В предчувствии тебя

Я живу... Вы спросите непонимающе: «Что может быть общего у жизни и смерти?» Позвольте, я промолчу. Вы посмотрите с недоверчивой укоризной и презрительно отвернетесь. Я лишь усмехнусь в ответ. Жизнь и смерть существуют бок о бок. Но вы никогда об этом не помните. Я живу... Вы покрутите пальцем у виска или испуганно отпрянете. Назовете меня сентиментальным палачом. Ваше право. Вы возмутитесь мне в лицо и обвините гневно в бездушии. Я улыбнусь насмешливо и вновь нацеплю на лицо маску беспечности и бесцеремонности. Не вам судить. Ведь жизнь всегда стремится к смерти. Я живу...

***

Кто он? Этот вопрос не выходил у меня из головы. Мой маленький друг и спаситель. Я поверил в его реальность, я принял его и полюбил. Но кто он? Кто? Для ангела он слишком мал и несмышлен, да и не видят они снов. Для демона он слишком светел и невинен, да и зачем исчадию Ада сны жнеца? Ведь душу его заполучить ему все равно не удастся. На этом мысли мои каждый раз резко прерывались, словно испуганные птицы, разлетаясь прочь. Я не смел подумать, что... — Ронни, малыш, что ты любишь делать? — М? Много чего. — Ну например? — Играть, любоваться небом, есть конфеты. — А еще? — Люблю смотреть на маму. ...что он человек. Смертный. Тот, кому точно не место в снах жнеца. И однако он таковым являлся. Как бы ни пытался я отрицать этот факт, он был обычным человеком. Ребенком. Ребенком, которому снилась Смерть. Ребенком, который снился своей Смерти. Да, я понял сразу, что к чему, но не хотел признавать, не хотел верить. Я отрицал очевидность страшной истины. Этот солнечный человечек почти с рождения шаг за шагом шел ко мне. Протягивал мне руки и доверчиво смотрел в глаза тому, кто однажды будет вынужден забрать его душу, прошедшую свой отмеренный заранее путь, опустошившую песочные часы времени. То, что он снился мне, говорило о том, что он спешит. Торопится дойти до конца. Торопится стать ангелом. Время его подвешено в пространстве и каждый миг готово оборваться. Время человека. Время жить. Кто отмеряет это время? Кто управляет неуловимыми нитями судьбы? Тот самый Бог, который забирает к себе жалких и свергает озлобленных. Тот самый Бог, который не терпит пререканий, но любит бунтарей. И каждый, кто нарушил данный ему срок, и каждый, кто восстал против несправедливости и сдался, и каждый, кто отрекся от своего времени, желая слиться с ним и раствориться в нем, тот будет закован в это время, как в кандалы, и наречен издевательски богом. Богом смерти. От Бога — сила, от человека — слабость. Разве это не лучшая шутка Всевышнего? Разве это не лучшее наказание за ослушание? Забирать души, прошедшие свой срок до конца. Видеть смерть и знать, что ты ее посланник. Послушный раб той, которая не терпит жизнь. Все это ожидало моего маленького друга в случае, если бы он не остановил свой бег. Если бы я сам не попытался отвернуться от него. И я попытался. — Скажи, крошка, о чем ты думаешь, когда засыпаешь? Только сначала поразмысли хорошенько, прежде чем ответить. — Зачем мне размышлять? Каждый вечер перед сном я думаю о том, что встречу здесь тебя и нам будет весело и интересно вместе. А еще я думаю о том, что когда-нибудь стану твоим ангелом и тогда буду рядом с тобой всегда. А ты о чем думаешь, когда ложишься спать? — Я?.. Я думаю о... Ронни, послушай, я хотел тебе сказать одну важную вещь... — Какую важную вещь? — Понимаешь, милый... Я хотел сказать, что... А впрочем... нет, не важно, забудь... ...и не смог. Не смог отвергнуть его, не смог прогнать. Не смог выбросить из сердца того, кто это сердце питал чем-то большим, чем просто любовью и радостью. Чем-то намного большим, чем весь этот проклятый мир, в котором я был заперт и из которого вырывался лишь засыпая и видя во сне любимые небесно-голубые глаза этого ребенка. Моего ребенка. Да, я был и останусь собственником в отношении того, что дорого мне по-настоящему. Этот ребенок принадлежал мне. Потому что он заставил меня вспомнить, что значит чувствовать. Чувствовать тепло души, трепещущей подобно пойманной птахе в твоих полураскрытых ладонях. И я вновь научился жить благодаря тебе.