Чужак

      В темноте отчётливо были видны лишь её напуганные карие глаза. Под свирепое завывание ветра и рёв дождя слышался отчаянный шёпот:       — Мой мальчик… вы идёте убивать моего мальчика…       Это правда было так. Киара не могла не понимать. Поэтому Лайли не стала ни лгать, ни отвечать — пояснения были излишни. Львица крепче прижала к себе несчастную мать трёх принцев; королева чувствовала, как на её шерсть падали горячие слёзы.       Киара не принимала поддержку, но и не отталкивала Лайли. Однако легче от этого не становилось. На душе королевы бушевал тот же ураган, что и прежде, только вот своенравная стихия норовила обернуться пустотой.       — Мой мальчик… вы идёте убивать моего мальчика… Радит… Кову… Вы убили Кову?..       Лайли передёрнуло. Она прошептала, стиснув зубы:       — Кову убил Радит.       Киара подняла на неё поражённые, наполненные слезами глаза. Королева успела пожалеть о сказанном: слова сами собой выкарабкались из её раненого сердца... Киара обмякла на лапах львицы. Лайли ожидала, что та начнёт спорить, непременно скажет, что всё это - клевета. Не мог её драгоценный львёнок поступить так с собственным братом!       Но Киара молчала.       — Вот как. А я ведь так пыталась… — Старая львица усмехнулась горько. Она взглянула за пределы пещеры, где на беспокойном небе носились под маской ночи дождевые облака.       — Бедные мои мальчики… Когда же и у меня будут крылья?       — Надеюсь, что не скоро. - Лайли старалась не смотреть на Киару, потому что боялась. — Ты нужна мне. И львятам Кову. Если все вы будете с крыльями… что тогда делать бескрылым?       Ответа не последовало, и это скорее успокаивало. Они продолжили молча наблюдать за воюющим небом. Измученная Киара вскоре задремала, а королева продолжила ждать.       Она ждала, сидя в одиночестве на краю могучей скалы под дождём. Ждала в пещере, охраняя сон бывшей королевы. Прождала целую ночь, не почувствовав усталости — состояние было скверным который день, так что ухудшение почти не ощущалось.       Перед рассветом дождь закончился. А вместе с восходом солнца к могучей Скале Предков пришла и вереница львов — окровавленных, в ранах, уставших и опечаленных. Но их оказалось больше, чем Лайли ожидала увидеть.       Она стрелой сорвалась со скалы навстречу львам и львицам. Первым шествовал прайд Гордости. Лайли пыталась понять по их взглядам, чем закончилась битва, но… воины выглядели по-разному. Одни — до ужаса довольные, другие — опечаленные, третьи — напуганные… и все без исключения смотрели на королеву с любопытством, почтением и страхом.       — А Тик-то наш такое учудил! — выкрикнул кто-то из них, по-глупому смеясь. На смельчака посмотрели, как на сумасшедшего. Лайли начала искать Тирико в толпе, и когда весь прайд Гордости поднялся на Скалу Предков, в глаза бросились…       Львица смотрела на горных. Впереди них шёл, сгорбившись коршуном, её младший брат.       Тирико словно постарел на несколько лет. Глаза, подёрнутые коркой льда, смотрели куда-то сквозь сестру, а мягкие черты морды погрубели. И дело было даже не в мелких ранах, усеявших его шкуру — их было поразительно немного. Просто что-то очень важное сломалось в его душе. Лайли догадывалась, что именно.       — Мёртв? — спросила львица, когда принц поравнялся с ней.       — Мёртв.       Убитый горем взгляд. И ни слова. Лайли хотела его как-то утешить, но разве она имела право сейчас говорить? Конечно нет. Она и представить не могла, что творилось в душе брата. И львице совсем не хотелось делать ещё больней.        — Спасибо, Тик, — прошептала королева так, чтобы больше никто не услышал. В ответ раздался тяжёлый вздох. Брат очень сильно устал.       Тирико взглянул на горных. Мрачные, напуганные, они прятали глаза от королевы, боясь неизбежного… но кто-то из них с надеждой смотрел на Тирико. Песчаный принц сделал шаг им навстречу и отчеканил с ненавистью:       — Я отрекаюсь от престола. Мне никакой прайд не нужен. — Рокот прокатился по толпе, но Тирико не было дела до их ужаса. Он продолжал холодно смотреть на хищников, глаза которых наполнялись слезами — они знали, какая участь ждала за содеянное. Но Тирико смягчился и указал на Лайли: — Теперь она ваша королева. Ей решать, спускать с вас шкуру или нет. Так что будьте почтительны.       Лайли не верила своим глазам. На её безмолвный вопрос Тирико бросил тихо: «потом расскажу». Он уже собирался уйти, но самая смелая горная преградила путь отрёкшемуся королю. Львица упала к нему в лапы и закричала с мольбой:       — Ваше величество, но так нельзя!       — Мне всё равно, — фыркнул лев. — Это не моя забота.       — Но она убьёт нас!       Горные в ужасе смотрели на Лайли, которая продолжала стоять, как ни в чём не бывало. Королева с холодным интересом наблюдала за развернувшейся сценой; у неё, к сожалению, мало времени на горных. Нужно помогать прайду Гордости, Вольным… но судьба нынче распорядилась иначе. «Судьба ли?»       — Если будете говорить с её величеством в таком тоне, то так она и поступит.       — Ну-ну, не выдумывай. Я пока не настолько злая. — Лайли подошла к Тирико и, указав на Скалу Предков, дождалась, пока брат покинет подножие.       К королеве на случай непредвиденных ситуаций подбежали двое членов прайда Гордости. Столпившиеся горные смотрели на Лайли и не дышали. Львица их понимала: они косвенно приложили лапу к смерти её супруга. Хищники прекрасно это понимали.       Но у Лайли не осталось ни ярости, ни жажды мести. Она чувствовала лишь бесконечную усталость. В сознании её удерживала необходимость позаботиться о Землях Прайда, и сейчас эти горные — первоочередная проблема, которую нужно было решить.       — Среди вас есть сын или дочь прошлого короля? Я знаю, что власть Радиту должна была перейти по закону прайда. Но он оставил бы прошлых наследников в живых.       Горные испуганно переглядывались между собой. Наконец, из толпы, прощаясь с родными и близкими, вышли лев со львицей. Они показались Лайли её ровесниками. Королева отметила, что бывший принц хромал на одну лапу, и это вряд ли было вызвано недавней битвой. «С рождения такой?»       — Я принц Панго. Это моя сестра Кулуджи. Мы сын и дочь прошлого короля. Казните нас, раз на то пошло… только прайд не трогайте.       Лайли вздохнула. Их уверенность в её жестокости начинала раздражать. Если бы не усталость, она бы непременно ответила какой-нибудь колкостью, но сил на это не осталось.       — Для начала дайте ответ: что вам пообещал Радит взамен на помощь? Я знаю, вы бы не пошли через все земли Африки просто так. Нет мотива. Радит должен был предложить что-то очень ценное взамен.       Брат с сестрой переглянулись, и Кулуджи нехотя пояснила:       — Радит спас прайд от нашего тирана-отца, убил его после стольких лет кровавого правления… мы в долгу перед нашим освободителем.       — Наши земли были полностью разорены из-за правления отца. Не осталось ни еды, ни воды… вероятно, мы бы медленно погибали в опустевших горах. А Радит предложил приют на прекрасных землях саванны — Землях Прайда. Он представился принцем этих мест.       «Ну, не солгал, — подумала Лайли и вновь взглянула на горный прайд. — Они не думали, что будут совершать преступление. Это видно по их глазам, им совестно и страшно. Они не хотят зла. И всё же… горные Землям Прайда всегда приносили раздор. Кову изгнал тогда их собратьев, исправил ошибку Готто… Мне бы не допустить такую же».       — Я вас понимаю и не виню. — Когда Лайли сказала это, горные замерли. Поражённый вздох прокатился по их рядам. — Мне очень жаль, что Радит нагло воспользовался вами в междоусобице. Вы этого не заслужили. Но и оставить вас на Землях Прайда я не могу: мой прайд не даст вам спокойной жизни. Врагов прощают с трудом.       — В любом случае, благодарим вас за всё, королева, — Панго с трудом поклонился львице. Кулуджи повторила за братом.       — Поднимитесь. Я не закончила. — Лайли не была уверена, правильно ли она поступала, но такой выход она сочла самым разумным. Королева ещё раз вспомнила расположение Земель Прайда, после — территорий за границей. Она никогда не была в горах, но могла представить, насколько жестоко заставлять этих львов и львиц вновь преодолеть непосильно долгий путь домой… куда — «домой»? Где не осталось ничего?       — Вы можете занять ту территорию, на которой расположились по приказу Радита. Там нет других прайдов, много животных, в достатке воды, есть пещеры. Пусть у вас будет свой прайд, но под контролем нашего. Так будет правильней. Впрочем, — Лайли исподлобья взглянула на брата с сестрой, — решать вашим наследникам. Я лишь предлагаю своё решение.       Горные не размышляли долго. Они уже знали ответ. Панго и Кулуджи, получив одобрение прайда, сказали в один голос:       — Мы согласны.       — Вы столь великодушны, ваше величество, — добавил Панго, робко взглянув на королеву. Лайли печально улыбнулась.       — И хорошего в этом мало. Но такая уж я, какая есть. — Она помедлила и приказала строже: — Отведите всех раненых к баобабу. Мои воины покажут путь. Там сможете получить всю необходимую помощь.       Горные горячо поблагодарили Лайли, а после скрылись за горизонтом. Рыжая львица долго смотрела им вслед, а после переключилась на солнце, что всходило в посветлевшее небо. Опасность осталась позади. Теперь должно было стать легче. Лайли думала, что со смертью Радита тяжесть сойдёт с её души, но… нет. Было так же больно и горько, если не ещё хуже. Впрочем… жизнь продолжалась, беда миновала. Разве не об этом мечтал Кову? Не этого хотел, когда до последней капли крови сражался с Радитом?       — А чёрт тебя знает, о чём ты в тот момент думал, — прошептала она, глядя на рассвет с равнодушием.       Лайли дала себе передышку и уже собиралась отправиться на Скалу Предков, чтобы справиться о состоянии прайда и уточнить итоги битвы, но столкнулась с Тирико.       — Пойдём!       — Что?       — Пойдём, я тебе говорю! — взревел песчаный лев. — Огонёк там совсем одна, нужно к ней…       — Постой, что… где Вольные? — Сердце Лайли сжалось от ужасной догадки. Тирико помотал головой, а после вымолвил:       — Они все у баобаба… ждут, когда… — песчаный лев стиснул зубы. — Вольную ранили, она может умереть! А они просто… надеются… и Огонёк там…       — Тогда поспешим.       Она больше не проронила ни слова. Просто надеялась вместе со всеми Вольными, что обойдётся.

