Чужак

      Ночь опустилась на Земли Прайда всклокоченным чёрным облаком. Беззвёздное небо душило едким мраком. Поднялся ветер, удачно скрывая запах ушедшего со Скалы Предков младшего принца. Патрулированием границ теперь занимался лев — младший брат короля, — а не птицы… как в старые-добрые времена при отце.       Впрочем, Тирико знал, что его будут ждать. Прошла пара дней с того момента, как убили Сахихи. Жители земель подозревали неладное, прайд был встревожен. И королевские уже догадывались, кто мог совершить страшное зверство, но Тирико хотел удостовериться в одиночку. Так безопасней для всех.       Поэтому он пришёл к месту, где позавчера лежало истерзанное тело птицы. А ещё раньше — каких-то четыре года назад! — здесь любил проводить тренировки король Готто. Тирико хоть и не был гением, но он хорошо знал повадки когда-то самого дорогого ему существа.       — А я знал, что ты смекнёшь первым, братишка.       Тирико судорожно выдохнул и оглянулся: из-за одинокого дерева мелькнул до боли знакомый золотой силуэт. Даже в эту беззвёздную ночь его алая грива пылала словно пожар.       Глядя на Радита, Тирико не проронил ни слова.       — Я так соскучился по тебе, — проронил лев, и, печально улыбаясь, шагнул навстречу брату. Тирико отметил, как сильно изменился Радит: золотистая шерсть была усыпана мелкими ранами, морду рассекал уродливый шрам. Лев исхудал, но стал куда мускулистее и, судя по всему, злее, чем прежде — Тик читал это в его пылающих разных глазах. А потому, когда брат кинулся в объятия, принц на них не ответил.       — Зачем ты это сделал?       Радит отстранился. Он, окинув Тирико презрительным взором, фыркнул с обидой:       — Не этого вопроса я ждал спустя столько времени разлуки. Неужто совсем не скучал?       Песчаный лев тяжело вздохнул. Смотреть в глаза Радиту было необъяснимо сложно. Тирико старался рассматривать что угодно, только не брата. И при всём этом он был рад видеть Радита. Счастлив знать, что этот паршивец остался жив в своей безумной авантюре, что его не прикончили львы-одиночки! Но долгожданное счастье затмевало острое чувство страха. Тирико ощущал опасность, которая исходила от брата.       — Скучал, — наконец ответил он. Тирико стиснул клыки, резко посмотрев на Радита. Песчаный лев повторил настойчивее: — Но зачем ты это сделал, Радит? Зачем?       — О, Айхью, мой братишка всё такой же нежный и ранимый, как прежде… — бывший принц, нынче одиночка, нарочито измученно закатил глаза. Он подошёл к дереву и с некоторым азартом оставил на тонкой коре глубокие порезы от когтей. — Выманивал «могучего короля Земель Прайда», который безжалостно прикончил двух чужаков за год… а увидел птиц. И, кажется, понял, что же там за могучий король был. Он сейчас стоит передо мной. — Радит перевёл пылающий взгляд на брата, и Тирико вздрогнул. — Мы с тобой оба знаем маленький секрет Кову, верно? Это не он убивал всех чужаков. Это был ты… ты убивал по заветам нашего великого отца. Тик, он бы очень гордился тобой.       Младший принц попытался скрыть окатившую его волну страха. Но Тирико совсем не умел лгать, а потому Радит наверняка заметил ужас в карих глазах напротив. И всё же песчаный лев решил стоять за Кову до конца.       — Это ложь. Ты сделал неправильные выводы, — Тирико выдохнул, набравшись смелости: — А даже если бы это оказалось правдой, то гордиться мне было бы нечем. Ничего благородного.       Тирико ждал, что Радит разозлится, бросится на него за эти речи и укор в сторону отца. Но золотой лев улыбнулся снисходительно. Он подошёл к брату и, потрепав того по макушке, сказал с улыбкой:       — А ты всё такой же миролюбивый, каким я тебя запомнил.       