Чужак

Дайте мне белые крылья,

Я утопаю в омуте.

Через тернии, провода,

В небо — только б не мучиться…

      Над ним раскинулось ласковое небо. И хотя был рассвет, в рыжем бархате мерцали звёзды. Их свет был настолько ярким, что затмевал солнце, и он, маленький — ещё совсем львёнок! — с восторгом и страхом смотрел на них. Не мог сдержать слёзы.       Старая львица ласково прижималась к макушке тёмного львёнка. Она напевала давно забытую колыбельную. Напротив них сидел лев, один в один похожий на малыша. Львёнок смотрел на него широко распахнутыми изумрудными глазами и, дрожа от страха, спрашивал:       — Пап, мне будет больно?       — Нет, солнышко. Всё очень быстро пройдёт.       — Больно не будет, — грустно улыбнулась Сараби, пригладив тёмный хохолок львёнка. Малыш обернулся и увидел, что крылья, которые прежде были мёртвым грузом для него, вдруг затрепетали. И все львы вокруг него оказались крылатыми.

***

      Кову проснулся среди ночи. Тяжело дыша, он изо всех сил старался вытрясти из головы остатки кошмара, однако в пещере продолжал звучать мягкий голос Сараби и печальный — отца.       — Всё быстро пройдёт.       — Больно не будет.       Лев искал глазами Лайли, но её не было рядом. Холодная мысль вернула его в реальность: супруга отправилась за помощью к Вольным два дня назад и до сих пор не вернулась. Кову попытался успокоиться сам, но тщетно. Тогда он аккуратно обошёл спящий прайд — ту его часть, которая сегодня не охраняла границы, — и вышел на край скалы.       Горизонт уже загорелся, но до рассвета было далеко. Король с тревогой смотрел на дальние акации, раскачиваемые порывистым ветром. Кову перевёл взгляд на прайд: львы и львицы последние дни спали беспокойно. Разделяли волнение короля.       Он поднял взгляд на умирающие звёзды, совсем тусклые перед рассветом. Во сне они выглядели по-другому.       — Я ведь всё делаю, чтобы этого избежать, — пробормотал король шёпотом, — неужели мало?       Небеса не давали ответа. Ветер стих, будто назло королю. Лев раздражённо провёл когтями по каменному краю.       — Вы ведь сами ничего не знаете, не понимаете… вас нет здесь! Не вам мою судьбу решать… ясно? — Изумрудные глаза сверкнули ненавистью. А ещё отчаянием. Он смотрел на блёклые точки, и ему очень хотелось, чтобы они прямо сейчас упали на землю и спасли от неизбежного. Но звёзды молчали.       Рядом с королём присел ещё один лев.       — Не спится?       Кову выдохнул. Задаваясь вопросом, как давно Тирико за ним следит, король ответил отстранённо:       — Да. Много что надо… обдумать.       — К примеру? — Брат сильно переживал. Сейчас, в полутьме, когда почти не было видно глаз, его силуэт напоминал Готто… но от Тика не исходило того ледяного холода. Лишь тепло.       — Когда всё закончится, — начал Кову сбивчиво, стараясь не смотреть на брата, — имею ввиду, мы разберёмся с Радитом, то… что ты будешь делать?       Тирико колебался. Он посмотрел на Кову, потом — на край неба, вспыхнувший рыжим и, будто увидев там что-то, сказал смелее:       — Наверное… я бы стал свободным.       — Ушёл к Вольным, ты хочешь сказать?       Вопреки ожиданиям Кову, Тирико не дал положительного ответа. Он поднялся с места и, отойдя в сторону пещеры, бросил тише:       — Я… я не знаю. Мне кажется, я никогда не смогу уйти.       — А хотел бы? — Кову пошёл следом. Послышался тихий вздох.       — Наверное. Я не знаю.       — Слишком много «наверное» и «я не знаю», тебе не кажется? — Кову прыснул. Брат состроил настолько недовольную морду, насколько это было возможно. Король примирительно поднял лапы. — Понял-понял. Но если решишься, я тебя держать не стану.       Тирико замер. Он медленно обернулся и, грустно улыбнувшись, спросил:       — И… скучать тоже не станешь? Я ведь брат Радита, в конце концов. Такому, как я, не место…       — Не неси чушь. Ты ведь не только брат Радита. Ты мой брат. И… очень дорог мне.       Морду Тирико тронула улыбка. На миг он стал самым счастливым львом на Землях Прайда, но после вновь погрустнел. Песчаный принц сделал шаг навстречу брату и перешёл на шёпот:       — Ты тоже мне очень дорог. Поэтому… я переживаю. — Он помедлил и поднял на брата взволнованные карие глаза. — Что тебе снилось, Кову?       Бурый лев хотел отшутиться, но не стал. Кову понял, что брат обо всём догадывался, так что скрывать переживания смысла не было. К тому же… королю было настолько плохо, что он был готов назло собственной гордости принять поддержку. Он в ней нуждался. Потому что лапы с момента пробуждения не переставали дрожать.       — Смерть. Мир по ту сторону. Они зовут его звёздной долиной, — выдохнул Кову. Тирико в ужасе уставился на брата. Тот осматривал свою спину: на миг королю показалось, что появилась пара белых крыльев. Но это было лишь наваждение. Кову устало прислонился головой к плечу Тирико. — Я так не хочу умирать, Тик. Я боюсь. Очень.       Принц попытался обнять брата, но получилось у него неуклюже. И всё же Кову почувствовал, как Тирико прижался к нему в ответ, пытаясь успокоить. Хотя сам принц едва держался на лапах от страха — король понял это по его сбившемуся дыханию.       — Всё… всё будет хорошо, — пробормотал Тик, заглянув в потускневшие глаза брата. — Это же просто сон, верно? Даже если и нет… я сделаю всё, чтобы это предотвратить, обещаю!       Кову печально улыбнулся в ответ.       — Не обещай того, чего не можешь исполнить.       И король видел, что брат хотел возразить, но… ему было нечем. Тирико было досадно от собственной безысходности. Для Кову это чувство было совсем не ново — именно оно преследовало с тех самых пор, когда роковой ночью приснился первый кошмар.       Они сидели так ещё какое-то время. Молчали. Наблюдали, как из-за горизонта, окрашивая небо в нежный оранжевый цвет, поднималось солнце. Саванна была по-прежнему безмятежна, но от этого Кову становилось ещё печальней. Этот круг будет вечным, а он сам…       Впрочем, некогда об этом думать. Прайд просыпался вместе с жителями, и Кову мучительно недоставало ещё одного дорогого существа рядом.       — Как думаешь, они успеют? — вдруг спросил король, обращаясь скорее к себе, чем к Тирико. — Переживаю за Лайли, как она там…       — Ничего не случится. С ней ведь Огонёк.       — Теперь я беспокоюсь ещё и за Огонёк. Как бы моя королева не задумала довершить начатое…       Тирико прыснул.       — Вряд ли она решится на это, когда на кону жизнь Земель Прайда.       — Это точно.       Прайд просыпался. Львы и львицы начинали сновать по Скале Предков: маленький охотничий отряд вышел на поиски добычи. Кову проводил их, а после вновь поднял глаза к небу: очень уж нужны были им хорошие вести.       Тем более теперь, когда Кову и Тирико остались на Скале Предков совсем одни, за исключением Киары, что отдыхала в пещере.       — Киджани опаздывает… — тяжело вздохнул король. Стоило ему проронить эти слова, как юркий бекас появился на горизонте. Пернатый опустился на скалу, вежливо поклонившись Кову.       — Ваше величество, поручение исполнено.       — Докладывай.       Бекас насторожённо посмотрел на Тирико, а после как бы невзначай кивнул в его сторону. Король измученно выдохнул.       — Ему можно доверять.       — Вы уверены? Не в обиду принцу Тирико — ни в коем случае! — но Радит ведь…       — Я доверяю Тирико больше, чем себе. Так что говори.       Больше Киджани спорить не стал. Он несколько раз нервно извинился, и уже после стал рассказывать, понизив голос:       — Мы с друзьями несколько дней кружили за пределами Земель Прайда. Осмотрели всё, что можно было! Но так и не нашли, где прайд Радита остановился… они как сквозь землю провалились.       Кову выругался. Очередная призрачная надежда на спасение таяла на глазах. Если бы они напали первыми без предупреждения — что было бы подло, но действенно, — то у них было бы преимущество. Он, наивный, рассчитывал узнать, где находится логово недо-принца! Вот только паршивец прятался лучше, чем они предполагали.       — Погоди. Но не могут ведь львы и львицы вообще не выходить? Они же должны где-то быть… хотя бы охотиться, — попытался возразить Тирико, с надеждой взглянув на Киджани. Бекас взмахнул крыльями.       — Никого нет. Ни одного не засекли. Хотите верьте, хотите нет.       Они замолчали. Кову бил себя хвостом, изо всех сил стараясь придумать новый план, но в голову не приходило ни одной разумной мысли. Ситуацию усугублял ещё и страх, который расползся по душе льва гремучими змеями. Он беспомощно взглянул на Тирико, но брат выглядел таким же расстроенным. Предложить ему было нечего, а драгоценное время они теряли.       — Спасибо, — вздохнул король. — Если вам не сложно, продолжайте поиски. Это очень, очень важно. И держитесь как можно выше! Тогда вас никто не тронет.       — Всё для вас и Земель Прайда, ваше величество, — сделал поклон Киджани. Бекас взмахнул крыльями и поспешил покинуть Скалу Предков — продолжить поиски «сквозь землю провалившегося» прайда.       Братья молчали. Кову сейчас не хотелось никого видеть, но он понимал, что отталкивать Тика в такой момент — фатальная ошибка. Считай, подписать смертный приговор. Потому лев на попытку брата что-то добавить предупреждающе поднял лапу.       — Не нужно. Я всё и так знаю.       — Про закон прайда думаешь? — Кову не стал отвечать. Он старательно отводил взгляд, только бы Тирико не видел его отчаяния. — Маджани ранил Радита. Он не осмелится бросить вызов в ближайшее время.       — Осмелится… ещё как осмелится… они предвидели это! Они знали! — Кову подошёл к самому краю великой скалы и горько рассмеялся. — Всё знали… они и подстроили… смерти моей хотят, паршивцы.       — Если ты о львах-предках, то…       — Нельзя так говорить. Я знаю. Но мне плевать. — Приступ ярости внезапно стих. Король беспомощно опустился на каменную гладь, уткнувшись мордой в лапы. — Не такая уж и серьёзная у Радита рана, — пояснил он спокойнее. — А ещё он знает, что я совсем не умею сражаться. И даже раненому ему не смогу дать отпор. Он всё понял тогда, под баобабом.       Здесь Тирико не мог поспорить. Он осторожно оттащил брата от края Скалы Предков, и, ведя того за собой, вернул в тень пещеры. День намечался жаркий, так что думать и правда легче было тут.       — Даже если и так, — бросил Тирико вполголоса, — это ещё не значит, что ему хватит смелости. Неясно, как он поступит.       — В том и дело, что неясно. Он всё про нас знает, а мы даже примерно не понимаем, где он находится. — Кову горько усмехнулся. Он посмотрел на мать, которая беспокойно спала в дальнем углу пещеры. Взор короля смягчился, и он, печально улыбнувшись, вновь обратился к брату: — Что ж… по крайней мере, всё будет не зря.       — Что будет не зря?       Кову не ответил.

***

      Дорога далась Лайли тяжелее, чем она предполагала. Но благодаря упорству королевы, которая отказалась от лишних часов сна, им с Огонёк удалось добраться до Вольных в срок. Оставалось пройти немного, и, по словам рыжей хищницы, они должны были оказаться в лагере свободных. Львицы шли по сухой почве, которая ещё не успела нагреться от только-только поднявшегося в небо солнца. Трава здесь была совсем уж редкая, так что скрываться было негде.       Лайли прежде никогда не заходила так далеко за пределы Земель Прайда. И ей было бы ужасно интересно всё исследовать, если бы не опасность, тенью нависшая над её родными землями. Она всё время думала о том, как склонить Вольных на свою сторону и, что самое главное — что предпринять, если они согласятся? Ещё она беспокоилась за Кову. И за Тирико тоже. Но в прошлый раз Радит получил неплохую трёпку, так что, скорее всего, не притронется к братьям в ближайшее время.       Это единственное, что хоть как-то успокаивало королеву.       — Ваше величество, надо бы чуть повысить темп… хотелось бы добраться до Вольных до полудня.       Лайли измученно вздохнула. Она попыталась начать быстрее переставлять лапы, но те будто налились раскалённым железом; толку от её усилий не было.       — Не могу. — Огонёк сбавила темп и заинтересованно прищурилась.       — Слушай…       — Что?       — Не моё дело, конечно, — продолжала свободная осторожно. Было заметно, что она старалась не раздражать королеву лишний раз. Под пристальным взором Лайли Огонёк замолчала.       — Говори уже.       — Ты не беременна?       Лайли не удивилась вопросу Огонёк. В конце концов, королева была не настолько глупа, чтобы самой об этом не подумать. Но ответить свободной ей было ответить нечем.       — Я не знаю наверняка. Так и не сходила к Раффики.       Огонёк кивнула с пониманием, но по её мордашке было заметно, что она намеревалась и дальше приставать с расспросами. Чтобы скрыться из-под испытывающего взгляда свободной, Лайли собрала последние силы и попыталась вырваться вперёд, но вышло у неё, конечно, плохо.       — А Кову знает?       — Нет. Я не уверена ещё в том, что это… так. А если да, то очень не вовремя.       — Ну, надо было выбирать время для…       — Поняла, можешь не продолжать.       Огонёк пыталась сдерживать довольную ухмылку, но получалось плохо. Лайли надеялась, что проклятый лагерь вот-вот появится на горизонте, потому что находиться с Огонёк наедине больше двух суток было выше её сил. Они со свободной были слишком разными, чтобы мирно сосуществовать друг с другом.       К счастью, путь был не бесконечным. Они поднялись на холм и, спускаясь с него, Лайли увидела, как у небольшого озера, в овраге, расположился огромный львиный не-прайд.       У Вольных всё было по-прежнему. В обособленных группах все занимались своими делами. До поры до времени львы и львицы не обращали внимания ни на Огонёк, ни на давнюю знакомую. Но вот кто-то из них поднял глаза и, зацепившись взглядом за яркую рыжую вспышку, выпалил на весь лагерь:       — Огонёк вернулась!       