппетитная крошка… — мужчина хотел улыбнуться похотливо, но вышло мерзко и пьяно. — Выпьешь с нами?       — К сожалению, не могу на работе, — вильнув бедрами, Рей ускользнула от застывшей в воздухе потной руки. — Может, текилы принести? Или водки? Абсента?       — Все неси, сладкая, — тот, что чуть не упал, подтянулся и почти ровно сидел, — Дашь хотя бы свой номер?       Кокетливо качнув головой, Рей забрала грязные бокалы со стола и направилась в сторону бара. Настроение было паршивым. Голова раскалывалась от грохота и усталости. Брякнув стаканы на кухне и коротко оглядевшись, она завернула за черную колонну и замерла. В прихваченном вместе с посудой портмоне было четыре тысячи баксов стодолларовыми купюрами.       Что ж, колесо фортуны, наконец, повернулось к ней лицом, а не задом.       Улыбнувшись мысли, что с таким уловом можно не продолжать, Рей отсчитала две тысячи сто, спрятала деньги и поспешила к бару за алкоголем.       — Классная родинка, — сказала она совсем юному бармену, и тот, растерявшись от неожиданного комплимента, не заметил, как на поднос вместе с бутылками водрузилось портмоне. Благополучно уронив его на диванчик за спину владельца, Рей знала: на утро он в жизни не помыслит, что его обокрали, а не развели.       К вечеру музыка становилась громче, а освещение хуже, и уже через двадцать минут ресторан больше походил на элитный паб. Рей хотелось быстрее взять такси до Нью-Брансуика и свалить отсюда подальше, но чертова Кайдел где-то запропастилась. Она уже должна была подойти за своими сорока процентами от добычи, но ее не было.       — Эй ты, на замене, — раздалось так внезапно, что Рей подскочила. — Какого хрена прохлаждаемся? Тринадцатый столик, бегом.       Выругавшись, она спрятала наличность подальше, шумно водрузила на плечо поднос с заказом и двинулась в зал. Ярость и недовольный взгляд молниеносно сменились ступором и испугом, когда она увидела, кого ей предстоит обслужить. За тринадцатым столиком в сопровождении трех высоких девиц сидел декан Сноук.       — Спасибо, — пренебрежительно произнес он, бросая короткий взгляд в ее сторону, когда Рей подала горячее и наполнила бокалы терпким Barolo. Сноук увлекся беседой с одной из дам, и, казалось, что ассистентки Соло для него никогда не существовало.       По сути — лично они не встречались.       — …и еще я заберу твои рабочие часы, — частила над ухом появившаяся из ниоткуда Кайдел, но Рей не слышала ее.       Она не могла объяснить причины, но Рей очень хотела, чтобы Бен не знал об этом факте ее жизни. Пусть он даже никогда бы не догадался, чем она конкретно занимается, но само это знание уже делало ее грязной.       «Грязь», — подумала Рей. — «Какое точное слово».       Когда она вернулась в квартиру и, вымывшись, взялась за привычное чтиво, Рей думала только о единственной вещи: лишь бы декан Сноук ее не узнал.

Нью-Джерси, Дикинсон-холл, Принстонский университет, корпус исторического факультета

      Соло отсутствовал третий день, и Рей только сейчас добралась до его стола. Хоть он и позволял ей перебирать бумаги и копаться во внутренних ящиках, что она и делала время от времени, Бен все равно с завидной скоростью захламлял пространство вокруг себя. Перебирая ведомости, приказы, распоряжения, рукописи по стопкам, Рей боялась представить, что должно было твориться у него в квартире.       Сегодня она была в относительно хорошем настроении, ведь вчера вечером позволила себе зависнуть с Финном в парке после того, как они хорошенько отмутузили друг друга на тренировке. Рей очень тяжело сходилась с людьми, чаще всего взаимодействуя с ними единственно по необходимости, и компания нового друга оказывала существенное влияние на нее. Роуз осталась в Калифорнии, Кайло исчез так же быстро, как и появился, а больше у нее никого не было.       Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении от профессора, и Рей раздраженно застонала. Бог свидетель, она даже не успела по нему соскучиться. Наказав ей подумать над исследованием и написать список из пятидесяти тем, которые кажутся нетривиальными и интересными, Соло не переставал заваливать ее поручениями, находясь за тысячу миль от Принстонского университета.       — Сходи туда, распечатай это, — бормотала Рей, отложив очередную его просьбу на конец дня. — Пятьдесят гребаных тем с аргументацией почему… Вы, блять, серьезно, профессор?       На столе ее ждала кипа непрочитанных книг, что Соло дал ей на неделю. Взглянув сначала на нее, потом на листок с пятью написанными темами, а после подпрыгнув от очередного уведомления, Рей с грохотом опустила голову на стол. Бен был невыносимо требовательным к ней, и на секунду ее голову посетила родившаяся, очевидно, из хаоса мысль: «Интересно, его кто-нибудь трахает?». Тряхнув головой бреду, что иногда внезапно посещал ее воспаленный мозг, Рей резко опрокинулась на кресло. С такого ракурса открылся вид на небольшой ящик под столешницей, на который она не обращала внимания раньше.       — Ну-ка, — произнесла она, дергая за небольшую выемку для пальцев, и тот плавно поддался ей.       