Тирико представил, как по когтям Радита течёт кровь изуродованной птицы, и вновь отстранился. Настолько ему стало противно.       — Зачем ты сюда пришёл? Явно не просто в гости.       — Угадал. Я пришёл домой. — Тирико заметил слабые искорки, заплясавшие в разных глазах брата. Радит прилёг на землю рядом с Тиком и требовательно потянул за ухо, чтобы лев оказался рядом. — Но сейчас не об этом! Я столько узнать хочу… как ты здесь? Всё хорошо? Этот паршивец на троне тебя не изгнал? Ох, столько всего произошло, нужно всё рассказать!       Но Тирико отчего-то чувствовал, что лежал бок о бок далеко не с тем Радитом, которого любил когда-то. Песчаный лев нахмурился.       — Всё… всё хорошо. — Радит живо кивал на каждое слово Тирико. — Был небольшой инцидент с горными, но в остальном всё в порядке. — Лев помедлил, а после добавил смелей: — Ну и… Кову с Лайли оказались хорошими правителями…       — Чушь! — тут же воскликнул Радит, впиваясь когтями в сухую землю. Он вскочил на лапы, слабо оскалившись: — Как ты можешь так говорить об убийцах нашего отца?!       — Нашего отца убила Кайди, — осторожно заметил Тирико, прижав уши к голове. И хотя он был уверен в своей правоте, на подкорку сознания закрались сомнения в сказанном. «Впрочем… я и сам приложил к этому лапу…» — Но её уже не стало. Она мертва.       — Меня совершенно не интересует Кайди.       Ноздри Радита раздувались от злобы, лапы были напряжены, словно перед прыжком на противника. Тирико неосознанно занял боевую стойку, а после проклял себя за инстинкты. Радит заметил готовность Тика к бою… и сухо усмехнулся.       — Я к тебе с миром пришёл. — Золотистый лев втянул когти. Он попытался натянуть улыбку. — К тебе — с миром… неужели совсем неинтересно, где бродил братец всё это время?       Тирико попятился и бросил в ответ:       — Интересно. Но я боюсь, что у тебя на уме недобрые мысли. А слушать рассказы от врага моих земель я не хочу.       Улыбка вновь сползла с уродливой морды льва.       — Я не враг Земель Прайда, — Радит сделал мягкий шаг в сторону Скалы Предков. В тёмной ночи её не было видно, но лев прекрасно помнил, где она находилась. — Я король Земель Прайда. Как и ты.       Тирико ужаснулся смеси ярости и восторга, с которой Радит говорил самые настоящие угрозы. Песчаный лев не успел ответить, потому что вернувшийся брат, понизив голос, продолжал:       — Я здесь для того, чтобы вернуть принадлежащее нам с тобой по праву. Давай объединимся, Тирико, — Радит смотрел в глаза брату с каким-то пугающим детским упорством, которое было вызвано невиданной ненавистью. — Давай вместе свергнем мерзавца Кову, а после, также вместе, будем править. Два короля лучше одного, Тик! Два истинных короля, а не самозванца. Что скажешь, брат?       Тирико даже не задумывался над ответом. Он знал его с самого начала.       — Нет, — спустя некоторое время молчания резко ответил принц, отвернувшись от Радита. — Это предательство. Я так и знал, что ты пришёл лить кровь.       Золотистый лев разочарованно выдохнул. Но он, впрочем, не выглядел удивлённым; Тирико только отметил, как на глаза Радита набежала тень. И последние тёплые искорки, вызванные встречей с братом, потухли.       — Что ж, — Радит горько усмехнулся, — а ты остался таким же трусом, каким был всю жизнь. Но я тебя не виню. Все боятся… и ты тоже боишься. Пока что.       — Да как ты не понимаешь… — возразил песчаный лев. Он едва держал себя в лапах, чтобы не ударить брата, чтобы не прикончить его прямо здесь, на этом самом месте, где когда-то их тренировал отец! Вот только Радит не собирался нападать. Он отошёл в сторону границы, развернувшись к брату спиной.       — Я всё понимаю, — бросил Радит, не оглядываясь. — И да. Я не собираюсь лить кровь, если вы всё сделаете, как надо. Передай своим горячо любимым королю и королеве, — Тирико представил, как морда льва скривилась в ядовитой усмешке, но наверняка видеть он не мог, — и нашей матери, что второй сын Готто вернулся. Если Кову и Лайли согласятся добровольно отдать мне престол, то я отпущу их с Земель Прайда живыми. Даю три дня на размышления. Буду ждать у этой границы.       Тирико молчал. Он смотрел вслед удаляющемуся Радиту, золото шерсти которого меркло в непроглядном ночном мраке. Песчаный лев бросился вслед за братом и выкрикнул в спину:       — А что будет, если мы не согласимся?       Радит остановился. Он сплюнул раздражённо:       — «Мы»… о каких «мы» может идти речь? Впрочем, неважно. — Лев тяжело вздохнул. — Если не согласитесь, то не приходите к этой границе. Но в таком случае разговаривать я начну по-другому.       Когда Радит уходил, в голове Тирико ещё раз промелькнула мысль о том, чтобы убить брата прямо здесь, в спину, пока он этого не ожидает. Убить того, кто жаждет разрушить воцарившуюся гармонию… Тирико не мог этого допустить! Он неосознанно выпустил когти, глядя вслед удаляющемуся силуэту, а после ужаснулся собственной жестокости.       Ему показалось, что далеко-далеко, за границу Земель Прайда уходил маленький львёнок с забавным алым хохолком. Малыш совсем не был похож на полного ненависти матёрого льва, угрожавшего своим самым любимым землям. Разве мог Тирико убить львёнка? Конечно же нет…       «Да разве это моя свобода? — песчаный лев горько усмехнулся. — Я прогнил изнутри, я… я думаю об этом, как о решении…»       Принц стоял у границы какое-то время, ждал неясно чего. Он попросту боялся возвращаться на Скалу Предков с вестью о том, что с трудом построенному раю вновь угрожало разрушение.       Но если этого не скажет Тирико, то станет слишком поздно.

***

      Брат короля явился с новостями только к утру. Увидев, в каком состоянии вернулся лев, Кову стало ясно, что произошло страшное. Под слаженную команду Маджани почти все львы и львицы покинули Скалу Предков, оставив правителей, младшего принца и бывшую королеву наедине. Уйти вместе со всеми собиралась и Огонёк, но Тирико попросил, чтобы хищница осталась.       Принц тут же рассказал обо всём, что услышал от Радита этой ночью. Он не утаил ничего, упомянул даже про предложение брата «править вместе», на которое ответил отказом. Глаза Киары наполнились горячими слезами, Лайли облокотилась на плечо Кову, который был в ужасе. И только Огонёк тревожно разглядывала морду помрачневшего Тирико.       — Он даёт выбор: мы можем отдать ему престол, и тогда он оставит в живых Лайли и Кову, если те уйдут с Земель Прайда. Не согласимся… «будет разговаривать по-другому». У нас есть три дня.       Повисло молчание. Кову судорожно размышлял над всем сказанным. Конечно, возвращение Радита хоть и было предсказуемо, но менее омерзительным от этого не становилось. Однако король не был готов к тому, что это произойдёт так скоро.       Потому что, во-первых, закон прайда всё ещё действовал. А во-вторых… он понятия не имел, что делать с озлобленным на семью родственником. Лев точно знал одно: Земли Прайда отродью Готто он ни за что не отдаст. Кову осторожно взглянул на Лайли: последние несколько дней она в целом выглядела неважно, потому от опасности хотелось держать супругу подальше.       — Земли Прайда мы Радиту не отдадим, — заявил Кову. Услышав уверенность в словах брата, и Тирико, и Лайли воспряли духом. Только Киара часто смаргивала слёзы. — Если так уж этого хочет, пусть придёт и убьёт меня. А по своей воле я земли своих отца и матери самозванцу не отдам.       — Я с тобой, Кову, — вымолвил Тирико, решительно кивая.       — И я. — Кову видел по глазам Лайли, что она начала обдумывать аспекты ситуации. Это было как никогда необходимо, но… льву так хотелось защитить любимую от Радита! А надёжнее всего это сделать за пределами Земель Прайда.       — Может, ты вместе с Огонёк отправишься к Вольным? Пока всё не уляжется…       — Да чтоб вас! — тут же выругалась Лайли, раздраженно клацнув зубами. Кову притих под её пристальным взором. — То есть по твоему мнению я буду отсиживаться в стороне, пока вы с Радитом в догонялки на смерть играете? Ну уж нет! Я буду помогать и тебе, и всему прайду, и всем моим землям. Я всё ещё королева.       Кову вздохнул и примирительно кивнул. В конце концов… когда он пытается «спасать» Лайли от опасностей, чаще всего всё оборачивается самым худшим образом, потому что львица поступает по-своему.       — Хорошо. Я тебе доверяю. Только будь осторожна.       Прогремел гром. Все пятеро устремили взгляды к небу, видневшемуся из пещеры: пасмурное, тягучее, почти чёрное. Между клоками слипшихся облаков коварно проползла тонкая белая молния, и вновь за ней грянул оглушительный гром.       Киара разрыдалась сильней. Она прятала исхудавшую мордашку в лапах.       — О, Айхью, за что это наказание?! — кричала она, не глядя ни на кого из присутствовавших. Тирико и Кову сразу же бросились к матери. — Почему мой маленький сынок стал чудовищем? Что я сделала не так? Никакие тайны не уберегли моего малютку от этой судьбы… Нет! Нет! Всё стало только хуже!       Киара болезненно закашлялась. Кову ринулся к краю пещеры, где по его приказу были оставлены чаши воды, и поднёс одну из них к матери. Пока львица пыталась успокоить охрипший голос холодной водой, Тирико и Кову молча переглядывались между собой. Они догадывались, о какой тайне шла речь, но молчали под тоскливые взгляды Лайли и Огонёк.       Киара немного успокоилась. Она подняла потухший взгляд на Кову и произнесла убитым от горя голосом:       — Кову, Лайли, вам надо уходить. Оставьте этот престол ему… только сами спасайтесь, умоляю. Я не хочу, чтобы всё началось сначала. Проклятый порочный круг…       — Никогда, — отрезал король. Он потёрся носом о морду матери, и та вновь заплакала. — Если мы отдадим престол Радиту, то добровольно продолжим этот круг.       — Но вы останетесь живы! — взревела Киара. Кову слабо улыбнулся.       — Мы дадим отпор Радиту и тоже останемся живы.       Тирико добавил робко — король знал, что брат сейчас будет делать всё, только бы успокоить королеву:       — К тому же, я не думаю, что у Радита есть хоть что-нибудь помимо когтей и угроз.       — Разве что парочка бродяг, — осторожно предположила Лайли, невольно взглянув на Огонёк: та согласно кивнула на слова королевы. — Сомневаюсь, что Радит пришёл совсем один.       Тирико решил поспорить.       — Это было бы на него похоже. С его-то презрением к чужакам… сомневаюсь, что он стал бы кого-то звать на помощь. Да и престол пришлось бы делить с ними.       — А если это львицы? — возразила Лайли. Она хотела что-то добавить, но не стала; Кову заметил, что львице поплохело. Он сказал напряжённо:       — Сходи уже наконец к Раффики.       — Через пару дней не пройдёт — так и быть, пойду. Не до меня сейчас.       Вновь послышались раскаты грома. Тирико решил вернуть диалог в прежнее русло:       — Тогда что мы делаем? Не соглашаемся?       — Выходит, что так. И всё же через три дня пойдём к нему, чтобы переговорить, — Кову тяжело вздохнул. — Предлагаю выставить часовых на каждой части границы, чтобы исключить возможность вторжения неких «одиночек» и всем нам известного принца.       — Только из львов и львиц, а не птиц, — осторожно добавила Лайли, — после случая с Сахихи птицы вряд ли согласятся и будут улетать при малейшей опасности. А травоядные слишком уязвимы.       — Резонно. А потом… будем ждать, что предпримет Радит.       — А закон прайда? — Впервые за всё время в разговор вмешалась Огонёк. Она отстранилась от остальных и, глядя на бушующую грозу, сказала мрачно: — Пока он не отменён, Радит может завладеть престолом по закону. И вы прекрасно осведомлены каким способом.       Медовые глаза львицы остановились на Кову. Король, конечно, с самого начала понимал, чем ему это грозило. И теперь, когда все предвестия ночных кошмаров стали ему ясны, на душе воцарилось… спокойствие, как ни странно. Лев понимал, что должен был сделать.       — Знаю. Но мы не можем. Отменим закон перед появлением Радита — проявим слабость как перед ним, так и перед всеми жителями Земель Прайда… А подданные не любят трусливых королей, — Кову горько усмехнулся. И всё же он надеялся на лучший расклад: обезвредить Радита до того, как то самое случится. — Подождём три дня. Посмотрим, насколько сильно этот паршивец всех нас ненавидит.       Очередной раскат грома подтвердил слова короля. Начался отсчёт томительного ожидания, которое, однако, оборвалось раньше срока.

***

      Лайли не знала, откуда берётся ненависть. Львица её не испытывала.       Кого ей ненавидеть? Отца? Скорее уж наоборот. Свою судьбу? Если бы не стечение обстоятельств, её вообще не должно было появиться на свете. Так каково же искренне кого-то ненавидеть? Это чувство хорошо было знакомо Кову, но не Лайли.       Впервые с ненавистью королева столкнулась в этот день, когда пыл в глазах напротив отразился в её собственных. Так сложились обстоятельства, что столкнуться с ним ей пришлось в одиночку.       На следующий день после объявления Радита все были на местах: несколько львов и львиц, включая Огонёк, Маджани и Амаку, охраняли границу. Король с принцем находились на Скале Предков, чтобы их всегда можно было отыскать, ну а дела, связанные с подданными, легли на плечи Лайли. И хотя львица чувствовала себя стабильно плохо — стабильно, потому что состояние не улучшилось, но и не ухудшилось, — она со рвением бралась за главную задачу, потому что это было неотложно важно.       Всё ещё было пасмурно, и небо норовило разразиться очередной грозой. Идя к водопою, львица боролась с ветром и проклинала свои так некстати потяжелевшие лапы. Тем не менее, дошла она быстро: сгрудившись у водопоя, животные с нетерпением ожидали появления королевы. К ней навстречу бросились несколько гепардов, которые поторапливали львицу.       — Мы вас уже заждались!       — Да! Все, кто хотел, собрались!       Пятнистые вывели Лайли в центр большого круга подданных. Все они уважительно склоняли головы перед хищницей, и королева, неловко улыбаясь, отвечала им такими же кивками. Но львица понимала, что разговор предстоит не из приятных.       — Что вы хотели рассказать нам, ваше величество? — почтительно спросила слониха Матэмбо. Лайли тяжело вздохнула, окинув беглым взором всех присутствующих. Какие только звери не собрались! И всех волновал один вопрос...       — Принц Радит вернулся?       Конечно, королю и королеве пришлось рассказать правду прайду. А прайд, даже под строгим запретом, разболтал всей Африке. Быть может, виноват не прайд, а бекас Киджани, который тоже обо всём знал, но… всё это было теперь неважно. Королева видела напуганные глаза и понимала, что сейчас куда важней были ответы на вопросы. Львица решила говорить прямо.       — Да, вернулся. — По толпе прокатился встревоженный ропот. Лайли сделала шаг вперёд: — Он пришёл, чтобы стать королём. Я не знаю, что вы думаете о Радите, поддерживаете ли его… вы имеете на то полное право. И всё же, правда на стороне короля Кову, и это неоспоримо. На нашей стороне закон. На нашей стороне история. И воля небес тоже на нашей стороне.       