***

      Тирико прибежал раньше Лайли. Его сердце было не на месте. Он рвался сквозь поразительно тихую толпу Вольных в поисках единственной рыжей вспышки. На него смотрели с грустью и пониманием; от этих взглядов становилось ещё хуже.       — Где Огонёк?! — выпалил он. Отчаяние обдавало ледяными волнами. Принц беспомощно оглянулся: ближе к баобабу стоял Кишиндо, ученик Раффики. Подросток изо всех сил пытался отогнать напирающую толпу.       — Да поймите, нельзя вам сюда… Нельзя, и всё тут! Раффики и Вольной нужна тишина!       — Мы тихо побудем рядом… — возразила Пустыня — её Тирико сразу узнал. Принц растолкал несколько Вольных и обратился к львице:       — Ты случаем не знаешь, где Огонёк?       За подругу поспешил ответить Оазис:       — Она с Вольной. А Вольная…       — Пропустите его. И меня тоже. Нам нужно к Раффики.       Холодный голос Лайли подействовал более чем убедительно. Перед ней расступились не только Вольные, но и Кишиндо: подросток робко отошёл в сторону, склонившись в поклоне.       — Да, ваше величество…              — Займись пока ранами Вольных. Горных лечат?       — Да, Виджани у них.       — Прайд Гордости?       — Ванда и Сири с ними.       Дальше Тирико не слушал. Пока Лайли отдавала распоряжения, он обогнул проклятый баобаб и наконец нашёл своё потухшее пламя.       Огонёк, сгорбившись, сидела поодаль от Раффики и Вольной. Тирико долго не решался подойти, но, видя состояние подруги, не выдержал и всё же приблизился со спины. Лев опустил голову на плечо свободной, и она как-то странно вздохнула. Почти беззвучно. Огонёк откинулась назад, прижимаясь к принцу.       — Жива? — прошептал Тирико, не глядя ни на Раффики, ни на Вольную. Лишь на Огонёк. Та неопределённо кивнула:       — Да… но надолго ли.       Лишь теперь принц обратил внимание на мандрила и его пациентку. Уставший, весь в крови, маджузи заканчивал накладывать повязку на переднюю и заднюю лапы Вольной. Огромная рана простиралась на брюхе могучей хищницы, но и её Раффики заботливо залатал; всё было сделано безукоризненно. Не окажись на Землях Прайда умелого маджузи, Вольная не выжила бы.       «Лежит теперь на том же месте, где Готто и Кову… под этими жалкими картинами выдуманного прошлого. Стереть бы их… чтобы не повторилось!»       — Выживет. Раффики своё дело знает, — прошептал Тирико. Он всеми силами старался ободрить Огонёк, но та лишь усмехалась.       — А я знаю Вольную.       По телу Тирико пробежал холодок. Он крепче прижал к себе свободную. Та не сопротивлялась: будто понимала, что если и могла позволить себе слабость, то лишь сейчас. Она не плакала, нет… Тирико в принципе не помнил, чтобы ему доводилось видеть слёзы этой бестии. Однако пожары в её глазах потухли.       Принц услышал осторожные шаги за спиной. Это была Лайли. Она переминалась с лапы на лапу, не то боясь, не то сомневаясь, уместно ли было её присутствие. Но Раффики заметил королеву раньше, чем львица окликнула мандрила.       — Пришли, ваше величество?       — Да. — Лайли помолчала. — Как Вольная?       — Жить будет. - Тирико услышал, как из груди сестры вырвался вздох облегчения. — Но ран много, восстанавливаться будет долго, и…       — Ничего. Я думаю, Вольные её подождут, — попыталась улыбнуться Лайли, но, заметив помрачневший взгляд Огонёк, смолкла. Свободная львица отстранилась от Тирико и поднялась на лапы; она отвела взгляд к горизонту и бросила тихо:       — Только ходить она больше не сможет так, как раньше. Хромой останется. А для Вольного это равноценно смерти. Для Вольной — тем более… обещаю, недолго она проживёт. Сама к этому лапы приложит. — Огонёк посмотрела на Вольную, и что-то страшное блеснуло в её медовых глазах. Она подавила нечто похожее на хрип и бросила напоследок: — Я своих пошла успокаивать.       Огонёк уже собиралась уходить, но её мягким толчком остановила Лайли. Свободная устало взглянула на королеву.       — Мы не допустим этого, — отчеканила она. Огонёк фыркнула в ответ.       — Ты не сможешь удержать ветер.       — А она и не ветер. Она принцесса Земель Прайда, как и я. И тоже очень любит свои земли.       Огонёк покосилась на королеву с сомнением, но спорить не стала. Однако Тирико видел, что в глазах подруги бушевало отчаяние вперемешку с сомнением. Огонёк понятия не имела, что делать теперь, когда всё свалилось на её плечи. Как и рассчитывала Вольная.       Когда Огонёк ушла, Лайли хотела отправиться за ней, но её остановил Раффики. Он убедил королеву в необходимости осмотра, и Лайли нехотя последовала совету мандрила. Пока маджузи делал всё необходимое, Тирико холодно рассматривал картины прошлого, начертанные на дереве. Он водил глазами от прошлого к настоящему, от прошлого к настоящему… зацепился взглядом за двух львят, Готто и Хаки. Тех самых, с которых история начинала быть настоящей. «Интересно… отец действительно считал её сестрой? Даже почётную роль отвёл в этой сказке, — принц осторожно взглянул на израненную Вольную, дыхание которой наконец выровнялось. Сон подарил ей избавление от боли. — А ведь в настоящей истории о ней ни слухом, ни духом… хотя она была. Отсрочила страшное правление, а об этом даже не подозревали. Разве… она заслуживает забвения?»       Тирико опустил взгляд ниже, и сердце дрогнуло. Золотистое пятнышко с алым хохолком смотрело на него добрыми глазами разных цветов: один карий, второй — серебристый. Львёнок улыбался ему с картины прошлого и словно спрашивал: «Мы всё ещё вместе, брат?»       — Мы всё ещё вместе, брат? — послышался шёпот. Тирико вздрогнул. Он оглянулся, но никого вокруг не оказалось, лишь Лайли и Раффики. Тогда шорох листьев вновь окликнул младшего принца: — Вместе, верно? Ведь не может быть иначе! Вместе нам всё по плечу, вместе…       — Нет… нет, не вместе… — голос младшего принца задрожал. Он взглянул на свои лапы и ужаснулся, когда увидел на них застывшую кровь. Кровь брата. Она алым рассветом растекалась по шерсти, пожаром проникала под шкуру… и всё ближе была золотистая мордашка крошки-львёнка.       — Но почему не вместе? Почему, братец? Зачем ты так поступил? Разве я заслужил?..       Тирико закрыл глаза лапами, надеясь, что наваждение пройдёт. Но листья баобаба продолжили шептать голосом убитого брата: «Разве я заслужил, Тирико? Разве мог ты так поступить? Почему, братец? Почему?..»       Младший принц беспомощно взревел, чем обратил внимание Раффики и Лайли. Королева, осмотр которой уже завершился, подбежала к брату и спросила с тревогой:       — Всё в порядке?       — Да, просто… — он посмотрел в пасмурные глаза напротив и поёжился. Взгляд напоминал отцовский. — Ничего…       Раффики собрал травы и, не глядя в глаза королеве, положил их перед её мордой.       — Не забудьте, пожалуйста, принять их. И поменьше волнуйтесь. Тогда… всё хорошо будет.       Тирико видел по глазам маджузи: всё не будет хорошо. Но Раффики не говорил об этом королеве, чтобы не волновать ещё больше. Обыкновенная ложь во благо. А Лайли была настолько уставшей, что даже не заметила этого — а может, и заметила, но не выдала внешне.       — Хорошо. Спасибо, Раффики.       — Вы должны узнать ещё кое о чём. — Маджузи посмотрел сначала на королеву, потом на Тирико. — Амака беременна. Полагаю, что от Радита.       Младший принц судорожно выдохнул. Он посмотрел на лживую историю и пересёкся взглядом с Лайли: они подумали об одном и том же. Если львёнок появится на свет… проклятый круг сделает новый оборот.       — Чёрт, чёрт, чёрт… только не это! Столько всего сделать, чтобы просчитаться на маленьком поганом львёнке! — Лайли оскалилась невидимому врагу. — Теперь всё начнётся сначала…       — Может, и не начнётся, — возразил Тирико. Сестра посмотрела на него с сомнением, и принц добавил: — Мы можем попробовать… обмануть судьбу.       — Обмануть? В каком смысле?       — Жизнь Кову тоже была своего рода обманом судьбы. Помнишь, Киара рассказывала? Ну так вот… можно провернуть подобное. — Тирико пытался придумать, что именно, но в голове не было ни одной дельной мысли. Только неясно откуда взявшая радость. Но это было так неправильно… разве можно радоваться внезапному появлению «отростка» от поверженного врага? Однако внутри принца всё трепетало. — Не знаю, что именно провернуть, но придумаем. К тому же, неизвестно ещё, выживет этот львёнок или львичка… всякое может быть, Раффики?       