Чужак

      Золотистый комочек ворочался в лапах свободной львицы. Она смотрела на него не то с любопытством, не то с недоумением, скорее даже со страхом: боялась навредить. Водиться со львятами ей было непривычно. Малыш глядел на незнакомую львицу в ответ своими большими карими глазами — тоже изучал.       — Одного не понимаю: когда ты успел заделать себе племянника? — спустя некоторое время всё же вымолвила Огонёк, не глядя на Тирико. Песчаный принц неловко улыбнулся и пожал плечами.       — Ну… долгая история. Суть в том, что он теперь есть.       Огонёк сумела прийти впервые за эту неделю. Родившиеся львята успели окрепнуть, открыть глаза, так что Тирико посчитал, что сейчас самое время познакомить свободную со своим новорождённым родственником.       Песчаный лев забрал племянника у сестры — и своих львят, и сына Тирико выкармливала Лайли, — и поспешил показать его Огонёк. Они расположились неподалёку от Скалы Предков, но без лишних ушей рядом. Принц не знал, как свободная отреагирует на всю эту… ситуацию, а потому немного нервничал.       Львёнок походил на Радита, однако его кончик хвоста был светло-коричневый, как у матери. Главным отличием стали глаза малыша: оба карие, как у Тирико, Киары и у многих других в династии. Пасмурного серого цвета не осталось.       — Хорошенький, что могу сказать, — немного помолчав, добавила Огонёк, — но судьбе мелкого не позавидуешь. Прайд ему жизни не даст.       — Я для этого… и пришел поговорить.       Львица замерла. Она, конечно, не была глупа и уже догадалась, что скажет Тирико. Но всё же принц решил пояснить… чтобы избежать недомолвок.       — В общем… прайд не принимает его. Их можно понять: боятся начала новой междоусобицы… я их не виню за это. Вот только я уже пару раз слышал, как отдельные личности тайком намереваются… «умертвить» неугодного, — Тирико поёжился, — пока он под защитой Лайли, ничего не грозит. Но стоит малышу стать постарше… они его со свету сживут, Огонёк.       Уши свободной львицы нервно дёрнулись. На какое-то время морду даже исказил легкий оскал, но она быстро вернула самообладание.       — Глупцы, — сказала она сдержанно. После — вновь посмотрела на львёнка. — И как ты собираешься спасать его?       — Ну, в общем… ты не против, если мы с ним оба станем Вольными? Всю заботу о нём беру на себя, обещаю.       — Ты молоком кормить научился?       — А?       — Вот тебе и а. — Тирико покосился на Огонёк с недоумением. Немного… не такой реакции он ожидал. Львица выглядела непривычно озадаченной и серьёзной. Может, свалившееся на плечи лидерство так на неё повлияло, а может, была другая причина. Принц не знал. — Смогу посвятить мелкого в Вольные, только когда повзрослеет. Ну, или хотя бы подростком станет. Вольные — это философия, её нужно осознанно принять и выбрать свой путь. Нельзя родиться свободным. Но, — Огонёк выдержала паузу, — он может жить с Вольными, как и любые львята.       Тирико от радости даже чуть подпрыгнул с места, но вовремя вернул самообладание.       — Спасибо, Огонёк, спасибо, спасибо, спасибо! Спасаешь нам жизнь…       — Да чего уж там. Моё дело за малым — разрешить. Это тебе надо учиться молоком кормить назло законам природы. Пообещал ведь. Удачи с тренировками! — Огонёк всласть насладилась страдающей мордой друга, а после смиловалась: — Да ладно, шучу. Речушка его выкормит. Как звать-то мелкого?       — Мы не стали давать имя. Это привязывало бы его к Землям Прайда. Так что… ваша очередь, госпожа лидер, — Тирико сделал почтительный кивок головой, — это же вы присуждаете имена новоиспечённым участникам философии.       — Вот так номер. Хоть бы подготовиться дал. — Однако по свободной было видно, что она не против. Скорее даже польщена выпавшей честью. Она подумала какое-то время, внимательно разглядывая львёнка, в после изрекла, коснувшись лапой крохотного лба: — Солнце.       Имя малышу более чем подходило.       — Мне нравится. Пускай будет маленьким Солнцем.       — Ну, с мелким просто. А вот над твоим именем я думала дольше. Про обряд не забыл?       — Не забыл, конечно. — Хотя Тирико всё ещё пугала мысль об обряде, в ходе которого, по словам свободной, умрёт «прежний» он.       — Времени немного, Тик. Завтра мы уходим к новым землям. Ветер сменил направление. Так что… решайся.       — Уже решился. Сегодня представление львят Лайли и Кову, а после я навсегда уйду с этих земель.       — Первое правило Вольных: никогда не говори навсегда. Кто знает, куда приведёт нас ветер.       «И то верно…» — подумал Тирико. Но всё же он искренне верил в то, что на его родные земли ветер уже никогда не укажет.

