Келпи

— Ты отвлекаешь, я хожу и ищу? — Ну а у кого из нас обе ноги целые? — Справедливо. Хехе, это будет клёво!

<<<----------~~👑🏰🌲~~---------->>>

В глазах Эрета его самолично построенный замок-цитадель казался лучшим его творением из всех дел, что он свершил в этом мире. Огромная крепость, лицом смотрящая южнее на Общинный дом — сердце мира, — а с других сторон окружённая еловым лесом, дающим невероятные запахи, особенно когда был погожий день и дул — не меньше не больше — слабый ветерок, «бриз», если позволите. Такой день как сегодня. Эрет стоял на верхней площадке донжона — центрального замка — и смотрел на окрестности. Конечно, его постройка не такая высокая, чтобы охватить полем зрения большую площадь, но ему и не нужно много. Пусть титул короля и делал его персону довольно «высокой», стоящей над всей ныне обжитой територией мира, мужчина прекрасно знал, кому он этим обязан и что титул, собственно, даже «на бумажках не записан».

Тот, кто был при власти до него, оставался при ней же. Оставался самым могущественным и влиятельным человеком сервера. Только теперь уже без обузы ответственности официального представителя.

Мужчина закрывает глаза и глубоко вдыхает хвойный воздух, прогоняя из шатенистой головы неприятные тупиковые мысли. Всё равно толку от них — как от ведра воды в Незере. Вроде есть под рукой, а пользы никакой. Эрет направляется на южную сторону и нежно ведёт рукой по бортику каменного кирпича, очерчивая длинными пальцами каждую шершавость. Он останавливается как раз посередине лицевой стены и опирается предплечьями на бортик. Позади слышится звук слегка трепещущегося огромного радужного флага, и Эрет, кажется, полностью прочувствывает умиротворение этого полудня. Внезапно он видит издали две фигуры, идущие от Общинного дома по Прайм-пути, судя по всему, прямиком к нему — больше этот мост никуда не ведёт. Эрет тут же выпрямляется, «вытягивается», аки гончая, разворачивается и большими шагами идёт к винтовой лестнице в угловой башне, со скоростью пикирующего орла слетает на первый этаж и спешит к главным воротам. Всё это — не переходя на бег. Аристократам не положено. Пусть и хочется послать все кодексы ко всем гастам, но лишь только потому, что он может не успеть на встречу (а ещё любопытно поскорее узнать, кто же эти двое). Внутренние правила приличия не позволяли Эрету даже спросонья не встретить, как положено, гостей — кем бы те ни были. Они трое идут навстречу друг другу, и глаза короля понемногу приобретают форму тарелок, когда он узнаёт пришедших. Потому что увидеть этих двоих, идущих плечом к плечу — редкость такая же, как найти тотем бессмертия. По мере сближения удивление только растёт, когда Эрет замечает детали. У Дрима левая рука перевязана, идёт он не так твёрдо, как всегда, даже медленнее. Томми очень серьёзный, задумчивый и молчаливый. Оба выглядят так, словно измазались в природном камуфляже, аки грязи, а после бежали через низкорослый лес, ловя лицом и одеждой ветки. Король собирает себя, искренне надеясь, что ему и его замку сейчас ничего не угрожает (ведь может же — кто этих двух разберёт). Слава Иисусу, изумление и остальные эмоции скрывают чёрные очки, которые он никогда не снимает, дабы скрывать пугающие белые глаза — дальнее родство с Хиробрином. — Джентельмены! — приветливо окликает шатен, чрезвычайно довольный самоконтролем: ни крохи удивления не просочилось в тон. — Хэй, Эрет, — слегка кивает головой Дрим, не замедляя шаг, пока Томми лишь на миг окидывает его ничего не выражающим взглядом, слегка поджимает губы и больше не смотрит. И у Эрета от этого… немного колет в сердце. Потому что он знает, что заслужил. Знал, ещё когда подписывался на ту сделку с демо- кхм, с Дримом (как он позже поймёт, с оговоркой был не так далёк от истины). Знал, когда соглашался предать Л’Манбург ради титула короля всего Дрим СМП. Знал, что после этого ни один европеец на той стороне его не простит. Знал, что предателей вообще не любят — нигде. Но был готов к таким жертвам. Потому что это было почти не ради себя. Всё, чего Эрет когда-либо хотел, особенно ярко во время революции, так это мира. Ни о