Чужак

      Что значит бежать, когда у тебя нет дома?       Раньше Радит не знал. Вернее, он представлял себе, каково это, по рассказам Лимани. Но теперь оказался на месте горных, ушедших из родного дома.       Сначала лев не осмеливался отходить далеко от Земель Прайда. Он бродил поодаль от границы, не веря в произошедшее; думал, что делать дальше, и всё ждал чего-то. Ждал, что к нему придут, извинятся и позовут на родные земли. Ждал, что Тирико, в конце концов, не выдержит и отправится на поиски брата!       Но этого не произошло. Радит не был удивлён. Спустя несколько дней ожидания он отправился куда глаза глядят.       Первое время Радиту было особенно тяжело. Охотник из него выдался неважный. По традициям этим должны заниматься только львицы — так говорил отец, а потому не учил сыновей охотиться. Зря? Как оказалось, да. Пара уроков матери спасли принцу жизнь, хотя добыча чаще всего ускользала из его лап. Однако Радит в силу упорства пробовал снова и снова, игнорируя боль и усталость. На двадцатую попытку у него получалось.       Сначала лев держался реки, но когда принц достиг её истока, то оказался в тупике. Впереди — пустыня. Вряд ли он сможет в одиночку выбраться оттуда живым. Лев принял решение недолго побыть на месте, чтобы разобраться, чего он вообще хотел.       Да. Все прошлые дни Радит бродил бесцельно. Он просто шёл вместе с вольной рекой, думал о произошедшем… и злоба кипела в его душе, распыляемая голодом и усталостью. Он, принц великих земель, главный наследник — чужак на родных землях и презренный бродяга. Почему случилось? Что пошло не так? На этот вопрос был один ответ — Кову. Это имя доводило Радита до бешенства.       Золотой лев сидел и молча смотрел на исток реки. Той самой, что вела к Землям Прайда и той самой, которая унесла жизнь Лимани. Он наблюдал, злился, а после корил себя за беспомощность. Столько лет прошло — Радит ничем не смог ответить Кову. А этот ублюдок, тем временем, и до его отца добрался.       Но мысль о мести была Радиту противна. Как будто… Кову того не стоил. Принц и прежде, как только утихла тоска по Лимани, решил оставить ненавистного родственника в покое. И теперь в душе распускались цветы внезапного милосердия.       Или страха?       Он смотрел в тихую гладь реки и видел, как в ней отражались два разных глаза, серебристый и карий.       Вопрос откладывался. Радит проводил дни у реки, иногда охотясь, чтобы жалкая жизнь не оборвалась раньше времени. Он пытался говорить с духом Лимани, просил помощи у предков горных, чтобы те дали ему знак, но это ничего не приносило. С ним не хотели говорить, и принц отчаивался ещё больше. У льва были мысли о том, чтобы, сломя голову, кинуться в пустыню и умереть там — как храбрый принц, а не трусливый бродяга! — но от этой участи его спас сон.       Радит не знал наверняка, сон ли это был. Скорее нет.       Ночью он услышал знакомый голос. Поднялся из-под акации, где ночевал, и оглянулся. Готто стоял на берегу реки и смирял сына строгим взором.       — Просишь совета у каких-то горных, а не у отца родного? Как же ты слаб.       Радит обомлел. Не помня себя от счастья, он бросился навстречу отцу, чтобы обняться, но… тот остановил его презрительной усмешкой.       — Не надо лишних радостей. Не заслужил. Такой же неженка, как и твоя мать. Хотя… она посильнее тебя будет.       — Отец, я…       — Молчать, — тихо зарычал покойный король, оскалившись. Радит склонился перед ним, не поднимая взгляда к разъярённым пасмурным глазам отца. Готто выпалил: — Да что же ты всю жизнь перед всеми пресмыкаешься? Ты король, Радит! Король!       — Но…       — Молчать! — рявкнул Готто. Он злобно ударил по реке, но песчаная лапа прошла сквозь толщу воды, и никаких брызг не последовало. Король подошёл к сыну. — Тебе решать, кто ты: жалкий бродяга или великий правитель. Я в своё время сделал выбор. Теперь ты сделай свой.       — Я… король.       — Так что же ты оставил земли самозванцу? Король называется.       Загрохотал гром. Глаза Готто яростно засверкали во вспышке молнии, и на двух львов полился дождь. Шерсть покойного короля осталась сухой, в то время как его сын дрожал от холода.       — Я понял тебя, отец. Я сделаю всё, как ты хочешь.       — Слабак, — фыркнул Готто с презрением. Его силуэт растворялся в каплях дождя. — Как же ты слаб.       Когда Радит попытался ответить, отца на поляне уже не было. Лил дождь, гроза бушевала, и ветер яростно рвал ветви деревьев. Лев стиснул зубы. Да какое право имели эти подонки отбирать его земли?! Королевство, которое принадлежат им с Тирико по праву!       Никакому милосердию здесь не могло быть места. Убийство отца, свержение династии… Радит этого никогда не простит.       В очередном проблеске молнии белым светом засверкали его глаза.       На утро лев принял решение. Ни о каком новом прайде не могло идти речи — нужно спасать родные земли от мерзавца недо-короля. Радит имел на то полное право. Кову на престоле незаконно: он жалкий бастард без капли благородной крови. Такому, как он, не выстоять против Радита. Но у Кову был целый прайд, а Радит — совсем один. Принц, конечно, мог рассчитывать на помощь Тирико, но брат был слишком труслив для авантюр. Поэтому с возвращением пришлось повременить. До тех пор, пока Радит не обзаведётся собственным прайдом.       Он начал бродить рядом с пустыней в поисках одиночек. Спустя некоторое время льву удалось найти двоих: братья-близнецы, Кукимби и Куджифи, приняли истощённого, едва живого Радита в шайку.       Принцу не хотелось иметь дело с грязными бездарными бродягами. Вот только у них было то, чего не было у Радита: сноровка и осведомлённость.       — Куда держите путь?       — Через пустыню, к горам. Там, говорят, у прайдов короли хиленькие!       — А хиленький король легко заменяется на сильненького!       Братья засмеялись в голос. Радит сделал вид, что смеётся, хотя с первого дня до глубины души возненавидел глупых попутчиков. Однако лев принял решение выдвигаться в путь вместе с ними. Кукимби и Куджифи хорошо знали пустыню, в отличие от Радита, который не покидал Земли Прайда с рождения. К тому же… принца необъяснимо тянуло посмотреть на горы.       Путь был долгим, даже слишком. Радиту прежде не было так тяжело. Хотя они и передвигались только по ночам, днём спать было невозможно: солнце пекло голову, сухой воздух разъедал лёгкие. Лев не высыпался, его лапы на песке разъезжались; он ходил, едва живой. Ещё и Кукимби и Куджифи постоянно смеялись над любыми его промахами. Только охотились все вместе, втроём — для того и взяли его с собой, понял тогда принц.       Спустя пару недель Радит освоился. Он охотился точнее, потому что пустыня не терпела промахов: не поймают дичь сегодня - все трое будут голодать, если не обглодают кости друг друга. Лев наловчился передвигаться по дюнам, лапы его окрепли, обросли мускулами. И жара уже не докучала как прежде. Но с тех пор принц то и дело ловил на себе завистливые, трусливые взгляды попутчиков.       