Сорвиголова

Та Сторона — Легенда

      Арсений вообще не помнит, когда в последний раз он нормально высыпался.       Нет, на самом деле, он правда планировал отоспаться в воскресенье, однако его разбудил неожиданный звонок Лёши, — он, оказывается, внезапно безумно соскучился по лучшему другу. Они разговаривают целых два часа и пятнадцать минут, да и то Щербаков сбрасывает первый, у него там, судя по всему, случилось что-то непоправимое, потому что последней его репликой было «Подожди Арс, тут… А ну иди сюда, сволота ебаная! Я перезвоню».       Непередаваемый романтический дух Германии.       Дальше Попов тщетно пытается снова заснуть, ворочаясь в кровати из стороны в сторону и подскакивая от каждого звука с улицы. Спустя час Арсений понимает, что со словом «сон» он, судя по всему, окончательно и бесповоротно разругался. В понедельник утром ему не просто лень вставать с кровати, — ему, если честно, не хочется жить. Он уже тянется к телефону, чтобы отменить занятия у Лизы, но вовремя себя одёргивает.       Если он сейчас сдастся, Антон подумает, будто он одержал победу в их схватке, а этого Арсений просто не мог допустить.       Так что приходится вставать и даже топать в универ, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Правда теперь рядом нет Лёхи, который обычно расталкивал друга, если он уже начинал внаглую храпеть или если учитель вдруг внезапно раскрывал его укрытие, но будь что будет.

***

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — предупреждает Лиза брата. Уже который раз за день, кстати. — Миллионный раз клянусь, что буду паинькой. — Шутливо поднимает руки вверх Антон, следя за тем, как девушка активно убирается в комнате, дабы репетитор не застал этот жуткий беспорядок. — Тебе не кажется, что он увидит это и сбежит? — кривится парень, глядя как сестра выуживает откуда-то из шкафа среднего размера бюст древнегреческого философа Платона. — Зачем тебе это вообще, блин? — Отвали, круто же! — отмахивается Лиза, но бюст всё же запихивает обратно. — Ну да, это же не ты случайно увидела это на Avito и решила купить, потому что, дословно, «мало ли что пригодится в хозяйстве». Ты, кстати, по этому принципу, вообще, всё подряд скупаешь. И меня ещё называют избалованным ребёнком. — А вот и не всё подряд, — обиженно фыркает девушка. — Я же не говорю никому, что у моего братика в шкафу целая коллекция дисков с… — Понял я тебя! — обрывает её Антон, стараясь не покраснеть. — Просто дружеский совет: спрячь свою игрушку куда подальше.       Лиза хмурится и закрывает шкаф, в который во время разговора с братом запихала абсолютно все валяющиеся без дела вещи. Как говорится, уборка — это умение скидывать всё ненужное куда-то так, чтобы оно оттуда не вываливалось. Нет, правда, по секрету: зайдите в комнату Антона и откройте его тумбочку. Главное — не охренейте от всех вещей, которые оттуда выпадут.       Когда наконец раздаётся звонок в дверь, Лиза подскакивает, как ошпаренная, и бежит открывать. Антон плетётся следом, только ради того, чтобы немного побесить сестру. — Привет, Лиз, прости, я опоздал, — выдаёт Арсений сразу, как только девушка ему открывает. — Я… — Но ты именно в это время и обещал быть здесь, — говорит Антон, настойчиво напоминая сестре о своём существовании. — Да, но он имеет полное право опоздать, если захочет, — ровным голосом произносит девушка.       Она, если честно, жалеет, что у неё сейчас нет святой воды, чтобы просто облить этого засранца с ног до головы и выгнать из его тела незаконно поселившегося там демона (ну потому что, иначе, его поведение за все эти годы просто не объяснишь). — Если что, я в своей комнате, проживаю свою скучную жизнь, в которой мне нельзя донимать всяких студентиков. Удачки!       Антон наигранно вздыхает и уже через секунду стремглав бежит по лестнице наверх, уворачиваясь от всего, что летит в него из рук сестры. — Дурак просто, — поясняет Лиза. — Как с ним быть уже не знаем. — Точно дурак, — соглашается Арсений.