Маджузи пожал плечами.       — На всё воля львов-предков.       — Ничего не говорите мне про львов-предков, — выдохнула Лайли с раздражением и уставилась на небеса. Она вновь обратилась к Раффики: — Наблюдайте за Амакой. Мы не можем лишить её жизни, пока она беременна… может, это милосердие обернётся нам боком, но хотя бы совесть останется чиста.       — Хорошо. — Маджузи поколебался, но добавил: — Вы же знаете, какое «решение» этой проблемы предложит прайд, верно?       — Какое? — не понял Тирико. Он беспомощно смотрел на переглядывающихся между собой Лайли и Раффики. Внезапная радость сменилась таким же нежданным беспокойством за крохотную жизнь.       — Смерть, — глухо отозвалась Лайли. Всё внутри Тирико похолодело. — Это разумно в какой-то степени, но…       — Но львёнок не виноват в том, кто его родители! — выпалил принц с неожиданной пылкостью. Королева печально улыбнулась ему и кивнула:       — Нам ли с тобой это не знать… поэтому я против убийства. Придумаем что-нибудь, — львица вздохнула. — Потом придумаем. Сейчас я слишком устала.       — Иди на Скалу Предков и отдохни, как следует, — посоветовал Раффики. Рыжая львица с благодарностью кивнула старику и, попрощавшись с ним и Тиком, без возражений отправилась к прайду. Как только королева покинула баобаб, стало тихо и напряжённо. Огонёк увела Вольных — возгласов толпы уже не было слышно. Так что в тени баобаба остались лишь Тирико с мудрым маджузи.       И взгляд Раффики пугал.       — Она может не пережить роды, принц Тирико.       Всё внутри песчаного льва похолодело. Он медленно повернул голову на Раффики и столкнулся с печальными глазами старика-лекаря.       — Ч-что? Н-но… почему? — голос принца срывался.       — Львят трое, — начал маджузи отстранённо, — Лайли сама по себе маленькая. Тоже ведь родилась недоношенной… Знаешь, что её мать умерла во время родов? — Тирико молча кивнул. — Не очень хорошая предрасположенность, в общем. А теперь она очень устала, тело измучено, сил почти нет… и если львята выживут, то насчёт самой Лайли я очень сильно сомневаюсь.       Тирико молчал, склонив голову и тупо уставившись в свои лапы.       — С этим ничего нельзя сделать?       — Молиться львам-предкам, — вздохнул маджузи. — Конечно, мы с учениками прилагаем все усилия, но многое зависит от удачи нашей королевы. А если не повезёт…       Песчаный лев мысленно усмехнулся. Он знал, что разговор шёл именно к этому, но решил удостовериться лишний раз:       — То?       — Тебе придётся стать королём до тех пор, пока львята Лайли и Кову не повзрослеют.       Теперь Тирико рассмеялся в голос. Смех больше походил на сдавленное клокотание — нечто среднее между горькими слезами и безумным хохотом. Он прикрывал глаза лапой, а сам поверить не мог, что судьба после всех испытаний норовила обернуться… так. Он останется единственным, и уже не сможет отказаться от престола. Иначе Земли Прайда погибнут.       «Всё это началось из-за одного моего «Я не хочу быть королём»… А если бы я тогда согласился? Они были бы живы? Все они… Кайди, Амани, Кову, Радит… могло всё обернуться иначе?» Младший принц потускневшими глазами смотрел на лживые картины прошлого. Раффики провёл морщинистой рукой по угловатой морде песчаного льва.       — Неясно, как бы случилось, — ответ на немой вопрос. — И неясно, как будет сейчас. Я просто предупреждаю, чтобы… ты был готов.       — Она не умрёт, — заявил Тирико увереннее. Он отстранился от маджузи. — Кову с меня шкуру на том свете спустит, если она умрёт. Нет… нет, всё не может вечно повторяться. Судьбу можно обмануть!       — Юный принц, вы…       — Я не принц, — сказал Тирико. Он поднялся на лапы и, уходя, бросил на прощание: — Я никто. Я свободен.       — Юноша, но так ведь нельзя!       Однако Тирико его уже не слышал.

