Чужак

      Во всём произошедшем Тирико винил себя. Он признавал это. Произносил вслух. И даже мнение прайда о нём, как о предателе, считал самым что ни на есть справедливым.       Потому, садясь около свежей могилы, вырытой под небольшой акацией, он каждый раз отводил пустой взгляд на шепчущиеся листья. Если бы Кову сейчас появился перед ним, Тику было бы стыдно показаться на глаза после произошедшего.       — Я поганый трус. Мне гореть в огне после смерти, и только… вот и всё, чего я заслуживаю. Прости судьбу за никчёмного родственника.       Как только на горизонте появлялись силуэты тех, кто тоже хотел навестить могилу, Тирико спешил убраться восвояси. Он издали наблюдал за тем, как львы и львицы — и не только они — скорбели по погибшему королю, и думал о том, что цена его трусости оказалась слишком высока.       А трусости ли?       С особенным вниманием он наблюдал за Лайли. Её хотелось уберечь от этих бед и несчастий, но по итогу оборачивалось так, что она, чуть ли не в одиночку, справлялась со всем. Стыдно перед сестрой? Ещё как. Но случись всё иначе, винила бы себя уже Лайли: за бездействие и слабость.       Пусть лучше так. Пусть лучше Тирико возьмёт на себя все грехи и терзания, а Лайли останется прежней. Хоть какой-то долг удастся исполнить перед братом…       И песчаный лев видел, как солёные слёзы ручьями текли по щекам сестры. Он ощущал собственные, готовые вот-вот вырваться из погасших глаз. А принц всё смотрел на Лайли: разве заслуживала этого горя несчастная королева? Разве должна была вновь остаться одна в этом чужом мире? Конечно же, нет. И Тирико должен был предотвратить трагедию. Но не сумел.       Тирико схватился за голову, впившись когтями в гриву. Горячая жидкость вдруг капнула на грубую морду; уже после лев почувствовал боль, пронзившую правое ухо. Он поднёс лапу к нему и убедился, что кровь текла именно оттуда. Рана, ненароком нанесённая самому себе, несколько отрезвила принца.       — Так кого же я ненавижу? Должен бы Радита. — Тирико поднялся с земли на лапы. Он взглянул на одинокую Лайли. В голове один за другим проносились сцены злосчастного рассвета: Радит, Кову… их честный-нечестный поединок, где один был заведомо проигравшим, но сражался до конца. И трусость пятого принца. — Себя ненавижу.       Яростный порыв ветра растрепал чёрную гриву Тирико. Но, назло страшным словам, на душе стало легче, чем прежде. Как будто маленький лучик света — или же спасительное пламя, — прорвалось сквозь непроглядную тьму.       Принц взглянул на кровь на своих лапах. Это была его собственная. И морда, верно, тоже была в крови, вытекшей из задетого уха. «Это не те убийства, за которые должна мучить совесть. Это убийства, за которые она похлопает тебе стоя. «Какая ты молодец, Огонёк, что сгубила эту тварь!» Впрочем, ты же принц… ты не видел жизни за пределами Земель Прайда. Это многое объясняет».       — Жизнь на Землях Прайда стала хуже, чем за пределами. Да. Теперь я по-настоящему понимаю тебя. И Вольную тоже понимаю…       В этот момент Тирико почувствовал на себе взгляд Лайли. Королева давно заметила его и теперь рассматривала издалека аккуратно: боялась спугнуть; но Тирико было нечего бояться. Совсем. Самое страшное уже произошло.       Он с грустью улыбнулся королеве и убрался восвояси. Принц и сам ещё не знал наверняка, где охладить сердце и высушить слёзы перед тем, на что он почти решился.

