Чужак

      Она чувствовала, что умирает. Медленно угасает, как солнце на закате дня. Её солнце совсем скоро закатится, а дальше — ночь… и спокойствие. И тишина. А может быть, вообще ничего не будет.       Больно вот что: ей хотелось жить. Ради ещё не рождённых львят, ради Земель Прайда. Ради Кову, потому что он яростнее всех — даже её самой! — желал бы, чтобы любимая жила. Но её тело оказалось слабее самых искренних желаний. Впрочем, Лайли не унывала. И даже усиленно делала вид, что всё в порядке. Как это на неё похоже.              Прошло чуть больше двух месяцев со смерти Радита. Всё постепенно возвращалось на круги своя, и гармония, за которую боролись они с Кову, воцарилась на прекрасных землях. Лайли надеялась, что теперь уж точно — навсегда… хотя, конечно, были сомнения. И поводы для них.       Несмотря на тяжёлую беременность, львица исполняла роль королевы, как полагалось, и делала даже больше, чем требовалось. Это помогало ей отвлечься, а ещё наделяло смыслом последние — а может всё-таки не последние? — дни жизни. Она отдавала распоряжения прайду, общалась с жителями, иногда устраивала аудиенции у водопоя и один раз даже нанесла визит горным… теперь они звались прайдом Благодатных земель. И хотя дорога далась королеве очень тяжело, она сама настояла на этой встрече. Потому что хотела, чтобы всё было, как раньше. Потому что из последних сил цеплялась за свою жизнь и чужую-родную роль королевы. Прайд Благодатных земель был счастлив; их львы и львицы с сияющими благодарностью глазами смотрели на Лайли, а она… а она ещё три дня не вставала с места после возвращения на Скалу Предков.       А ещё постоянно навещала Амаку. Так часто, насколько могла. И за все эти встречи они не сказали друг другу ни слова.       Сводная сестра угасала на глазах. Её не мучили — ни в коем случае! — исправно давали еду, воду, с ней постоянно находился кто-нибудь из учеников маджузи и даже Раффики собственной персоной. Но львица всё равно потеряла хоть какой-нибудь смысл жить. Губила саму себя, уставившись пустыми глазами в стену крохотной пещеры, куда её заточили…       К чему теперь это заточение? У Амаки не будет сил на побег, даже если она очень захочет! А она, впрочем, не захочет… да и незачем ей теперь. Но прайд настоял на том, чтобы изолировать изменницу, и Лайли решила им уступить.       Прайд Гордости с трудом прощает врагов и не прощает предателей.       Впрочем, Раффики утверждал, что Амака вряд ли переживёт роды и потенциальный сын или дочка Радита не сможет появится на свет. Наверное, так было бы легче для Земель Прайда. Прайд Гордости такой расклад более чем устроил бы, и, если быть совсем честной, Лайли — тоже. Это избавило бы их от лишних проблем, потенциальных переживаний и очередного врага, взращённого под боком, но…       Тирико уже успел привязаться к нерождённому львёнку. Будто от этого маленького существа зависело, загладит принц вину перед братом или нет. А винил он себя очень сильно.       В один из дней Лайли застала брата в страшном состоянии. Он сидел неподалёку от могилы Кову, опираясь спиной на хрупкий ствол акации. Сидел и дрожал, вскинув глаза к небу и распахнув пасть. Лев не видел её и не слышал; только бормотал, беспомощно крутя головой: «Оставь меня… оставь меня, умоляю… Я… Я не хотел… Я никогда тебя не ненавидел, никогда… Оставь меня!»       И лишь когда королева положила лапу на плечо принцу, песчаный лев очнулся. Он несколько раз моргнул, глупо уставился на сестру и тяжело вздохнул.       — Простите, ваше величество… Напугал?       — Не то слово. — Немного подумав, она опустилась рядом с ним. Если расположиться у этой акации, хорошо просматривались могилы как Кову, так и Готто.       — Прости, ещё раз прости! Тебе нельзя волноваться, я знаю, я всё ис…       Львица лапой прикрыла пасть брата. Она мягко ему улыбнулась. Даже если бы королева злилась, у неё бы сейчас не хватило сил на повышенный голос… потому она говорила полушёпотом.       — Тебя что-то тревожит?       — Нет, всё в порядке.       — А теперь ещё раз ответь на вопрос, только учти, что врать ты не умеешь.       