Ещё спустя месяц они пересекли пустыню. И принц впервые увидел горы. Их рваная, подёрнутая синей дымкой цепочка таилась у горизонта, но уже сейчас пейзаж вызывал необъяснимое чувство восторга. Радит смотрел на горы и понимал, почему Лимани хотелось вернуться домой… льву даже захотелось остаться здесь навсегда. И чем ближе львы ступали к горам, тем дальше принцу казались Кову, Земли Прайда и все его планы. Осталась лишь величественная череда каменных скал, что тянулись к небу.       — Вот же твари… везде отменяют священный закон! Трусливые подлецы! — визжал Кукимби, возвращаясь после очередного не состоявшегося поединка. Морду Радита тронула лёгкая усмешка, но вслух он ничего не сказал.       — Эй, я тут узнал про маленький соседний прайд, в котором закон прайда действует, — заговорщицки подмигнул ему Куджифи, — и король там слабый. Будем править вместе!       — Да! Вместе!             Радит некстати вспомнил о Тирико, об их последней встрече. Принц предложил брату вместе править землями, и… Тик отказался. Что-то предательски кольнуло льва в сердце. Настолько, что он не заметил презрительных взглядов братьев-близнецов, направленных на него.       Ночью Радит проснулся от того, что кто-то сдавил его шею. Натренированный принц, не медля, совершил перекат и вскочил на лапы. Перед ним, озлобленные, залитые кровавым лунным светом, стояли близнецы. Они коршунами вились вокруг Радита.       — Да что на вас нашло?! — выпалил принц, холодно наблюдая за ними. Хищники слились в единое полотно, различить их стало невозможно.       — Ничего личного, братишка-Ра, — бросил один, скалясь.       — Но нам конкуренты не нужны. Так что прости, и... пока-пока. Было весело!       Близнецы одновременно бросились на Радита, и тот, свирепея, стал обороняться. Пока принц изматывал братьев, куда более хилых, чем он, Радит с досадой думал, зачем они вообще провели его через пустыню?.. Впервые увидели его едва живым, изнурённым от голода и сомнений… да, тогда он не представлял опасности для двух бродяг. А теперь окреп.       — Разве можно поступать так низко?! Ночью, в спину… как поганые крысы! — рявкнул Радит, перейдя в атаку.       Близнецы не отступали. Лишь когда принц вспорол брюхо одному из них — кажется, Куджифи, — Кукимби перестал сражаться. Глотая слёзы, лев смотрел на труп брата и кричал хрипло:       — И впрямь чудовище… да что ты такое?!       — Я король Земель Прайда.       Радит позволил Кукимби уйти — всё равно не осмелится подойти снова. И, лишь когда лев покинул поляну, принц остался один с телом убитого Куджифи.       Радит едва сдержал приступ тошноты. Он с ужасом смотрел на свои лапы, залитые кровью… Это было совсем не похоже на тренировки с отцом или Маджани. Первые были жестокими, на измор, но Радиту не приходилось убивать себе подобных. Тем более тех, с кем он провёл много времени и кого успел узнать лично. А теперь Куджифи, весь в крови, лежал в его лапах и не дышал. Его сердце не билось, потому что Радит оборвал ниточку жизни.       Льву стало противно от себя. С досадой стиснув зубы, он оставил тело, а сам убрался подальше. Всю ночь принц провёл в бессмысленных метаниях, а утром нашёл небольшой ручей. Радит бросился к нему и стал судорожно смывать въевшуюся кровь со своих лап и когтей. Но даже когда лев был совершенно чист, его продолжал преследовать сладкий запах смерти и металлический вкус крови.       — Мой отец убивал, — размышлял он спустя три дня после произошедшего. Лев молча смотрел на горы, которые были уже совсем рядом. — Убивал, чтобы сделать жизнь лучше. Сверг тиранов с престола Земель Прайда. Потом — убил того чужака, который угрожал нам… разве это плохое дело? В убийстве мало хорошего, но такое убийство…       Радит поёжился, вспоминая труп Куджифи и слёзы Кукимби. После — смотрел на горы, на пасмурное небо… и в нём видел глаза отца, слышал строгий голос: «Как же ты слаб».       — Я вправду слаб, — горько повторил Радит. — Сожалею об убийстве… а хотя кого убил? Жалкую тварь! Он ведь меня пытался прикончить первым.       Вскоре Радит свыкся с мыслью, что совершил убийство с целью защиты. Не напади Куджифи и Кукимби на него, он бы ни за что не тронул близнецов. Размышлять подобным образом было приятно и легко.       Однако для льва настала новая пора сюрпризов, когда выяснилось, что между собой в горах сражаются не только чужаки с королями, но и чужаки друг с другом. Для Радита это было неожиданно — он ничего не знал о жизни одиночек не то, что в горах, даже в саванне! — а потому, когда один коротколапый лев бросился на него после громкого рыка, принц впал в ступор.       Конечно, Радит отбился. Он перехватил инициативу и сам наносил тяжёлые увечья чужаку. Опять пришлось убить, но на этот раз… стало проще.       И после каждой стычки становилось легче. Радит обрывал ниточки жизни почти без сожаления, ведь это стало для него обыденностью. Одной жизнью никчёмного, никому не нужного существа больше, одной меньше — не всё ли равно? Особенно когда они нападали первыми.       А после нападать на принца вовсе перестали. По горам ходили слухи о неведомой силе золотистого льва, пришедшего к ним из-за пустыни. Одиночки обходили Радита стороной, так что принцу стало проще узнавать о местных прайдах. Ему не подходил первый попавшийся. Ему нужен был особый.       Однажды к Радиту подошёл лев. Худой, кожа да кости, он, хромая, почтительно кивнул принцу. Радит склонил голову в ответ.       — Я не собираюсь нападать! — выпалил незнакомец. — Я ищу помощь.       — Помощь?       — Да. Вы выбираете прайд с действующим законом поединка, верно? Чтобы занять престол.       Радит нахмурился. С чего бы льву самому заговаривать об этом?       — Ну, допустим.       — И вы невероятно сильны, что одолеете любого?       — Почти всех. Но постой, рано ещё говорить о… поединке. Я ищу большой прайд, который страдает от правителя-тирана. В ином случае о захвате престола не может идти речи.       Лев с удивлением посмотрел на принца.       — Ого… вы столь благородны. — Радит промолчал. Тогда хромой лев, тяжело вздохнув, продолжил. — Я Панго, принц прайда Скал. Наш прайд большой, тридцать пять особей. Но это не главное… Прошу вас, убейте моего отца и станьте королём.       Радит с недоумением взглянул на Панго. Постепенно до золотистого льва начало доходить, что здесь происходило.       — Полагаю, твой отец…       — Он ужасен. Король перебил всех зверей на наших землях. Ручьи пересохли, еды нет, а ещё отец… — лев зажмурился. — Грозится убить мою мать за то, что она смеет ему перечить. Прошу вас, свергните отца и станьте королём.       — Тогда мне придётся убить тебя по закону, — глухо усмехнулся Радит. Панго смиренно кивнул.       — Пусть. Хоть сейчас убивайте.       Сейчас Радиту было всё равно на закон, за что его отругал бы Готто, будь он жив. Но его здесь не было, верно? Значит, некоторые условности можно упустить из виду.       Радит положил лапу на плечо Панго:       — Я помогу вам. Но взамен вы поможете мне. Никто не умрёт кроме вашего короля.       Принц прайда Скал, вне себя от счастья и облегчения, закивал. Радит понимал, что через Панго будет проще держать связь с прайдом, чтобы воплотить задуманное. А учитывая рассказ хромого льва, они вряд ли откажутся.       