Чужак

      Золотистый львёнок спал, свернувшись калачиком в лапах отца. Малыш сладко посапывал и дёргал натруженными от долгого перехода лапами, даже не ощущая на себе внимательного взгляда добрых карих глаз.       Дождю было даже жалко будить львёнка. В конце концов, они преодолели огромный путь, оторвавшись от своих — нагонять придётся так же долго! Однако свободный о своём решении не сожалел. Он взглянул на небо, зарумянившееся у самого горизонта, а после мягко толкнул малыша в бок.       — Вставай, Солнце. Нам пора.       Комочек потянулся и недовольно заворчал. Он уткнулся в широкую лапу Дождя, бормоча под нос:       — Ну ещё немножечко… так долго шли…       — Пропустишь сюрприз.       Эта фраза имела над львёнком влияние поразительной силы. Солнце мигом вскочил на лапы, прогоняя остатки сна забавным встряхивающимся движением — и где только кроха этому научился? — а после требовательно посмотрел на Дождя.       — Пойдём! — Сорванец потянул песчаного льва за хвост. — Пойдём, пойдём, а то опоздаем!       Лев печально улыбнулся. Отец этого малыша прежде был таким же непоседой, которому всё в этом мире казалось новым и интересным. И его тень… эта несчастная одноглазая тень поджидала Дождя где-то там, на злосчастной границе. До тех пор, пока лев не перешёл её, он был свободен.       Они шли по землям, больше похожим на пустыню, чем на саванну. И чем ближе они подходили к роковой черте, тем больше росло трав и деревьев и тем чаще встречались на пути ещё спящие животные. Травоядные поднимали головы, с недоумением смотрели на льва и львёнка, угадывая смутно знакомые черты в первом. Но Дождь упрямо хранил молчание вплоть до того самого момента.       — Мы идём к Землям Прайда, — тихо проронил он. Малыш в пару рывков нагнал старшего родственника и поравнялся с ним.       — Земли Прайда… откуда ты родом, да? — Дождь мягко улыбнулся. Солнце ещё не знал, что эти земли прежде были и его домом. Львёнок думал, что Дождь ему лишь приёмный отец, подобравший его в пустыне и вырастивший среди Вольных. Солнце не знал правды. Потому лев так волновался перед этим разговором.       — Да. И ты тоже.       Карие глаза Солнце стали похожи на две большие бусины.       — Постой, но ведь… вы с Огонёк подобрали меня в пустыне! Разве нет?       — Нет. — Дождь тяжело вздохнул. Когда они взбирались на холм, сердце его начинало биться всё чаще: рассвет на небе расцветал в тон его волнению и счастью. Лев даже не мог дышать. — Ты сын моего брата, Солнце. Я твой дядя.       С вершины холма открывался сказочный вид. Дождь невольно подумал о том, что на этих прекрасных землях всё будет вечным, а особенно Скала Предков. Она величаво возвышалась над бескрайними равнинами, и ничто не могло сравниться с её красотой. Никакие горы, которые видел Дождь. Никакое море. И всё-таки это место давно не было его домом. Вероятно, с самого рождения, когда мать дала ему звучное имя «Тирико» — то есть, поток… теперь лев вечно следовал за этим потоком, который уводил всё дальше от родного дома.       Солнце смотрел на открывшийся вид с восторгом и смятением. Он держался ближе к дяде, терпеливо дожидаясь его слов.       — Ты был ещё слишком мал, чтобы я рассказал тебе эту историю. Теперь время пришло. — Лев задумался: а сколько у него было времени? Как быстро птицы-дозорные заметят его и обо всём доложат сестре, и возрадованный прайд пойдёт встречать беглого младшего принца? Дождь надеялся, что времени у него было достаточно. — Только обещай, что будешь слушать внимательно, хорошо?       — Хорошо! — часто-часто закивал львёнок. Дождь вдруг понял, что Солнце — уже и не львёнок вовсе: он больше походил на подростка, который только-только вступал на путь взросления. Он был готов услышать правду.       — Прежде этими славными землями правили два мудрых короля, Симба и Кову.