Тирико опустил голову. Он мельком взглянул на могилу Кову, а после нехотя пояснил:       — Я… я слышу голос Радита. И вижу его львёнком. Он всё спрашивает, почему я это сделал, плачет навзрыд… о, Айхью, этот кошмар никогда не закончится! — Голос принца дрогнул. В его карих глазах блеснули кристаллики-слёзы. — Мне всё здесь напоминает о нём. Каждое деревце, каждый камень… я смотрю на Земли Прайда и вижу нас с ним. Маленьких. Ещё счастливых. А потом этот львёнок начинает меня душить. Да так больно, будто вот-вот… задохнусь без всякого дождя. — Тирико поднял испуганный взор на сестру, поняв, что взболтнул лишнее. Но королева предпочла пропустить это мимо ушей, чтобы лишний раз не стыдить и без того запуганного принца. Она лишь аккуратно коснулась его лапы своей.       — Я могу лишь представить, что ты чувствуешь и как сильно тебя терзает совесть. Но ты правильно поступил, Тик, — Лайли попыталась заглянуть в его глаза, — правильно. И ты сам это знаешь. Сам на это пошёл.       — Да. Только вот теперь…       — Как думаешь, вдали от Земель Прайда тебе станет легче?       Королева почувствовала, как брат вздрогнул. Он медленно повернул голову на Лайли, не веря, что сестра сама предположила подобное.       — Откуда ты…       — Кову рассказывал, когда ещё… жив был. — Взгляд Лайли невольно упал на могилу, но после она вновь посмотрела на брата. — Ты ведь ещё не передумал? Мне кажется, даже наоборот.       Тирико молчал. Видно, раздумывал, говорить правду или нет. Но брат вовремя вспомнил, что совершенно не умел врать, а потому сказал, как есть:       — Да… не передумал. К тому же, Огонёк несколько раз предлагала к ним примкнуть, и… и мне кажется, что моё место там. Среди Вольных. — Лев отвёл взгляд. — Но я боюсь, что… не смогу уйти.       — Почему не сможешь?       Тирико молчал дольше обычного. Лайли пыталась понять, о чём он думал, по выражению его морды, но принц усиленно прятал взгляд от проницательной сестры. Будто на этот раз точно не хотел, чтобы его намерения угадали.       — Неважно.       — Важно. Дело во мне? — Когда принц в очередной раз посмотрел на неё округлевшими от ужаса глазами, Лайли лишь грустно улыбнулась. Она читала его, как раскрытую книгу. Тирико весь был на поверхности… всегда. — Я знаю, что могу не пережить роды. Раффики говорил об этом, но слова и не нужны.       — Этого не случится, — сказал принц порывисто. Его неясно откуда взявшаяся горячность была так чужеродна вечно холодной Лайли.       — Ты не можешь этого знать. И я тоже. Но всё же… думай о себе хоть иногда, — королева мягко кивнула брату. — Третьего шанса может не быть.       — В таком случае обещай мне, что не умрёшь.       Лайли лишь усмехнулась. Брат сейчас был похож на маленького капризного львёнка, который требовал то, что ему вряд ли смогут дать родители. Даже если очень постараются.       — Я не могу обещать. Только надеяться. Так что… ты тоже надейся.       Вскоре Тирико ушёл на встречу с Огонёк, и Лайли осталась совсем одна. Так стало даже легче.       Переставляя тяжёлые лапы, она подошла к могиле супруга и положила сорванный по пути сюда цветок. Рыхлая земля охотно обняла белоснежные лепестки хрупкого растения. Лайли постояла какое-то время, а после почувствовала, как её шею ласково обвивал ветер. — Я тоже тебя очень люблю. Буду приходить почаще… — прошептала Лайли, улыбнувшись. Она на миг закрыла глаза. Представила, что Кову вновь появился перед ней. Когда же королева вновь открыла глаза и оглянулась, то солнце блеснуло так, словно что-то белое прорастало за её спиной. Лайли вздрогнула. — Не зови меня с собой, — сказала она отчётливо. — Мне рано ещё умирать. Ты и сам это знаешь.       А ещё Лайли знала, что никогда не будет по-настоящему счастлива без Кову. Почувствовала, как всё счастье высохло в её душе в тот день, когда любимого не стало. Но на жажду жизни не влияли собственные мечты и чувства. Нет.       Просто без живой Лайли никогда не будет счастлив Тирико, ведь он не сможет уйти туда, где будет свободен. Не будут счастливы осиротевшие львята. Такого Лайли себе не простит.       — Мне нужно жить. Рано ещё… для белых крыльев.