Все, кто был в лагере, тут же бросились к рыжей бестии. Лайли с удивлением наблюдала за тем, как свободные с восторгом и радостью окружали Огонёк. Королеву Земель Прайда оттеснили, но она была и не против; с любопытством смотрела, как на мордашке Огонёк отражался ужас и безысходность.       — Наконец-то она здесь. Сможем провести нормальное голосование!       — Да, до вечера Звёздных Баек всего ничего.       — Она нас не бросила! Ура!       Лайли пересеклась взглядом с Огонёк. Рыжая львица попыталась улыбнуться, мол, всё в порядке, но вытянувшаяся морда выдавала ещё большее отчаяние.       — Жалкое зрелище, да?       — Да…       Лайли не сразу поняла, что собеседник все еще стоял за её спиной. Львица резко обернулась и встретилась со знакомыми зелёными глазами. Лидер мягко улыбалась королеве.       — Рада увидеть вас вновь, ваше величество, — Вольная почтительно кивнула Лайли. Рыжая львица несмело ответила тем же.       — Я вас тоже…       — По правде, когда Огонёк говорила, что собирается вернуться не одна, я подумала не о тебе. — Вольная замолчала. Королева ощущала её пристальный взор: лидер изучала, предполагала, что могла скрывать собеседница. На её месте Лайли поступила бы точно так же.       — У нас случилось огромное несчастье, — сходу начала Лайли. Вольная нахмурилась.       — Что произошло? Постой, не здесь. — Лидер оглянулась: львов и львиц в лагере было очень много. Лишние уши сейчас были некстати. К счастью, самых любопытных на себя отвлекла Огонёк, так что лидер и королева сумели спокойно отойти к пустому берегу озера.       Лайли выдохнула с облегчением, когда лапы коснулись мокрого песка. Она по привычке взглянула на своё отражение, ожидая там увидеть Дождика, но милой мордашки львёнка там вновь не оказалось.       Вольная терпеливо ждала слов Лайли, а королева… не представляла, с чего начать. Хотя она репетировала речь каждую свободную минуту, проведенную в пути за помощью. «Помощь… да, нам нужна помощь».       — Земли Прайда в беде, — сходу начала Лайли, взглянув в глаза Вольной. Королева заметила страх, который пронёсся в чертах постаревшей львицы.       И всё же Лайли надо было говорить. Так, как есть, ничего не утаивая. Она прекрасно знала, на что стоило делать акцент, чтобы переманить могучую хищницу на свою сторону. На сторону их земель.       Вольная внимательно слушала, и в глазах её проносился то гнев, то страх, то стойкая решимость. Рядом робко бились о берег тихие озёрные волны.       — И теперь мы должны дать отпор Радиту, чтобы порочный круг не начался заново, — подытожила Лайли. Она исподлобья взглянула на Вольную. — Боюсь… без помощи Вольных нам будет очень тяжело. Но мы поймём, если вы откажете.       Она сказала это из вежливости. Потому что знала: если Вольная откажет, попрекнёт её же обещанием. В конце концов, возвращение Радита — отчасти оплошность самих Вольных, так что Земли Прайда имели право рассчитывать на помощь свободных.       Вольная стиснула челюсти и впилась выпущенными когтями в мокрый песок.       — Просчитались, — выпалила она, поднимая взгляд к ясному небу. Едва заметно сверкали клыки могучего лидера. — Моя ошибка… нужно было предположить, что это отродье попытается вернуть престол своего отца! Видела же, какой он! Но ветер…       — Не нужно себя винить. Всё уже случилось. Дело теперь обстоит в другом.       — Я вам помогу. Если не пойдут свободные, то пойду я одна.       Лайли давно поняла, что было дороже всего сердцу Вольной. И если самому дорогому угрожала опасность, самая свободная была готова броситься в бой назло проклятому миру.       — Но ведь вы сейчас освобождаете другой прайд…       — С этим прайдом мы работаем осторожно. Пока что просто распространяем слухи, склоняем на свою сторону. А с этим и пара-тройка Вольных справится.       — В таком случае, мы будем благодарны любой помощи, — кивнула Лайли. Мысленно она выдохнула с облегчением. «Что ж, Огонёк была права… Вольная держит свои обещания».       Вольная ещё какое-то время молча смотрела на озёрную гладь. Лайли не отступала от неё. Львица слышала, как вдалеке наперебой друг другу звучали голоса свободных — видимо, всё ещё приветствовали Огонёк. Кажется, Лайли догадывалась, в чём состояла причина такой радости, но спрашивать — тем более у Вольной — она не стала.       — Каков ваш план действий? — после нескольких минут молчания спросила Вольная.       — Всё будет зависеть от того, как обстоят дела на Землях Прайда. Мы с Кову планировали напасть на Радита первыми, чтобы…       — Перехватить инициативу?       — В том числе. — Конечно, настоящую причину Лайли предпочла не говорить. Не кликать беду лишний раз.       Вольная кивнула и мягко коснулась плеча королевы, чтобы увлечь ту за собой. Пройдя по вытоптанной тропе, они вновь оказались в шумном лагере: свободные всё ещё были взбудоражены возвращением Огонёк, а виновница торжества сидела в их кругу мрачнее тучи. Вольная махнула лапой, чтобы привлечь внимание своей воспитанницы, и рыжая бестия, не медля ни секунды, сорвалась с места и бросилась к лидеру наперерез взволнованной толпе.       — Вольная! Как я рада тебя видеть, ты бы знала! — Огонёк уткнулась носом в плечо лидера. Та не стала отстраняться. Однако энергии и новостей у рыжей бестии накопилось слишком много, так что она, отскочив от Вольной, продолжила: — Тут такое случилось, ты себе даже не предста…       — Я уже всё знаю. Лайли рассказала.       — Все здесь, лидер, — Огонёк многозначительно кивнула на толпу недоумевающих львов и львиц. — Можешь начинать.       — Благодарю. Пойдём со мной, Лайли.       Королева не колебалась. Она пошла вслед за Вольной, мысленно готовясь к речи, если вдруг ей дадут слово. Вместе с лидером они взошли на небольшой выступ, выдававшийся в овраге; Огонёк верным сторожем ходила подле Вольной и Лайли, никого не подпуская ближе. Все свободные умолкли.       — Дорогие мои, нет времени на долгие приветствия, поэтому перейду сразу к делу. Наши друзья с Земель Прайда попали в большую беду и нуждаются в нашей помощи.       Поражённый вздох прокатился среди свободных. Вольная многозначительно взглянула на Лайли, и королева продолжила за лидера:       — Все вы знаете, что общими усилиями удалось свергнуть тирана по имени Готто. Однако у него остался жив сын… Радит. Сейчас он угрожает спокойствию, которое спустя долгое время воцарилось на наших землях. И будет очень горько и обидно, если этой гармонии настанет конец.       — Постойте, но ведь ветер не сменил направление! — воскликнул кто-то из Вольных. — Значит, ситуация не такая уж и критическая. Разве нет?       Вольная хотела возразить, но королева её остановила. Это был не бой лидера. Это бой Лайли.       — Возможно, так. Но за добро платят добром, верно? Если бы не Кову, многих из вас сейчас не было бы в живых. — Лайли обвела толпу спокойным взглядом, и даже возмутившиеся свободные притихли. Почувствовали укол вины. Королева продолжила: — Конечно, вы ничем нам не обязаны, но… вам наверняка не хотелось бы, чтобы с вашим другом что-то случилось. Тем более после всего, что вы пережили вместе. Разве нет? — Им нечем было возразить Лайли. Как только свободные услышали имя Кову, они воспряли духом. — Да и к тому же, вы — те, кто дарят свободу землям. Вы подарили её нам! Так не дайте какому-то выродку эту свободу у нас отнять… очень вас прошу от лица всех жителей Земель Прайда о помощи.       Вольные зашептались между собой, но недовольных почти не осталось. Большинство были настроены решительно и смотрели на юную королеву с восхищением и готовностью броситься в бой.       — Сколько бойцов понадобится, чтобы получить значительное преимущество? — спросила Вольная шёпотом.       — Пятнадцать. Лучше двадцать, чтобы застать врасплох.       — Поднимите лапы те, кто готов вместе со мной отправиться на Земли Прайда, чтобы оказать помощь нашим друзьям, — сказала Вольная уже громче, чтобы все свободные услышали её звонкий призыв. Пернатые львы начали поднимать лапы один за другим. Всего насчитывалось семнадцать добровольцев — мирные путники, как и всегда, остались в стороне. — Семнадцать, и мы с Огонёк — девятнадцать, — сказала Вольная королеве. — Этого будет достаточно?       — Более чем. — В сердце Лайли затеплился огонёк надежды. Она не могла скрывать благодарной улыбки при взгляде на свободных, которые были готовы пойти за Вольной, чтобы помочь королю Земель Прайда. Конечно, он для них был не королём, а лекарем — таким, каким его знала Лайли. Таким, каким она его полюбила. И оттого теплее становилось на душе.       «Жди, Кову. Мы уже идём! Теперь всё точно будет хорошо…» Лайли не могла дождаться возвращения домой. Её разрывали на части надежда и дурное предчувствие. А ещё родное ощущение вновь появившейся мечты. Совсем скоро всё закончится, Земли Прайда станут окончательно свободны. Они с Кову отменят закон прайда, у них — если это окажется правдой! — появятся львята… и они навсегда будут счастливы. Ведь иначе и быть не могло.