***

      О своём решении он рассказал уже всем, кроме матери. Лев боялся её расстраивать, разбивать сердце и без того несчастной львицы, но… это случилось бы рано или поздно. Потому Тирико в последние дни на Землях Прайда старался проводить как можно больше времени с Киарой — кажется, она уже начала догадываться. Вечно задумчивый сын находился в странном предчувствии скорого счастья.       Киаре не рассказали, кто убил Радита. И поклялись никогда не рассказывать. Сам Тирико не знал, правильно ли это, но сейчас спокойствие было для Киары превыше всего… особенно теперь, когда и третий сын покидал её.       Младший принц возвратился на Скалу Предков вместе с Огонёк и Солнцем. Лидер свободных осталась на краю Скалы — она нарочито восторженно разглядывала открывающиеся отсюда пейзажи, — а вот Тирико с племянником сразу подошёл к Киаре. В её лапах сладко спали трое наследников престола.       — Лайли ушла? — спросил принц, положив Солнце к остальным малышам. Львята приняли внезапно появившегося родственника за своего и не стали пищать.       — Да. Сегодня Вольная станет частью прайда Гордости, королева её провожает. А львята на мне, — Киара ласково провела языком по крохотным макушкам. Малыши охотно потянулись за лаской бабушки. Тирико же с теплом отметил, что с появлением внуков Киара словно ожила: да, она была все так же физически слаба, но в глазах засиял прежний огонёк. Словно вновь появился смысл жить. Принц хотел было продолжить диалог, но мать его опередила:       — У Радита славный сынок… одного боюсь: прайд ему навредит. Вот и как им объяснить, что малыш не виноват? Как? Он ведь такой славный и беспомощный…       — Я об этом… и пришёл поговорить.       Киара подняла взгляд на сына. Тирико замер в нерешительности, но всё же продолжил:       — В общем, я… я подумал, что львёнку стоит быть как можно дальше от Земель Прайда. Вольные охотно примут его, как своего. Я обо всём договорился с Огонёк.       Киара замолчала. Она ненадолго перевела взгляд на рыжую львицу, силуэт которой маячил в ярком солнечном свете, а после вновь обратилась к сыну:       — Ты хочешь взять его с собой?       — Откуда ты…       — Лайли рассказала. — Вместо ожидаемого горя, на морде львицы появилась печальная улыбка. — Знала, что ты будешь тянуть до последнего…       — Ох. Вот как.       Они замолчали. Мысленно Тирико поблагодарил сестру за то, что она избавила его от этого мучительного разговора. С другой стороны, теперь он испытывал стыд за то, что сам не поговорил об этом с Киарой… и всё же даже после всего пережитого принц как был, так и остался трусливым львенком. Ну, хотя бы отчасти.       — Когда вы уходите?       — Завтра. На рассвете. Ветер сменил направление.       — Всё к лучшему, — Киара тяжело вздохнула. Она посмотрела на львят в своих лапах. — Ты вечно делал всё для других… позаботься о себе. Быть может, там ты будешь наконец счастлив.       Тирико с грустью улыбнулся.       — Надеюсь на то. К тому же… я теперь ответственен за жизнь Солнышко.       — Солнышко? Такое у него имя? — Киара с любопытством наклонила голову. — А что… звучит. Наше маленькое Солнышко. — Львица внезапно замерла и долгим немигающим взглядом уставилась на Тирико. Сердце принца сжалось, когда он увидел застывшие на ресницах матери слёзы. Но она сдерживала их, как могла. — Я… я буду скучать по вам. Только-только все наладилось, а теперь вы уходите… навсегда…       — Знаешь, у Вольных не говорят навсегда. — Тирико мельком взглянул на Огонёк. — Кто знает, куда приведёт нас ветер.       — Вряд ли время пощадит меня до такой степени, — Киара едва сдержала всхлип, — но я буду ждать.       — Я… я тоже.       Принц прильнул лбом к макушке матери и судорожно выдохнул. . Он понимал, что, если уйдёт, вероятно, никогда больше её не увидит. Впрочем, не в этом ли была цель его путешествия навсегда? Сбежать от всего, что напоминало о прошлом.       Нет, не в этом. Далеко не в этом. «Это… не та свобода».       — Как только ветер приведёт нас к землям, не столь далёким от Земель Прайда, я тут же приду навестить вас. Обещаю.       Тирико чувствовал, как в спину ему смотрел обиженный золотистый львёнок.       — Это я должен обнимать маму, а не ты. Ты убийца. А она даже не знает об этом.       «Ты такой же убийца, как и я, — мысленно ответил Тирико, не оборачиваясь. Он боялся встретиться с призраком брата. — Но я защищал… а ты хотел отобрать, и… нет, я так не могу. Я отвратителен…» Пожалуй, это ещё одна причина, по которой Тирико уходил. Он надеялся, что за пределами Земель Прайда призрак оставит его раз и навсегда. Вернее… совесть, которая воплощала маленького львёнка, заставляя того хвостом тащиться за братом-убийцей. «Перестань… умоляю тебя, перестань… оставь меня!»       Из мыслей принца выпалил счастливый вздох, прокатившийся по прайду. Радостные львы и львицы подорвались со своих мест, чтобы поприветствовать королеву и «знакомую», которую уже успели принять, как свою.       Вольная передвигалась, опираясь на плечо Лайли. Её лапы были сильно повреждены, оттого без помощи хищнице было трудно ходить. Но она училась и шагала теперь уже куда увереннее, чем прежде. Впрочем, даже так она выглядела могучей и статной, как при первой встрече. Верно, дело было далеко не в походке.       Пока члены прайда Гордости радостно приветствовали Вольную, Огонёк робко переминалась с лапы на лапу за их спинами. Тирико не знал, что чувствовала подруга. Но, вроде бы, былая тревога с её морды сошла, уступив место… тоске. Да, именно это чувство дождевой водой разлилось в пылающих глазах.       — Никогда бы не подумала, что прайд будет так радостно встречать дочку Шрама, — прошептала Киара на ухо Тику. Песчаный лев сдержанно улыбнулся:       — Ну, большинство из них об этом не догадываются. Но даже если бы знали, вряд ли изменили бы своё мнение. В последней битве она нам очень помогла.       — Пусть львы-предки хранят всех Вольных.       — Дорогие мои! Минуточку внимания! — Когда раздался голос Лайли, гомон в пещере утих. — Я очень рада сказать, что отныне Вольная становится членом прайда Гордости. Это был… очень долгий путь домой, — львица тепло улыбнулась уже-не-свободной, и та ответила почтительным кивком. — Сейчас самое время познакомиться поближе.       Вольную унесло ураганом прайда, который и с любопытством, и с почтением пытался изучать новую частичку себя. Тирико видел, как улыбка на морде пожилой львицы становилась всё шире. Зелень глаз смягчилась, и, вечно готовая к бою, теперь она могла… расслабиться и отдохнуть. В окружении родного прайда и родных земель, которых когда-то её несправедливо лишили.       «Интересно, если бы отец вернулся… его встречали бы так же? — Тирико усмехнулся собственным мыслям. — Нет… конечно же нет».

