Чужак

      Удалось собраться с мыслями спустя пару дней. Лайли наконец сумела обдумать ситуацию, в которой они находились.       По закону прайда — который, в общем-то, не был отменён, несмотря на громкое заявление погибшего короля, — Земли Прайда сейчас принадлежали Радиту. И он бы имел полное право заявить о том, что стал королём, если бы не сбивший его с толку Кову и если бы не ранение. Ранение — пожалуй, главное, что выиграло время для прайда Гордости. Радит, лишившийся зрения наполовину, испугался; так сказал Тирико. Не то испуг, не то смятение заставили сына Готто отступить вместе со своими горными прихвостнями. И это стало их главной ошибкой, подарившей прайду Гордости заветный шанс.       Вот только проблем меньше не стало. И сейчас Лайли решала самую главную — согласятся ли Вольные помочь после смерти Кову. В конце концов, они пошли на это ради него, а теперь…       Опять в голову не вовремя лезли грустные мысли. Львица встряхнула головой и переключилась на диалог с Тирико, чтобы немного отвлечься.       — Я начинаю понимать, что нам делать. Но, боюсь, как бы Радит нас не опередил.       — Не опередит. Не хватит смелости сейчас, — Тирико поколебался, а после добавил: — Только бы Вольные согласились…       — Даже если и нет, мы сможем взять верх. Просто жертв будет больше, — Лайли тяжело вздохнула. — А я не хочу… новых смертей. Так что мы должны взять количеством.       Тирико согласно кивнул, но продолжать диалог не стал. Они продолжили идти молча. День был ясным и ветреным: потоки воздуха срывали с деревьев листья, качали ветви, и трава под лапами струилась, как разбушевавшаяся река. Лайли с тревогой поглядывала на край неба: как бы не нагнало туч! Дождь был бы некстати.       Они подошли к баобабовой роще, в которой временно расположились Вольные. Заметив членов королевской семьи ещё издалека, к ним подошла Огонёк; рыжая львица вынырнула из-за баобаба, сдержанно кивая в знак приветствия.       — Вы к Вольной? — прямо спросила она, и, получив положительный ответ, сдержанно улыбнулась. — Отлично! Она как раз хотела поговорить с королевой.       Свободная львица, успевшая освоиться на Землях Прайда, вела брата с сестрой по роще, как деловитая хозяйка. Лайли старалась не смотреть на качающиеся от ветра ветви: начинала кружиться голова, подкашивались лапы, которые и так не очень-то крепко держали королеву. Она отвела взгляд и некстати вспомнила, что неподалёку от этой рощи в одну лунную-лунную ночь они с Кову бежали рядом… и она призналась. Клялась, что «убьёт» в себе проклятое чувство. «Ну что? Убила?» — она горько усмехнулась собственным мыслям. Сердце в груди заныло, отдавая боль в одну из передних лап.       — Здравствуйте, ваше величество, — приветствовали королеву Вольные, вежливо кивая львице. Она здоровалась в ответ и старалась улыбаться, но у неё не было сил для этого.       — Если станут слишком назойливыми, — Огонёк наклонилась к уху королевы, заговорщицки усмехнувшись, — одно твоё слово — и никого тут в роще не будет…       Лайли с Тирико мягко улыбнулись. Сил смеяться не осталось.       Они пересекли половину рощи, прежде чем Лайли заметила Вольную. Огонёк остановилась, кивая на лидера:       — Дальше вы без меня.       — И без меня, — добавил Тирико, потупив взор. — Меня явно не ждут… она же с Лайли хотела поговорить, а не со мной. — Песчаный принц кашлянул, скрывая своё смятение, а после обратился к Огонёк: — Я с тобой подожду Лайли, хорошо?       — Очень даже.       Лайли осталась довольна таким раскладом. Теперь она могла быть с Вольной откровенной. Отчего-то к этой загадочной львица испытывала доверие, и Лайли совершенно не понимала, чем это объяснить. Ей просто казалось, что она знала Вольную долгие-долгие годы… хотя, конечно, это было не так.       