***

      — Но однажды им бросил вызов ваш дед, бродяга Готто. Он был жестоким и сильным львом, так что сумел победить в смертельной схватке.       Львята-наследники прежде уже слышали эту историю, но были не прочь погрузиться в неё снова. Лайли не раз рассказывала им об этих страшных событиях. Вновь и вновь сердца юных принцев и принцессы начинали трепетать, когда речь заходила об их отце.       Они, конечно, не знали Кову лично. Представляли его по рассказам матери, бабушки и всего прайда Гордости, который с восторгом и горечью отзывался о полюбившемся короле. Его отчего-то всегда звали королём. Предшественник их отца — Готто, — такой чести удостоен не был. О нём в принципе старались не вспоминать, и одна только Лайли старалась сохранить память о тех событиях.       Кову она любила до безумия и никого рядом с собой более не видела. О Готто королева, впрочем, не отзывалась плохо. Порой даже что-то тёплое могло промелькнуть в её вечно холодных пасмурных глазах. Смысл жизни Лайли теперь строился вокруг трёх её львят и Земель Прайда; она стала прекрасной правительницей, пусть и не хотела это признавать. «Я лишь занимаю его законное место».       Когда история, которую рассказывала королева, стала подходить к концу, последние строчки произнёс Элеван:       — И однажды кто-то из трёх его детей станет новым правителем Земель Прайда. — Бурый львёнок выдохнул мечтательно, а после воскликнул: — Хочу быть, как папа!       — И я хочу быть, как папа! — закивал Зиму, у которого было в привычке всё повторять за братом. Глядя на них свысока — буквально, потому что она находилась на одной из ветвей баобаба, — Малаика захохотала:       — Да вам ума не хватит, дурашки.       А всё-таки Малаика пошла в Кову больше всех, как внешностью и колким характером, так и тягой к лекарскому делу. Она любила с утра до ночи пропадать на баобабе вместе с Раффики и его учениками, так что считалась тут постоянной обитательницей.       — Ну-ну, не ссорьтесь. Я же не для этого рассказываю вам всё.       Лайли поднялась. Она присмотрелась к свежим рисункам Раффики: он, как и полагалось маджузи, запечатлел возвращение Радита, смерть Кову, поединок двух братьев… где же теперь носило Тирико? Один только ветер знал. И один пылающий огонёк с маленьким солнышком.       Королева коснулась лапой нарисованной мордашки Кову и судорожно выдохнула.       — Нужно возвращаться на Скалу Предков. Малаика, ты с нами?       — Да! Хочу повидаться с бабушкой Ки.       Да, юная затворница определённо была похожа на отца.       Был рассвет. Эту ночь королевские провели у баобаба по уже давно сложившейся традиции: раз в месяц оставаться под кроной могучего дерева и слушать истории прошлого. Но земли не могли долго протянуть без королевы, так что Лайли возвращалась к обязанностям с раннего утра.       Львята, которые вот-вот должны были превратиться в буйных подростков, отлично ладили. Элеван и Зиму были не разлей вода. Малаика по темпераменту казалась чуть отстранённей, но тоже всем сердцем любила принцев. Они редко ссорились и, в общем-то, в один голос говорили, что королём стать должен Элеван. Старший львёнок таким признанием страшно гордился, но не зазнавался.       К Скале Предков они пришли, когда солнце уже полностью показалось из-за горизонта. Их встретил Маджани, который деловито доложил королеве обо всём, что происходило в прайде Гордости в это время:       — Всё спокойно, всё тихо; только охота вчера вечером не заладилась, но это ничего.       — Да, охотницы справятся. С Благодатных земель вестей никаких?       — Ах, были-были! Приходила посланница, просила пригласить вас на представление принца.       — Ого, так быстро? Кого представляют?       — Сестра короля Панго родила львёнка. Не наследник, но член королевской семьи! Очень уж просили быть.       — В таком случае, придём. — Лайли уже раздумывала над тем, стоило ли грузить своих львят официальными встречами. Им нужно было учиться, но как же хотелось, чтобы у малышей была хоть чуточка свободы… и детства. У их родителей такой роскоши не было. — Я предложу детям, может, кто-то захочет пойти со мной.       — Конечно, ваше величество! На всё ваша воля.       — Ну-ну. Я не люблю все эти церемонии, не забывай.       В сопровождении Маджани Лайли со львятами вошли в пещеру. Прайд только-только просыпался, большинство ещё сонно потягивались и едва ли могли заметить возвращение королевских. Лайли так было проще: ей становилось тошно от переизбытка внимания к своей персоне. Она вместе со львятами подошла к Киаре, которая вела оживлённую беседу с только-только проснувшейся Вольной.       — О! Вот и наши королевские явились, — усмехнулась Вольная, и в лапы её с размаху плюхнулся Зиму.       — А расскажи про горы! — воскликнул львёнок, очертив широкий круг лапами. — И про прайды оттуда!       Элеван и Малаика легли рядом с Киарой. Львице, изрядно постаревшей, стоило больших усилий провести шершавым языком по макушке каждого из них.       — Ох и сорванцы… не сидится же вам на месте.       В пещеру ворвался Киджани. Бекас, с недавних пор ставший королевским мажордомом, ходил теперь, горделиво задрав клюв… Это забавляло королеву, так что замечаний птице она не делала. Но на этот раз Киджани выглядел очень уж удивлённым.       — Ваше величество, ваше величество! — пернатый камнем упал перед львицей, совершив неуклюжий поклон. — Ваш брат пришёл к Землям Прайда!       — Мой… брат? — пробормотала Лайли, не веря своим ушам. Она, понизив голос, спросила: — Тик вернулся? Это правда наш Тик?..       — Да, точно так! С ним ещё львёнок. Они выглядят достаточно уставшими, но в целом здоровы; подошли со стороны северной…       Но Лайли уже не слушала. Она переглянулась с Вольной и Киарой, и, увидев сияющую улыбку на морде последней, сама заразилась струящейся солнечными лучами радостью. Тёплое предчувствие долгожданной встречи согрело чуть заледеневшую душу королевы.       — Дядя Тирико? — тут же спросил Элеван, выглядывая из-за плеча сестры. — Это тот самый дядя Тирико, да?       — Да, — выдохнула Лайли. — Да, это он… Мы сейчас же пойдём его встречать! Но без лишнего шума, Тик такое не любит. — Последняя фраза королевы несколько опечалила взволнованный прайд, но все понимали, что львица поступала так из любви к брату. — Пойдём мы со львятами. Хорошо? Приведём Тирико к Скале Предков, узнаем, зачем он здесь и что его привело… вдруг плохие новости? Вдруг ветер переменился?       — Лайли, — тихо позвала её Вольная. Рыжая львица вздрогнула и медленно обернулась на свободную. — Никакого ветра никогда не было. Вернее… это не тот ветер, о котором ты думаешь.       Лайли задумалась. Постепенно до неё начал доходить смысл слов Вольной, и тёплая улыбка заиграла на её морде. Да… ветер был. Но не тот, который вольно гуляет по саванне; такой ветер не понять даже самым свободным.       — Верните же нам Тирико, — всхлипнула Киара. Лайли увидела, как по её щекам падали жемчужины-слёзы. Её единственный оставшийся в живых сынок посетил родной дом.       «Он никогда по-настоящему не вернётся, — подумала королева с тоской. — Мы чужие для него… да и он для Земель Прайда навсегда чужак. Впрочем, Тику так даже проще жить».        