***

      После приветствия Лайли — чёрт возьми, речь вышла просто никакая! — Лайли направила неспешный шаг к Киаре и Тирико. Принц поприветствовал сестру, и, заметив, что Огонёк собиралась уйти, лев подошёл к ней и учтиво завёл в пещеру. Лайли едва подавила улыбку при виде этой картины.       Огонёк почтительно кивнула Лайли и Киаре.       — Я нынче снова гостья, — усмехнулась она. — Ну… ещё на один денёк.       — Уже завтра? — спросила Лайли. Как только королева прилегла рядом с Киарой, двое львят переползли к ней в лапы. Ещё двое остались у бабушки, включая племянника Лайли.       — Да. Тот прайд, с которым мы работали, освобождён. Ваш вроде тоже до конца освободили. Ну, кроме мелкой золотой опасности. — Когда Огонёк получила недовольный взгляд от Тирико, она лишь нервно рассмеялась. — А впрочем, ветер указывает на север, так что нам пора.       — Но на представление придёте, верно?       — Ещё бы! Как можно пропустить представление наследника злюки-льва, — Огонёк с разрешения королевы потрепала малышей по макушкам. Растрёпанные, они недовольно попрятали мордашки в лапах матери и бабушки. — Все Вольные придут. А после церемонии — в путь.       — Хорошо. Горные тоже придут. Вернее, прайд Благодатных земель.       — Напомните-ка, кто из них старший? — свободная львица проигнорировала слова королевы и с любопытством склонила голову, разглядывая львят.       — Это и не важно, — отмахнулась Лайли.       — Почему?       Ох, она им не говорила до этого момента. Но… узнали бы рано или поздно, верно? Лучше встретиться с их осуждением сейчас.       — Наследниками будут назначены все трое. — Окружающие поражённо выдохнули. Но Лайли уже давно решилась, и переубеждать её не было смысла. — Когда они повзрослеют, то я, прайд и жители Земель Прайда выберем самого достойного.       Повисло молчание. Любопытствующий шёпот разносился в стенах пещеры — конечно, произнесённое слышали все, но Лайли и не собиралась скрывать. Тирико с Огонёк переглянулись, Киара с удивлением посмотрела на малышей.       — Это, пожалуй, самое правильное, что ввёл мой отец за всё время своего правления, — продолжала королева. — Власть не должна быть дана сразу по праву рождения. Её нужно заслужить. Научиться, понять, что значит ответственность… и нужна ли эта ответственность вообще, — Лайли искоса посмотрела на брата. Тирико одобрительно закивал. — Поэтому я приняла такое решение. Пусть править будет тот, кто достоин. Кову одобрил бы.       — Ты права. Так будет лучше для всех, — Киара с улыбкой посмотрела на королеву. Лайли было приятно слышать похвалу от неё — в конце концов, именно осуждения Киары она больше всего боялась.       — Да. Так… действительно правильнее, — согласился Тирико. — У них должно быть право выбора. Вдруг старший и не захочет никакого престола?       — Ещё больше свободы только приветствую, — раздался голос за их спинами. Вольная, не без помощи Маджани, подошла к королевской семье и потрепала по макушке Огонёк. — Бегаешь от меня, негодница? Если я хромаю, это не значит, что я тебя не поймаю.       — Ну Вольная…       Рыжая львица пыталась сопротивляться, но в лапах Вольной ещё сохранилась былая мощь, и хищница притянула Огонёк к себе. Новый лидер, как ни странно, не стала сопротивляться, скорее напротив — выдохнула с облегчением.       — И всё-таки, — не отстраняясь от Вольной, спросила Огонёк, — кто старший? Вы вроде даже имён не давали.       — Раффики предупреждал, что третий львёнок родился слабым и мог не выжить, — пояснила Лайли, — поэтому, чтобы не привязываться, предложил подождать… но теперь все малыши окрепли, и можно дать им имена.       