Внутри был мусор — много мусора: скомканные бумажки, фантики, канцелярия, пара шоколадных батончиков, крошки и жвачка. «Ну что за неряха?», — подумала Рей, неодобрительно помотав головой, и принялась выгребать все оттуда прямиком в урну.       Один лист был скомкан наполовину так, что ее взгляд зацепился за фразу «камни предков». Развернув его, она увидела беспорядочно написанные словосочетания: какие-то были обведены, некоторые зачеркнуты.       — Затерянный город предков… — прочла Рей вслух. — Чокекирао — близнец Мачу-Пикчу, — за фразой стоял вопрос, подчеркнутый дважды. — Скрыт в джунглях, предварительно изучено сорок процентов, — она перевернула листок и обнаружила новые записи. — Анды, труднодоступно, — подчеркнуто. — Поговорить со Сноуком.       Рей отложила лист в сторону, думая о написанном профессором.       — Чокекирао — это понятно, но причем тут затерянный город? Он найден в Перу достаточно давно, — вынув из урны остальные скомканные бумажки, она обнаружила в них еще большую несуразицу. — Шибальба, девять уровней, — знак равенства, — Уку Пача.       На последнем комке бумаги большими буквами было выведено слово найти.       — Ты, что, хочешь открыть очередной затерянный город инков? — произнесла Рей сама себе, в неверии вытаращив глаза. — Надеюсь, ты не один из тех безумцев, что ищут Эльдорадо, профессор…       Несуразица какая-то.       Соло писал об Уку Пача — инкском подземном мире мертвых и нерожденных, а Шибальба — это обитель грез и пыток в мифологии майя. Рей знала наизусть множество легенд — она находила это увлекательным, но никогда не причисляла себя к тем людям, что пытались откопать в сказке суть. И, честно говоря, подобным человеком считала и Соло, ведь она много раз слышала, как тот спорит с Хаксом и проповедует научный подход. Армитаж связался с какими-то влиятельными людьми, обещая им открыть местоположение Александрийской затонувшей библиотеки, и пытался вовлечь в дело Бена. Последний достаточно ясно определил свою позицию, цитируя при ней Аристотеля:       — Хакс мне друг, но истина дороже.       В своих руках Рей наблюдала совершенно иное.       Ее размышления прервал внезапный стук в дверь, и девушка, торопливо сгребая мусор обратно профессору в стол, поспешила открыть. На пороге стояла Зори, держа в руках два стаканчика и бумажный пакет из Starbucks.       — Приве-е-ет!       Блондинка улыбнулась, шурша в воздухе бумагой, на что Рей не смогла сдержать собственные растягивающиеся губы. Зори была единственным человеком на факультете, который нравился Рей помимо профессора Соло.       — Подумала, что тебе тут одной тоскливо, и решила зайти.       — Проходи, — Рей отступила, принимая у нее стаканчик из рук, — спасибо за кофе, Зори, но надеюсь, что это не Бен велел тебе меня кормить.       Девушка рассмеялась, вытаскивая сэндвичи с ветчиной из пакета, пока Рей двигала кресло Соло к своему столу.       — Он просил проследить за поползновениями Арми в твою сторону, не более, — блондинка хихикнула, осматриваясь. — Как у вас тут стало уютно… Раньше пристанище Соло напоминало заброшенный фамильный склеп.       Рей улыбнулась, отпивая свой карамель-маккиато.       — Навожу свои порядки, — она качнула головой, — пользуясь тем, что Бен не сопротивляется.       — Еще бы он сопротивлялся, — Зори заговорщически сдвинула брови, — единственной женщине в своей жизни.       Подавившись кофе, Рей поспешила приложить руку к губам, чтобы не выплюнуть содержимое рта на документы.       — Как можно быть единственной, когда на факультете большинство — представительницы женского пола?       Зори посмотрела на нее так, будто пришла именно за этим разговором, и вот он начал происходить.       — Бенни расцвел с твоим приходом. До этого ходил и бурчал, как старик, пугал людей. У нас все это заметили.       Рей откусила сэндвич, смущенно оглядываясь по сторонам. Она не могла и подумать, что ее обсуждают в таком ключе. Типа, недружелюбная, угрюмая, одевается стремно, — это да, но что она могла… они могли…       — Между нами…       — Я знаю, — с набитым ртом перебила ее Зори. — Но ты присмотрись. Зарабатывает хорошо, интеллигентный — веревки вить можно. Я бы сама забрала, да люблю посмазливей, — блондинка жестом провела от своего подбородка вниз.       — Разве у Бена нет женщины? — поспешила перебить ее Рей. — Сколько ему? Тридцать два — тридцать три?       — Тридцать семь, — ответила Зори. — И он оправдывает свою фамилию уже год, наверное, как четвертый. Иногда кажется, что с книгами и спит.       Вежливо улыбнувшись, Рей поспешила сменить тему на менее отвратную. Она терпеть не могла сплетни.       — Не вижу ничего зазорного в том, чтобы спать с книгами. Кстати вчера я читала подробную биографию Чингисхана и хотела спросить у тебя…       Рей не собиралась соблазнять профессора, потому что он хорош: такое Рей никогда не было интересно. Даже если между ней и Беном и возникла какая-то химия, это касалось исключительно их. ***       Во вторник Рей ехала на работу на поезде и не скрывала улыбки. Конечно, она врала себе, что не соскучилась по профессору. Наступил знойный июль, и солнце неумолимо жарило воздух: Рей приходилось прятать чувствительную белую кожу в тени. В вагоне было душно, как в сауне, и обливаясь потом, она хвалила себя за то, что взяла с собой дезодорант. Вслушиваясь в мерное постукивание и еле заметно качаясь, Рей с нетерпением ждала, как расспросит Бена о поездке.       