Уже на следующий день Радит пришёл на земли Скал. Прайд, осведомлённый Панго, приветствовал принца из дальних земель, как героя. И только спустя некоторое время из пещеры, выдыхая воздух пухлыми ноздрями, вышел король.       Львы и львицы расступились. Радит оказался один на один с огромным самцом небывалых размеров: прежде лев никогда не видел подобных этому великану. «Вот, почему никто не освободил прайд Скал… никому не по силам. Тем более Панго!» — лев мельком взглянул на местного принца, а после, выдохнув, перевёл взгляд на короля. Тот был готов броситься первым, но Радит его опередил. Мощное рычание разнеслось по горам, огласив начало поединка.       Прежде Радиту никогда не было так трудно. Он больше защищался, чем нападал, поскольку понимал: пропущенный удар от такого великана мог стоить жизни. Буквально. Потому золотистый лев, пользуясь преимуществами небольшого размера, уворачивался от атак соперника. Это выводило короля из себя, он издавал рычание, похожее на вопль бегемота — отчаянно бросался на принца снова и снова, но тот не позволял даже коснуться шкуры.       В конце концов король выдохся. Великану было тяжело тащить огромную груду мышц и костей. И хотя Радит понимал, что король по-прежнему был опасен, он ухватился за единственный шанс. Лев нанёс несколько глубоких ран на бока соперника, заставив того осесть на землю от боли. После Радит разодрал противнику морду, выцарапал один глаз, но удача принца на этом закончилась. Король, взвыв от боли, ударил противника задними лапами по передним. Радит зарычал: он больше не чувствовал правой лапы, она неестественно вывернулась. Но принц знал, что сдаваться сейчас нельзя: иначе его добьют прямо здесь.       Радит, на трёх лапах, совершил перекат под поднявшегося на лапы короля и вспорол тому брюхо. Король застонал и свалился на землю, но остался жив. Тогда принц, с трудом оставаясь в сознании, подошёл к морде короля и, впечатав её в землю, перегрыз глотку соперника. Алая кровь брызнула струёй, запачкав морду победителя.       Поединок был завершён.       Прайд встретил героя торжественным молчанием. Новоиспечённый король, шатаясь, на трёх лапах, направился к подданным. Войдя в тень их священной пещеры, он произнёс:       — Отныне прайд Скал мой. Но я не враг для вас — я хочу сделать жизнь лучше. И, зная плачевное состояние ваших земель, я могу предложить выход… сложный, но лучший. Я родом из саванны. Принц великих Земель Прайда. Верно, вы слышали о моём доме... И если вы присоединитесь ко мне, я дам вам жизнь на Землях Прайда, где нет бед и несчастий, где всего в достатке. Вы присоединитесь?       Прайд переглядывался, со страхом и восхищением глядя на молодого короля. Прежде они не видели львов, которые сравнились бы по силе с их тираном… и слова о легендарных Землях Прайда, где вдоволь еды и воды — всего того, чего никогда не будет у них здесь, — повлияли на горных. Они, казалось, были готовы последовать за своим королём. У них появилась надежда, но не только. В том числе они были готовы идти, потому что знали: это приказ. А приказа ослушаться нельзя.       — Даю время подумать, — вздохнув, кивнул Радит. — Пока я залечиваю раны и навожу порядок… Вы можете принять для себя решение.       Спустя полгода, когда Радит окончательно заслужил доверие прайда и стало ясно, что родные земли Скал было уже не спасти, они выдвинулись в путь. Львы и львицы — на поиски нового дома, их король, чтобы вернуться домой.       Они шли в обход пустыни, через великие равнины. Так выходило дольше, но гораздо безопаснее. Об этом пути Радиту рассказали подданные.