Королева аккуратно перетащила старшего львёнка из лап Киары к себе. Первенец походил и на мать, и на отца: шёрстка была бурая, но чуть светлее, чем у Кову. Черты мордашки казались мягкими и округлыми; только глаза один в один, как у папы — два сияющих изумруда.       — Тирико, дашь старшему имя?       Принц удивлённо посмотрел сначала на сестру, после — на племянника. Он испуганно закивал головой.       — Нет-нет-нет, ну меня! Слишком большая ответственность. Я такого не заслужил, да и… — Но когда львёнок по желанию Лайли оказался в лапах Тирико, лев не смог отказать. Он задумался. Долго всматривался в черты львёнка, пытаясь угадать, что вообще могло подойти этому сорванцу. — А имя-пожелание можно?       — Конечно.       — Тогда… Элеван. — Тирико помолчал, глядя в глаза-изумруды напротив. Малыш, кажется, был не против. — Чтобы на душе царила гармония. Которой… его отцу не доставало.       Лайли знала, что брат непременно выберет племяннику красивое имя, и оно ей понравилось сразу. Львица издала что-то вроде довольного мурлыканья и коснулась носом щёчки старшего сыночка:       — Мне очень нравится! Будет Элеван. Теперь доченька. — Лайли аккуратно взяла за холку львичку и вернула в лапы бабушке. Малышка была полной копией отца: такая же бурая, с тёмной кисточкой хвоста, острыми вытянутыми чертами мордашки. Глаза отличались только цветом: они переливались лунным серебром.       Королева многозначительно кивнула Киаре, и львица упускать возможность не собиралась.       — Знаете, всегда хотела дочку, — грустно улыбнувшись, пробормотала она. — И всегда знала, как бы назвала… Малаика. Маленький ангел.       Львичка даже навострила ушки, прислушиваясь к своему имени. На её мордашке появилось что-то, похожее на улыбку.       — Ей очень подходит, — кивнула Лайли, мысленно протягивая мелодичное имя дочери. Малаика. Словно из какой-то легенды… Львица уже собиралась положить младшего сыночка в лапы Вольной, но хищница остановила её.       — Нет уж, хотя бы одному должна дать имя ты. Знаешь, скольких я называла в жизни? Всех Вольных! Даже Огонёк! — светло-бурая львица сдавленно рассмеялась. — Так что хорошенько подумай.       Лайли вновь посмотрела на сына — хотя прежде она уже разглядела его во всех чертах. Младший родился маленьким и слабым, он был мельче Элевана и Малаики. Раффики боялся, что кроха не выживет, однако опасения были напрасны.       — Может, в честь отца? Кову? — предложила Лайли, но Киара внезапно помрачнела.       — Знаешь… Кову ведь тоже был назван в честь покойного отца. А он — в честь Шрама… проклято это имя, — Киара поёжилась, — я не настаиваю, но, быть может, стоит разорвать ещё и этот круг?       Лайли прежде не задумывалась об этом, но в словах Киары действительно был смысл. Этой львице королева доверяла.       Младший львёнок был светло-рыжий, как и мать. Чертами мордашки больше напоминал отца, но удивляли его глаза: бледно-зелёные, словно лунный свет пролился на изумрудные листья. Отчего-то его взгляд, словно вечно печальный, очень напоминал королеве Дождика. И это, пожалуй, стало главным аргументом в выборе имени.       — В таком случае, Зиму, — немного помолчав, сказала Лайли, — призрак прошлого и настоящего. Пусть принесёт нам счастливое будущее.       Все одобрительно закивали. Они с радостными улыбками пытались нянчить маленьких наследников, и только Лайли чувствовала, как какое-то горькое чувство тисками сдавило сердце. На этом празднике жизни не хватало его одного.       Львица оглянулась, ожидая увидеть Кову за спиной, но там были лишь любопытствующие взгляды прайда Гордости. Конечно, любимого здесь не было. И уже никогда не будет. Лайли вновь посмотрела на своих детей, и печальная улыбка всё же появилась на её морде. Кову будет жить ещё долгие годы.