каком «подлизывании» к Дриму не шло и речи. И это предательство, как он считал, было лучшее (или, скорее, наибольшее), что он мог сделать ради мира. Получить власть, чтобы своими руками создать гармонию. Чтобы сплотить всех в одну большую семью. …Не вышло ни семьи, ни гармонии. С миром может быть, худо-бедно, но что-то абсолютно хороших ощущений это не даёт. Л’Манбург остался бельмом на глазу у Дрим СМП, а Дрим СМП продолжал висеть над Л’Мангургом, не принимая его, как носящая мать и ребёнок при резус-конфликте. С такими отношениями война могла бы никогда не закончится, просто Дрим решил, что получил достаточно. Наигрался. С него война началась, по его воле и закончилась. Кроме него её никто никогда особо не хотел. Всегда всё и везде Дрим. Даже если формально за ним больше не оставалось никакой власти — всё равно он всегда и везде был при делах. И Эрет бы рад что-то поделать с этим, вот только Дрим был намного могущественнее его, самого короля. По правде сказать, именно из-за него белоглазый и продолжал иметь этот титул, а не пал от какого-то набега. Шатен стряхивает с себя тяжёлые думы мотком головы, когда двое парней огибают его и направляются прямиком в замок. Эрет открывает рот, но не успевает сформулировать мысль, когда Дрим бросает через плечо: — Эрет, а где у тебя библиотека? Король секунду промаргивается, полагая, что неверно расслышал. — В… правом крыле? — полу-вопросительно отвечает он, заходя в замок вслед на гостями. — Отличноспасибо, — на одном дыхании сухо выплёвывает Томми — первое, что Эрет услышал от подростка сегодня — и поворачивает в указанном направлении. — Я тогда посмотрю в сундуках, может, завалялась где, — Дрим — продолжая упорно игнорировать хозяина дома — поворачивает в сторону винтовой лестницы. Белоглазый совершенно не понимает ни сцены, актёром которой невольно стал, ни сотрудничества недавно ещё заклятых врагов, ни обстоятельств, которые могли бы к этому привести. А ещё ему «почему-то» кажется неправильным, что они вот так бесцеремонно пришли и хозяйничают в его замке, а он этому никак не препятствует. Или хотя бы не главенствует. — Господа, вы что-то конкретное ищете? Может, я мог бы как-то помочь? — медово-вычурным тоном напоминает о себе король, надеясь, что намёк будет понят. — О, Эрет! — Дрим, будто только сейчас вспомнил о хозяине, останавливается и оборачивается к нему, театрально вскидывая руки, почти всплескивая (такой артист пропадает). — А ты… Чувствуй себя как дома! — Но я и есть дома, — хмурится Эрет, наблюдая через дверной проём, как Томми заходит в библиотеку и начинает рыться на полках, периодически скидывая оттуда разные фолианты. Ну, хоть не жжёт, и на том спасибо — с него бы сталось. — Вот и молодец, продолжай в том же духе! — Дрим хлопает шатена по плечу и начинает движение по лестнице. — Дрим, что с твоей ногой, ты хромаешь? — вот тут уже удивление скрыть не получается — слишком внезапное наблюдение. Да и это действительно очень и очень странно, потому что увидеть масочника раненым и не скрывающим это — всё равно что увидеть молнии посреди дня в пустыне. Дрим останавливается, оборачивается к нему и неподвижно стоит несколько секунд. Его эмоции как всегда скрыты маской, а потому совершенно нечитаемы. Воцаряется пустынная тишина, не хватает только перекати-поля (очень жаль, что им негде взяться в здании) — кажется, даже Иннит стал тише шуршать. Эрет почти готов отозвать вопрос (и извиниться — так, на всякий случай), как масочник с максимально серьёзным видом выдаёт: — Упал с лошади. Прыснувший Томми не даёт возможности понять, правда это или нет. Потому что в обеих случаях фраза сама по себе из уст Дрима звучит невероятно, абсурдно. Эрет ловит себя на всё большем сдвигании бровей к переносице и сощуренном носе (почти до боли), потому что ему до сих пор ничего не ясно. Пока Дрим отвернулся и пошёл (поковылял) дальше по лестнице, шатен незаметно себя ущипнул — может, это сон? Не сон — понимает он, не совсем уверенный, что по этому поводу думать. — Дрим, вы ищете какую-то конкретную книгу? Может, я бы всё-таки мог что-то подсказать? — Эрет поднимается следом на второй этаж, где