***

      Вернувшийся на Скалу Предков прайд Гордости бурно обсуждал стычку с Радитом. Все были в ужасе, потому что понимали преимущество в численности вражеских львов; такой перевес не сулил ничем хорошим. Конечно, львы и львицы были напуганы. И только их король, молчаливо стоя в стороне, наблюдал за подданными с затихшим сердцем.       Лайли подошла к Кову, а следом за ней — и Тирико с Огонёк. Королева слабо кивнула королю в сторону выхода из пещеры. Поняв всё без слов, Кову последовал за ними. Дождь уже закончился, но небо оставалось пасмурным. В акациевой роще, куда пришли король с королевой и Тирико с Огонёк, было шумно из-за ветра.       — В прайде есть предатель. Предательница, — сходу начала Лайли. Все подняли удивлённые взгляды на королеву. Она поспешила пояснить: — Я никому в прайде не рассказывала об этой аудиенции, кроме… Амаки. И оказалась права.       — О чём ты? — не понял Тирико.       — Всё просто: если в прайде об аудиенции знала только Амака, то лишь она могла разболтать об этом Радиту. Что и привело к его внезапному появлению. Я знала, что он не устоит перед возможностью нас запугать, так что…       — Умно. Только зачем ей служить Радиту? — не понимал Кову. Тирико, нахмурившись, задумчиво смотрел на качающиеся ветви акаций.       — Она была влюблена в него. И сейчас, наверное, тоже…       — Страшная вещь эта ваша любовь. Толкает на мерзкие поступки, — фыркнула Огонёк, но согласилась с остальными. Слова Лайли звучали разумно. Кову поспешил добавить:       — Пока делаем вид, что мы не в курсе. Это может пригодиться. А ещё теперь мы знаем, что у этого подонка тридцать…       — Больше тридцати, — поправила Лайли.       — Да. Больше тридцати прихвостней. Мы не выстоим в схватке один на один, их больше.       Они замолчали. Только ветви акаций тоскливо выли над головами хищников. А Кову думал над тем, что ситуация во всех аспектах складывалась против них. Даже в честной битве прайд на прайд им не удастся одолеть Радита.       — Вольная поможет.       Кову с удивлением перевёл взгляд на Огонёк. Рыжая львица поднялась на лапы и холодно посмотрела вдаль, сквозь злополучную рощу.       — Зачем ей это?       — То, что этот ваш Радит остался жив — вина Вольных. Мы не освободили Земли Прайда до конца, не учли одного… поганца. — Огонёк перевела взгляд на короля и грустно улыбнулась.       — Да, так что теперь вы должны помочь, — подхватила Лайли. — Вольная обещала мне.       — Она всегда держит обещания. Клянусь своими перьями.       Кову эта новость и обрадовала, и озадачила. С одной стороны, это был их шанс уравнять силы против Радита, а с другой — обращаться к Вольной было рискованно. Лев не до конца понимал, что у этой львицы было на уме… что она может потребовать взамен за эту помощь? Если вообще поможет!       — Но ведь вы сейчас освобождаете другой прайд, — осторожно возразил король. — У вас есть возможность тратить время и силы на нас?       — А это спросите у самой Вольной. Либо ты, — Огонёк кивнула Кову, — либо ты, — рыжая львица изящно поклонилась Лайли. — Или король, или королева должны переговорить с лидером. Но я уверена, что она окажет помощь. В конце концов…       — Земли Прайда ей не безразличны, — подытожила Лайли. Она помолчала немного, а после, поднявшись на лапы, выдохнула: — Я пойду.       И Кову не стал возражать. Вдалеке от Земель Прайда, с Вольными… Лайли будет в безопасности на несколько дней. Два дня пути туда, два обратно — четыре дня отсрочки. Лев не знал, успеет ли потенциальное подкрепление прийти, но… даже если не успеет, это не худший расклад. Потому что по крайней мере Лайли будет спасена.       В остальном у Кову было нехорошее предчувствие.       — Да, иди. Нам нужна помощь Вольных. Мы с Тиком продолжим работать здесь.       Младший принц сначала кивнул уверенно, а после… резко переменился в мордашке. Будто осознал что-то, что Кову было ясно ещё давно. Король грустно улыбнулся брату.       — Уверен? Вы точно справитесь без меня?       Кову потёрся мордашкой о рыжую шерсть Лайли, которая пахла дождём и цветами. Львица прильнула к нему, тяжело выдыхая.       — Справимся, — голос короля чудом не дрогнул, хотя лев был уже на грани. Он хотел добавить что-то подходящее: «Я люблю тебя», «Береги себя», но… посчитал подобное слишком подозрительным. — Передавай привет Вольной.       — Конечно. Может, сам ещё с ней увидишься, — Лайли хохотнула. Кову с по-новому трепетным восхищением ловил её мягкую улыбку. С тех пор, как вернулся Радит, она не улыбалась.       — Посмотрим.       Огонёк потянулась, разминая затёкшие конечности. Она посмотрела на небо: постепенно прояснялось, так что саванна не предвещала нового дождя. Львица позвала королеву:       — Если не слишком устали, отправляемся прямо сейчас, ваше величество. Пока светло. И пока погода нам радуется!       — Да-да, конечно. — Лайли напоследок коснулась щеки супруга носом и, ещё раз тепло улыбнувшись королю, подошла к Огонёк. — Будьте осторожны! Совсем скоро вернёмся, обещаю.       — И я тебя люблю, — бросил Кову шёпотом, но королева этого уже не услышала.       Бурый лев не сводил глаз с двух аккуратных фигурок львиц. Особенно он цеплялся за свою королеву. Её походка будто перестала быть такой же плавной и изящной, как прежде, шаги стали тяжелей… и всё равно она была самой лучшей для него. Но сейчас прелестного лунного лучика на Землях Прайдах быть не должно.       — Что ты задумал?       Король тяжело вздохнул. Он откликнулся на слова брата лишь тогда, когда львицы скрылись за очередным холмом. Лев встретился глазами с Тирико и был поражён тем, сколько страха и печали умещалось в этой тёмной бездне.       — Честно?       — Конечно.       — Ну, — Кову сдавленно усмехнулся, — в том и дело, что ничего. Я понятия не имею, как предотвратить… впрочем, неважно.       Король развернулся и направился на Скалу Предков, не дожидаясь, что брат пойдёт следом. Но Тирико в пару длинных прыжков нагнал Кову и преградил тому дорогу.       — Нет уж, объясняй! Ты… ты что-то задумал. Ты о чём-то думаешь, я вижу это!       Принц беспомощно смотрел на короля, а тот лишь отводил взгляд. Что-то в груди болезненно ныло — оттого, что брат теперь тоже был в курсе и переживал. А ведь Кову обещал никого не ввязывать в свои проблемы! С другой стороны… быть может…       — Ты веришь в судьбу, Тик?       Они вышли из акациевой рощи, оказавшись в объятиях ревущего ветра и кипящего неба. Сквозь посветлевшие облака вот-вот норовило пробиться солнце.       — Не верю. Мы сами…       — А я вот верю, — бурый лев усмехнулся. Он продолжал говорить, неспешно переставляя лапы: — Мой лучший друг — наследник моего врага. Моя возлюбленная — любимая дочь ненавистного мне льва. И я должен бы ненавидеть вас, как Радита! Но я вас люблю.       — И… и мы тебя… — несмело ответил Тирико. Они остановились на холме, с которого открывался вид на Скалу Предков. Сквозь облака пробился первый солнечный луч.       — И я думал о том, что если бы не было Готто, то и вас никогда бы не было. И тогда я не был бы счастлив.       Кову с любопытством рассматривал глаза брата. Пасмурная тень в них мешалась с солнечным светом. Тирико, наконец, не выдержал:       — Но и мы без тебя счастливыми быть не можем.       Кову не стал отвечать. Он посмотрел на солнечные лучи, которых становилось всё больше и больше, а после — в ту сторону, куда прежде ушли Лайли и Огонёк. На душе льва стало спокойней.       — Пойдём, — Кову примирительно коснулся плеча брата. Король знал, что сильно напугал своего младшего, и простые извинения здесь не помогут. — Ты не забыл, что у тебя всё ещё проблемы?       — Да, да… — Кажется, Тирико клюнул на старый трюк с переводом темы. Песчаный лев тяжело вздохнул. — Радит испортил всё, что мог. Меня теперь даже за своего не считают! Второй раз уже.       — Исправим. Не переживай.       Они вместе направились к озарённой солнечным светом скале.