В кабинете было пусто. Точнее, Рей успела разглядеть портфель профессора и кружку с засохшим американо на столе, но самого его не было. Разочарованно двинувшись к своему месту, Рей обратила внимание на лист бумаги и белый конверт, лежащие на ее столешнице. Отчего-то из-за этого зрелища сердце Рей пропустило непонятно-нервный удар.       — Мистер и миссис Джонсон, — прочла она вслух, после чего бегло окинула взглядом основной текст письма.       С каждым новым предложением зрачки девушки расширялись все больше, а лицо приобретало испуганное выражение. Отложив бумагу в сторону, Рей трясущейся рукой взяла конверт, и открыв его, обнаружила там пятьсот долларов. Ничего не понимая, она бухнулась в кресло, продолжая рассеяно сверлить глазами деньги. Зачем он дал их ей? Они договаривались…       Услышав глухой удар за стеной, отделяющей кабинет от лекционного зала, Рей поняла, что Бен скорее всего там. Она бросила рюкзак на пол, оправила то самое синее платье, в котором успешно прошла собеседование, и подхватив двойной сюрприз со стола, направилась на шум. Непонимание всегда рождало в ней неподконтрольные болезненные чувства. Толкая тяжелую дверь, Рей ощущала, как в том месте, где обыденно зияла пустота, разгорается пламя.       Она застала Бена поднимающим с пола упавшую кафедру. Заметив из-под деревянной панели голые ноги своей ассистентки, Соло поспешил выпрямиться, попутно ударившись головой о край парты.       — Это мое обычное приветствие, если что, — прошипел он, потирая ладонью саднящий затылок. — Привет… Рей.       — Доброе утро, — безэмоционально произнесла, подметив, что лицо профессора выглядит чуть более загорелым. — Что это?       Соло перевел взгляд на тонкие руки в веснушках, протянутые в его сторону, тяжело выдохнув. Он надеялся, что она поймет все без слов.       — Хочу взять вас на раскопки в Джорджию послезавтра, — Бен обошел парту и поднялся по ступенькам к ней. — Но поскольку вы несовершеннолетняя, необходимо официальное разрешение ваших родителей. Не для университета, разумеется, а для меня.       Рей сглотнула, кивнув, и уткнулась в пол. Подписи она подделает, это не страшно.       — Я про конверт, профессор.       Не выдержав взгляд, режущий ему глаза, Соло отвернулся и устало потер левое веко вместе с бровью.       — Это аванс.       За окном не в тему чирикали птицы и галдели студенты. Экзамены были в самом разгаре, так что Рей была рада, что они хотя бы в аудитории одни.       — Почему? — она выдохнула слишком порывисто, сделав шаг ему навстречу, — Мы оговорили, что до восемнадцати я работаю бесплатно.       — Рей, — протянул Бен, — я… вы хорошо и много трудитесь, постоянно задерживаетесь… Я должен оплачивать ваше время.       Она была с ним не согласна. Не в их ситуации.       — Это же не университетские деньги, — голос Рей дрогнул, и она почувствовала подступающие слезы. Она редко плакала: только тогда, когда ситуация не была у нее под контролем. — Они ваши.       — Это не имеет значения, — Соло видел, как меняется ее лицо — как каждая натянутая черта выбивается из-под железной маски. — И я не хочу это больше обсуждать. Вы меня более чем устраиваете. Считайте, что прошли испытательный срок.       Бен попытался обойти девушку, но она вцепилась ногтями в его предплечье и удержала на месте. Под свободным коричневым костюмом его мышцы показались Рей сталью.       — Нет, профессор, имеет. Я не возьму ваши деньги, — Рей почти всхлипнула, подходя еще ближе и откровенно вторгаясь в его личное пространство. — Я так не могу.       Пробежав взглядом по ее распущенным волосам, по стеклянным от пелены зеленым глазам, Бен нежно накрыл огромной ладонью ее маленькую на своем плече.       — Можете и возьмете, — от легких поглаживаний на руке Рей хотелось расплакаться еще больше. — К тому же, скорее это мой личный интерес, чем патетический выпад. Вы должны быть сконцентрированы на работе и получении гранта. Я не хочу, что бы вы… — Бен прервался, — работали по ночам в злачных заведениях.       От неожиданности Рей разорвала телесный контакт и отошла от него назад. Сердце стучало в глотке и выше. Не может быть, Сноук не мог узнать ее тогда… да он даже вида не подал! Сказал сухое спасибо и отвернулся!       — Декан сказал вам?       Соло вскинул брови, невесомо качая головой.       — Во вторник в первом часу ночи мне пришло голосовое сообщение от него. Сноук сказал, что если я и дальше не буду платить своей ассистентке, ее изнасилуют либо в подворотне, либо в попутке до дома.       — Нет! — Рей истерично вскрикнула и зачастила. — Я лишь иногда там подрабатываю… это временно, и поверьте, профессор, никто меня не…       — Мисс Джонсон, — Соло вновь двинулся на нее и стиснул худенькие плечи. — От двух месяцев оплаты вашего труда я не обеднею. Возможно, со стороны так не кажется, но деньги у меня есть. Давайте просто…       Выражение его лица было добрым, и Рей находила нечто родное в хаотичной россыпи родинок и прищуренных под очками глазах. Она была умной и понимала многие вещи, но профессора понять не могла. Были какие-то отрывочные суждения: о том, что ее внешность нравится ему; о том, что он признает ее себе равной в диалоге; о том, что говорила Зори; о том, что он беспокоится… Но единой картины Рей либо не видела, либо не понимала: профессор даже не позволял заглянуть ему в глаза.       — Я соврала вам, — внезапно выдала Рей, и опережая реакцию Бена, продолжила. — Точнее сказала не все — о родителях.       Бен удивленно скривил губы и облокотился ягодицами на парту, вытянув длинные ноги.       — Продолжайте, — сказал он, похлопывая по месту рядом с собой, и Рей последовала его примеру. Стараясь скрыть свою взволнованность, он смотрел на носки черных туфель.       — У меня, действительно, есть приемные родители, но я с ними не живу. Я сбежала из Калифорнии три месяца назад. Они остались там, и… — Рей махнула разрешением в воздухе, — это никто не подпишет.       С каждым следующим словом Рей, профессор сжимал зубы все больше, но посмотреть девушке в глаза так и не смог — иначе она увидела бы там то, что видеть ей было не нужно.       — Рей…       — Они не ищут меня, — сказала она громче, чем следовало, испугавшись, что Соло придет в голову сдать ее копам — об этом Рей не подумала. — Ни одного объявления с надписью missing — я гуглила, ничего, и… это хорошо, что я… одна здесь.       Бен не знал, как правильно говорить в подобные моменты. Внутри у него неприятно сжимало от несправедливости и необъяснимой звериной ревности: как такой алмаз, как она, мог заслужить подобную жизнь? Ей всего лишь семнадцать…       — Идите сюда.       В следующее мгновение он притянул Рей к себе, крепко прижав к груди. Несколько опешив сначала, она заторможенно обвила руками поясницу Бена и неуверенно прильнула к нему. Профессор был твердым и теплым, и Рей чувствовала, как кожу приятно покалывает от прикосновения, как тело отзывается на него. От Бена пахло домом, безопасностью и… чем-то, от чего внутри щекотало.       — То место, куда я подвозил вас, — профессор посмотрел на нее сверху-вниз, не выпуская из целомудренных объятий, — вы живете там одна?       Рей быстро кивнула, но после, коль уж решила быть искренней, добавила:       — У меня есть, типа… сосед, но мы почти не пересекаемся. Так что — да, фактически одна.       «Она еще и с мужчиной живет. Замечательно».       Скрутив губы трубочкой, Соло выпустил ее из объятий, не увеличивая дистанцию, и выхватив из руки Рей лист бумаги, легким движением порвал его и бросил в урну под партой.       — Это значит, что я еду с вами на раскопки или что не еду? — девушка шмыгнула подступившей вместе со слезами влагой, и мотнула головой в сторону мусорки с единственным содержимым.       — Едете. Вам нужно набираться настоящего опыта: возне с бумагами можно научить и обезьяну, — Бен невесомо улыбнулся, и подцепив ее подбородок двумя пальцами, все же осторожно заглянул в блестящие ореховые глаза. — Но вы должны мне кое-что пообещать.       — Все, что угодно, — выпалила Рей, ощущая тепло шершавых пальцев на подбородке. — Вы делаете для меня больше, чем кто-либо когда-либо делал.       В кофейных глазах профессора промелькнула грусть, которую Рей списала на жалость, но на самом деле это была не она. Бен делал для нее ничтожно мало по сравнению с тем, чего на самом деле хотел.       — Во-первых, я хочу, чтобы вы говорили мне о любой вашей проблеме — не только о финансах. Если вам необходимо жилье, мы что-нибудь придумаем, я найду…       — Это слишком, профессор… — перебила его Рей, но он тут же, нахмурившись, перебил ее в ответ.       — «Все, что угодно». Это ваши слова?       Резко захлопнув открытый рот, девушка поджала губы и уставилась на его зеленый галстук.       — Во-вторых, Рей, я обещаю вам, что на следующий год вы поступите в Принстон. Я сделаю для этого все необходимое, — почувствовав, что начинает краснеть, Соло поспешил отвернуться от нее, — я вам помогу, но… мы должны доверять друг другу, понимаете?       — Я доверяю вам, профессор, — непривыкшая к подобным сентиментальным моментам, Рей тоже смутилась, но несколько по-другому. С ее стороны скорый ответ и краска были скорее защитной реакцией в отличие от истинных эмоций Бена.       — Нет, не доверяете, — Соло покачал головой. — Я вижу в ваших глазах сомнение, а еще бетонную маску. Если вы думаете, что ее не видно, то вынужден вас разочаровать. Иногда мне кажется, что я говорю с протокольным дроидом из Star Wars. Или со Статуей Свободы.       Нервно почесав нос, Рей дернула подбородком, вырываясь из захвата его пальцев, и отвернулась к окну.       — Все носят маски, — еле слышно произнесла она.       — Хотел бы я заглянуть под вашу.       Потухнувшее, было, пламя в груди вспыхнуло от единственной искры.       — Вам не понравится, — выдавила Рей, и Бен удивился тому, насколько преобразились ее голос и лицо. Перед ним будто стояла не семнадцатилетняя девчонка, а женщина, готовая в сражении броситься в авангард.       — Это не вам решать, — так же жестко ответил Бен, решаясь поправить прядь, что выбилась из-за уха и спадала ей прямо на глаз.       Цокнув языком, Рей отстранила от себя его руку. Соло был прав и по поводу сомнений. Что ж… если у него получилось выжать из нее столько правды, то и она должна взять что-то от него.       — Зачем вам это, профессор?       Рука Бена упала по шву.       — Зачем мне что?       — Вы заботитесь обо мне, — Рей медленно и комично повела головой из стороны в сторону: с каждым словом голос ломался от подступающих всхлипов. — Делаете все это — носите еду, даете поблажки, деньги… Я не понимаю, профессор, правда, не понимаю…       Бен устало выдохнул и закрыл глаза.       — Даже не знаю, как на это ответить. Умеете поставить в тупик, — он потер переносицу и продолжил. — Наверное, я делаю это, потому что должен… нет, потому что я этого хочу.       Сложив руки на груди, Рей решилась определить давно мучающий ее момент.       — Профессор, поставлю вопрос по-другому. Должна ли я делать для вас что-то еще?       С полминуты Соло сверлил ее недоумевающим взглядом, а когда понял, что именно Рей имеет в виду, хлопнулся ягодицами прямо на парту.       — Потому что, если должна, я не…       — Как вы могли такое подумать… Рей? — Соло выдавал по четыре слова в секунду. — Нет! Конечно, нет! Я… Господи, как такое пришло вам в голову… — профессор перевел дыхание, потому что начал захлебываться собственной слюной. — Уверяю, я не собираюсь требовать от вас больше, чем прописано в условиях контракта. Никогда, Рей, я…       Ситуация выходила на редкость неприятной для обоих.       — Простите, Бен… — Рей тоже зачастила, — простите, пожалуйста. Я думала, я должна была спросить, потому что… Я неверно истолковала ваши взгляды.       Он пропал.       Закрыв глаза, Соло запрокинул голову назад. Он мог наорать на нее и уйти в кабинет, но это была… сказка, наваждение, женщина, которая не выходила у него из головы. Образ Киры накладывался на нее, наконец, как влитой. Это была его Рей.       — Вы очень красивая девушка, — спрятав глаза в ладони, заговорил Бен. — Лицо, ноги, фигура — вы само совершенство. Любой мужчина хотел бы… был бы… — продолжать он не решился. — Это больше не повторится, Рей. Это отвратительно и… простите.       Она отходила от него до тех пор, пока спина не наткнулась на зеленую, девственно чистую доску. Как завороженная, Рей наблюдала за потерянным профессором, что готов был провалиться в пучину ада, лишь бы она не смотрела на него так внимательно и пытливо. Резко зажмурившись от того, что ниша для мела вдавилась в позвоночник, Рей-таки сморгнула покатившуюся по щеке слезу. Бен хотел ее, но ничего не делал. А еще — извинялся за это.       — Да нет, профессор, не отвратительно.       — Что? — голос взял неприлично высокие ноты.       Вытерев глаза запястьем, Рей сложила голые ноги крестом.       — Смотрите на меня, если вам нравится.       Соло подскочил с парты.       — В каком это смысле?       — В прямом. Выглядит так, будто вам нужно мое разрешение, чтобы пялиться на мой живот или, что вам там еще нравится... Я разрешаю — смотрите.       Сжав кулаки, Бен навис над ней мрачным коршуном. Либо он чего-то не догонял, либо Рей над ним издевалась.       — Вы только что практически обвинили меня в домогательствах, мисс Джонсон. Я не понимаю, чего вы хотите?       Рей сжалась под его высокой фигурой. До этого момента она даже не помышляла, насколько Соло огромен и широк.       — Я ни в чем вас не обвиняла — лишь хотела удостовериться, что мне не нужно раздвигать под вами ноги за заботу.       Одна ладонь Бена приземлилась на доску аккурат над ее головой. Глаза Рей, в которых раньше он видел высохшую пустыню, теперь сияли кромешной бездной.       — Прекрати, — процедил он. — Делать ничего подобного с тобой я не собираюсь. И никогда больше не буду на тебя так смотреть.       — Большинство мужчин просто раздевают и трахают глазами: когда едешь в метро, гуляешь в парке, выходишь в магазин за продуктами. Они не спрашивают разрешения и не извиняются за свои взгляды. Да и на возраст им плевать. Обычно я это ненавижу, но когда вы… ты смотришь на меня, мне почему-то приятно, — Рей опустила глаза в пол, чувствуя как Соло гневно пыхтит ей в макушку. — Смотри, если тебе так будет легче.       — Нет, не будет, — Рей подняла глаза и увидела его чуть приоткрытые пухлые губы. Бен покрылся неравномерными красными пятнами, неровно дыша, и она прикрыла глаза от волны возбуждения, что пронзила ее стрелой: от мозга до чувствительной точки меж ногами. — Еще раз я услышу от тебя подобную глупо…       — Хакс просил передать ведомости, — Рей ловко выскользнула из-под него, напоследок глядя на привлекательного мужчину, что скрывался под смешными очками и костюмом не по размеру. — Он отправил восемьдесят процентов ваших… твоих второкурсников на пересдачу. Как по мне, это месть, профессор.