***

      Он знал, что пришёл сюда невовремя. Вольные сами на себя не были похожи: впервые Тирико видел их в таком состоянии. Поникшие, опечаленные, они шептались между собой, но… вся жизнь из них утекла вместе с пролитой кровью могучего лидера. Теперь свободные львы спасались не то идеей — «философией», как говорила Вольная, — не то теплившейся в сердцах надеждой.       На гостя почти не обращали внимание. Вольные смотрели на Тирико исподлобья, но даже здороваться не спешили; не до того было. Только Оазис и Пустыня скорбно склонили головы в знак приветствия, а после продолжили вести бессмысленный диалог между собой.       Впрочем, Тирико пришёл сюда не ради них. Он искал Огонёк. Лев знал, что подруга могла сейчас находиться на Скале Предков — улаживать важные дела с Лайли, — однако решил сперва проверить лагерь Вольных. И не прогадал. Огонёк, прислонившись к одному из деревьев, безжизненными глазами смотрела в ясное небо.       Тирико не знал, стоило ли её отвлекать. Быть может, куда разумнее оставить львицу одну? Принять всё то, что случилось… но отчего-то это казалось ему неправильным. Лев чувствовал, что нельзя оставлять Огонёк одну — только не сейчас, когда все беды мира свалились на её плечи.       Тирико лёг рядом с ней, точно так же подняв глаза в небо. Ни одного облачка.       — Знаешь, если всё пройдёт хорошо, я отрекусь ещё и от титула принца.       — А?       Огонёк приподнялась, чтобы посмотреть на его морду. Но взгляд Тирико ничего не выражал — лишь какую-то холодную решимость.       — Не поняла.       — Тогда повторю, — лев отвёл глаза, чтобы не смотреть на свободную в этот момент. Он старался выглядеть безмятежно, но в душе очень переживал. — Если всё пройдёт хорошо и ничего не случится, я стану свободным.       Рыжая львица молчала. Тирико не мог сказать, что она чувствовала сейчас — всё ещё изо всех сил стараться не смотреть. Просто покорно ждал её слов.       — Вольным, хочешь сказать?       — Вольным, — кивнул Тирико. — Ты ведь… станешь новым лидером, я правильно понимаю?       Огонёк поколебалась, но всё же кивнула.       — Да. Вот только я тоже подумываю «отречься».       — Но кто, если не ты? — Рыжая львица прыснула. Она хотела ответить колкостью, но… замерла. Тирико поспешил продолжить: — В конце концов, вы с Вольной стояли у истоков «философии». Ребята тебя любят и уважают, слушаются, даже боятся… ты много чего знаешь, только прикидываешься безумной иногда. Из скуки. Но на самом деле никто не будет лучшим лидером, чем ты. К тому же… если бы не ты, никто бы не пришёл за помощью на Земли Прайда. Так что… ты станешь отличным лидером, Огонёк. Вольная этого очень хочет, но… чего хочешь ты?       Огонёк вновь посмотрела на небо, затем оглянулась на Вольных, угрюмо занимавшихся своими делами. Её морду тронула мягкая улыбка.       — А я хочу быть похожим на своего лидера. Такова моя свобода.