***

      В этот раз Попов настроен решительно, — он просто не будет больше обращать на выходки пацана внимание. Ему казалось, что Шастун просто перебесится и успокоится; в конце концов, и Арс когда-то был подростком. Попов на все сто процентов уверен: однажды Антон просто остынет и они смогут подружиться или хотя бы остаться в нейтралитете. Ну потому что все попытки Арсения наладить их отношения лишь приводят к ещё большей ярости со стороны парня, и Арсу уже просто не по себе, а в голове всё ещё крутится тот самый вопрос.       Что. Я. Ему. Сделал?       Антон был одним из тех богатеньких детей, которых хотелось выпихнуть на улицу, дать пять тысяч рублей и сказать: «Давай-ка, проживи на эти деньги месяц». Судя по всему, мальчишке в этой семье позволяли чуть ли не всё: он и грубил, и буянил, и даже мог позволить себе обращаться к Арсению на «ты», хотя та же Лиза постоянно называла его Арсением Сергеевичем (по крайней мере наедине с ним). — И почему твой братец не похож на тебя? — вдруг говорит мужчина и тут же резко замолкает. Ну, блин, само же вырвалось. — Тот же вопрос, — как-то грустно вздыхает девочка.       И больше они эту тему не поднимают.

***

      Арсений напяливает на себя пальто, нервно озираясь по сторонам, и, с какой-то грустью, что ли, отмечает про себя, что мальчишки рядом нет. Арсению немного скучно без него, а вот Лиза в полнейшей панике. Только сейчас она понимает, что гораздо лучше, когда Антон рядом и его можно видеть. Если его нигде нет, а в его комнате тихо — это никогда не бывает к добру.       Вдруг он сейчас поджигает петарды?       Вдруг подсыпает яд в воду и сейчас вынесет её Арсению?       Боже мой, вдруг он вообще на данный момент…       Додумать эту мысль Лиза не успевает, так как прямо ей на голову летит не маленький такой пакет с водой. Она успевает только громко пискнуть, потому что чувствует, что её волосы насквозь промокли.       — Ой, мимо, сорри.       Мимо?       Это значит…       Она не успевает оттолкнуть прифигевшего от жизни Арсения в сторону, так что следующий снаряд угождает ему прямо на пальто. — Вот так это делается!       Радостный паренёк спускается вниз, даже несмотря на возможную угрозу его жизни со стороны сестры, потому что если бы взглядом можно было убивать, Антон, скорее всего, был бы уже мёртв. — Ты. Сейчас. Вынесешь. Ему. Свою. Одежду. Гадина ты такая!       Лиза принимается бить брата по всем местам, до которых дотягивается, игнорируя даже Арсения, слабо пытавшегося её остановить. Ему, если честно, и самому хочется пацана прибить. — Так, Лиз, не хуей. Какая одежда? — Чистая! Быстро принёс, иначе… конец тебе придёт скоро в лице мамы, и я тебя покрывать не собираюсь больше!       Ой, ну точно, Антон всё гадал, где он мог промахнуться. Забыл учесть то, что мама может скоро вернуться. Ну, со всеми бывает, — думается пацану, — всё равно же не все гении всегда были гениальны в своих планах. Как назло именно в этот момент за дверью слышатся голоса родителей, — отец тоже пришёл сегодня пораньше.       Охуеть не встать, вот вы собрались тут все на моих похоронах.       Антон, тихо рыкнув, хватает Попова за руку и буквально силой тащит наверх, в свою комнату. Там он сразу велит мужчине раздеваться и на попытку пошутить, мол, «я не такой», которая на самом деле больше была криком беспомощности, получает в лицо футболкой. — Пожалуйста, быстрее давай!       Арсений нехотя снимает рубашку, оглядывая комнату Антона. Тут такой беспорядок, что кажется, будто если немного тут прибраться, то можно будет найти целого слона. В углу комнаты стоит одинокий скейт, рядом накидана целая тонна толстовок, — и зачем ему так много? — а за дверью, кажется, лежит гитара. — Играешь? — удивлённо отмечает Попов. — Нет, это папина, давай быстрее, — смущённо отмахивается тот. — Штаны не замарал?       Шастун расслабленно выдыхает, услышав «нет». Ну, потому что ещё бы этот Арсений Сергеевич начал тут полноценный стриптиз танцевать, ага.       И они молчат. Попов даже не пытается заговорить, а мальчику это, судя по всему, просто не нужно. В конце концов, успокаивает себя брюнет, в хорошей компании и помолчать не страшно. А когда, кстати, подойдёт хорошая компания, никто не в курсе?       Парню почти удаётся сплавить репетитора сестры из дома беспалевно и без происшествий, однако его всё-таки замечает отец. — Тоха, ты чего там? — Он подходит к нему явно радостный, что нашёл повод свалить с кухни, где Ляйсан готовила обед. — Провожаю вот этого… человека, который… учит этому, ну, всякому, я…       Вот так и происходит деградация: тебе семнадцать, ты почти заканчиваешь школу, а в самый нужный момент ты забываешь слова «репетитор» и «литература». — Арсений, который вместо Лёши? Мы так полноценно и не представились друг другу. — Мужчина улыбается и протягивает Попову свою ладонь для рукопожатия. Арсений понимает, что инцидент на кухне, скорее всего, Лиза всеми правдами и больше неправдами как-то всё-таки объяснила отцу. — Я Павел Алексеевич, отец этих двоих. Лизка у нас не сильно тупенькая, а? — Ч-что Вы, она очень умная, да и… — Да нормально всё, шучу я так. Жаль, что познакомиться не можем поближе, но если что не так, сразу мне говори, — как-то угрожающе говорит он, после чего снова смеётся, — шучу! Рад, что вы с Тошкой, — Антон закатывает глаза, слыша настолько изнасилованный вариант своего имени из уст отца, — тоже дружите.       Арсений выходит из их дома, на удивление, в прекрасном настроении.       План «подружиться с Антоном». День первый — выхожу из дома в его футболке.       А дальше — лучше. Арсению, во всяком случае, хочется в это верить.