***

      Кову не спал всю ночь. Уже сегодня, по заверениям Тирико, должна была вернуться Лайли вместе с Вольными, так что король не мог сомкнуть глаз.       Он ждал, сидя в одиночестве на краю могучей скалы. Ждал в пещере, охраняя сон прайда. Прождал без сна целую ночь, надеясь, что любимая по воле случае вернётся раньше, но… видимо, не судьба. Время уходило.       Перед зарёй он ненадолго вновь заглянул в пещеру. Кову уговорил Тирико не сидеть рядом с ним всю ночь, так что теперь король мог лицезреть спящую мордашку брата — смешную, с раскрывшейся пастью. Кову едва-едва потёрся мордой о макушку Тика, но тот спал настолько глубоко, что не ощутил затянувшегося объятия.       — Не прощайся, — раздался отчаянный шёпот в полумраке. Кову подошёл к Киаре: та попыталась потянуться к нему навстречу, но болезнь раз и навсегда приковала её к этой пещере. — Не прощайся раньше времени…       — И в мыслях не было, — Кову ласково улыбнулся матери. Настолько искренне, что она ему поверила. Киара, тяжело вздохнув, прижалась к сыну. Он обнял её в ответ, ощущая каждую косточку исхудавшей, ослабевшей львицы.       — Ещё не поздно убежать, — прошептала она со слезами. — Если бы мы с твоим отцом тогда бежали, быть может…       — Этими землями всё ещё правил бы кровавый тиран. Вы бы предали прайд. Но вы так не поступили. Ни ты, ни он.       Киара посмотрела в глаза сыну. Кову стало неуютно от этого пристального взора, ему хотелось увести взгляд в другую сторону, но он не мог. Хотя и горько было смотреть на это потускневшее, лишившееся жизни создание.       — Иногда я смотрю на тебя и думаю, что передо мной — Кову… Ты так похож на него.       — Я знаю, — хрипло выдохнул он, прикусив себя за язык. Киара с непониманием уставилась на сына. Король пояснил тише: — Я видел его во сне. И прабабушку Сараби видел.       Киара молчала. Она слепо уставилась на край светлевшего неба, который был заметен из пещеры.       — А какие они были?       — Счастливые. Добрые. Крылатые… с белыми крыльями.       — Белые крылья, — протянула Киара, прикрывая глаза. — И я уже скоро буду с ними… и у меня тоже будут белые крылья.       — У всех однажды будут.       Тирико всё-таки проснулся. Как только младший принц пошевелился, тихий разговор короля с матерью стих. Вместе с Тиком лениво начал пробуждаться весь прайд, и жизнь на Скале Предков начала кипеть. Как будто ничего не случилось. Как будто ничего не должно было случиться. Но время всё равно уходило.       — Они так и не пришли? — спросил Тирико, подойдя к брату. Король отвёл взгляд.       — Как видишь, её здесь нет.       — Должны вернуться к полудню. Два дня туда, два обратно… около пяти дней, я думаю. Сегодня пятый.       Доводы Тирико были Кову уже ни к чему. Он ощущал, как что-то внутри него оборвалось — горько, со скрипом, — и это что-то было уже не вернуть. И всюду его преследовали печальные лунные глаза.       — Слишком поздно, Тик.       Кову показалось, что вдали прозвучали раскаты грома. Прайд тоже это услышал и насторожился; повисла гробовая тишина. Львы и львицы устремили нервные взгляды к ясному небу: откуда было взяться грозе? Они продолжали вслушиваться, и вскоре вновь услышали грохот. Это было протяжное рычание. Здесь, на Скале Предков, оно звучало глухо, но всё ещё различимо. Ветер разносил вражеский рык по землям, извещая жителей о неизбежном.       Тирико беспомощно взглянул на брата. Принц проронил тихо:       — Радит?..       Кову не ответил, да и не нужно было: все знали ответ и без его мотивационных речей. А ещё знали, что так звучал вызов короля на поединок.       — Ваше величество… — сказал кто-то из прайда, но замолчал. Львы и львицы с удивлением и страхом смотрели на своего правителя, и лишь глаза Киары вновь налились горячими слезами.       Кову тяжело вздохнул и вновь взглянул на небо. Звёзды потухли — хоть какая-то радость! «Мудрецы» не насладятся разыгранным ими представлением.       — Вы идёте со мной. Узнаем, что этому паршивцу нужно.       Прайд собрался быстро. И только Киара, рыдая в голос, бросила все свои силы. Она ползла за королём, умоляя того не идти на встречу с Радитом; львица цепляла Кову за лапы, бросалась на его пути, чтобы он пожалел мать и не стал убивать себя понапрасну. Но король не мог иначе.       