***

      Ночь прошла тихо и спокойно. Лайли проснулась задолго до того, как наступил знаменательный рассвет.       Она рассматривала спящих львят. Лёжа у бока матери, малыши даже не подозревали, что с этим рассветом для них начнётся настоящая жизнь. Опасная, как у наследников престола. Яркая и наполненная всевозможными чувствами. Но всё же Лайли очень надеялась, что… эта жизнь будет спокойная и счастливая для каждого из них.       Сегодня Вольные спали на Скале Предков вместе с прайдом Гордости. Их было настолько много, что части из них пришлось остаться вне пещеры. Королева смотрела на них, и тепло разливалось солнечными лучиками по её душе. Они здесь ради их с Кову детей. Наступит рассвет, наследники будут представлены свету, и этот вечно свободный ветер покинет их земли.       Львица бережно положила ещё спящих львят в лапы Тирико, который дремал, закинув мордашку на плечо Огонёк. Королева постояла так немного, а после начала тихо-тихо пробираться через сонных львов к свету.       Да, небо начало светлеть. Сгорали последние звёзды, сине-фиолетовый на краю горизонта переоделся в хрупкий рыжий шлейф. Красиво и торжественно. Даже этот миг перед зарёй не был тихим — последние минуты ночи казались наполненными жизнью.       Пока Лайли шла, чтобы встретить маджузи, она заметила, как со всех уголков земель вслед за плывущим солнечным диском начали стекаться звери и птицы. Молчаливая саванна наполнилась звуками. Небо заполонили хлопанье крыльев, землю сотрясали шаги великанов-слонов… могучий львиный прайд, вечный, как это солнце и эти земли, откликался на зов земель и просыпался вместе с ними.       Раффики уже шествовал ей навстречу. Он сделал почтительный поклон королеве, и та, отшутившись, приобняла маджузи.       — Какая из меня королева? Я ничем не заслужила твоего уважения.       — Ошибаетесь, ваше величество, — возразил мандрил, но спорить не было времени. Под нарастающий гомон королева и маджузи вновь поднялись на Скалу Предков, где их уже встречал оживившийся прайд и Вольные.       — Нужно встретить прайд Благодатных земель! — воскликнул Маджани, подбегая к королеве и делая мимолётный поклон. — Мы займёмся этим, хорошо?       — Конечно. Наши друзья с Благодатных земель могут занять место с нами на Скале.       Маджани уже бежал, суетился, и королева с улыбкой думала, что сводный брат станет верным помощником ей в будущем.       Королева с маджузи вошли в пещеру, где на них уже во все глаза смотрел недоумевающий Тирико. Ещё бы! Засыпал с одним львёнком, Солнцем, а проснулся с четырьмя.       — Спасибо, что приглядел за ними, — тепло улыбнулась Лайли. Она кивнула маджузи, и тот, взяв в руки фрукт и надломив его, начал приготовление львят к церемонии.       Перед представлением наследников Землям Прайда на Скалу Предков, по традиции, должен был взойти король. Но Кову был мёртв, а потому королева не могла сопровождать своих малышей в подготовке к обряду. Ей предстояло лицом к лицу столкнуться с огромной шумной толпой, жаждущей познакомиться со своим наследником.       Наследниками. Но об этом они пока, конечно, не знали.       Лайли ещё раз посмотрела на своих детей, и, печально улыбнувшись, двинулась к краю Скалы Предков, не обращая внимания на восторженные взгляды Вольных и членов прайда Гордости.       Она остановилась в паре шагов от подступа к краю, неуверенно оглянувшись: правильно ли она поступала? Быть может, всему стоило обернуться иначе, пойти другим путём, перемениться… или же кругу было суждено продолжиться, а они извратили священный круговорот и обрекли прелестные земли на гибель?       Но нет. Саванна пела, ликовала, а прайды и не-прайд за её спиной смотрели с восторгом и надеждой. Всё непременно будет лучше, как и хотел Кову. До этого «лучше» он не дожил, но сделал воплощение дивной утопии возможным.       — Всё к лучшему, — прошептала Лайли, взглянув на небо. Где-то там сейчас был Кову. Там же — Зури и Тиифу. Радит, Кайди и Амани, Готто… и все остальные, кто положил свою жизнь ради создания или разрушения мира.       Королева шагнула на край Скалы Предков и улыбнулась. Когда-то Кову боялся, что она упадёт и поранится… теперь же на неё глядели жители великих земель и кланялись, растягивая имя своей правительницы. Она слышала его отовсюду, словно гимн, словно счастливую песню свободы.       «Нет… я не заслужила этого. Какая же из меня королева? Я лишь замена ему».       Хотя, конечно, всё было не так, но Лайли никогда бы не посмела признаться себе в этом.       Она зарычала, и великие земли смолкли. Тысячи взглядов были прикованы к её хрупкой величавой фигуре. Лайли коротко выдохнула и начала. Она говорила уверенно, но не холодно. Небывалая сила пылала в её лунных глазах.       — Я знаю, все вы собрались здесь, чтобы приветствовать наследника… но у меня не было возможности поговорить с вами после всего случившегося. Я считаю, что сейчас самое время. Прайд Гордости много лет хранил спокойствие и гармонию на этих землях. В том наш священный долг, этим мы заслуживаем ваше доверие изо дня в день… и позор тому правителю, тому лидеру, который это доверие нарушит. Но история научила нас многому. Мудрый правитель — не тот, кто силён… а тот, кто знает, что лучше для земель и как воплотить это в жизнь. Кову был лучшим. Но… его не стало. И все мы знаем, отчего и почему. — Лайли замолчала. Она подняла взгляд, наполненный тоской, к разодевшемуся в краски рассвета небу: где-то там сгорала последняя, самая яркая звезда. И чудилось, что с облаков на неё смотрели самые родные глаза. Королева продолжила с былым рвением: — Закон имеет право на существование лишь тогда, когда он имеет смысл. Я не вижу смысла в том, что подразумевает войны и распри, нескончаемый цикл ненависти и пролитие крови. Всё это происходило на ваших глазах, и вы знаете, что послужило тому причиной. Я… я не хочу, чтобы это опять повторилось. По личным причинам в том числе. Я потеряла самого дорогого мне льва на свете, а потому знаю величину этой боли. Её цену. И никому не желаю пережить подобное. Вот отчего, — голос Лайли дрогнул, но она собралась с духом и самое важное выпалила, едва не сорвавшись на крик: — Закон прайда отныне не действует на наших прекрасных землях! И пусть так будет всегда. Пусть это будет наша песня свободы… когда мы наконец разорвали этот порочный круг и уже никогда не попадём в его цепи вновь.       Лайли боялась, что её решение не примут. Ещё бы! Что для них мнение маленькой, хрупкой львицы, дочери короля-тирана…       Но толпа одобрительно взвыла. Травоядные стучали копытами, слоны трубили хоботами, птицы взметнулись в небо, чтобы восхвалить свою королеву. Львица смотрела на это ликование и понимала… да. Всё будет намного лучше. И пусть счастливое «завтра» ещё не наступило, пусть даже она сама не застанет этого при жизни, но королева была уверена: её дети встретят тот самый счастливый рассвет, когда хрупкая гармония навсегда воцарится.       — Встречайте сыновей и дочь короля Кову! — закричала Лайли в тон радостной толпе. Она уже не сдерживалась и ликовала вместе со всеми. — Наследники престола Земель Прайда!       Раффики был наготове. Он нёс в руках Малаику; следом за ним шёл Тирико, держа в зубах Элевана. Огонёк передала Зиму матери, и Лайли вместе с маджузи и братом вновь ступила на край Скалы Предков.       Животные приветствовали будущих правителей. Громогласный гимн счастья звучал над Землями Прайда, и одни лишь виновники торжества не понимали, почему. Они, боясь и любопытствуя, смотрели на этот необъятный мир. Ступали на дорогу великой судьбы, касаясь бесконечного неба, раскрашенного пёстрым рассветом. И где-то там, наблюдая с шёлковых облаков, усыпанных звёздами, их благословляли великие львы-предки.