***

      Антон переминается с ноги на ногу, слегка подрагивая от холода. Он ведь, даже не думая, вылетел на улицу покурить в каких-то дурацких джинсах и лёгкой футболке, которую, кстати, недавно спёр, точнее, одолжил у отца.       Его просто всё достало.       Достала Лиза, устроившая ему за эти два дня нешуточный бойкот. Нет, серьёзно, она даже перестала ему готовить, из-за чего Антон был вынужден кулинарить сам. Он, конечно, состряпал нечто жуткое и подгоревшее, издалека напоминающее курицу (если стоять на расстоянии ста метров и смотреть одним глазом), но хотя бы слопал это с наигранной радостью, то и дело кидая сестре взгляды, мол, «мне и без тебя хорошо».       А без Лизы, честно говоря, было плохо.       Не с кем посмотреть ночью фильм ужасов, некого посылать за сухариками на кухню каждый раз когда они заканчивались, да даже унизить по поводу маленького роста некого было! А унизить кого-то ну очень хотелось. Ну и это ещё не считая того, что единственной фразой сестрёнки, сказанной ему за все эти дни, была вежливая просьба уйти из гостиной, когда она там занималась. Звучала эта просьба, конечно, красноречиво: «а ну съебался отсюда нахер»… но для этой девчонки подобное — ещё какая вежливость.       Их никогда не называли и никогда не будут называть идеальными братом и сестрой. Они постоянно ссорились по пустякам, порой издевались друг над другом, а ещё часто дрались из-за мелочей, вроде пульта от телевизора или последнего куска торта. Разумеется, бывали и случаи, когда между ними царил мир и гармония, правда, долго это никогда не длилось — кто-нибудь один не сдерживался и подстраивал другому очередную пакость (в большинстве ситуаций это был Антон, которому шило в одном месте всегда мешало сидеть на этом самом месте ровно). Но даже несмотря на всё это, ребята понимали важную вещь: самое главное, что они есть друг у друга.       Каким бы засранцем ни был он.       Какой бы занудой ни была она.       А ещё Антона достали родители. Мама, вечно диктующая ему что и как делать, и даже немного папа, во многом ей потакавший. Ляйсан — лучшая мать в мире. Но, думается парню, в каком-нибудь другом мире. Потому что, объективно, если ваш ребёнок — Антон Шастун, вы всё-таки где-то сильно облажались.       Мальчика ещё с ранних лет контролировать было сложно (читай: невозможно), из-за чего его часто пытались припугнуть отцом, который, вроде как, мог бы и ремня дать, и оплеуху влепить хорошую… вот только папы дома часто не наблюдалось, а следовательно, Антон в один прекрасный день, как говорится, список потерял, кого бояться. На маму же лет так до пятнадцати работала его любимая уловка — щенячий взгляд, частое хлопанье длинных ресниц и поджатые губы. Этого вполне хватало, чтобы все вокруг начинали умиляться, даже не обращая внимания на слова Лизы о том, что её брат, вообще-то, тот ещё дьяволёнок. Отец с матерью любили Антона, наверное, слишком сильно… И в один момент перелюбили, избаловали своей любовью.       Настолько, что их старший сын просто разучился отвечать за свои поступки. Зато научился профессионально скидывать всю вину на других, выставляя себя чуть ли не святым. Если бы он мог на этом умении зарабатывать, то грёб бы деньги, наверное, тремя лопатами сразу. Если вообще где-то есть работа, где нужно лежать на диване, есть попкорн и увиливать от учёбы и домашних дел, то позовите Шастуна — он на этой должности станет лучшим работником этого столетия.       Единственное, что омрачало его безответственное существование — он всё ещё боялся отца, даже если на это у него были совсем другие причины.       Антон понимает, что сделать в этой ситуации ничего не может, поэтому лишь начинает курить сигарету чуть более агрессивно.       Больше всех его достал Арсений.       Шастун винит его в бойкоте Лизы, плохом настроении, преследующим его весь день, и даже умудряется как-то приплести Попова к своим родителям и обвинить его в собственном плохом воспитании. Показать на кого-то пальцем и сказать «он виноват» почему-то всегда легче. Ну, а Антон давно уже так живёт. Арсений ему кого-то напоминает, но мальчик на этой мысли даже не останавливается — не до того сейчас.       У мальчишки есть своя собственная причина Попова не любить. Да, она глупая и, возможно даже, бессмысленная. Но стоит об этом подумать, как жгучая ненависть буквально расползается по венам парня, смешиваясь с его кровью и порождая всё новые и новые идеи расправы над ним.       А ещё эта причина — табу. То, о чём никто и никогда узнать не должен. И не узнает.       Иначе Антону пиздец.