сразу за лестницей был склад сундуков, обращаясь к мужчине, прекрасно осведомлённый, что второй гость — опять же, по уже озвученным причинам — будет его игнорировать. — Ох, Эрет, Эрет, мы про тебя совсем забыли! Где наши манеры… Мы же так давно не были у тебя в гостях! — неправда. — Как жизнь? Как твой день? — учтиво-радостным тоном говорит блондин, открывая первый сундук и шаря в нём рукой. Король думает, что у него скоро совсем нервы расшатаются с этими резкими перепадами настроения могущественейшего человека на сервере. — Нор-мально, — с заминкой отзывается он, отдалённо догадываясь, что его специально запутывают и заговаривают — только непонятно, зачем. — Да? А как все королевские дела? Эрет мысленно скрипит зубами. Как будто ты, зеленушник, не знаешь. — Потихоньку, — решает нейтрально ответить он. — О, какая прелесть! — эта ненатуральная воодушевлённость в обычно ровном голосе, откровенно говоря, пугает. Но в то же время, раз у Дрима хорошее настроение, разве ему не лучше? Или это намёк, что хозяин дома должен сейчас поддержать это радушное расположение духа? — А мы вот, видишь, решили к литературе пристраститься. Так сказать, просветить себя, хехе. Правильно, Томми? — Ммм, — доносится невнятное с первого этажа. — В любом случае! Книги — это святое! — с этими же словами он небрежно достаёт какую-то рукопись, раскрывает и жадно листает, а затем, очевидно не найдя нужного, выкидывает книгу за спину. Эрет грустно смотрит, как его старые хроники приземляются разворотом вниз, и вздыхает. — Эрет, не пыхти так, ты же не бык. Ты — король! Разве не чудесно? — Да, Дрим, — шатен уже просто смирённо ждёт, когда это всё закончиться. — Хотя, тут уже как посмотреть. С одной стороны тебе и другим хорошо, а с другой… Монархия, друг мой, штука относительная. — Отвратительная. — Ша, шкет, — кидает масочник в сторону лестницы. Эрет чешет голову за ухом, чувствуя себя не в своей тарелке. Ну, слава пустоте, он хоть увидел признаки этой привычной (какое облегчение!), никуда не девшейся вражды подростка и мужчины. Пусть и весьма слабые признаки. — Нашёл, — звучит твёрдый, но негромкий (!) голос Томми снизу. Дрим тут же прекращает, закрывает сундуки и несимметрично, опираясь рукой о стену, шагает к лестнице. — Ты прости нас, холопов, слуг твоих верных, что мы так быстро уходим, — проходя мимо кладёт он руки на плечи короля, с таким весом, что сдаётся, его сейчас вдявят в пол. — Приятно было с тобой повидаться! Эрет тратит почти все силы, чтобы держать их обоих на ногах, но всё равно отвечает: — Взаимно. Они спускаются на первый этаж, где стоит подросток, сжимая в руках огромную книгу в, кажется, кожаной обложке, когда масочник встрепыхается и оборачивается к королю. — О, чуть не забыл — можешь передать всем, что Дрим пока запрещает ходить в болотные биомы? В наказание — бан. — Воу, жёстко, — присвистывает Томми, отчего-то ухмыляясь. Самодовольно, но с восхищением. — Зато действенно, — серьёзно говорит Дрим и кивком головы прощается с хозяином. Странная парочка покидает его замок, а шатен продолжает стоять у ворот, ничего не понимая. Что. Это. Было? Ответить ему некому — к счастью или несчастью, природа не говорит человеческим языком, а небо пока, вроде, не собиралось разверзаться речами — и слава Богу, апокалипсис сегодня не намечается. Остаётся общаться со своей головой и искать хоть сколь малый ответ в компании с ней одной. Эрет настойчиво подозревает, что за его счёт только что бесплатно поразвлекались. Причём по-жёсткому, как эти двое любят; один — потому что неугомонный подросток, второй — из-за своего странного хобби морально-психологически измываться над другими. Парень прикладывает пальцы к вискам, чувствуя, как поднимается давление. Так, надо срочно сходить в пекарню к Ники на чай с травами. Или с чем покрепче. Или на что покрепче в чистом виде. Прибрать замок после гостей (оставивших после себя примерно то же, что и среднестатистический смерч) можно будет позже, а вот прибрать растрёпанные нервы надо прямо сейчас. Тем более, Дрим ведь просил передать послание для всех? А где же у нас проживает самое большое количество «всех»?