***

      Это был последний закат перед его смертью. Тирико любовался, как мог, с восторгом впитывая яркие краски, острые запахи и шорох травы под лапами… чужое прерывистое дыхание и стук собственного сердца.       Когда он следовал за своим рыжим огнём, вспоминал события, которые произошли не так давно — неделю назад, — но теперь казались отголоском из прошлой жизни. Странной, запутанной, непонятной жизни.       Он помнил, как прощался с сестрой. Как Лайли принималась к нему, шепча на прощание:       — Земли Прайда всегда будут рады тебе. Возвращайся, как только захочешь. Здесь твой дом.       Это было, конечно, неправдой. Земли Прайда никогда не были его домом. С самого рождения принц чувствовал себя здесь чужим, ненужным, будто вырванным из далёкого, но такого родного мира, о котором не знал. Узнал, когда встретил своё пламя… тёплое, родное, свободное.       С матерью Тирико долго не прощался — знал, что принесёт ещё больше боли. У неё теперь был смысл бороться за свою жизнь, и это куда важнее сбежавшего в никуда сына-неудачника.       Нет, уходить с Земель Прайда не было больно, как думал Тик. Он, напротив, впервые почувствовал себя… свободным. По-настоящему свободным, а не то жалкое подобие, что испытывал он прежде.       Вокруг рыжий закат, такой же рыжий, как Огонёк. А она рядом, непривычно серьёзная и пылающая в этом бесконечном беге, похожем на странный спонтанный танец.       — Делай всё, что я тебе скажу. Не произноси ни слова. В этой смерти я твой лидер.       Она резко свернула в сторону небольшой реки, по высоту лап зайдя в воду. Тирико лишь ненадолго дрогнул перед тем, как бездумно броситься за ней. Гладь воды в свете заходящего солнца казалась сине-рыжей, она струилась вокруг Тирико ледяной лентой, словно лев прикоснулся к небесам. Тогда лев почувствовал, как к нему боком прильнула лидер и шагала рядом с ним, не сводя медовых глаз с его карих.       — Смотри на меня.       Он и так смотрел, не смея отвести взгляд.       — Дыши глубоко.       Лев жадно вдыхал разгорячённый воздух, чувствуя малейшее дуновение ветра над свободной речной водой.       — Задержи дыхание. Возвращайся, когда почувствуешь боль.       Тирико перестал дышать, и… почувствовал, как его с головой опустили под воду. Сердце билось всё чаще, воздуха не хватало, и всё внутри него кричало о том, что вот-вот произойдёт неизбежное. Что рыжая огненная река подхватит его и разобьёт об острые скалы — совсем, как маленького львёнка. И отец был слишком далеко, чтобы спасти его из этой кипящей пучины.       Он отсчитывал секунды в голове. Раз. Два. Три. Десять. Двадцать. Тридцать. И уже когда в глазах начало темнеть, принц почувствовал резкую боль в ухе и тогда поднял голову над водой. Вода чуть окрасилась в красный, но проворный поток тут же унёс рубиновую россыпь в свои пучины.       — Отныне Тирико мёртв. Он утонул в этой реке.       Огонёк вытащила песчаного льва на берег, усадила его подле себя и заставила наклонить голову. Львица отодвинула ближайший камень и вытащила оттуда два пера.       — Отныне тебя сопровождают две свободные души, — продолжала львица. Она взяла в зубы одно из перьев и аккуратно подцепила ухо льва. Лидер протянула плотный стержень через свежую рану, оставленную её же клыками. — Орёл — вольный хищник, для которого нет ничего дороже свободы. Для тебя тоже. — Огонёк взяла второе перо, и лев почувствовал, как в узкую рану на ухе было помещено ещё и оно. Перья на шкуре ещё ощущались чужими. — Стервятник — убийство близкого. Молитва тому, чтобы совесть тебя пощадила. А теперь взгляни на меня.       Песчаный принц послушно поднял взгляд. Он боялся, что перья ненароком выпадут из раны, но… нет, они держались на его ухе крепко. Словно были там всю жизнь, словно он родился с ними. Медовые глаза Огонёк выглядели и тепло, и торжественно, пусть её голос, переливчатый, словно горный ручей, и звучал строго:       — Отныне твоё имя — Дождь. Так пусть же Дождь следует за своей свободой. — Львица помолчала немного, а после, выдохнув с облегчением, смягчилась. — Можешь говорить.       — Какая ирония.       Огонёк склонила голову, пытаясь понять, о чём он. Дождь лишь усмехнулся.       — Какая ирония — называть Дождём льва, который всю жизнь боялся воды.       — Дождь смывает кровь и грехи. Ты всё ещё видишь кровь на своих лапах?       Песчаный лев присмотрелся: видение о крови брата, запёкшейся на его когтях, больше не преследовало его. Немудрено, ведь… Тирико, погубивший Радита, только что утонул в роковой реке. Теперь на его месте был только Дождь.       — Я за тобой хоть куда, лидер.