I. Обычная повседневность рецидивиста сектора
13 марта 2021 г., 20:34
Досье субъекта: Майкл Шрайн
- Личностные данные субъекта: Полное имя: Майкл Филипп Шрайн. Родился в 2479 году на планете Дайлар-IV, точная дата рождения неизвестна/не подлежит раскрытию. Имеет вполне обычную внешность: темно-русый цвет волос, вздернутый нос, небольшие губы, густые брови, серые, как бетон, глаза. Будучи ребенком, жил в небогатой семье на Дайларе-IV – «столице» и «родине» воздушных суден всех направленностей. Родители: Кларк Шрайн и Райли Шрайн (девичья фамилия – Торез). Отец работал инженером в одном из доков эскадрона Омега – группе доков для специализированного ремонта и создания космических кораблей класса «Титан» и меньше. Мать была выучена на юриста, но стала безработной ради воспитания своих детей – сына Майкла и дочки Эммы. Кларк Шрайн работал сверхурочно и часто оставался ночевать в доке, вследствие чего дети видели его редко. Иногда он улетал на другие планеты – причины таких полетов он не рассказывал даже своей жене, все дальше и дальше таким способом отдаляясь от своего сына. Изредка, но все же, отец Майкла водил того в док показать, как устроены экзокостюмы, плазменные паяльники и прочее оборудование. Такие дни мальчишка считал праздником, хоть и винил отца в его безответственности. Почти все детство мальчик рос на инженерном шлаке и Жизнь его сладко шла своим чередом… Текущий статус: пират. + Обучение + Дела субъекта (9) + Инциденты (38) Глава первая. Обычная повседневность рецидивиста сектора Крейсер летел в сторону планеты Корхал-IV, параллельно готовясь к варп-прыжку. До его готовности, как заверял капитан, оставалось два с лишним часа.***
Человек по имени Майкл по-прежнему лежал в кресле «Дропшипа», почти без сознания. Вскоре он потихоньку начал приходить в себя. И первой его мыслью было одно слово – "голова" Она расходилась по швам, будто ее надули как воздушный шарик, и при всем при этом продолжали безжалостно надувать. Руки и ноги дрожали без причины. Он трясся как эпилептик, которого усадили перед моргающим экраном. «Хвала всему сущему, что хоть пена изо рта не идет...» – подумал Шрайн. Своими больными глазами он мог расплывчато видеть, как недалеко от него болтали двое морпехов. Но о чем – он не слышал, ибо к головной боли добавился дикий звон в ушах. Один из них, облокотившись на каркас десантника, активно жестикулировал рукой, а другой, внимательно слушая, пил… А хрен знает, что он там пил. Наверное, пиво. Шрайн даже завидовал ему, хоть и не любил алкоголь – за все время отключки холодный воздух начисто высушил ему горло. Вся эта невыносимая головная боль, звон в ушах, дрожь по всему телу и сухая донельзя глотка создавали впечатление, будто Майкл находится не в реальном мире, а в самом настоящем аду. Единственное, чего он сейчас по-настоящему хотел… это вытряхнуть из себя все беспокоящие его мысли, крепко-накрепко заснуть и забыть, что с ним произошло. Он еле-еле перевернулся на спину, похрустывая позвоночником, улегся на холодный, металлический пол, распустил дрожащие руки, закрыл глаза и стал медленно засыпать. Головная боль постепенно проходила… конечности больше не дрожали… звон в ушах пропадал… Он вот-вот заснет и забудет все... – Смотри, этот говнюк очнулся! – крикнул один из морпехов так громко, что Шрайн тут же распахнул глаза и моментально ослеп от яркого света ламп. Его конечности снова начали дрожать, а головная боль вновь стала рвать череп, но уже с новой силой. – ПОДЪЕМ! Тебе здесь некогда разлеживаться. – Мы отведем тебя к генералу Россу. Вставай, это приказ. – Помолчите… – негромко дерзнул Майк. Каждое услышанное им слово отдавалось в голове пронзительным эхом, перебивающим даже собственные мысли. – Что ты сейчас мне вякнул? – раздраженно произнес один из морпехов. – Ты, бунтарский кусок дерьма, вообще понимаешь, что не в том ты положении, чтобы так разговаривать? ЭЙ! Я тебе говорю! – солдат пнул пленного в живот с целью побудить интерес к его доводам. Шрайн, медленно поднимаясь на ноги, ответил тому: – Ты слишком дерзкий для рядового «ресоца». Неужто не промыли мозги? – Это еще я здесь дерзкий? – с еще большим возмущением гаркнул тот. – Да, ты! К кому я, по-твоему, обращаюсь? К стене?! Мало того, что ты больно нахальный для обычного рядового, так ты еще, оказывается, и ТУПОЙ. Морпех, демонстративно промолчав, опустил визор шлема, рывком взял пленного за шиворот и через зубы стал говорить, переходя с раздраженного тона на ор: – Молчать, подонок! Если я еще раз услышу от тебя хоть малейший писк в сторону моего товарища или меня, то я тебя в кашу превращу, СОПЛЯК! РАЗМАЖУ твой череп об стену и буду любоваться ТВОИМИ МОЗГАМИ, растекающимися по железу! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! – Я скорее приму эту жестокую учесть, чем послушаюсь дегенерата, прислуживающего Доминиону... Я НЕ ОБЯЗАН НАПОМИНАТЬ О ТВОЕЙ ИЗЛИШНЕЙ ДЕРЗОСТИ ИДИО…- Морпех резко поставил пленного на ноги, схватил за голову, дернул ею вниз и ударил коленкой по животу, не дав тому договорить. Шрайн скрючился от боли, после чего обидчик со всей дури вмазал по его лицу. От такого он отлетел в сторону, ударившись головой об угол пассажирского сиденья. Солдат задумывал еще раз съездить по лицу пленного: быстрым шагом он направился к тому, зажал кулак и на ходу замахнулся, вот-вот готовый доломать ему челюсть… – ПРЕКРАТИТЬ! ЖИВО! – прогремел будто гром знакомый Майку голос. В этом раскатистом крике он уловил нотки высокого баритона того самого генерала Диакона Росса. Впервые за всю недалекую жизнь Майкла этот человек избавил его от мучения. Не сказать, чтобы он показывал свою беспомощность, но внутри его распирало от боли, и он был не прочь прекратить свои муки. – Генерал Росс!.. – ошеломленно промолвил один из морпехов. – Произошло недоразумение… – И слышать не хочу. Вон отсюда. – Но…- – Ты что, солдат, забыл, перед кем стоишь? Да как ты смеешь перечить генералу?! Я сказал ВОН! Морпехи удалились. Майкл посмотрел на Росса: глаза того были пустые, седые волосы придавали ему вид убийственный. В руках тот держал тяжелый пистолет, а на поясе для него отдельно висела кобура. Одет генерал был в боевой костюм, напоминающий цельнометаллическую оболочку костюма «Призрака». – Сюда, – сказал Диакон. – Проводите преступника до камеры допроса. Это все, что от вас требуется... пока что. Из тени погрузчика вышли двое тех самых «Призраков» – специализированных оперативников особого назначения. Призраки считаются прекрасными псионниками, скрытыми убийцами, снайперами, разведчиками… Их специализации можно перечислять долго. Но главное было одно – Шрайн их ненавидел. «Лучше бы меня повели те два болвана…» – Есть, генерал, – холодно и туго проговорили оба сквозь свои, обвешанные разной оптикой, шлема. От них веяло псионной энергией. Майк понимал, что это такое, но… Она его словно душила. И, похоже из-за этого, у него вновь возникли судороги в ногах и руках.***
Шрайна вели в комнату допроса. Шел он уже в наручниках с безопасным, но надежным плазменным соединителем. Ноги периодически сводило, дыхание было неровным. Его бросало то в жар, то в холод. Не мог он так долго не приходить в чувство без постороннего участия. Да, на состояние Майкла определенно влияла псионная энергия этих Призраков. И хоть его выражение лица почти не менялось, однако в своих мыслях он хотел покончить с собой. Призраки молча шагали рядом с ним. Шрайн был уверен – что бы он сейчас ни сделал, все обернулось бы неудачей, будь бы он даже в хорошей форме и без наручников. «Может быть, эти двое развили свои пси-способности до такого уровня, что могут общаться мыслями?..» – Подумал Шрайн. В любом случае, ему было все равно, общаются они или нет. Он хотел просто присесть куда-нибудь, и камера допроса была ближайшим местом, где можно было бы это сделать. – Мы на месте, – прохрипел наконец-то один из этих двоих. Они подошли к толстенной железной двери. Один из них достал карточку и приложил ее к сканеру. Дверь задвинулась в стену и открыла путь в комнату с одним единственным, но длинным окном напротив. Оно открывало вид в другое помещение, посередине которого стояли железный стол и сияющие стулья без спинок – камеру допроса. Призраки провели Шрайна к ней через «комнату наблюдения» и остановились у входа. – Садись, – просипел один из них и толкнул его в дверной проем. Майкл обернулся к нему: казалось, у этих двоих одинаковые шлема, но у этого была вмятина на тактическом