***

      — Тебе не хватит сил, Тик. Будь честным хотя бы перед самим собой.       Реакция Лайли была ожидаемой. Королева всё высказала прямо, и принц прекрасно понимал её беспокойство. Она лежала на краю Скалы Предков, чуть свесив передние лапы; Тику казалось, что сестра вот-вот упадёт.       — Смогу, — возразил он. Лязг стиснутых клыков услышала даже королева. — Смогу. У меня нет другого выхода. Конечно, поздно уж теперь, но я хотя бы смогу загладить свою вину…       — Если всё дело в вине, даже не пытайся лезть в эту авантюру. — Королева поднялась на лапы и едва не поскользнулась на влажной после недавнего дождя скале. Она с опаской посмотрела на простирающуюся под лапами пропасть, а после вновь перевела взгляд на Тика. — Это моё последнее слово.       Львица начала спускаться со скалы, но принц не собирался так легко уступать. Он нагнал королеву и, следуя за ней позади, продолжил осторожно:       — Я смогу спасти невинные жизни. И членов нашего прайда, и тех горных, которые вряд ли в чём-то виноваты. Да, битва всё равно начнётся, но и закончится она раньше. Лайли остановилась. Она с сомнением оглянулась на брата.       — К тому же, ты ничего не потеряешь, если позволишь мне хотя бы попытаться, — добавил принц тише. — Да, я… я не могу обещать, что получится. Я не уверен, что смогу. Но «попытка» ничего тебе не будет стоить.       Спустя некоторое время молчания королева устало выдохнула:       — Ты прав. Это будет стоить не «мне». Это будет стоить нашим землям. — Тирико уже успел смириться с тем, что с согласием сестры план провернуть не получится. Тогда придётся броситься в бой без её помощи; лев уже успел решиться. Но настрой львицы внезапно переменился и, усмехнувшись, она спросила: — Ты всё равно сделаешь по-своему, да? Глаза за тебя говорят.       — Ха-ха-ха… Ха. Да. Ты права. Я всё равно попробую, но если ты мне поможешь, то будет проще.       Лайли задумалась. Она взглянула на пасмурное небо, и Тирико проследил взглядом за ней: ветер гонял по бескрайнему полотну одевшиеся в кружева тучи, и беспокойство вслед за ними охватило всю саванну. Королева зашагала вперёд, но на этот раз поравнялась с братом.       — Почему ты не смог тогда, Тик? — Она не смотрела на принца. Тирико пытался заглянуть ей в глаза, но сестра нарочно отводила взгляд.       — Потому что я до самого конца не верил, что он сможет так поступить.       — Не верил? — Лайли повторила сначала шёпотом. После — выкрикнула горько: — Не верил, да?.. Не верил, что он на твоих глазах убивает твоего брата?! — Тирико потупил взор, остановившись. Он заслуживал этот гнев в свою сторону, а потому даже не пытался возражать. Принц видел, как распалялась львица, как в её душе вскипала злоба, но внезапно… она успокоилась. Глаза остекленели. Ярость куда-то подевалась, словно её никогда и не было в этой юной душе. — Но почему?       — Я не вижу в нём того Радита, которым он сейчас является. Я… я вижу своего брата. Маленького, любопытного львёнка, который очень любит жизнь и любит свои земли. Разве… разве мог я убить этого львёнка? Да и мог этот львёнок лишить кого-то жизни?       Королева посмотрела на него как-то очень печально. Львица резко остановилась. Тирико, затаив дыхание, ждал её слов. Он знал, что сестре не понять, но… лев рассказал правду. Как есть. Так что теперь на душе стало немного легче.       — Что же изменилось теперь?       Ожидаемый вопрос.       — Из-за одного маленького львёнка Земли Прайда никогда бы не постигло такое несчастье… и я бы не видел своими глазами похороны Кову. Я перестал видеть в Радите брата. Он для меня… пустое место. Так проще думать, потому что…       — Ты собираешься его убить. Пустое место лишить жизни гораздо проще. — Львица ещё какое-то время колебалась. Она с сомнением посмотрела на Скалу Предков, после — на небо, и уже потом снова вернула пасмурные глаза на Тирико… тяжёлый вздох вырвался из её груди. — Хорошо, пусть будет по-твоему. Надеюсь, твоя ставка сыграет своё, и мы действительно…       — Всё будет хорошо. Обещать не могу, но я на это надеюсь.