<<<----------~~🎭📙🏰~~---------->>>

— Ну и умора! Ты видел его лицо? А это «Джентельмены, может, я мог бы как-то помочь»? Ооо, Господи, давно так не веселился! — идя по Прайм-пути хохочет парочка со своего вполне удачного пранка над ничем подобного не заслужившего (как минимум от Дрима) Эрета. Не заслужившего и уж тем более не ожидавшего. Но ни у одного из парней совесть и не думает проснуться, очевидно решив, что смеха много не бывает и искать его можно во всём, что заблагорассудится. С совестью не соглашаются животы и щёки, начиная на третьей минуте безостановочного ржания отдаваться тянущей болью, что вынуждает начать успокаиваться. Томми набирает воздух в лёгкие и понарошку задумчиво оборачивается к замку: — Я надеюсь, он хоть сможет передать послание. Дрим взрывается новой порцией свистящего смеха и машет рукой, мол, «пожалуйста, хватит», выглядя так, словно его дух сейчас покинет тело. Иннит хмыкает и тут же проводит пальцами одной руки по резанувшим болью щекам, второй прижимая к себе книгу. Ох. Давно он так не смеялся. Давно так не развлекался. Тем более, в компании Дрима. После войны они почти не виделись, единогласно решив, что холодная тишина в перемирии лучше «близкого общения» в горячих сражениях. Разошлись как в море корабли, как говорится, помахав платком и позубоскалив напоследок. Теперь, спустя такое время после революции, когда позиции стабилизировались и устаканились, бывшие кровные враги перестали ощущаться по разные стороны баррикад — закономерно, поскольку хочешь не хочешь они всё ещё делили один сервер. Сейчас они с Дримом работали вместе, чтобы спасти мир. Скажи такое кто-то несколько дней назад, подросток бы послал его средним пальцем. Сейчас бы, наверное, тоже послал, но чисто из упрямства и нежелания признавать правду. Нежелания увидеть её, оставаясь счастливым радостным слепцом. А правда, удивительная правда была в том, что Томми не стремился поскорее избавиться от общества напарника и этой «работы». Всё было с точностью до наоборот, он наслаждался каждой секундой союзнического времяпровождения, разбавлял их времена умопомрачительных шуток, жадно и чутко, как росу, ловил их моменты бессловесного взаимопонимания и спокойствия. Быть на одной стороне с Дримом — самим Дримом, хозяином всея сервера, почти богом — было очень круто, очешуенно, весело и здорово! Он и забыл, каково это. Или, точнее, никогда не испытывал. Хотя подсознательно… наверное хотел. Мысли Дрима текли немного в другом русле. Точнее, где-то между двух русел «Дааа, он привязывается и доверяется всё больше» и «Всё выходит из-под моего контроля». Мужчина недовольно осознавал, что начинает получать реальное удовольствие от общения с младшим, искренне веселиться и открываться — и не с целью влияния, а как… товарищу. Этот парень всегда был таким смышлённым? Он бывает тихим и не раздражающим? Он не комментирует насмешливо и презрительно то, что Дрим проиграл и серьёзно ранен? Эта скрытая сторона Иннита была интересна, при чём не научно и экспериментально интересна, а просто… как личность… Как для теоритического друга. Друга. Такого ни в коем случае нельзя было допустить. А не то шкет (этот бунтарский малолетний ураган, желающий ломать порядок, не понимая, что на этом порядке всё и стоит) выйдет из-под его власти, а то и вовсе сможет начать помыкать им. И кто знает, чем это закончится для сервера. Масочник был уверен — ничем хорошим. Он и так портил свою репутацию, тусуясь с ребёнком, но это было для дела и неискренне. А вот то, что он начал забываться, отпускать себя и искренне наслаждаться сотрудничеством — вот это уже позор, падение в собственных глазах. Но страшно было то, что Дрим и не сильно желал этому противиться. Прекрасно всё понимал, но не пресекал. Удачно игнорировал своё качение кубарем в яму и здравый смысл, громко стучащий в черепушку с истошным: «АСТАНАВИСЬ, ПАДУМАЙ!!!» Думать Дрим любил. Только что-то в последнее время это плыло куда-то не туда. Судя по всему, в Харон. Но откровенно, ему было плевать. Это проблемы будущего Дрима, пусть он разгребает. А сейчас масочник возьмёт максимально из этого общения, и пофиг на всё. Он просто будет наслаждаться. Он ведь всегда потом сможет восстановить своё имя и влияние. Он же Дрим…