Обогнув самый старый баобаб, королева подошла к лидеру. Бурая львица мирно дремала, растянувшись на согретом солнцем камне. Стоило услышать шаги, Вольная проснулась.       — Простите, что помешала…       — Ничуть. И можете на «ты», ваше величество. Не люблю церемонии. — Лидер присела на камень, и Лайли пристроилась напротив неё. Вольная выдохнула осторожно: — Как ты?       — Отвратительно. Будто меня убили вместе с ним.       — Крепись. Сейчас… нельзя проявлять слабость, — Вольная отвела взгляд. — Любовь — это слабость… Я, к сожалению или к счастью, не понимаю, что ты чувствуешь. Но прими мои искренние соболезнования. Кову был замечательным львом.       — Лучшим. — Лайли чудом сдерживала подступающие слёзы. Но она держалась. В том числе и ради Кову. — Кову теперь нет… полагаю, у Вольных больше нет мотивов помогать Землям Прайда. Я всё пойму, если вы уйдёте, но всё же…       — Ну-ну… — Вольная поднялась на лапы, задев кисточкой хвоста подбородок королевы. — Прогуляемся по роще? Тогда ты сама всё поймёшь.       — Я не против.       Львицы, стараясь намеренно долго задерживаться у толстых стволов баобабов, шли и слушали. Скрип ветвей немного сбивал с толку, но это не мешало Лайли ловить голоса свободных, которые сливались в унисон.       — Как эта тварь посмела притронуться к нашему Кову… он вылечил моего сына, я не могу оставить эту несправедливость просто так!       — Я уже как следует размялся перед боем. Надерём задницы кровопийцам!       Лайли грустно улыбалась. Она пыталась издалека разглядеть глаза тех, кто был готов отомстить за её супруга; но слишком сильно задерживаться она себе не позволяла. Боялась, что спугнёт их настрой.       Прячась вместе с Вольной за очередным баобабом, королева слышала уже куда более отчётливое:       — Слышите, как бушует ветер? Он всё знает! Он говорит нам о том, что мы должны помочь!       — Ветер, ветер, ты могуч…       — За нашего Кову!       — Хватит валять дурака. Нужно готовиться.       В этот момент Лайли услышала, как к ним добавился четвёртый голос. Низкий, чуть хриплый, но очень её знакомый.       — Всё верно, мои дорогие друзья. Пришло время подарить свободу этим землям уже навсегда. — И когда Лайли выглянула из-за баобаба, она встретилась с печальным взглядом Вольной, который был полон решимости. Королева кивнула в ответ, едва сдерживая благодарную улыбку.

***

      — Это будет жестоко…       — Во мне не осталось ни капли милосердия к этой твари. Переживу как-нибудь.       Вообще-то Лайли брату солгала. Она не была уверена, что сможет пережить то, что собиралась сделать. При других обстоятельствах львице даже в голову не пришла бы такая идея. Но теперь, когда Кову… Кову не было, а времени — всё меньше, иного выхода не осталось.       Они стояли у подножия скалы вдвоём. Прайд не обращал на них внимания, и только ветер с силой рвал гриву младшего принца.       — Спроси ещё раз у Маджани, согласен ли он. Если да…       — То вы с Витани выведете прайд со скалы, а я приведу Маджи. Он согласился, я уже много раз спрашивал. Так что веди прайд уже сейчас.       — Хорошо. — Королева замолчала. Она почувствовала, как Тирико осторожно коснулся носом её плеча. Лайли некстати вспомнила, что Кову имел такую же привычку, но… всё равно стало чуточку легче. — Спасибо.       — Это меньшее, что я могу сделать. Большее я уже упустил.       Лев резко развернулся, чтобы отправиться за другом, который прямо сейчас охранял границы. Лайли тихо окликнула брата:       — Не вини себя, Тик.       Тирико остановился. Он опустил голову, и даже сквозь завывание ветра Лайли услышала, как песчаный лев судорожно выдохнул.       — Во всём, что сейчас происходит, виновата моя трусость.       — Это не трусость. Шутка ли — убить родного брата! Я понимаю, почему ты не смог. — Королева замолчала, а после добавила: — Я тебя не виню. Мне всё равно, что думает прайд.       Принц обернулся, взглянул на королеву, а после печально улыбнулся.       — И всё же именно я всех подвёл. Это глупо отрицать.       — Тик…       Но брат уже не отозвался. Он ускорил шаг, растворяясь в высокой пожухлой траве; она струилась озёрными волнами от порывов ветра. Лайли проводила Тирико задумчивым взглядом вслед, и, лишь когда принц окончательно скрылся из виду, королева поднялась на скалу.       «Ох, я надеюсь, что мой малыш… или малыши, простят мне все эти переживания…» — думала львица, с тревогой оглядывая отдыхающий прайд. Лайли корила себя за задуманное но отчаяние было сильнее совести. Но не на много. Именно поэтому внутри Лайли бушевал ураган не хуже того, что срывал листья с деревьев.       Львица зашла в пещеру. Она сразу же направила шаги к Витани, которая лежала бок о бок со спящей Киарой. Лайли кивнула на выход из пещеры. Поняв всё без слов, Витани потёрлась головой о шею потухшей подруги, а после отправилась вслед за королевой. Снаружи никого не было; прайд прятался от ветра за надёжными каменными стенами.       — Всё готово, ваше величество?       — Да. Я думаю, что делать с Киарой…       — Лучше бы ей обо всём, что сейчас будет, не знать, — честно сказала Витани. Она с грустью обернулась на пещеру, в самом тёмном углу которой дремала её подруга.       — И я так считаю. Тогда проведём всё… под Скалой Предков?       — Хорошая мысль.       Они отправили львиц к водопою под предлогом охоты. Немногочисленных львов послали охранять границы. Одну Амаку Витани и Лайли попросили остаться; та ничего не заподозрила — наивно полагала, что пойдёт разговор о назначении её первой охотницей.       Такой вариант предлагал Кову, с досадой думала королева. А Кову теперь не было, и Амака отчасти была к этому причастна. Потому от Лайли благосклонности супруга будет не дождаться.       — Амака, нам надо поговорить, — начала Лайли, стараясь держаться непринуждённо. Она вывела кремовую львицу со Скалы Предков, в то время как Витани маячила за их спинами: готовилась в случае чего ловить возможную беглянку.       — О чём, Лайли? — почти вежливо спросила Амака, сощурившись. Королеву от злобы едва не перекосило. Ярость и страх сливались в небывалое чувство тревоги, и держать себя в лапах помогала только мысль о том, что всё это должно было быстро закончиться.       — О твоей роли в прайде. — Королева намеренно пускала в глаза пыль. Втиралась в доверие. Но она то и дело поглядывала на горизонт. — Мой покойный Кову хотел назначить тебя первой охотницей.       Они уже спустились со Скалы Предков и теперь находились у её подножия. Амака хотела продолжить путь, но Лайли как бы невзначай остановилась, продолжая сдержанно улыбаться.       — Да, шёл такой разговор, — уклончиво ответила Амака, — к чему всё это?       — Ну, к тому, что первой охотнице нужен ряд важных навыков. — Лайли, как могла, тянула время. К её облегчению и ужас, из высокой травы наконец показались три силуэта: Тирико, Маджани и присоединившаяся к ним Огонёк. Последнюю королева была даже рада видеть, пускай её присутствие и не было обязательным.       — Про какие навыки ты говоришь? — Амака самодовольно усмехнулась.       — Аккуратность. Работа в команде. Преданность.       Последнее переменило для Амаки всё. Она остановилась, широко распахнув глаза, но вовремя взяла себя в лапы. Однако Лайли уже успела заметить испуг в глазах сводной сестры.       — Не понимаю, о чём ты…       — Ох, правда? Неужто придётся разъяснять?       За спиной Амаки появилась Витани. Почти в ту же минуту подошли Тирико, Огонёк и Маджани. Они оцепили кремовую львицу, лишая её возможности сбежать.       — Ну что, Амака, — Лайли оставалась холодна. Но королева чувствовала, как в её груди закипало презрение к этой львице. — Признание смягчит наказание. Ты ведь помогаешь Радиту. Я знаю это. Так что не пытайся лгать.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — повторила Амака сквозь зубы, гордо вздёрнув голову: — Да и вообще… кем ты себя возомнила, чтобы вести такие допросы? Ты никто.       Королева раздражённо стиснула зубы. «До чего же ты глупа… своими вызовами лишний раз доказываешь мои слова».       — Даже если и так, мне не нужно быть кем-то, чтобы утверждать очевидное. Ты предала родные земли, помогаешь врагам.       — О, нет, моя дорогая сестра, — прошипела Амака, оскалившись. — Я единственная, кто остаётся верным родным землям… королю Готто и его главному наследнику, принцу Радиту. А вы лишь присвоили себе его законный престол!       — Ну, она хотя бы не отрицает… — пробормотал Тирико, видя, как распалялась сестра, но королеву уже слишком сильно вывели из себя. Лайли чувствовала, как в душе на месте былой пустоты разгорелся яростный пожар.       — Отвечай, где Радит скрывается с чужим прайдом, — королева приказала спокойно. Последний шанс для сестры. — У меня есть способы заставить тебя говорить, так что подумай хорошенько.       — Что? Сбросишь меня со скалы, как вы сбросили нашего короля? — Лайли стиснула зубы. В голове мелькнула догадка: «Радит всё её рассказал!» Впрочем, это во многом объясняло её поведение, помимо… чувств. Да, помимо них. Амака заметила растерянность в глазах сестры и восприняла это как свою маленькую победу. — И не поспорить, да? Я буду верна настоящему королю, а не кровавым самозванцам. Вы ничего от меня не добьётесь.       Что ж… по-хорошему не получилось.       — Тирико, Огонёк, заставьте её говорить.       — Да делайте, что вам вздумается! Что хотите! Я всё равно… — Но когда Тирико вдруг повалил Маджани на землю, и они с Огонёк одновременно выпустили когти, Амака в ужасе уставилась на родного брата. Лапы младшего принца сдавливали грудь Маджани; янтарный лев начинал хрипеть.       — Нет… нет, ты не посмеешь… — пробормотала Амака, не веря в происходящее. Она испуганно вглядывалась в ледяные глаза сестры. — Ты ведь… ты не сможешь! Не сможешь, это всё блеф…       — Давайте-ка поторопим её. А то в нашу решительность, кажется, не верят.       Пока Огонёк мощными лапами удерживала Маджани, Тирико выпустил когти. Он подставил их под брюхо другу; на колыхавшуюся траву брызнула горячая кровь. Маджани с трудом подавил крик. Янтарный лев пробормотал, не глядя на сестру:       — Амака…       А кремовая львица стояла как вкопанная, и сердце её разрывалось.       — Ты чудовище, — бросила она Лайли. Королева не обращала на её издёвки никакого внимания… но это лишь внешне. Внутри что-то больно кольнуло львицу. — Да ты… ты хуже своего супруга-убийцы. Хуже Кайди! Нет, ты…       — Тирико, — голос королевы дрогнул. — Тирико… продолжай. Нужно быстрее покончить с этим.       — С чем покончить?! — взревела Амака; Маджани уже не сдержал болезненного рычания, когда когти принца оставили на боку огромную рану.       — Следующей будет шея, — сказала Лайли как бы невзначай. На глаза Амаки навернулись слёзы. Королева подошла к ней и бросила с презрением: — Считай меня последней тварью, но моего супруга сейчас нет отчасти по твоей вине. Так что… знаешь, я не побрезгую убить твоего брата. Равноценный обмен будет.       — Я тебя ненавижу, — сквозь зубы прошептала Лайли, — как же я тебя ненавижу…       Когти Тирико оказались около шеи Маджани. Янтарный лев пытался сопротивляться, вырываться, но на подмогу к Огонёк и принцу подоспела Витани. Маджани держали уже трое хищников, так что Тирико не составило труда коснуться когтями подбородка друга, провести линию…       — Они за южной границей. Между пятью каменными холмами. В пещерах.       — Чёрт возьми, да это же там, где мы останавливались! — не выдержала Огонёк, многозначительно взглянув на королеву. Лайли благодарно кивнула свободной львице.       — Отпустите брата, — проронила Амака убитым голосом. Она уже не смотрела ни на кого, кроме Маджани. — Ты обещала.       Тирико послушно убрал когти с шеи янтарного льва. Витани и Огонёк пытаемого больше не держали. Маджани поднялся на шаткие лапы, и… держался спокойно, как ни в чём не бывало. Только смотрел на Амаку таким разочарованным взглядом, что становилось его даже жаль.       — Пойдём со мной, Маджи. Наш мудрый и справедливый король скоро взойдёт на престол, он…       — А я ведь до последнего не верил, что ты нас предала, — перебил её брат, горько усмехаясь. — Чем ты только думала, Амака…       — К-кого? Нас?.. — голос кремовой львицы дрогнул. Она, не веря глазам, смотрела, как Маджани плавно зашёл за спину Лайли. Зелёные глаза брата потухли; он повторил:       — А ты и впрямь предательница… я так хотел доказать обратное, а ты…       Амака с трудом подавила слёзы. Она выпустила когти, глядя на королеву:       — Какая же ты тварь…       Лайли приготовилась защищаться. Но вместо броска Амака предприняла попытку бежать. Вот только ей было очень до всю жизнь скитающейся львицы в вопросе скорости… Огонёк в несколько рывков нагнала предательницу, повалила на землю и не позволила вставать до тех пор, пока не подоспели Тирико и Витани. Втроём они вернули Амаку к королеве.       — Куда её?       — За Скалой Предков есть небольшая пещера. Отведите её туда и не позвольте сбежать. Возьмите кого-нибудь из прайда, чтобы охраняли. Все согласны или будут ваши идеи?       Все сочли решение королевы разумным. И когда Витани, Тирико и Огонёк увели Амаку, оставив Лайли со сводный братом наедине, львица в слезах упала на землю.       — Ваше величество! С вами всё в порядке?       — Какая же я тварь, Маджани, — Лайли пыталась продолжить, но она задыхалась. Хищница смотрела на янтарного льва снизу вверх, и, отмечая каждую свежую рану на его теле, чувствовала себя всё хуже и хуже. — Амака права, я… я хуже… я хуже даже Готто! А я ведь обещала, что ненависть…       — Эй. Не надо так о себе. Я ведь сам согласился.       Маджани неловко потоптался около сестры, не зная, чем ещё её утешить. Он подставил плечо и помог королеве вернуться на лапы.       — Я сам согласился, — повторил он настойчивее. Лайли даже не смотрела в его сторону.       — Иди к Раффики, — пробормотала она. — Пусть обработает твои раны.       — Как прикажешь.

***

      Лайли осталась у Раффики даже после того, как Маджани ушёл. Раны сводного брата выглядели страшно, но никакой опасности не представляли. Тирико знал своё дело: ранил так, чтобы никакого вреда на самом деле не было. В общем-то, это и правда была крохотная цена за ту информацию, которую они получили.       Немного успокоившись и придя в себя, Лайли отправила птичку-фолидорниса Тото удостовериться в том, что Амака не соврала. К вечеру пташка вернулась с хорошими вестями: прайд Радита действительно был там, куда указала предательница. Вот только пернатой пришлось залететь внутрь всех пещер, чтобы найти хищников в глубине одной из них. «Тото очень маленькая, летает неслышно. Её не смогли бы заметить».       — Это многое объясняет. Вот, почему Кову не мог так долго отыскать Радита… они прячутся в пещере. Горные львы! Они ведь живут в пещерах! Им так привычнее. И это стало Радиту на лапу, — Львица говорила сама с собой, лёжа под кроной баобаба. Чуть поодаль от неё с очередным отваром суетился Раффики. Королева наблюдала за осторожными движениями мандрила. Ей невольно вспомнились слова старика: «Ненависть — это порочный круговорот… если не унять её, круг никогда не разомкнётся».       