***

      Ветер был холодный. Дождь — тоже. Казалось, что с неба падала не вода, а колючие льдинки. Тирико ловил себя на мысли, что, не будь Огонёк здесь, он упал бы от ужаса под бездушными хрустальными каплями… но свободная держалась рядом, как и обещала.       Они собрались у Скалы Предков глубокой ночью: и прайд Гордости, и Вольные. Но, несмотря на огромное сборище хищников, стояла гробовая тишина. Лишь иногда слышались нетерпеливые вздохи натренированных бойцов. Их взгляды были прикованы к Лайли, Маджани и Вольной, которые шёпотом обсуждали последние детали плана перед тем, как двинуться в путь.       — Подло это, — тихо бросила Огонёк, — под покровом ночи, без предупреждения…       — Получим преимущество. Сомневаюсь, что после убийства Кову Лайли волнуют какие-то там принципы.       — А я не осуждаю. Даже поощряю.       Тирико кивнул на её слова. Немного поколебавшись, он вновь посмотрел на свободную и спросил робко:       — Ты… точно пойдёшь со мной?       — Спрашиваешь ещё! Мой долг на ближайшую ночь — охранять принца прайда Гордости от невзгод. Так что не отвертишься.       — Вольная приказ отдала?       — Не-а. Сама себе.       Тирико смутился. Его взгляд сам собой упал на перья Огонёк, и лев стал с интересом вспоминать, что означало каждое из них. «Орёл… для неё нет ничего дороже свободы. Стервятник — её преследует смерть. Интересно… кого из нас сегодня настигнет смерть? Меня или Радита? Впрочем, сам буду виноват, она ведь предупреждала, что не стоит становиться ей близким».       Огонёк заметила то внимание, с которым принц рассматривал её перья, и поспешила повернуться, чтобы украшение оказалось с противоположной стороны.       — Не волнуйся. На тебя не подействует. Ты же у нас… как там его? Выживший, да?       — Да. После встречи с рекой.       — Ну вот. Так что поменьше переживай. Если кто сегодня и умрёт, так это…       — Никто не умрёт. — Брови Огонёк взметнулись от удивления. Она испуганно посмотрела на Тирико, но тот выглядел решительно. Решительно от безысходности. — Я попытаюсь сделать так, чтобы все остались живы.       — И Радит?..       — И он.       — А Лайли знает?       — Ей это ни к чему.       — Крутить интриги за спиной у сестры — подло это, знаешь ли.       — Но ты не осуждаешь, не так ли?       Огонёк не ответила. Попыталась что-то сказать, но лишь беспомощно покачала головой. Дождь, лившийся с неба, усилился; маленькие водопады срывались со Скалы Предков вниз, к жадной земле саванны. Тирико приоткрыл пасть, ловя на лету крохотные капли дождя. Он глубоко вдыхал сырой, терпкий воздух, стараясь избавиться от некстати проснувшихся воспоминаний.       В этот момент с края Скалы Предков наконец спустились Лайли с Маджани и Вольная. Королева Земель Прайда приподнялась на один из камней, и, возвышаясь над собравшимися бойцами, сказала:       — Приказы в этой битве отдавать вам будут Маджани и Вольная. Рядом с ними должны держаться Огонёк и Тирико, их тоже слушаемся. Остальные, как и договаривались, по позициям.       Львы и львицы одобрительно зарычали на слова королевы, но это рычание было очень сдержанным — не хватало ещё, чтобы враг на противоположном конце земель их услышал. Один только Тик молчал, задумчиво вглядываясь в мордашку сестры. Королева выглядела беспокойной и… разочарованной. В ком или в чём, Тирико знать не мог.       Пока воины делали последние приготовления перед тем, как выступить в бой, Тирико пробрался через их ряды к королеве. Лайли встретила брата грустной улыбкой.       — Ты готов? Если нет, просто продолжим всё по старому плану.       — Нет. Я уже решился.              Королева посмотрела на принца с сомнением, но всё-таки кивнула. Тирико видел, как у сестры почти не было сил: глаза казались неживыми, затянутыми какой-то мутной плёнкой, лапы, на которых она едва стояла, косились. Были заметны и раздобревшие бока… лев наконец понял, в чём заключалась причина разочарования Лайли.       — Винишь себя за то, что не идёшь с нами?       Королева неопределённо кивнула.       — Если бы не львята, я бы сама вгрызлась в глотку этому паршивцу. Но… сейчас важнее их уберечь. Раффики сказал, что состояние итак неважное, и малейший поход, даже без участия в битве, может навредить. Не то, чтобы я хороший боец, но всё же…       — Ты придумала весь план до мельчайших деталей. Ты уже решила исход битвы в нашу пользу. Разве нет?       — Да. Поэтому очень надеюсь, что всё получится. — Лайли замолчала, мельком взглянула на Скалу Предков, а после коснулась носом плеча брата. — Береги себя, Тик. Вернись, пожалуйста, живым… не геройствуй лишний раз. Оно ни к чему.       Тирико слабо приобнял сестру, а после отошёл в сторону. Он бросил на прощание, с грустью глядя на неё:       — Не стой под дождём. Иди в пещеру.       Лайли сдержанно улыбнулась в ответ, но перечить не стала. Почти сразу после она поднялась на Скалу Предков и окончательно пропала из виду. В тот самый момент послышался громогласный голос Вольной:       — Все по местам! Выступаем! Мы должны начать эту битву до рассвета.       Пока все распределялись по группам и отрядам, Тирико в пару рывков настиг Огонёк. Вдвоём лев со львицей, минуя огромную толпу, настроенную на битву, добрались до Вольной и Маджани. Тирико вежливо поклонился лидеру свободных львов.       — Вольная, у нас некоторые перемены в плане.       — М? Перемены? Лайли ничего такого мне не говорила, — с сомнением покосилась на него свободная. Но хитрые искры уже играли в её разных зелёных глазах.       — Она и не в курсе… но, обещаю, в случае провала это коснётся только меня одного, это не повредит общему делу! Вы поможете мне?       Вольная переглянулась с Маджани. Тот лишь пожал плечами.       — В чём суть этих твоих «перемен»?       — Сейчас по плану большая часть отвлекает внимание горных, а отряд из пяти львов и львиц, включая меня, застанет Радита врасплох и убьёт. Это возможно, потому что брат не сможет так просто пойти против меня.       — Да. Отличный, рабочий план. А ты что хочешь?       — Всё то же самое. Но я иду к Радиту один. А до тех пор к королю никто не прикасается.       Вольная была удивлена. Она сощурилась, пытаясь разглядеть перемены в морде Тирико, но принц был к этому готов. Он сдержанно приподнял голову, ожидая слов лидера.       — Смело. Не боишься проиграть?       — Хуже уже не будет. А если что-то пойдёт не так… к тому моменту вы справитесь с братом и без меня. Огонёк подаст знак.       Рыжая львица отвела взгляд, фыркнув раздражённо:       — Да. Только постарайся уж, чтобы всё шло «так».       Обещать этого Тирико не мог, оттого промолчал. Вольная продолжала с сомнением разглядывать младшего принца, но была вынуждена сдаться.       — Не знаю, что ты задумал, но мне очень хочется поверить тебе. Учитывая, как вы были близки с Кову… Что ж, попытай удачу. Пусть это будет твой шанс отыграться во всей этой кутерьме.       — Я не хочу ни у кого отыгрываться, — устало пробормотал лев. — Но… благодарю за возможность.       — То есть в целом план остаётся прежним, — констатировал Маджани. Все согласно кивнули. — Тогда можем отправляться в путь.       После громогласного приказа Вольной орава львов двинулась в путь. Южная граница была самой дальней; под завывание ветра и косые капли дождя воины тяжело переставляли лапы по влажной земле. Тирико чувствовал, как-то и дело на него накатывала паника, но Огонёк каждый раз ободряюще толкала его в бок или касалась плеча. Это отрезвляло испуганного льва, и он уже спокойнее ощущал влагу на своей шкуре. Если бы Огонёк в тот день не было рядом, он бы не смог совершить задуманное. Сама природа будто была на стороне Радита, предоставив одну из главных преград для Тирико, но у младшего принца был свой спасительный огонь.       Пока бойцы шли по Землям Прайда, ещё были слышны тихие разговоры ни о чём. Но когда они пересекли границу и оказались на вражеской территории, толпу оцепило молчание. Пожалуй, им было страшно перед битвой. Всем, кроме Вольных — те были воодушевлены возможностью размять лапы и когти в хорошей схватке за горячо любимую идею.       С каждой каплей дождя всё новые и новые воспоминания настигали Тирико. Чаще всего в голове всплывали воспоминания из детства: как они нежились по утрам с матерью, как отец показывал им саванну, как они с братом…льву вдруг показалось, что прямо перед ним, перебирая маленькими золотыми лапками, бежал львёнок. Бежал и весело смеялся, зазывая поиграть в догонялки вместе с ним. Тирико ускорил шаг.       — Ты вода! — кричал львёнок, скрывшись за каменным холмом перед тем, как принц успел его поймать. Лев вздохнул с досадой, а за своей спиной услышал тихий оклик:       — Эй, дружище, ты в порядке?       Тирико поднял испуганный взгляд на Огонёк. Он покачал головой.       — Да, то есть… нет. Нет.       Огонёк ткнулась головой в его плечо, а после толкнула принца обратно в строй. Из-за заминки Тирико они успели отстать, так что теперь шли в поредевшем последнем ряду. Впрочем, свободная львица не спешила наращивать темп.       — Ты думаешь не о том. О другом надо.       — О чём, к примеру?       — Где-то там есть горы, — тихо начала Огонёк. — Представь, что ступаешь по тропе, заметённой снегом… это когда много-много холодных белых пушинок сбиваются в стаи! Ты идёшь и любуешься островерхими пиками, и ветер для тебя не враг, а друг… и всему миру ты вдруг становишься родным и близким.       Тирико закрыл глаза и, представляя картины, описываемые Огонёк, ощутил на себе дуновение горных ветров. И стало так спокойно. Так хорошо. Даже дождь, превратившийся в ледяной ливень, показался чем-то эфемерным. Глупым фантомом.       — Ты бы хотел там побывать?       — Хотел бы.       — А свободным стать?       Принц поколебался. Наконец открыв глаза, он произнёс, глядя на беспокойное чёрное небо:       — Хотел бы. И стану.       — Тогда это последнее убийство перед твоей свободой.       — Не нужно никакого убийства… нет, я верю, что можно иначе. Я попытаюсь.       