<<<----------~~💭📙☁~~---------->>>

— Ну и что это? — показывает рукой Дрим на выложенную на пенёк толстую книжку в кожанном переплёте с диковинной обложкой, над которой они стояли и тупо смотрели, выжидая действий от другого. — Книга, — уверенно отвечает Томми, глянув так, словно засомневался в трезвом уме напарника. — Я вижу, что не письменный стол. Так ты хочешь сказать, что этот «Бестиарий путешественника» нам будет полезен? Звучит как сказка для детей (для тебя как раз). Ты хоть просмотрел его? Глаза подростка наполняются яростью, а кулаки сжимаются. Его снова назвали ребёнком. Что на старшего нашло? Нормально же смеялись и тут как лёд за шиворот. При чём ладно бы только назвали ребёнком, а так реально обидно унизили. А это уже причина. Но Иннит решает сдержать пару лестных (повести себя по-взрослому), что хотелось высказать, и ответить по сути: — Конечно просмотрел, я же не дебил! А чего ты хотел? Научной диссертации с детальной инструкцией «как победить»? Ну прости, прогадал! — Нет, но… — Дрим становится в более уравновешеную позу, сам понимая, что загнул. Нельзя так резко. Надо взять себя в руки, и раз уж он всё равно падает и забивает что-то делать с этим, то падать тихо, не выпрыскивая попусту яд, не подавая и знаку, что с ним что-то не так. Знать окружающим, что есть что-то, что он не может контролировать и потому злится, вовсе не обязательно. Глупая крыса, когда её зажмут в угол, начнёт метаться и кусаться. Умная крыса сделает вид, что ничего не случилось и ей так же комфортно. — Ладно, давай посмотрим. Если окажется что-то стоящее, я тебе алмаз потом дам. Мальчик загорается воодушевлением, голубые глаза так и кричат: «Я тебя не разочарую, Дрим!» И мужчина чувствует, что он искренне ощущает то же благодушие, что и показывает. Есть такие углы, в которые крысам нравится, чтоб их загоняли?