Южная Каролина Вблизи границы с Джорджией

      Они останавливались каждые двадцать минут в туалет, потому что от сорокоградусной жары спасала только вода из сумки-холодильника. У Соло в машине не работал кондиционер, и оба были покрыты слоем пота, будто после хорошего секса. Они были в пути уже восемь часов, выехав ночью, чтобы прибыть в Саванну к четырем часам вечера.       Бен вцепился руками в руль, не произнося ни слова, в то время как Рей отвернулась к окну, воткнув в одно ухо наушник. Ее голые ступни упирались в лобовое стекло и были видны встречным машинам.       — Убери ноги с приборной панели, ты закрываешь мне зеркало.       Рей даже не пошевелилась, разве что еле заметно обернулась к нему.       — Напоминаю, что смотреть можно. Только, — она махнула в сторону встречной полосы, — тачку не разбей.       Нервно бибикнув на обгоне, Бен удостоил Рей коротким злым взглядом. Сейчас она его больше бесила, чем заставляла хотеть. Когда наступил полдень и начало жарить, Рей перелезла на заднее сидение, чтобы переодеться. Думая об обнаженной девушке сзади, Соло решил, что это самый искушающий момент в его жизни, но нет. Она сменила джинсы на самые блядские из всех блядских шорт, что Бен видел на женщинах в своей практически безгрешной жизни.       Он видел сгиб ноги и торчащую сбоку пухлую ягодицу.       — Не могла одеться во что-то менее вызывающее? — пробубнил он, сворачивая с шоссе на объездной автобан. — Ты вообще-то на работе.       — Сам сказал, надеть, что не жалко, — Рей передернула плечами, — на твои деньги я купила куртку и настоящие треккинговые ботинки, так что гордись.       Бен издал длительное пф-ф-ф и сжал руль сильнее, на что она сдвинула левую ногу практически к стерео-системе. Пробежавшись глазами по ее поджарой выделявшейся икре и худой коленке под ее внимательным взглядом, Соло тяжело вздохнул. Член выл навзрыд под ширинкой.       — Я уволю тебя, если не уберешь ноги с чертовой приборной панели, Джонсон, — жестко произнес он, после немного мягче добавив. — Думаешь, я не вижу, что ты пытаешься меня соблазнить?       — Не, не пытаюсь, — она, наконец, опустила ноги сверху на ботинки. — Вообще-то ты соблазняешься сам.       — Прекрати это, блять!       Рей закатила глаза и улыбнулась.       — Ты просил быть с тобой настоящей. Я предупреждала, что не понравится. Теперь вот смотри.       — На тебя настоящую или на твои ноги?       — На мои настоящие ноги.       Застонав вслух, Соло ударил по рулю. После их интимного разговора по его приезду, Рей Джонсон стала, в прямом смысле, неуправляемой. И, мало сказать, нетактичной.       — Если ты не перестанешь вести себя, как самка в период течки, я буду вынужден разорвать с тобой контракт, когда мы вернемся, — увидев, как Рей откровенно ржет, хрипло добавил. — Я не шучу.       — Ты меня не уволишь — ты меня обожаешь, сам говорил.       — Это прикол такой? — Соло вскрикнул. — Сначала изображать святую невинность и страшиться мысли, что тебя нагнут над столом, а потом откровенно тыкать человеку в лицо своими охуенно-красивыми ногами? Тебе весело что ли, я не пойму? Типа, ржешь надо мной?       — Да нет, — Рей сползла по спинке сидения вниз, показательно сжавшись и намереваясь вздремнуть, — мне просто приятно.