Огонёк не ответила. Она осмотрелась: видимо, отряд был уже почти на месте, потому что львица вдруг стала пробиваться вперёд сквозь сомкнутые ряды бойцов. Принц поспешил за ней, чтобы не потерять святой огонь из виду. Члены прайда Гордости смотрели на Тирико с презрением. Они сторонились его, с отвращением воротили носы, всем видом показывая свою неприязнь к принцу. Потому что большее им было не дозволено королевой, Тик это знал. Впрочем… не винил прайд в этой по праву заслуженной ненависти. Они ценили храбрость и преданность, ни тем, ни другим Тирико никогда не обладал.       — Он предаст нас в самый ответственный момент… перейдёт на сторону к своему братцу и захватит власть!       — Ну, ничего. Теперь мы в большинстве и зададим им трёпку. Не бойтесь этого мерзавца.       — Да какой от него толк? Трус, что с него взять! Этот сопляк даже на… Ай! — Львица, шедшая впереди Тирико, вдруг замолчала и с яростью отдёрнула хвост от Огонёк. Свободная наигранно удивилась, а после выпалила вполголоса:       — Ах, извините! Я специально.       Хищница бросила высокомерный взгляд на свободную, но ту это ничуть не смутило, скорее позабавило. Она кивнула Тирико, призывая того следовать за собой, и вместе они оказались впереди всей армии. Теперь стояли бок о бок с Вольной и Маджани.       Бойцы остановились по команде своих предводителей. Тирико заострил внимание на Вольной: львица, приоткрыв пасть, шумно вдыхала ночной, пропитанный холодным дождём воздух. После — приподняла уши, прислушиваясь… насколько чуткой была эта могучая хищница? Принц и представить себе не мог.       Спустя какое-то время с разведки вернулись двое свободных, Оазис и Пустыня — Тик прекрасно помнил эту вездесущую парочку. Они подбежали к Вольной и стали докладывать:       — Акациевая изгородь, которую мы выстраивали, осталась на месте. Так что входа по-прежнему два: основной и запасной.       — Как и рассчитывала Лайли. Всё идёт по плану, — констатировала Вольная. Она обратилась к Маджани: — Прайд Гордости должен зайти с запасного входа, пара моих ребят покажут, где это. Но только после нашего сигнала. Мы небольшим отрядом первыми зайдём через основной ход, чтобы привлечь внимание часовых. Когда все сбегутся вытеснят нас, вы ворвётесь сквозь акациевую изгородь и заполоните большую часть лагеря. Радита не трогаем.       — Да, значит, я всё верно запомнил. — К янтарному льву подошла одна свободная, которую Вольная специально отправила к прайду Гордости. Армия разбилась на две половины по принадлежности к прайду и не-прайду. Радушного приёма ждать не стоило, как и в принципе было не совсем понятно, чем всё это могло обернуться. Был ли готов Радит к ночному удару в спину? Неясно. Ждали ли их? Это вряд ли. О Вольных Радит не догадывался, а потому наивно предполагал, что обладал преимуществом.       — Вы двое идёте с прайдом Гордости, — скомандовала Вольная Огонёк и младшему принцу. — Полагаю, задуманное будет осуществить проще, когда всё уже начнётся.       — Да. Спасибо, Вольная, — Тирико почтительно кивнул лидеру. Свободная львица мягко улыбнулась ему, а после двинулась к своим. Отряд из Вольных отправился к основному входу, в то время как прайд Гордости стал подбираться к небольшому отверстию в акациевой изгороди. Дождь обернулся их спасителем: шум заглушал шаги многочисленных воинов, а стеклянная пелена срывающейся с неба воды не давала возможности заподозрить присутствие незваных гостей. Впервые за сегодня Тирико обрадовался тому, что погода, всё же, была на их стороне.       — Этот дождь послан нам самими львами-предками, — прошептал Тирико со слабой улыбкой. Огонёк задумчиво кивнула:       — У горных тоже есть что-то похожее.       — В каком смысле?       — Львы-предки.       Их разговор прервал вдруг раздавшийся вдали львиный рык. Он был едва различим за шумом дождя, но всё же Тирико сумел услышать, что битва уже началась. Принц оглянулся на прайд Гордости: львы и львицы заняли боевые стойки, были вот-вот готовы броситься на заклятого врага. Огонёк выделялась среди них ярким рыжим пятном, но она, как и они, тоже готовилась к бою, в отличие от Тирико.       Он прижимался лбом к колким акациевым ветвям изгороди и пытался расслышать, как шла битва. Дождь заглушал почти всё, гремел, срываясь с высоких каменистых холмов шумными потоками. Но даже сквозь этот грохот Тирико всё же услышал топот многочисленных лап — спящий прайд вышел на подмогу. Ловушка была готова захлопнуться.       — Прайд пришёл на помощь дозорным, — сказал Тирико тихо, но вкрадчиво. Маджани кивнул на его слова:       — Ждём сигнала. Все приготовились! — Последнее относилось, конечно же, к прайду. Но лишний раз предупреждать их не было смысла: и хотя львы и львицы, привыкшие к не совсем счастливой, но мирной жизни, робели, они были готовы постоять за свой дом. Закончить вражду, которая норовила унести слишком много жизней.       