***

      Парню хочется громко закричать, что его подставили, и, расплакавшись, убежать в свою комнату, потому что он ненавидит извиняться. Особенно, когда на самом деле виноват. Особенно, когда им помыкает пятнадцатилетняя девчонка. — Тут мой брат хочет кое-что сказать, — Лиза подталкивает мальчишку вперёд, словно нашкодившего ребёнка (хотя почему «словно»?).       Арсений непонимающе смотрит на детей, которые, такое ощущение, что вот-вот передерутся. Антон не оставляет тщетных попыток скрыться с глаз репетитора и отчаянно пытается вырваться на свободу, однако цепкая хватка сестры не даёт ему этого сделать. — Ну, в общем, мне жаль и всё такое, — сдаётся мальчик и, когда Лиза теряет бдительность, умудряется наконец выскользнуть, потом обязательно зыркнуть на Арсения, мол, «ты же понимаешь, что я тебе напиздел и мне ни капли не жаль» и со скоростью света убежать в свою комнату, стараясь скрыть покрасневшие уши.       Да как с ним быть-то? — Он хотел сказать, что он извиняется, — нарушает тишину девочка, убедившись, что брат точно закрылся в своей комнате. — А вот и нет! — доносится откуда-то со второго этажа приглушённый голос Антона. — Невыносимый, — одновременно заключают и Арс, и Лиза, отчего оба тут же улыбаются. — Какой есть, таким и терпим.       Попов неловко опускает глаза в пол, потому что в эту секунду понимает такую простую вещь — он бы терпеть не стал. Не будь Антон золотым мальчиком, которого запрещено даже касаться, не то, что бить, и каким-никаким другом Лёши, Арс бы давно обрушился на него не самыми лестными комплиментами. А ведь даже сейчас, после испорченного пальто, Арсений почему-то позволяет этому шкету чувствовать себя правым и главным.       В голове уже несколько недель бьётся как пульс одно предложение: детейбитьнельзядетейбитьнельзя.       И эта мысль почему-то становится отправной точкой для Арсения 2.0. Так во всяком случае он сам себя называет и безумно гордится своей фантазией. Почему он вообще должен прощать парню прямо все его выходки? Терпение студента никогда не бывает вечным. Когда-нибудь закончится и оно. Почему бы, например, за одну единственную маленькую проказу не получить по лбу? Исключительно в целях профилактики.       Арс так мечтал подружиться с Антоном, потому что хотел доказать самому себе, что дело не в Попове, что мальчишка просто играется. А теперь Попов ясно видит — дело действительно не в Арсении. Всему виной заскоки пацана. Это его личные заморочки, а Арсений, как последний идиот, вертится вокруг него, пылинки сдувает и чуть ли не слёзно умоляет Антона стать друзьями навсегда и сплести друг другу браслетики дружбы. Ведь во время их первой встречи пацан Арсения заинтересовал. Во время второй — взбесил.       Он вдруг понимает, что ничего плохого никому в этом доме не делал. Ничего такого, за что его можно было бы ненавидеть. И он точно не заслуживает такого отношения. И даже лучше — он заслуживает намного большего.       Арсений на пару секунд словно абстрагируется от мира. Чувствует себя ребёнком, которому показали что-то новое и интересное, отчего тот смотрит с недоумением и немым вопросом в глазах: «А так что, можно было что ли?».       Положить огромный болт на несносного мальчишку, никогда не высказывающего желания подружиться, можно было что ли?       Брюнет думает об этом всё занятие, отчего Лиза даже пару раз спрашивает в порядке ли он. Теперь — вроде бы — в полном. Арсений вдруг чувствует, что находит свою гордость, которую обронил где-то около этого дома в тот самый день, когда они с Лёшей впервые сюда приехали. И ему хочется по-настоящему ярко улыбнуться, потому что из-за мыслей о мальчишке в последнее время это ему не очень-то удавалось.