Когда они со львятами шли к границе, Лайли проматывала в голове разговор с братом, который должен был состояться сейчас. Они непременно обнимутся при встрече. Будут смеяться, снова и снова радоваться встречи, скакать друг у друга, как сумасшедшие! После — узнают, как дела, она расскажет Тирико о львятах, он ей — о Солнце, Огонёк и своих похождениях… всё должно было случиться именно так.       Но когда Лайли пересеклась взглядом с Тирико, который только-только пересёк границу, чтобы пойти ей навстречу… они замерли в скорбном молчании. И пока наследники с любопытством рассматривали нового, «чужого» им львёнка, брат с сестрой слепо уставились в глаза друг другу.       Оба понимали, в чём была проблема. Его не было с ними в этот момент. И казавшееся счастливой встреча стала лишним напоминанием о трагедии.       — Привет, — наконец вымолвил Тирико, отведя взгляд. Королева выдохнула в ответ:       — Ну здравствуй… а шрамов-то у тебя прибавилось за это время.       Эта ненароком брошенная фраза смогла хоть немного поднять им настроение. Тирико рассмеялся.       — Ха-ха, есть такое. Я долго учил этого оболтуса играть, прилагая чуть меньшую силу! В первые разы он хорошенько потрепал мой хвост.       Лайли разглядывала Солнце, Тирико — её львят. Королева отметила, что её племянник здорово повзрослел за это время. Длительные путешествия сделали своё дело, и Солнце в сравнении с наследниками мирных Земель Прайда выглядел куда более крупным и крепким. Однако его глаза источали такую доброту и робость, что Лайли признала его совсем не похожим на своего горе-отца.       — Он похож на тебя и Киару, — прошептала королева. Тирико неловко улыбнулся.       — И по характеру тоже, знаешь ли. — Лев помолчал немного. — Элеван, Малаика и Зиму знают, кто такой Солнце?       — Я им не рассказывала. А другие вряд ли бы стали болтать об этом.       — И хорошо… — Тирико помедлил. — Он знает. С недавних пор.       — Ты рассказал?! — Лайли воскликнула это почти в голос, но вовремя опомнилась и спустилась до полушёпота: — Зачем, Тик?       — Долгая… история.       Они помолчали немного. На фоне звонких ребячьих голосов их хмурые глаза выглядели совсем безрадостно. Наследники сразу приняли Солнце: они с любопытством расспрашивали, кто он таков и откуда пришёл, даже не подозревая, что знали этого львёнка с самого рождения и вскормлены одним молоком. Возможно, поэтому они быстро поладили, несмотря на стеснительность и боязнь свободного львёнка.       Тирико предложил отстранённо:       — Давай твои сорванцы отведут моего к Скале Предков, а мы с тобой… сходим к нему.       — Хорошо. — Лайли отвела взгляд. Она совсем недавно посещала акациевую рощу, но была не прочь вновь сходить туда вместе с братом. В конце концов… для этого он и проделал весь этот долгий путь. Отчасти.

***

      — Солнце не похож на Радита. Он не станет пытаться мстить или занять престол… ему это не нужно. Ему куда интереснее скитаться по разным землям, смотреть, как живут другие существа. Он ведь… знает, что такое свобода, с самого детства. Ему будет тесно на одних землях. Солнце и сам об этом говорит.       — И всё же… зачем, Тик? Если эти земли всё равно никогда не станут ему дороги.       Лев повёл плечом. На нём заживала совсем свежая рана.       — Это ведь ужасно… верить в лживое прошлое. То, на чём пытался строить власть наш отец. — Тирико помолчал. — Я не стал допускать ту же ошибку. Солнце будет куда проще жить, если он будет знать правду. Ты бы на его месте хотела знать?       Лайли задумчиво посмотрела на небо. Несмотря на то что на рассвете было ясно, за пару часов ветер протянул гряду туч с востока на запад, и теперь пасмурная пелена заволокла все Земли Прайда. Поднимался капризный плачущий ветер.       — Хотела. И узнала бы любой ценой, — львица горько усмехнулась.       — Вот то-то же… пусть он лучше услышит это от меня.       