Но мыслями и душой Тирико был уже далеко. В детстве. Светило солнышко, прогревая шубу, и он вспоминал, как они с братом играли рядом с матерью, а Киара нахваливала своих славных сыновей. И даже Готто тепло улыбался…       Юркая тень метнулась прямо перед его глазами: там, за акациевой изгородью. Тёмный силуэт провёл когтистой лапой по ветвям, а после скрылся из виду.       — Вперёд! Наше время пришло!       Прайд Гордости начал тихо и быстро пробираться под акациевой изгородью. Они проходили один за одним, делились на тройки и четвёрки, как наказывала им прежде королева Лайли. Каждый знал свою позицию, каждый знал порядок. И только Тирико с Огонёк, в последний раз переглянувшись, прежде чем шагнуть на до боли знакомую поляну, нарушали стройный ряд подготовленных бойцов.       Атакующие Земель Прайда постепенно, тройка за четвёркой, двигались в сторону начавшейся битвы. Огонёк и Тирико выдвинулись в путь последними, стараясь не нарушать гармоничный строй.       Дождь ослаб. И хотя света почти не было — всё небо заплыло чернильным полотном суровых туч, — Тирико хорошо различал дерущиеся силуэты львов и львиц. Они с Огонёк держались чуть поодаль: рыжая львица отбивала каждого горного, который пытался к ним подступить.       Подданных Радита и впрямь удалось застать врасплох. Это было заметно по их неуклюжим движениям, дрожащим от натуги мышцам. Но также Тирико отчётливо видел, что они не хотели драться с незнакомыми хищниками; что они понятия не имели, за что вообще сражались. И всё-таки продолжали бой с прежним отчаянием, словно от этого зависела вся их жизнь.       — Что теперь?       — Ищем Радита. Пока найдём его, он уже успеет понять, что обстоятельства складываются против него.       Огонёк без лишних слов бросилась в гущу битвы. Тирико пришлось последовать за ней. Ему было мерзко видеть, как львы и львицы лили кровь друг друга. Особенно рьяно дрались бойцы прайда Гордости: на шкурах горных врагов они оставляли огромные раны, тем самым мстили за смерть горячо любимого короля. «Да разве горные виноваты? Нет… не они же убили Кову… бейте Радита, раз уж на то пошло!» И сердце принца сжалось, когда замертво на поле битвы упала вражеская львица. «Это всего одна смерть… дальше будет больше… чем больше времени проходит, тем…»       Кто-то толкнул его в бок. И это была не Огонёк. На Тирико набросился крупный горный лев — принц тут же среагировал и стал защищаться. Он умело отбивал атаки мускулистого хищника, но не наносил в ответ свои — лишь уворачивался. Это заметно сбивало горного с толку. Враг безуспешно пытался повалить странного песчаного льва на землю, но ему не удавалось: Тирико был слишком хорошо натренирован. Принцу впервые за последнее время хотелось поблагодарить отца за уроки сражений, о которых он, если честно, предпочёл бы забыть.       Вскоре на подмогу горному льву подоспела ещё одна хищница. Отбивать натиск двоих было сложней, но Тик справлялся. Горные, казалось, были поражены его силой, а вот члены прайда Гордости не спешили помогать. Тирико полагал, что намеренно, но… ему всё же хотелось верить, что львы и львицы, с которыми он вырос, были не настолько жестоки.       Тирико повалил обессилевшего горного льва наземь. Тот был достаточно беспомощен, чтобы была возможность нанести смертельный удар, но принц не стал.       — Оставьте меня. Я не хочу с вами сражаться, — проронил он, отходя от горных. Те с удивлением смотрели на песчаного льва, но нападать не стали. Только переглядывались молча не то в ступоре, не то в нерешительности.       Кто-то вновь грубо толкнул его в плечо. Теперь это оказалась Огонёк. Тирико чувствовал, что от неё пахло кровью; в полутьме едва можно было различить капли крови на её клыках и выпущенных когтях. Льву некстати вспомнилось, что именно Огонёк тогда приложила лапу к покушению на Готто, но… хищник предпочёл не вспоминать об этом лишний раз.       — Видели твоего урода на противоположной стороне поляны, — бросила Огонёк встревоженно. Это было совсем на неё не похоже. — Пойдём скорей, ладно?       — Что-то случилось?       Огонёк не ответила. Она уже тащила принца через толпу дерущихся львов и львиц, с неясно откуда взявшейся ненавистью отбивая каждого, кто пытался на них напасть. Поляна между пятью холмами кишела чёрными рычащими тенями, которые сцеплялись друг с другом в яростной схватке. Летела шерсть, пахло кровью, и горячая липкая жидкость то и дело разливалась под лапами. Тирико слышал измученные вздохи, хриплое рычание сородичей; но здесь, в полной тьме, под стеной ледяного дождя, который, казалось, целиком окрасился в алый, он не видел разницы между своими и чужими.       