К глазам львицы вновь подступили слёзы. Она чувствовала себя такой жалкой и беспомощной из-за всего этого вороха чувств, которые она не должна была бы испытывать… никогда, если бы всего этого не случилось! Но ей было совершенно не с кем этим поделиться. Лайли подняла взгляд к потускневшим в закатных лучах листьям и представила на их месте родные изумрудные глаза.       — Я и представить не могла, что ты чувствовал все эти годы… когда забирают родное существо. Вот только ты был сильным… а я не лучше Готто. Даже хуже него.       Порыв ветра взъерошил кучерявую ветвь, а после растрепал хохолок королевы на голове. Львица грустно улыбнулась.       — Это ведь всего лишь ветер, да? У меня больная фантазия на фоне всего этого.       Ветер вновь настойчиво рванул в сторону ветвь баобаба. Лайли подумала о том, что сходит с ума, но, впрочем… она и раньше разговаривала сама с собой. И теперь, когда хуже некуда…       — Нет, ты не прав. Я поступила ужасно. Я как отец… лгу, манипулирую, шантажирую… мне нет прощения. Я… я тоже ненавижу Радита. Как я могу иначе?! Разве могу я его простить, когда тебя рядом нет по его вине?!       Ветер не ответил. Вместо него крик королевы дошёл до посторонних ушей: Раффики и четверо учеников маджузи с сочувствием смотрели на королеву. С каждым днём такие тоскливые взгляды раздражали её всё больше.       — Всё в порядке, — сказала она, стиснув зубы. Виджана, после короткого знака Раффики, боязливо поднесла королеве чашу с отваром.       — Выпейте, ваше величество. Прошу вас. Вы ведь хотите, чтобы вам стало лучше…       Ярость в душе Лайли внезапно стихла. Она посмотрела на кокосовую чашу с отваром, после — подняла взгляд на Виджану… нахмурилась.       — А если не хочу?       Этот ответ — по-детски наивный и в чём-то даже немного капризный… Он поставил Виджану в ступор. Один только Раффики смотрел, затаив дыхание; королева чувствовала на себе его пристальный взгляд.       — Но… почему? — не поняла Виджана. Лайли рассмеялась. Так горько, так звонко… что по щекам вновь начали литься слёзы, но она улыбалась по-безумному сквозь них. И слышала родной голос в шёпоте ветра.       — Потому что мне придётся вернуться на Скалу Предков. А там так одиноко. Там нет тебя.       И все знали, к кому относилось это «тебя». Лайли знала лучше всех. Она окинула взглядом шумные ветви баобаба, словно надеялась в них встретить родную мордашку львёнка-целителя… и встретила. Тепло улыбнулась ему. Подтянула лапами отвар к себе и выпила, не задавая вопросов.       Спустя какое-то время она позвала к себе всех четырёх помощников маджузи.       — Дело очень срочное, — начала королева сбивчиво. — Прошу, сходите к водопою и наберите небольших камней… сорок… нет! Сколько же понадобится… да, восемьдесят штук. Сорок светлых, сорок тёмных. И чтобы формы были разными.       Помощники маджузи переглянулись с недоумением. Лайли знала, что они в тот момент посчитали её сумасшедшей. Но у львицы не было времени разъяснять, что к чему, да и к тому же…       Ослушаться приказа королевы они всё равно не могли. Так что уже к глубокой ночи четверо подростков принесли груду камней к лапам Лайли. Стоя под лунным светом, который заливал пространство рядом с баобабом, львица расставляла фигуры… не так, как в придуманной ею игре. Сейчас нужно было размышлять иначе.       Она очертила на земле пять каменных холмов по памяти; вспомнила, где были оба входа, и основной, и запасной. После — расположение пещер… Львица подумала о том, что обязательно уточнит всё завтра у Тирико, Огонёк и Вольной. Потому что в своей памяти она сомневалась.       Но всё же Лайли расставляла камни, невольно давая каждому имя и роль. «Король, королева… нет, у них нет королевы… только король. Это у нас две королевы и король».