Сокрытая душа (The Occluded soul)

Гермиона наблюдала, как встаёт солнце, сквозь занавески в ванной, но все еще не собиралась из неё выходить. Она, наконец, смогла выплакаться, спрятавшись здесь под заглушающим заклинанием, и теперь просто откисала в прохладной воде, глядя на свои сморщенные пальцы на ногах и недоумевая, почему она такая нелюбимая. Очевидно, она была хорошим другом, в конце концов, было так много людей, любивших ее как сестру, тетю или дочь. Но как девушку? Возлюбленную? Того, с кем стоило бы планировать жизнь? Очевидно, что здесь отсутствовало какое-то качество, и Гермиона провела последний час, пытаясь понять, что это могло быть, но безуспешно. Девушка закрыла опухшие глаза и тяжело вздохнула. Совершенно неожиданно она осознала, что ведет себя нелепо. Вряд ли сейчас она сможет сделать что-то, чтобы измениться: шла война. Может быть, если вокруг действительно воцарится мир, Гермиона сможет найти время, чтобы проанализировать себя и понять, как это исправить, но сейчас явно не лучшее для этого время. И вряд ли она могла бы провести остаток своей жизни, прячась в ванной. Ей нужно было встать. Выйти из ванной. И сделать это сейчас. Девушка подалась вперед, вытащила пробку и выбралась наружу, схватив полотенце и наскоро вытеревшись, прежде чем надеть халат, сунуть палочку в карман и распахнуть дверь ванной. Гермиона замерла, уставившись в разъяренные глаза Северуса. Она обернулась на ванну, в которой ещё оставалась вода, затем снова на Снейпа и прищурилась. — Готовность, Грейнджер. Это был хороший драматический жест, но я не собирался отпускать связь. Теперь ты дашь мне сказать то, что я должен. Если ты все еще будешь настроена разорвать связь, когда я закончу, ты получишь мое благословение. Снейп схватил девушку за локоть, высушив ее взмахом палочки, и провел Гермиону в её спальню, усадив на кровать. Он закрыл и запер заклинанием дверь, прежде чем подозвать стул к себе, чтобы сесть. — Всегда ли так будет? — рявкнул Северус, дрожа от гнева. — Ты не позволяешь мне закончить предложение, когда мы ссоримся, а потом прячешься и дуешься часами? — Нет, потому что у нас больше нет причин для ссор. Или даже для разговоров, если на то пошло, — спокойно ответила Гермиона. — Какого черта нет? — рявкнул он. — Послушай, Снейп, я… — её слова оборвались, когда он запечатал ей рот заклинанием. Девушка распахнула глаза и подняла руку, чтобы призвать палочку, но увидела, как Снейп ухмыльнулся и похлопал по своему карману. — Как я уже сказал, у тебя был шанс высказаться, и это было очень красивое, драматичное шоу. Ты простишь меня, если я на самом деле использую слова для того, чтобы объясниться, а не стану обрушивать на тебя чувство вины, пока ты не обнаружишь, что готова броситься под колеса ночного рыцаря. Гермиона попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова, и ее извинения подавила злость. Девушка скрестила руки на груди и склонила голову в ожидании. Снейп нахмурился, а затем провёл рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Я никогда не предполагал, что это произойдёт так, Грейнджер. Я не был намерен забирать твою душу. Я никогда не думал, что узурпирую твою жизнь, разрушу твой шанс на отношения с выбранным тобой мужчиной, помешаю твоим амбициям и чуть не поставлю под угрозу твою дружбу, из-за того, что тебе пришлось врать, укрывая меня, пока ты не нашла способ разобраться с этим. Я никогда не мог представить, что вся твоя семья будет изгнана, их карьера разрушена, а жизни поставлены под угрозу, только потому что я хотел найти грёбанный лучший способ служить Поттеру. Я думал это будут месяцы, а не пять лет. Ты понимаешь это? Гермиона кивнула. Слезы текли из ее глаз. — Я не планировал этого, Грейнджер. Я даже не планировал, что ты станешь третьим выбором. Ты знаешь, почему я подумал о тебе в тот последний момент? Потому что я и так постоянно думал о тебе. Потому что ты была там, за дверью моего кабинета. В тот последний момент здравомыслия, когда я боялся, что моя судьба всё же постигла меня, ты протянула мне руку и сказала мне быть, черт возьми, осторожным! Ты доверяла мне, беспокоилась обо мне. Когда я чувствовал, как моя душа разрывается на части, я пытался найти в себе что-то положительное, чтобы доказать, что я не являюсь злом. Все, что я мог придумать, это неважно, каким мерзким ублюдком я был, ты думала, что обо мне стоит беспокоиться! Я ухватился за эту последнюю мысль. Я ухватился за образ девушки, которой действительно было не все равно, жив я или нет! А потом, я — типичный слизеринец, нашел, блядь, способ это использовать! Вот когда я сделал третий выбор, Грейнджер. Я стал неравнодушен к тебе не из-за того, что ты для меня сделала. Я испортил твою жизнь, потому что я уже был неравнодушен к тебе! Я наблюдал за тобой, Грейнджер. Раньше я гордился тем, сколько знаний ты можешь хранить под этим нелепым беспорядком, который ты называешь волосами. Мне доставляло удовольствие указывать, подталкивать и направлять тебя к исследованиям, которые могли бы быть тебе полезны, которые могли помочь тебе определиться в будущем, могли подтолкнуть