Лев изо всех сил пытался уцепиться взглядом за яркую рыжую вспышку, которая куда-то отдалялась в этой ревущей жестокой толпе, но это становилось всё трудней. Огонёк прямо неслась вперёд — как тогда, когда они бежали по бескрайней саванне под дождём… только теперь их лапы ступали по крови. И Тик знал, что причина беспокойства подруги была не в том, что вокруг них разгорелась битва. К подобному она наверняка привыкла.       — Так что же случилось?       Огонёк выкрикнула, не оборачиваясь:       — Вольную ранили… пусть эта проклятая битва закончится как можно скорей, чтобы мы успели её…       Всё внутри Тирико похолодело. Ему показалось, что он увидел слёзы в глазах Огонёк, и это было так… странно для неё. Непривычно. Оттого и пугало. Всё внутри него взбунтовалось, и принц бросился через схлестнувшуюся в драке толпу быстрей Огонёк. Он всё бежал, бежал в том направлении, на которое она указала, и вдруг увидел, как перед ним возрос когда-то родной силуэт.       Тирико впервые видел Радита с тех пор, как Кову погиб. И насколько старший брат не умел сражаться… настолько уродливо выглядела нанесённая им перед смертью рана. Радиту было тяжело биться с одним глазом — проворные львицы прайда Гордости заходили с той стороны, с которой он мог видеть, наносили успешные атаки… но всё это лишь выводило Тирико из себя, потому что они нарушили чёткий приказ.       — Отойдите от Радита. Он мой, — глухо зарычал младший принц. Две хищницы, атаковавшие заклятого врага, нехотя уступили Тирико. Радит с удивлением взглянул на брата единственным серебристым глазом.       — Брат, ты…       — Заканчивай это представление. Ты в меньшинстве, продолжение сражения приведёт к истреблению прайда, который тебе доверился. Хочешь невинных смертей?       Тирико старался говорить сдержанно и уверенно. Но он чувствовал, как в грудной клетке колотилось перепуганное сердце — принц понятия не имел, что ожидать от брата. Такой Радит — разъярённый безысходностью, отчаявшийся, обезумевший — был непредсказуем. Но даже буйный беглый принц оробел под пылающим взглядом Тирико.       — Вы сами виноваты, — сухо процедил Радит, — отдали бы престол без лишних разговоров — и все остались бы живы. Даже твой обожаемый Кову.       — Мой обожаемый Кову тебе ничего не сделал.       — Он сгубил нашего отца! Он убил Лимани… он едва не погубил тебя! Доверил наши земли опасным мерзким львам и львицам… Прости, Тик, но его смерть была заслуженной. Пусть даже я останусь до конца своих дней последней мразью в твоих глазах.       Тирико раздражённо выдохнул. В словах Радита была доля правды — жестокой, но всё же. Однако песчаный принц был не намерен отступать.       — Но Лайли здесь не причём. Оставь нас спокойно жить. У тебя есть прайд, который за тебя готов броситься невесть куда и зачем. Построй «идеальные земли, живущие по законам», о которых ты грезил. Кову, которого ты так ненавидел, мёртв от твоих лап. Что тебе ещё нужно? — Тирико слышал, как холодно звучал его голос. Словно страшный приговор. Но… Радит совсем не боялся.       — Мне нужны мои земли. Земли моего отца. Я всю жизнь положил, всю жизнь испоганил, чтобы только забрать то, что принадлежит мне по праву. Я никогда не отступлю.       Тирико тяжело вздохнул. Он подошёл ближе к Радиту — краем глаза песчаный принц заметил, что битва вокруг них с братом начала угасать. И хотя сражение продолжалось, но куда менее рьяно; любопытство и надежда оказалась сильней для обеих сторон.       — Кайди первая, — начал Тирико. — Амани — вторая. Ты четвёртый, а я пятый. Даже не беря в расчёт Кову.       Что-то страшное пронеслось в этот миг в единственном глазе Радита. И нет, он удивился не тому, что Тирико так уверенно заявил, кто из них всё это время был старшим. Короля поразило другое.       — Выходит, Лайли…       — Всё это время была третьей. Она законная наследница Готто по старшинству. И, вероятно, именно её имя он должен был назвать тогда, под баобабом. — Тирико попытался коснуться лапой плеча брата, но тот отстранился. Он слепо уставился в залитую кровью землю. — Уступи, Радит. Даже королевская кровь не на твоей стороне. И отец тоже.       Радит поднял уродливый взгляд на Тирико. Золотистый принц оскалился.       — Ты лжёшь. А даже если и нет, я убью её. Пусть сдохнет вместе со своим ублюдком Кову… и для меня вновь всё будет по закону.       «Ничего не получится!» — страшный приговор раздался в голове Тирико. Он успел свыкнуться с идеей о том, что удастся договориться с братом, закончить всё это простым разговором… но Радит не хотел говорить. Он не желал уступать. Да и мог ли? «Я только пытаюсь отсрочить неизбежное… о каком мире может идти с таким королём? Да он хуже отца… ему плевать на закон, как бы он не говорил об обратном! Тогда и на договор может быть тоже плевать. И всё начнётся сначала. И вновь прольётся кровь».       — То есть ты не уступишь? — бросил Тирико убитым от горя голосом.       — Никогда.       «Это не те убийства, за которые должна мучить совесть».       Тирико смирился. Другого выхода не оставалось. Договориться с Радитом — лишь отсрочить начало новой войны. Продолжить круг, укрепить его, а не разорвать. И как бы ни было жалко крохотного золотого львёнка, который стоял сейчас в лапах у старшего брата…       Этого львёнка придётся убить. Потому что иначе он убьёт ещё больше.       Басовитое рычание раздалось над пятью холмами. Битва прекратилось под громогласный раскат могучей силы. Все замерли, уставившись на двух братьев; Тирико знал, что вызов привлечёт внимание. Что он тем самым остановит кровавую битву. Когда младший принц замолчал, он холодно взглянул на старшего: тот выглядел испуганным.       — Тик, нет… я не смогу против тебя…       — Сражайся или умри, — процедил Тирико. — Ты ведь ни перед чем не отступишь, да? Я лишь помеха на твоём пути. «Мельтешу». Так убей же.       И Радит начал бой по просьбе брата. Он сделал бросок вперёд, пытаясь нанести сокрушительный удар. Как ожидаемо. Тирико отпрянул в сторону.       «Радит быстр и стремителен. Часто наносит сильные удары, не выжидает… нужно быть всегда начеку, пока он не устанет. — Младший принц поднял сосредоточенный взгляд на Радита. Что мешает ему воспринимать брата как очередного чужака, что позарился на его родной дом? Ведь всё так и было. — А ты уже устал, братишка».       Радит вновь бросился в атаку — эта попытка оказалась более рассчитанной. Он попытался совершить подсечку, но Тирико предвидел и это. Принц читал брата, как открытую книгу. Знал каждый его приём. Заучил каждое движение. Каждую уязвимость. Зря отец столько лет обучал их вместе…       Тирико бросился в лапы открывшемуся для удара Радиту и сбил того на землю. Но брат был слишком силён, чтобы так просто проиграть; он быстро поднялся и, жадно вдыхая сырой воздух, пропитанный дождём, отскочил в сторону. Затаив дыхание, львы и львицы наблюдали за развернувшимся поединком.       — А ты предсказуем, — сухо усмехнулся Тирико. Радит стиснул зубы. Он не был готов к поединку, не бился в полную силу… просто потому что не мог. Смотрел в родные глаза напротив и не мог навредить.       Тирико, как и Радит, видел перед собой львёнка. Брата. Ставшего таким далёким, но всё ещё очень родного.       — Давай закончим это представление. — Кажется, Тирико уже слышал эти слова сегодня. — Так глупо ведь… мы братья…       — Кову тебе тоже был братом. Тебе это не помешало, как я успел заметить. — И хотя голос Тирико звучал уверенно, его сердце сжималось от жалости. Но он нашёл силы продолжить: — По закону ты не имеешь права отступить. Бейся со мной.       Радит совершил рывок — прямой, отчаянный… неясно, на что вообще он надеялся! Их поединок больше походил на неумелый танец, где партнёры старались уберечь друг друга от падения. И это злило Тирико. Он не хотел растягивать бой, долго мучить брата, потому что слишком хорошо знал исход этого танца. Иначе случиться не могло. Вражеский король неосторожно открылся для удара, и Тирико провёл когтями по его боку. Кровавые полосы распустились на золотой шерсти. Радит взвыл, с непониманием взглянув на брата: как он мог так поступить? Как мог навредить? А Тирико смотрел в эти непонимающие, наполненные обидой глаза и видел в них львёнка. Но всё равно продолжал.       Радит всё яростнее бросался в атаку, но не мог совершить ни одного стоящего удара. Боялся. Жалел. До конца не верил в то, что происходило. А Тирико пользовался этим — чувствовал, как разбивалось сердце! — и наносил рану за раной, рану за раной…       — За что? — прошептал Радит, когда младший брат в очередной раз повалил его на землю. Золотистый лев уже не смог подняться. — Что я тебе сделал?       Тирико не ответил. Он удерживал Радита у земли, смаргивая слёзы, которые предательски застилали глаза. Песчаный принц не дышал. Он только вглядывался в родную, изуродованную жизнью морду, и пытался решиться…       — За что, Тик? Я бы никогда тебя…       — Ты сделал слишком много зла этим прекрасным землям. И сделаешь ещё больше. — Тирико отвёл взгляд. Он знал, что в разгаре битвы ни при каких обстоятельствах нельзя было выпускать из поля зрения соперника, но… Радит был слишком измождён, чтобы что-то предпринять. А Тирико в очередной раз трусил. Дождь липкими струями обнимал его натруженное тело, и песчаному льву казалось, что это струилась не вода, а кровь… кровь всех тех, чья смерть лежала на его совести.       Тирико всё же посмотрел на Радита в последний раз.       — Прости меня, если сможешь.       Клыки сомкнулись на шее старшего из братьев. Поединок был завершён.