Кову прекрасно знал, чего добивался Радит. Король понимал, чем всё это, вероятнее всего, закончится. Лев смотрел на рдеющий край неба, когда вёл за собой перепуганный прайд, и думал о том, что… ещё не всё было потеряно. Ещё была возможность побороться! В конце концов… он никогда не сдавался. Так почему сдаться теперь? Из-за снов? Из-за каких-то дурацких снов и знаков, посланных глупыми звёздами?       Нет, судьбу можно обмануть. Всегда можно. Его мать обманула судьбу, его существование — одна большая ошибка, стечение обстоятельств… Судьбу всегда можно изменить! Нужно лишь найти способ. Найти способ…       Рычание раздавалось всё чаще. Они шли на звук, и чем ближе были, тем отчётливее слышалось, как чужой самец надрывал глотку. Из-за горизонта показался алый солнечный диск, осветивший спины прайда; на миг Кову показалось, что его крылья затрепетали.       Радит выбрал удачное место, с горькой усмешкой подумал король. Ущелье у быстротечной реки на границе было продолжением того самого, рокового, куда они с Вольными сбросили Готто. И где утонула Лимани. И где едва не погиб Тирико.       Тик тоже вспомнил, Кову видел по глазам брата. Река на рассвете окрасилась в чёрный, а каменные скаты были залиты кровавым солнечным светом. И там, на границе между ущельем и могучими землями, стоял Радит в окружении своего прайда. Кову повёл своих ближе к чужакам и остановился в нескольких метрах от врагов.       Короли выступили навстречу друг другу. Кову прорычал:       — Что ты здесь забыл, Радит?       Золотистый лев напыщенно рассмеялся. Он сделал несколько шагов, оказавшись бок о бок с Кову.       — Неужели ты ничего не понял, глупый братец? Я ведь могу называть тебя братом, верно?       — Ты мне никто.       — Сейчас это не имеет никакого значения, — Радит задумчиво усмехнулся. Он беглым взором окинул прайд, собравшийся за спиной Кову. — Весь прайд привёл, чтобы показать им свой позорный поединок? Поражаюсь твоей отваге и глупости.       — Ты, гляжу, решил подстраховаться, о, непобедимый и великий! — Кову с презрением кивнул на горных львов и львиц. Он бросил шёпотом: — Боишься меня?       Радит оскалился. Зрачки в его глазах сузились до такой степени, что их почти не было видно.       — Даже не пытайся делать вид, что ты в этой ситуации лидируешь… ты заведомо проигравший, Кову. При всех раскладах. На моей стороне кровь и закон.       Кову было неприятно это осознавать, но отчасти Радит говорил правду. Обстоятельства складывались в пользу младшего принца. Кову привёл лишь половину прайда, потому что вторая сторожила границы. А прайд Радита был в полном составе — явился откуда не возьмись спустя несколько дней исчезновения! Если Кову отдаст приказ броситься в бой, все его подданные погибнут.       — Кровь не имеет значения, — высокомерная улыбка заиграла на морде короля, — законы можно изменить. А ты всё такой же бездарный, каким видел тебя твой отец и наша мать.       — Я король, Кову… настоящий король. Неужели ты этого не видишь? — золотистый лев сделал ещё шаг, оказавшись за спиной брата. Кову вовремя среагировал и поменял позицию, но с ужасом осознал, что горные взяли их с Радитом в кольцо. Они не подпускали прайд Гордости, оказавшийся в меньшинстве, ни на шаг к своему королю. А Радит всё сближался с братом. — Отец мной бы гордился! Я пошёл по его стопам… из «ничего» стал «всем». И даже королевская кровь ничем мне в этом не помогла. Знаешь, ты прав, кровь ничего не значит. Значение имеет только, — Радит выпустил когти, — ненависть.       Кову выдохнул. Он тоже выпустил когти и, по наставлениям Тирико, стал следить за движениями Радита. Чужой король хромал на одну лапу, но это не помешало ему совершить бросок на Кову. Бурому льву хватило удачи, чтобы увернуться.       Он гордо встал напротив брата и втянул когти.       — Заканчивай это представление. На наших землях закон прайда более не действует.       Конечно, Кову солгал. И Радит, возможно, об этом догадался — по поражённому вздоху, что прокатился по прайду Гордости. По сверкнувшей в глазах Тирико надежде. По насмешке, заигравшей на морде Кову. Король решил до последнего насмехаться над отродьем заклятого врага.       