***

— Футболку, — требует Антон, когда Арсений, твёрдо для себя всё решивший, уже обувается в коридоре. — Я оставил Лизе.       Ответом парнишка не доволен от слова «совсем», потому что совершенно не слышит в голосе мужчины заинтересованности. Это кажется чем-то едва заметным, но Антон замечает. На него не поднимают взгляд, не пытаются предугадать, что он выкинет, и… не боятся, что ли?.. — Я хочу свою футболку прямо сейчас!       Для убедительности Антон топает ногой. Не потому, что он такая уж гнида, а лишь потому, что ему надо выебнуться. Ну вот просто надо. Это же Антон.       Арсению хочется прямо сейчас вмазать по этому личику кулаком, чтобы стереть с него эту королевскую надменность, но вот работу потерять хочется гораздо меньше. Не то, чтобы раньше не хотелось ударить — ох, ещё как — но сейчас вдвое сильнее. Попов наконец расставляет приоритеты: сначала штрафы, потом разборки. Даже если речь идёт о том надоедливом парнишке со странной фамилией.       Арсений не устраивает истерик и не пытается вдолбить в этого ребёнка истину, не пытается научить хорошему, потому что, как выяснилось, это бесполезное занятие, да и вообще не его забота.       И унижаться Попов больше не намерен. — Антон, мне правда неинтересно носиться с богатыми детьми, уверенными, что они могут испортить мою жизнь, я с таким уже встречался по жизни и мне неинтересно, извини, — бросает мальчишке брюнет. — Повзрослей. — И, не дожидаясь Лизы, выходит, громко хлопая дверью. Для пущего театрального эффекта, наверное.       Девушка спускается спустя ещё пару минут и, не увидев Арсения на пороге, принимается расспрашивать брата о том, что произошло, и почему репетитор её не дождался. В конце концов, она знает, на что Антон способен и возможные варианты развития событий начинают её пугать.       Когда парень, не подавая никаких признаков жизни, старательно пытается проигнорировать её присутствие, Лиза понимает — расспросы бесполезны. Антон молчит, уставившись в одну точку, что может означать только одно — в его голове происходит сложный мыслительный процесс, прерывать который себе дороже.       Редко, но и такое случается.       Лиза машет на него рукой и удаляется на кухню, впервые за долгое время спрашивая, не приготовить ли ему чего-нибудь. А Антон застывает, не в силах сказать ни слова. А этот студентик не охуел ли там часом? Ох, вот только отец узнает… Хотя лучше не надо. Если отец узнает, пизда не Арсению, а Антону. И мальчишка это понимает.       Однако, блефовать и мухлевать в их маленькой игре ещё никто не запрещал. Только всё это — читерство, абсолютное нарушение всех правил и стандартов.       Честная игра — долгое и муторное занятие, редко когда приводящее к желаемому результату, ведь, если играть честно, то велика вероятность просто-напросто продуть сопернику.       Как же всё-таки хорошо, что Антон — нечестный игрок.