Они замолчали. Лайли смотрела на могилу Кову и Готто: львы были совсем рядом. Около места, где лежал Кову, кто-то положил ещё совсем свежие цветы… красивые, с белыми лепестками. Только-только распустившиеся. К памяти Готто, кроме самой Лайли, почти никто на Землях Прайда не обращался.       — Он должен быть здесь. С нами, — пробормотала Лайли, с ненавистью глядя на белые цветы у могилы супруга.       — Не должен.       Королева медленно обернулась на брата. За такие слова она была готова прямо сейчас впиться вольному в глотку, но остатки сестринской любви её остановили. Она процедила едва слышно:       — Не смей так говорить.       — У всего есть цена. У мира на Землях Прайда, видимо, тоже… вот такая цена. — Лев кивнул на несколько могил: Готто. Кайди. Амани. Кову. Радит, которого похоронили рядом с отцом и ненавистным братом по просьбе безутешной Киары… все они были здесь.       — Этот мир был бы намного лучше, если бы Кову остался здесь.       — Знаешь… мне бы хотелось, чтобы и Радит остался. Тот Радит, которого я прежде знал. И Амани. У неё ведь тоже было право на жизнь, она спасла нашего Кову! И Кайди… она ведь была кому-то дорога. Маджани её любил всем сердцем. — Тирико отвёл взгляд. Лайли понимала, о чём лев говорил, но ей была противна сама мысль, чтобы Радит или Кайди остались в живых… а её Кову по-прежнему лежал в земле.       — Может, ты посчитаешь меня сумасшедшим и изгонишь с Земель Прайда… я тебя прекрасно пойму. Но я много думал надо всем — было время, сама понимаешь. И… круг можно разорвать, лишь вырвав несущие звенья. Готто, Кайди, Кову, Радит. Я был последним звеном… вот и ушёл.       Лайли горько усмехнулась. Она что-то чертила лапой на рыхлой земле — видимо, круг, о котором так странно рассуждал Тирико.       — А я… я тоже звено, Тик? Всё закончится, когда я умру?       — Если звеньев совсем не останется, не на чем будет строить новое, — печально улыбнулся свободный. — Ты на роль «последней» подходишь куда лучше меня. Наша пятая.       — Вообще-то третья.       — Для всех ты всё равно останешься пятой крошкой-Лайли… как бы там ни считал Готто и все остальные.       — Как ты смеешь так разговаривать с королевой Земель Прайда! — наигранно строго проговорила Лайли, но за этим ребячеством она скрывала тоску. Непомерную тоску, которая год как разъедала её изнутри, обмывала разорванное в клочья сердце чёрными водами… возможно, Тирико был прав. Останься Кову в живых, мир не наступил бы никогда. Но Лайли не хотелось этого признавать: она слишком любила Кову. Да и к чему теперь эти мысли? Это не воскресит мертвецов.       — И всё же, признай, ты по нему скучаешь, — прошептала Лайли. Лев опустил глаза к белоснежным цветам.       — Если бы не скучал, не вспоминал бы о нём каждый день.       Может, они теперь были счастливы. Отчасти. Странная вещь - это половинчатое счастье. Оно звучало как-то неправильно горько. Наверное, такова была цена спокойствия.       Звенья вырвали с кровавым корнем. Отныне круг - разомкнут... раз и навсегда разомкнут, так, чтобы никто не подумал запустить его вновь. Начнётся иной цикл, совсем не похожий на этот. Правильный. Или ещё хуже предыдущего. На что вообще способна эта своенравная особа под названием судьба? Она не славилась милосердием... Лайли это знала.       Королева надеялась, что её дети и она сама будут видеть меньше крови и жестокости, меньше белых цветов у могил самых близких. Что никто из них никогда не станет чужаком в этом прекрасном Круге Жизни.       И Лайли была бы рада обсудить всё это с Кову, мечтательно глядя на бег пасмурных облаков... Но, видимо, не в этой жизни.       Придётся подождать, пока она сможет раскрыть собственные белые крылья.