***

      Когда Раффики сказал, что до родов остались считаные дни, Лайли стала ночевать у баобаба под присмотром маджузи и его учеников. Даже если бы львица имела что-то против, на оспаривание этого решения у неё всё равно не осталось сил. Ей было слишком плохо.       Из состояния полудрёмы её вытягивали только разговоры с Вольной.       Свободная львица медленно шла на поправку. Её подопечные через пару недель после битвы вернулись в первоначальный лагерь: освобождать «проблемный» прайд под чутким руководством Огонёк. Но Вольные до конца надеялись, что их лидер поправится и сможет вновь возглавить их странствие. Как успела понять Лайли, сама Вольная на это уже не рассчитывала.       Свободные львы навещали её так часто, как могли. Даже Огонёк, на которую свалились все обязанности предшественницы, вырывалась из «оков» новой роли на встречу со своим лидером. Говорила с ней так, будто каждый раз мог стать последним. Вольная улавливала этот тон, всё понимала, и даже посмеивалась над рыжей бестией, а та этого будто не замечала.       Сначала Лайли переживала за Вольную. Но теперь, проведя с ней некоторое время под кроной одного баобаба, королева убедилась в том, что свободная вряд ли лишит себя жизни своими же лапами. Для неё это стало бы проявлением слабости, а слабых Вольная не терпела.       Они во многом были похожи. Если раньше Лайли боялась заговаривать с Вольной, то теперь видела в этом чуть ли не единственную радость. Этот пасмурный день начался именно с такого разговора.       — А что ты собираешься делать, когда полностью поправишься? — спросила Лайли, не поднимая головы с лап. Они с Вольной отдыхали чуть поодаль друг от друга, но это не мешало им неспеша перебрасываться словами.       — Может, уйду в своё маленькое путешествие, — предположила львица. Она посмотрела на свои изуродованные лапы и с трудом поднялась с земли. Вольная очень сильно хромала, и, как и говорил Раффики, вероятно, это останется с ней на всю жизнь.       — Вот как. Снова в путь?       — Вся жизнь — один большой путь… так к чему останавливаться?       Слова Вольной звучали более чем разумно. Вот только был в её философии один изъян: в своём нынешнем состоянии Вольная, вероятно, погибнет даже в маленьком странствии. Тем более ей не поспеть за свободными львами.       — Может, есть смысл остановиться, когда находишь то, что искал?       Вольная подняла на королеву странный взгляд. Лайли сходу не могла понять, что он выражал… вроде и удивление, а вроде и спокойствие. Одно было ясно: Вольная не осталась равнодушна. Она задумалась.       — Что ты имеешь ввиду?       — Скажу прямо — ты итак всё поняла, — я предлагаю остаться на Землях Прайда.       Вольная замерла. Она недоверчиво покосилась на Лайли, будто боялась, что львица шутит. Но королева была более чем серьёзна. В конце концов, Земли Прайда были стольким обязаны Вольной, и совсем неважно, чьей дочерью она являлась! Она заслужила спокойствие на родных землях.       — Я боюсь принести Землям Прайда несчастье, — Вольная тяжело вздохнула. Пошатываясь, она сделала шаг в сторону, где виднелась Скала Предков. — Я люблю эти земли всем сердцем и не хочу им навредить.       — А помочь хочешь? — Когда Вольная обернулась на неё, Лайли продолжила: — Знаешь, я восхищаюсь тем, насколько свободные любят тебя, доверяют… значит, ты действительно мудрый лидер. Мне, да и всем Землям Прайда, определённо есть, чему у тебя поучиться. И нет, ты не навредишь нам! Обещаю, все будут только рады. Так… лучше для всех. И для тебя самой в первую очередь.       «Впрочем, на себя этой львице всегда было всё равно».       Вольная задумалась. Она сдержанно улыбнулась на слова королевы, будто даже смутилась, что её так высоко оценили.       — Вот как… ты правда так думаешь?       — Конечно! Иначе не предлагала бы.       Свободная слабо усмехнулась. Тёплая улыбка не сходила с её морды, но в разных зелёных глазах то и дело проносилось сомнение. Лайли знала, что это решение не дастся Вольной так просто. Ей нужно было время. Но что-то подсказывало королеве, что любовь к родным землям у свободной пересилит.       — Я подумаю. Спасибо за предложение, ваше величество.       — Надеюсь, примите решение в ближайшее время. Тут на недельку к нам забежала Огонёк… она была бы рада услышать хорошую новость.       При словах о визите рыжей бестии Вольная заметно повеселела.       — Может даже сейчас на Скалу Предков схожу, в таком случае… — Свободная львица попыталась на дрожащих лапах сделать несколько уверенных шагов, но перемещалась она по-прежнему с трудом. Раффики подослал к ней Виджану. Львица-целительница, вежливо улыбаясь, повела Вольную за собой, рассказывая о всяких глупостях… могущественной воительнице, казалось, это было даже в радость.       Лайли наблюдала за ними с улыбкой. Однако львице пришлось зажмуриться, когда резкая боль пронзила тело, а после отпустила. «Что это было?»       Львица решила немного подождать, прежде чем звать Раффики, но в этот момент к баобабу камнем упал Киджани. Тяжело дыша, бекас в несколько прыжков настиг Раффики и, распластавшись перед маджузи, выпалил:       — У Амаки начались роды!       — Что? Но ведь ещё слишком рано… — Раффики нахмурился. — Кто с ней сейчас?       — Подросток-то ваш… лев который! Имя забыл…       — Кишиндо, — ответил маджузи за бекаса. Немного подумав, Раффики сказал: — Нагони, пожалуйста, тех двух львиц. Пусть Вольная вернётся, а Виджани отправляется на помощь к Кишиндо. Я тоже скоро приду.       — Слушаюсь, ваше величество! — выпалил пернатый. Он сорвался в небо стрелой.       Внутри Лайли всё похолодело. Сейчас решалась судьба, возможно, всех Земель Прайда, и от этого становилось страшно. Пока Виджана с Вольной возвращались к баобабу, с неба начали падать угрюмые водяные капли; похолодало, ветер рьяно срывал листья с толстых ветвей могучего дерева. Мелкий дождик вскоре превратился в ливень. Королева вновь почувствовала, как её сковало судорогой.       «Нет… только не сейчас…»       — Раффики! — закричала львица, на слабых лапах подорвавшись к почти ушедшему маджузи. — Раффики, я, кажется…       Мандрил понял без лишних слов. Королева видела, как в его глазах пронеслась тень ужаса. Впрочем, у Лайли уже не осталось сил на размышления. Она почувствовала, как по приказу Раффики его помощницы Ванда и Сири втащили её на баобаб; здесь было сухо и тепло, а дождь почти не попадал на шкуру. Только ветер ревел так, словно вот-вот вырвет могучее дерево с корнем.       — Воды сюда! Быстро! А я соберу травы… ни на минуту не оставляйте её, поняли?       Их голоса растворялись в шуме дождя и ветра. От этого становилось даже спокойнее. Львица чувствовала, как боль внутри нарастала, становилась сильней; Лайли хотелось самой вопить вместе с ветром.       Она держалась какое-то время. Перед глазами всё плыло, боль затмевала разум. Она уже потеряла способность думать. Осталась одна только боль, бесконечно долгая боль, боль…       Внезапная слабость. А потом боль исчезла, ледяными ручьями прокатившись по телу. И ветер стих, и капли дождя не попадали больше на рыжую шкуру…только стало холодно. Холодно и тревожно.       Лайли увидела: чьи-то добрые синие глаза предстали перед ней. Королева поражённо выдохнула: точно такие были у её Дождика… Знакомая-незнакомая львица схватила Лайли за лапу, и та подалась вперёд. Королева почувствовала, что идти ей мешал какой-то груз, прикованный к спине. Она обернулась и обомлела.       Крылья. Белоснежные крылья, мёртвым грузом тащившиеся за ней.       Лайли остановилась и отказалась следовать за проводницей. Она упрямо покачала головой.       — Нет, я… я не могу умереть. Меня ждут, — она кивнула в неизвестном направлении. Позволила себе наивно полагать, что там остались Земли Прайда… в конце концов, кто её осудит?       Родная незнакомка грустно улыбнулась.       — Пойдём, дочка. Это будет сюрприз.       — Но я не хочу умирать!       Её голос растворился в бесконечном звёздном полотне. Они с матерью ступали по ночному небу, вдыхали запах звёздной крошки… и это впечатлило бы Лайли до глубины души, если бы не страшное осознание: за её спиной — крылья. Она умирает.       Синеглазая львица ласково коснулась её мордашки.       — Пойдём со мной.       — Нет! — Лайли дёрнулась, но ей мешали тяжёлые безжизненные крылья. Когда львица в очередной раз попыталась сопротивляться, она провалилась сквозь толщу звёзд и полетела вниз, вниз, в неизвестность… но так было даже спокойнее. В полёте она хотя бы чувствовала, что продолжает злосчастную борьбу!       Кто-то вдруг поймал её и нежно подхватил на лапы. Лайли почувствовала на себе ласковый и мудрый взгляд львицы, которую прежде никогда не видела. Её медовые глаза не выглядели печальными, напротив — были наполнены неясно откуда взявшимся счастьем.       Хищница поставила Лайли на лапы. Оглянувшись, королева заметила, что крылатых львов перед ней стало больше. И отличались они только тем, что их крылья — прекрасные сверкающие крылья, — были раскрыты и двигались в тон их дыханию. Её же тащились по звёздному небу, словно были парой тряпичных кукол.       Лайли попыталась найти в толпе знакомые лица, и… узнала Амани. Узнала добрую старушку Налу, которую застала, будучи совсем крохой. Узнала Тиифу: ей львица даже тепло улыбнулась, пытаясь привлечь внимание. Приёмная мать ответила мягким кивком. И даже родную маму Лайли узнала, хотя прежде никогда её не видела — это была первая встретившая её львица. Но среди крылатой толпы не оказалось самого дорогого, самого любимого ей существа, с которым она так мечтала увидеться… попрощаться. Знала бы она в тот проклятый день, что ей придётся прощаться! Столько бы тогда сказала, но…       — Где Кову?       Звёздные львы и львицы молчали. Это выводило Лайли из себя.       — Где мой Кову? — упрямо повторила она, смаргивая подступившие слёзы. — Я знаю, что он среди вас!       Кто-то опустил голову ей на плечо.       Лайли перестала дышать. Она замерла, чувствуя, как забытое тепло вновь разлилось в душе и дыхание коснулось спины и шеи. Львица повернула голову и встретилась с родными глазами: два изумруда сияли для неё одной. Почти как прежде. Только… очень уж печально.       — Тише, милая. Они не навредят, — прошептал Кову. — Уж я-то знаю, ты в гневе все звёзды перевернёшь…       Лайли не проронила ни слова. Она просто стояла, наслаждаясь моментом и с горечью осознавая, что, похоже… проиграла в вечной борьбе. Теперь она здесь. Среди них. Крылатая, как и все, и Кову теперь тоже рядом…       — Скажи хоть что-нибудь. Это ведь ненадолго, — выдохнул бурый лев, заглядывая ей в глаза. Львица не видела его взгляда из-за пелены слёз, однако последние слова её насторожили.       — Ненадолго?       Кову крепче прижал её к себе. Если от первого касания по телу разлилось тепло, то теперь львица наконец почувствовала, что тело супруга было налито одним только звёздным холодом. Конечно… он ведь не был живым. Это встреча одних только душ.       — Я скучала, — прошептала Лайли, смаргивая слёзы. — Но… я не хочу… мне ещё рано, мне…       — Ты здесь ненадолго, — настойчиво повторил бурый лев, кивнув кому-то за спиной королевы. Лайли проследила за взглядом возлюбленного: он строго смотрел на львицу, которая вытащила её из звёздной пропасти. — Я ведь говорил, что она не станет вас слушать.       — Наше упущение. Виноваты.       Когда Кову отступил в сторону, к Лайли подошла та самая песчаная незнакомка.       — Моё имя — Сараби, ваше величество, — с почтением поприветствовала она. Хищница склонилась перед Лайли в изящном поклоне. — Добро пожаловать в звёздную долину. Будьте нашей гостьей.       «Гостьей?» — голова шла кругом. Лайли всё никак не могла разобраться в том, что же происходило.       — Как мои львята? — тут же спросила королева. — Они живы? С ними всё в порядке? О, Айхью, хоть бы обошлось, хоть бы…       — Все трое живы и здоровы.       Лайли смогла вздохнуть с облегчением. Хотя бы три маленькие жизни она сумела спасти… главный подвиг совершён. Жаль только, что она вряд ли сможет с ними увидеться.       — На кого похожи? — грустно улыбнулась она, невольно оглядываясь на Кову. Бурый лев грустно усмехнулся:       — Сама скоро увидишь.       — Но как?..       Повисло молчание. Львица, не веря глазам, снова и снова смотрела на крылья — они ведь у неё были! Она видит львов-предков, но она…       Но она всё же осталась жива. Поэтому крылья её не слушались.       — Ты нужна Землям Прайда, — ласково улыбнулась Сараби, — так что не задерживайся… времени осталось немного.       — Это сон?       — Считай, что так, — ответил Кову, вновь притягивая возлюбленную к себе. — Самый прекрасный из снов… избранница звёзд.       — Если я избранница, то для чего же львы-предки не признали наш брак тогда? — спросила львица, но не то чтобы для неё это было сейчас важно. Просто вспомнилось, как Кову боролся за неё, за их чувства… за королеву Лайли.       — Хотели защитить, — пояснила Сараби. — Мы боялись, что Радит мог взойти на престол… а если бы Лайли не была королевой и её львята не были бы наследниками, он бы не имел права прикоснуться к вам. Уберегли бы династию. Но, как известно, судьбу можно изменить.       — Тирико смог. И ты смогла, — грустно улыбнулся Кову, — в отличие от меня. Но всё это теперь неважно, понимаешь? Неважно… Хотел только сказать, что я очень тебя люблю. И всегда буду любить.       — И я тебя. До самой смерти и после.       Они застыли в объятиях друг друга. Остальные предки не мешали воссоединившимся возлюбленным. Они с тоской смотрели на них, разлучённых смертью, и садились рядом со своими половинками, чтобы скрыться от накатывающих слёз.       Лайли знала, что времени было немного. А ещё знала, что если это сон, то непременно забудет почти всё. А ей так хотелось помнить. Хотелось верить, что всё это было по-настоящему! Да, по-настоящему… иначе быть не могло.       — А где Дождик? — вдруг спросила Лайли, не вырываясь из объятий Кову. — То есть… мой брат-близнец. Я стольким ему обязана!       — Это мы хотели, чтобы он приглядывал за тобой, — улыбнулась Сараби. — Иначе одной избранницы не стало бы ещё в очень давний дождливый вечер… Дождик исполнил свой долг, и мы подарили ему шанс прожить настоящую жизнь.       Королева чувствовала себя ещё счастливей, чем прежде. Она догадывалась, какую жизнь уготовили её Дождику предки — верно, малыш стал её маленьким сыночком… Ей так хотелось в это верить.       — Приглядывай за всеми. За львятами. За мамой особенно. Она ещё долго проживёт, — улыбнулся Кову, — и за Тиком тоже смотри. Нет, не так: гони его взашей с Земель Прайда, а то так и не решится!       Они одновременно рассмеялись, как в старые добрые времена. Заливистый смех звучал в тон друг другу, и становилось так радостно и больно, как никогда прежде. Лайли не хотелось, чтобы дивный сон заканчивался. Она хотела подольше остаться с Кову… рядом с единственной по-настоящему родной для неё душой.       Но силуэт льва начинал блёкнуть. Он растворялся в звёздной пустоши вместе с остальными львами-предками, и Лайли из последних сил старалась уцепиться за их образы.       — Спасибо за всё, — прошептала она звёздным львам. Они ответили безмолвными поклонами. Кову же до последнего обнимал возлюбленную, не отпуская её от себя. — А ты… приходи хоть иногда, ладно? Я приду к тебе, когда буду готова. Обещаю.       — Я всегда рядом.       Лайли пыталась прижаться к его груди, но упала, провалившись в пропасть. Силуэт льва окончательно растворился в звёздной бездне, и только где-то вдали по-прежнему мерещились изумрудные глаза. Лайли чувствовала, как трепетало сердце… так, как раньше, когда оно ещё умело любить и радоваться! До того, как у неё всё отняли.       Или не всё? «Приглядывай за всеми. За львятами. За мамой особенно. Она ещё долго проживёт. И за Тиком тоже смотри. Нет, не так: гони его взашей с Земель Прайда, а то так и не решится!»       Нет, определённо не всё. Ей есть, за что продолжать вечную борьбу.       

***

      Лайли очнулась спустя три дня — ровно столько она провела без сознания. Королева во время затянувшихся родов потеряла очень много крови, ослабла, но всё-таки смогла дать жизнь трём новорождённым львятам: старшему принцу, средней принцессе и младшему принцу. Все они родились здоровыми.       В тот же день Лайли узнала о смерти Амаки. У неё появились двое львят: львёнок и львичка, да только последняя родилась мёртвой. Жив остался только сын Радита.       А всё-таки судьба обманула себя сама.