Джорджия Саванна

      На место раскопок они прибыли полчетвертого. Кинув вещи в гостевой дом, походивший больше на сарай без нормальной канализации, они сразу пошли на холм с уже поднятой на полтора метра почвой. Слава небу, кровати было две: Соло знал о прелестях экспедиций такое, что впору бы не знать психически-здоровому человеку.       Рей семенила за Беном мелкими шагами и без конца вертела головой, как ребенок. Поднялся нехилый ветер, и Соло взял ее под локоть, думая, что такую тощую девицу без шуток может сдуть: поблизости не было ни одного дерева, и пространство достаточно мощно продувало.       Крупные находки были сложены на полиэтилене около пятиметровой вытянутой траншеи, мелкие — в глубокой салатнице под специальным тентом. На месте раскопок трудились три рядовых археолога университета, и Бен поспешил к ним, потянув Рей за собой.       — Солнце почти село, а вы все копаетесь, — засмеялся Соло, а те только кинулись в его сторону грязью. Сами они с головы до ног тоже были в грязи.       — Ветер поднялся, гроза надвигается, — крикнул пожилой худощавый мужчина с седеющей бородой, — Херовы синоптики с прекрасным прогнозом погоды. Ты давай-ка спускайся сюда к нам, мистер белые ручки. А то только командовать и бдеть приезжаешь.       — Я говорю, что надо уже накрывать, а Лу все гонится за чем-то, — прошипела пухлая блондинка. — Скоро ураган налетит, и если вовремя не свалим, тут все нахрен размоет.       — Знакомься, Рей. Вон тот ворчливый дед — Лу, дальше прекрасная Моника, — девушка лучезарно улыбнулась: зубы сверкнули на фоне коричневого от пыли лица. — А это Джастин, мой протеже.       Кудрявый рыжий паренек приветливо махнул в сторону Рей штыковой лопаткой, и та приветливо улыбнулась в ответ.       — Девушку что ли завел, командир? — Лу засмеялся и отпил что-то из бутылки, цветом походившее на скотч.       — Это моя ассистентка, — скривился Бен, и Рей сделала вывод, что здесь над ним преимущественно ржут, и это нормально. — Ее зовут Рей.       — Ангельское личико и ножки сирены — ассистентка, конечно, — старик заржал пуще прежнего, на что Бен жестом извинился за него перед девушкой.       — Поддерживаю Монику, что надо бы сворачиваться на сегодня, — сказал профессор, глядя на собирающиеся тучи. — Джастин, расскажи коротко, что нашли.       Паренек подтянулся на руках и вылез из ржаво-коричневой траншеи. В почву примешивалась глина, и Рей знала, что это не очень хорошо для извлечения артефактов из земли.       — Типичное испанское поселение послеколумбовой эпохи. На месте этого холма обнаружены стены каменного дома, как ты и предполагал. Вон там был очаг, — рыжий показал на середину траншеи, — мы нашли обугленные остатки костей дичи. А если из интересного — ничего интересного: монеты, черепки… а точно, есть сосуд с сохранившейся росписью — пойдет на экспонат в наш музей, а больше — ничего.       — Ага, — буркнул Лу, — ковыряемся в одном и том же.       — Я думала, что территория Джорджии находилась под Британской Империей в эпоху освоения Америки, а не под испанцами.       Лу неодобрительно зыркнул на Рей, как если бы думал, что женщина по-умному говорить априори не может.       — Частично, — ответил Соло, часть побережья относилась к Филадельфии, ей владели испанские конкистадоры.       Рей подошла к артефактам, и спросив у Бена разрешения, стала их осматривать, пока мужчины переговаривались о финансировании и раскопках. Мелкие вещицы ее не интересовали — там, действительно, были одни монетки и черепки, а вот в крупных ее заинтересовала выдолбленная из камня фигурка.       — Это же Виракоча, — сказала она, рассматривая реликвию, чем отвлекла внимание профессора на себя. — Изображение верховного бога инков здесь, на другом континенте?       Соло подошел к ней, забирая у нее из рук кусок обработанного камня.       — Это не керамика, — продолжила она, — похоже на естественную породу.       — Конкистадоры таскали с собой игрушки из одной местности в другую, это не странно. Лики чужеземных богов держали в домах, как сувениры.       Перевернув фигурку вниз изображением, Соло увидел древнюю надпись.       — А это уже интересно…       — Ну-ка, — Лу выбрался из ямы, чтобы посмотреть, за что смазливая ассистентка Соло зацепилась глазами. — Обыкновенный кусок камня — на витрине будет красиво смотреться, но ценности — ноль.       — Увидим, — пробормотал Бен, ласково глядя на Рей, что всем своим видом была в древних буквах. Он даже почти забыл о ее выходках по пути сюда. — Когда переведем, что здесь написано.       Раздались первые раскаты грома, и Лу, ворчливо потерев руками, спрыгнул обратно в траншею. Джастин последовал за ним.       — Впятером быстрее управимся и накроем, — произнес Соло, откладывая находку девушки отдельно от остальных. — Умеешь пользоваться инструментом?       — Я была на раскопках в Калифорнии волонтером пару раз. К серьезному не подпускали, но щетками, кистями и лопатками пользоваться научили.       Бен кивнул, и открыв небольшой чемоданчик, что захватил с собой, предоставил Рей выбрать из своей коллекции фирменный инструмент. ***       Когда смеркалось, компания уже сидела перед костром, жарила зефир и сосиски, неторопливо передавая друг другу алкоголь. У ребят был свой бесконечный запас, а Соло прихватил с собой литровую бутылку виски. Да, он обещал Рей, что не будет с ней пить, пока той не исполнится восемнадцать, но ночами в подобных местах ничем иным невозможно было согреться. Гроза прошла, они вовремя обезопасили место раскопок, убрали в дом все находки и со спокойной душой горланили песни за костром, но температура после дождя скатилась до злостно-холодной. Изо рта выходил пар, и они вынуждены были кутаться в куртки.       