С неба одна за одной начали падать крупные капли дождя, но львица не обратила внимания на буйство стихии. Она продолжила уверенно:       — Сейчас главное не сломаться под гнётом страха. Радит — угроза для прайда, но не для вас… только если сын Готто не взойдёт на престол. Но мы этого не допустим.       Грянул гром. За перепуганными возгласами разбегающейся в разные стороны толпы последовало злобное львиное рычание:       — Ты, дочь Готто, на престоле… чем ты лучше меня? Сеешь такой же хаос!       Через перепуганную толпу животных тенями просачивались чужие львицы и несколько львов. Коротколапые, с длинной шерстью, с яркими глазами — они не были родом из саванны, Лайли поняла это сразу. Хищники бросились к ней, чтобы взять в кольцо, но за Лайли заступились слоны и леопарды; они не подпустили чужаков к королеве ни на шаг.       «Десять, двадцать, тридцать… О, Айхью, сколько же их?!» Лайли знала, что предательница пропустит Радита и его свору через границу. Рассчитывала, что эта предательница разболтает о сегодняшней аудиенции, которая оказалась для сбежавшего принца слишком привлекательной. Да, он попался на её удочку. Но Лайли представить не могла, сколько прихвостней собрал этот мерзавец!       И вот он стоял перед ней. Вспышка молнии осветила промокшую алую гриву, струившуюся по мускулистым лапам, словно огненными реками. Толпа расступилась перед беглым принцем.       Она смело взглянула в глаза напротив и ужаснулась: с очередной вспышкой молнии львице на миг показалось, что оба глаза брата покрылись пеплом, как у неё. Но то была ненависть.       Радит ждал её ответа. И Лайли, распрямившись, бросила с вызовом:       — Да, я дочь Готто. Но я супруга короля Кову. Королева Земель Прайда. А это куда важней.       Золотой лев, рыча, бросился на неё. Львица обнажила когти: в нынешнем состоянии у неё не было ни единого шанса против брата, но Лайли была готова защищать честь прайда до конца. Подданные с восторгом смотрели на храбрую королеву, которая рвалась в бой чуть ли не рьянее Радита. Но в последний момент принц отступил: он не осмелился прикоснуться к сестре. И не зря, ведь поперёк неё встали несколько храбрых зверей.       — Бегите, ваше величество! — выкрикнула одна из гиен. Львица печально улыбнулась ей, кивнув с благодарностью.       — Спасибо за помощь… вы не представляете, как это ценно. Но я не имею права бежать.       Лайли обошла защитников и вновь оказалась напротив Радита. Тот стоял на месте. Он понимал, что, сорвись снова, его разорвут в клочья простые звери… претенденту на престол не хотелось такой участи, а потому, окружённый «своими» и врагами, он был вынужден ждать.       — Зачем ты явился сюда, Радит? — спокойно, но холодно спросила королева. — Ты ведь проклял всех нас и наши земли. Хотел создать новое королевство, так… что же тебя остановило?       — Моё королевство — здесь, — лев оскалился. — Это вы, самозванцы, забрали его у меня и моего отца! А я пришёл вернуть наследство. Так что убирайтесь вон, пока отпускаю вас живыми.       Животные сверлили Радита ненавистными взорами. Не будь принц окружён шайкой злобных львов, то был бы растерзан хищниками, травоядными и пернатыми прямо на месте.       — Вот как, — Лайли сухо усмехнулась. — А жители Земель Прайда не очень-то тебя жалуют… как и твоего отца.       — Нашего отца.       — У нас с ним ничего общего. Но это сейчас неважно. — Львица тянула время, как могла. Она то и дело поглядывала в сторону Скалы Предков, надеясь, что в кои-то веки этот день закончится. На неё резко навалилась усталость, но хищница держалась. — Важно то, что ты для этих земель чужак. Так что беги отсюда, пока можешь.       — Ах ты мерзкая…       Радит кинулся на Лайли, и по его команде с места сорвались остальные странные львы и львицы. Но не успели они достигнуть королевы, как беглого принца сбил с лап на землю Маджани, яростно вгрызаясь в плечо чужака. Радит взвыл, но вырвался из хватки бывшего друга.       Следом за сводным братом королевы на водопое один за одним начали появляться члены прайда Гордости, которые не были заняты охраной границ. Вскоре явились и Тирико, и Кову. Король стрелой метнулся к Лайли, на миг забыв и о Радите, и о вторгшемся чужом прайде.       — Ты в порядке? Этот ублюдок тебе не навредил? Как хорошо, что мы успели…       — Всё хорошо. Эксперимент… удался, — она тяжело дышала и уже не скрывала того, насколько ей тяжело.       Кову мало что понял в этой туманной фразе. Да и не до того ему сейчас было. Король смело выступил вперёд и, встав плечом к плечу к Тирико, с презрением глядел на разъярённого Радита, истекающего кровью.       — Вот он, самозванец… — выплюнул беглый принц, оскалившись. Он отозвал своих львов и львиц, и неравная схватка была предотвращена на счастье прайда Гордости. Неравная, потому что Лайли уже успела подсчитать: двадцать пять своих против тридцати — а может и больше — чужаков.       Кову едва сдерживался, чтобы не прикончить Радита на месте. Но, конечно, у короля не хватило бы сил для этого.       — Самозванец здесь только ты. Вломился на наши земли, угрожаешь моей супруге… в тебе есть хоть капля совести?       — То же самое хотел спросить у тебя, — Радит держался спокойно, словно появление короля Земель Прайда смогло усмирить его пыл. И хотя умом Лайли понимала, что причина была в другом, ей нравилось так думать. — Впрочем, я пришёл не для того, чтобы сражаться. Если, конечно, вы совершите правильный выбор.       — Мы не собираемся с тобой ни о чём говорить, — отрезал Кову с презрением. — Ты жалкий бродяга, бросивший свои земли.       Радит неожиданно рассмеялся. Он как бы невзначай окинул самодовольным взором своих прихвостней, глаза которых показались Лайли беззлобными, даже напуганными, а после пробасил, глядя только на Кову:       — Вообще-то, мы с тобой разговариваем на равных, ваше величество. Я теперь тоже король. Так что извольте прислушаться к моему предложению, — Радит сделал театральный поклон. — Проваливайте с Земель Прайда ты и твоя жёнушка. Отдайте престол мне и Тирико, тем, кто его заслуживает по праву крови. И тогда никто не пострадает. Я не прикажу своему прайду напасть на твой.       Лайли заметила, как изменился взгляд Тирико с презрительного на перепуганный. Кову вместе с ним скривился не то от омерзения, не то от ужаса. Однако бурый лев быстро пришёл в себя. Под очередную вспышку молнии он ещё раз шагнул вперёд, а после процедил:       — Я никогда не отдам земли моего отца такому, как ты. Даже если придётся умереть за это.       Повисла тишина. Те подданные Кову и Лайли, которые не успели сбежать с места развернувшейся схватки, с благоговением глядели на своего короля. Гром перестал бить по ушам, а молнии — сверкать. Только ветер изо всех сил рвал гривы львов, молчаливо ненавидевших друг друга.       Радит злобно усмехнулся. Он мельком взглянул на разодранное в кровь плечо, а после — вновь на Кову. Дело пошло не совсем по плану взбалмошного «короля».       — Жизнь тебя ничему не учит, ваше величество. Что ж, жди последствий… их прочувствуют все мои земли, клянусь.       Золотой лев напоследок тихо зарычал, а после злобно окликнул «подданных». Вражеские львы и львицы неспешно покинули водопой, направляясь к границе Земель Прайда. Кову бросился за ними следом и, раздражённо дыша, позвал несколько своих, чтобы проводить чужаков восвояси.       Гроза бушевала сильней. Небо стало чёрным, хотя день только-только начался; алая грива принца на мутном полотне отливала цветом крови.