Он хотел обмануть судьбу? Да. Но крайней мере, пытался это сделать. Закон для Радита ведь так дорог!       — Если хочешь получить власть над моими землями, — сухо заявил Кову, — всем твоим львам и львицам придётся выступить в честном бою против прайда Гордости. Убив меня одного, ты ничего не получишь.       Радит остановился. Задумался. Он окинул Кову презрительным взглядом с лап до головы, а после, оскалившись, сказал:       — Ошибаешься. Месть — тоже награда. За отца, за Лимани и за всю мою поломанную жизнь, ублюдок.       Радит бросился на Кову. Бурый лев пытался уворачиваться от частых атак, но у него не выходило: движения были неловкими, лишёнными стремительности. Для брата король оказался лёгкой мишенью. В ход битвы попытался вмешаться Тирико: он, рыча, пробился сквозь горных и встал поперёк двух братьев. Младший принц с мольбой в глазах взглянул на Радита:       — Брат, прошу, не надо! Разве его смерть вернёт нам отца?!       — Его смерть вернёт наши земли, идиот! — рявкнул Радит. — Не хочешь помогать — так не мешай. Сгинь! Мельтешишь только…       Золотистый лев в два крупных рывка обошёл брата и вновь кинулся на короля, сбив того с лап. Кову видел, как Тирико попытался атаковать Радита со спины, но… не смог. Его лапы задрожали, глаза наполнились ужасом, и сам лев был где-то очень далеко, но не здесь. Не с Кову. Король и не рассчитывал на столь чудесное спасение; он понимал, что Тирико не сможет. На его месте Кову тоже не смог бы. Лев попросту не знал, каково это — убивать…       И, видимо, уже никогда не узнает.       Радит не терял времени — боялся, что Тирико может опомниться. Чужой король сбивал с лап вновь и вновь поднимавшегося Кову; раны жгло, бурый лев чувствовал, как по шкуре сочилась горячая кровь, но он пересиливал себя и продолжал вставать каждый раз. Зачем? Потому что он не умрёт без боя. Пусть даже заведомо проигранного.       Тирико силой оттащили несколько горных, так что единственную возможность вмешаться он потерял.       Радит становился всё злее. В алом рассвете его золотая шкура показалась кровавой, а грива вспыхнула голодным пламенем… но Кову продолжал сопротивляться. Он петлял вокруг ненавистного брата так долго, как мог. В глазах от усталости и ран начинало двоиться; перед Кову был уже не Радит, а Готто.       Когда чужак наносил увечья, он не говорил ни слова. Молчал, сверля короля ненавидящим взором, а тот всё так же гордо продолжал усмехаться каждому удару. Даже самому больному. Он смотрел на Радита и думал, что никогда не примет свою судьбу вот так просто, что не отдаст себя на растерзание мерзкому отродью и знакам глупых звёзд. Нет, он не должен был умирать так… не должен… ещё столько всего нужно успеть сделать, повидать, сказать!       Но у него не осталось сил.       Когда чужак в очередной раз сбил Кову с лап, бурый лев не смог подняться. Радит понял это — торжество мелькнуло в его наполненных ненавистью глазах. Лев сократил дистанцию, чтобы нанести смертельный удар, но в последний момент Кову изо всех сил ударил когтями по морде Радита. Золотистый лев взвыл, схватившись за правый глаз, что когда-то был карим. Когда чужак опустил лапы, чтобы довершить начатое, Кову увидел, что на месте удара осталась пустая кровавая глазница.       А после острые клыки впились в шею Кову. Но бурый лев не почувствовал боли. Отец и прабабушка оказались правы… умирать было не больно. Тело наполнилось холодом, тепло ушло. Кову смотрел на небо, которое из багряного становилось рыжим… нежно-нежно рыжим, персиковым. И льву показалось, что над ним сейчас стоял не Радит, а Лайли. Что она смотрела на него лунными глазами, ласково прижималась щекой к щеке. И они были не на поле боя у проклятого ущелья, а прекрасной лунной ночью купались в шёлковой траве.       На душе Кову стало тяжело и горько. Он не был готов уходить. Не время ему было уходить, не время… Он цеплялся за эту жизнь всей душой, всеми мыслями, но всё исчезало. И Лайли тоже. И ничего вокруг не осталось.       Кову увидел свет и обернулся. Пара белых крыльев раскрылась за его спиной.