тебя к еще большим достижениям. Конечно, мне приходилось скрывать это. Временами мне приходилось скрывать эти мысли даже от себя. Я был шпионом. Я жил странной и ужасной жизнью и делал вещи, от которых меня тошнит даже сейчас. Я был абсолютно один в те дни, Грейнджер. Мне было так отчаянно одиноко. Я зациклился на тебе. Я все время говорил себе, что это всего лишь естественная гордость, которую учитель испытывает к способному ученику, или скрытое удовольствие иметь любимчика… Мне тяжело в этом сознаваться, но в тот последний учебный год в моих снах это стало чем-то гораздо более мрачным и более отвратительным, — Северус провел рукой по волосам и отвернулся от нее. — Я просыпался, испытывая жгучий стыд за себя. Ты была всего лишь ученицей. Ты была невинна. Я чувствовал, что уже унизил тебя, только тем, что не мог контролировать свои сны, — Снейп вздрогнул и повернулся к Гермионе, но так и не смог взглянуть на неё, уставившись в пол. — Когда я очнулся, когда мой разум прояснился и воспоминания стали возвращаться, когда я понял, как я исковеркал твой жизненный путь и что я действительно занимался с тобой сексом? Это был мой худший кошмар. Годы моих усилий в попытках стать лучше, стать порядочным человеком были потеряны из-за того, что я запятнал твою невинность. Гермиона попыталась привлечь его внимание, но Снейп не смотрел на нее. Она упала перед ним на колени и схватила его за руки, яростно качая головой из стороны в сторону. Он наконец посмотрел на нее и погладил ее по щеке. — Я не такой, как ты думаешь. Ты продолжаешь выставлять меня благородным, но это не так. Я стал пожирателем смерти по собственному выбору и был им до тех пор, пока Лили не подверглась опасности. Я был эгоистичным, амбициозным и полным ненависти, пока единственное, что было для меня дорого, не оказалось под угрозой из-за моей собственной полнейшей глупости. Я гордился тем фактом, что хотел стать лучше благодаря её жертве. Гермиона замахала руками, и Северус наконец отменил заклинание взмахом палочки. — Но Лили никогда не любила тебя, — мягко сказала она. Снейп ухмыльнулся и медленно покачал головой из стороны в сторону. — Нет. Лили никогда не любила меня. Я отдал ей все самое лучшее. Я отдал ей все доброе в себе, и она никогда не любила меня, — он поднял голову и посмотрел на нее прямо. — Но, клянусь всеми богами, Гермиона, я действительно любил ее. Мне было… очень трудно отпустить это. Она была всем, что у меня было, когда я был молод. Память о ней была всем, что поддерживало меня в течение долгих лет моей изоляции. Она была единственной причиной, по которой я изменился, — он повесил голову. — Я боялся позволить этому уйти, — признался он. — Если я отпущу ее память, во что я превращусь? Я знаю, что ты любишь меня, Гермиона. Я использовал тебя, манипулировал тобой, разрушил твою жизнь и чуть не стал причиной ее преждевременного конца, несколько раз, но ты все еще любишь меня. Я чувствую это, — Северус поднял руку и прижал к сердцу. — Это то, что пленит мою душу. Мне нужно это. Мне нужна ты. Ты мне так нужна, что мне стыдно, — его лицо исказилось от боли, когда он продолжил. — Я никогда не хотел, чтобы ты оказалась в ловушке со мной, Гермиона. Я отобрал у тебя возможность сделать собственный выбор своим безумием. Я был в ужасе от своих чувств к тебе, потому что боялся того дня, когда ты ясно увидишь, что я сделал с тобой, и возненавидишь меня за это. Я пытался заставить тебя ненавидеть меня, чтобы мы могли покончить с этим сразу. Моя вина разрушает меня. Мысль о том, что после всего, что я тебе стоил, ты все еще любишь меня… — Северус нежно взял ее руку и прижал к своему сердцу. — Знать, что тебе не все равно, что со мной, прийти домой и обнаружить, что ты думала обо мне, оставила мне еду — это уже слишком. Твое простое вчерашнее объятие сломало меня. Я не могу выразить, как сильно сожалею о том, что привязал тебя к себе. Но я сломленный человек. Кажется, я не могу просто отпустить тебя. Я не могу отказаться от того, что ты заставляешь меня чувствовать. Мне очень жаль. Я хочу тебя, Гермиона. Я так хочу тебя, что это лишает меня всякого мужества. Гермиона положила голову ему на колени и обняла его за бедра. — Не сожалей, Северус. Пожалуйста, перестань сожалеть. Во всем этом безумии мне действительно было плохо только тогда, когда ты оттолкнул меня, — Северус положил руку ей на спину, а другой убрал ее волосы с лица. — Почему все это обязательно должно быть ошибкой? Почему то, что мы оказались вместе, должно ассоциироваться с чем-то темным и ужасным? Почему это не могло быть судьбой? Почему мы просто не должны были быть вместе? Мне гораздо больше нравится такое объяснение, — Гермиона оттолкнулась и встала, потянув его за руку, поднимая. — Пойдем спать, Северус. Никто из нас не спал толком прошлой ночью. Я хотела бы просто быть рядом и присматривать за тобой, пока ты спишь. Северус тяжело вздохнул, и его плечи опустились, когда напряжение спало. — Я бы тоже этого хотел, — сказал он. Гермиона приподнялась на цыпочки, поцеловала его в лоб и почувствовала, как теплое золотое эхо его души окружило её.