До ближайшего поселения были добрые пятьсот метров: открытое звездное небо, алкоголь и вкусная еда заставляли душу пускаться в пляс. Рей, казалось, не улыбалась столько за год, сколько улыбалась за сегодня. Она нашла кладку, похожую на древнюю дорогу, — а это означало, что раскопанное поселение точно не должно быть единственным здесь, и теперь пела вместе со всеми. Соло уже настрочил сообщение Сноуку, чтобы тот выбивал разрешение на расширение зоны раскопок.       — Рей, ты пьяна, — прошептал ей на ухо Бен, когда та чуть не опрокинулась с походного стула. — Пора вести тебя в кроватку.       Девушка отчаянно прижималась к его боку и отрицательно вертела головой.       — Если я встану и пойду, это же будет пиздец как холодно... Нет, никуда я не пойду и буду греться о тебя, начальник.       Соло приобнял ее за плечи: несмотря на влитый виски, девушка тряслась.       — Мы отчаливаем, — отсалютовал он, толкая Рей в сторону дома. — Всем теплой ночи. До завтра.       — Ага, — буркнул Лу, жуя сосиску, — а тебе, командир, погорячее.       Бен закатил глаза, пытаясь идти рядом с еле волочащей ноги Рей не слишком быстро. Негоже было ее спаивать, но иначе она бы совсем взвыла с непривычки. На середине пути Рей будто бы слегка протрезвела от мороза, и к двери они шли уже практически спортивной ходьбой.       — Спальник такой тонкий, — прошептала она, прыгая с ноги на ногу и оглядывая их крошечную каморку, — У нас нет другого?       Соло не рассчитывал на нынешний лютый холод, поэтому ничего сверхтеплого, помимо куртки, с собой не брал.       — Так, — он сдернул с ее кровати спальник и положил сверху на свой. — Залезай.       Ощутив на себе взгляд девушки на одну треть пьяный, на вторую — подозрительный, а на третью — ничего не имеющий против, Бен отогнул край двойного одеяла и указал на свою постель рукой.       — Я не собираюсь к тебе приставать, Рей, ложись. Прямо в одежде.       Неуклюже стянув с себя ботинки и куртку, девушка секунду подумала и послушно юркнула к профессору в постель. Сюжет походил на заезженный фильм, и она несдержанно рассмеялась.       — Чего смешного?       Мужчина сбросил обувь и приземлился рядом с ней. Почувствовав, как под ним прогнулся матрац, Рей задрожала сильнее: к холоду примешивалось нечто иное. От волос Бена пахло костром, и этот запах чудился ей родным и близким.       — Настолько холодно, что смешно, — выпалила она, нетерпеливо прижимаясь спиной к стальной груди мужчины.       Бен тяжело выдохнул и обнял ее настолько целомудренно, насколько это было возможно в ситуации, подобной их. Оба заскрежетали зубами от внезапно накатившего тепла и обоюдно дрожали. Соло прикрыл глаза, уткнувшись носом во вкусно-пахнущий затылок Рей, а та, в свою очередь, ерзала и старалась вжаться в него теснее в попытке скорее согреться.       — Давай по-другому, — Бен потянул ее так, чтобы Рей развернулась к нему лицом, обвил кольцом крепких объятий и закинул худую ногу в спортивных штанах на свое бедро.       — Теплее?       Он чувствовал, как девушка трясется еще больше и быстро мотает головой.       — Ты когда-нибудь занимался сексом, чтобы согреться? — не попадая зубом на зуб, зашипела Рей ему в грудь.       Услышав слово секс, сказанное желанным ртом, Бен вдохнул большую порцию воздуха и молился, чтобы член не уткнулся ей прямо в половые губы. В такой позе их сокровенные места находились аккурат напротив друг друга.       — Занимался, — признался ей Бен, стукнув зубами. — В этом нет никакой романтики, поверь. Тот же эффект будет, если отжаться.       — Пофиг на романтику, если тепло, — пролепетала она, не переставая хаотично ерзать и прижиматься.       Ощущая каждый миллиметр пробуждения собственной плоти, профессор сильно стиснул зубы, заклиная себя не поддаваться соблазну. Нет, он не мог поступить с ней так: Рей все еще была пьяна и мало соображала.       — Ш-ш-ш, — схватив ее бедра в тиски, Бен удержал их на месте. — Тебя я трахать точно не буду, так что прекращай бухие поползновения и спи.       — Почему это? — Рей недоуменно привстала, чтобы видеть его глаза. — Я же тебя привлекаю?       «Надо было наорать и уйти в кабинет, вместо того, чтобы объясняться», — подумал Соло, прежде чем ответить на компрометирующий вопрос.       — Давай загибать пальцы, — он демонстративно поднял ладонь. — Ты несовершеннолетняя — это раз, я твой начальник — это два, на будущий год ты, скорее всего, станешь моей студенткой — это три. — Соло рассмеялся тому, как лицо девушки начало отражать полное поражение. — Я старше тебя на двадцать лет — это четыре. И еще я не люблю секс без обязательств — это пять.       — Выглядит так, будто Вселенная против нас, — прощебетала Рей и опрокинулась на подушку. — Ну и ладно, я ляпнула не подумав. Трахаться не будем.       Она пьяно зевнула, удобнее устраиваясь у профессора на груди. Было еще шестое, и оно, скорее всего, перекрывало предыдущие пять, но Бен трусливо и сейчас ей ни в чем не признался.       — Пиздец, — пробормотал он паром в воздух, — позавчера ты думала, что я хочу тебя поиметь, а теперь вовсю сама соблазняешь.       — Мне приходится манипулировать людьми, чтобы жить, — неразборчиво пробормотала Рей, практически засыпая. С каждой секундой становилось теплее, и ее неумолимо клонило в сон. — Иначе такую, как я, быстро затопчут.       — Хочешь сказать, что манипулируешь мной?       Рей поскреблась носом о его свитер и теснее прижалась.       — Если не нравится, снова стану черствой мисс Джонсон. Только скажи.       Вдохнув запах ее шелковистых волос, Бен прошептал тихое:       — Ни за что.