перископе. – Чего встал? Садись, тебе говорят, – громче повторил он. Похоже, что этот Призрак, как и, по-видимому, другой, хотел поскорее выполнить приказ и смыться по своим делам, учитывая, с какой спешкой он подгонял Шрайна. Майкл повернул голову обратно, поплелся к стулу и сел на него. Секунду погодя, он ощутил холод, будто голышом присел на глыбу льда. Один из Призраков взял его наручники и протянул через горизонтальный столбик в углублении стола, тем самым приковав Шрайна к нему. – Без фокусов – малейшее сопротивление, и мне придется объясняться перед Россом, почему здесь осталось лежать безголовое тело. – Спасибо за заботу, но, если такое и произойдет, думаю, я буду в состоянии сам ему все объяснить, – саркастично ответил Шрайн. Призрак остановился и повернул голову к пленному. Майку стрельнуло в голову. Внезапно он ощутил кого-то… лишнего в голове. Появилось чувство, схожее с приступом панической атаки. Продлилось оно, к счастью, недолго, но дискомфорт доставило серьезный. Призрак недовольно выдохнул и пошел прочь из комнаты, но в коридоре прямо перед ним появилась третья фигура: – Стоп, – сказал Росс. – Вы мне еще нужны. – С какой это еще стати… – произнесли оба и тут же спохватились за головы: – А-А-А-А-АРГХХ! – Сколько вам повторять еще?! НЕ ПЕРЕЧИТЬ ГЕНЕРАЛУ! Призраки упали на колени, хватаясь за свои головы. Со стороны это выглядело жестоко, но Шрайн не жалел их. – Это был последний раз. Мне плевать какой у вас обоих пси-индекс – хоть 4, хоть 10! В следующий раз я вас так покараю, что вы будете переживать раз за разом ваши самые страшные кошмары НА БОЛЬНИЧНЫХ КОЙКАХ! – Есть… генерал… – прохрипели оба и медленно поднялись на ноги. Генерал Диакон Росс тоже был псиоником. Шрайн давно был уведомлен о существовании этого монстра, как и о всем том, что можно было откапать в базах данных почившей Конфедерации. Показания о пси-индексе Росса – то бишь числе, дающее оценку силы его псионных способностей – были утеряны, но можно было точно сказать, что он был одним из самых сильных псиоников за всю историю существования Терранской расы. Он имел интеллект в 150 IQ, был отличным тактиком и преподавателем в военном направлении, но имел дурную славу из-за своей жестокости. "Если учеников и новобранцев он жалел, то бывалых солдат он просто мазал по стенке и не терпел, когда кто-то перечил ему" – Майкл вспомнил комментарий морпеха, заставшего период преподавания нынешнего генерала. Вошел в историю случай, когда он убил одного из своих учеников за дерзость и нежелание подчиняться после серьезного правонарушения. Если верить записям, то голова солдата была разорвана в клочья, а оставшаяся у шеи плоть сварена. Одно слово – псионика. За убийство Росса без разбирательств и военного суда отстранили от службы и должны были промыть мозги, а по слухам даже убить. Но он бесследно исчез. А после, через десять лет Росс волшебным образом появился из неоткуда и вернул должность, а еще через год его повысили до генерала. Сказочная история... Удивительно, что после такого преступления и через столько лет ему вообще позволили реабилитироваться в звании. "Да, он сильно изменился внешне. Похоже, псионная сила не замедляет старение, ха-ха-ха, – то были слова того же морпеха, когда тот увидел фотокарточку Росса из украденного досье. – Сколько ему сейчас? Сорок шесть? А выглядит на все пятьдесят пять." Росс вошел в комнату вместе с теми же самыми морпехами, что были у «Дропшипа». Удивительно, ведь их дерзость просто взбесила его. Видимо, только эти двое были свободны от воинских обязанностей. Усевшись, Росс открыл какой-то журнал на столе, достал сигару и закурил. – Майкл Шрайн, 24 года. Родился на планете Дайлар-IV, – монотонно и неторопливо цитировал он журнал. – Вырос в семье состоявшегося инженера. Первое правонарушение было замечено в 2501 году. В свои 23 года официально переступил границу закона, став космическим пиратом, незаконным дилером оружия и широко разыскиваемым преступником. Из списка совершенных преступлений можно выделить: кражу имущества, торговлю оружием и взрывчатыми веществами без лицензии, подкуп юридических лиц, шпионаж, сотрудничество с террористическими организациями и... многочисленные убийства. Майкл молчал. Он с пустым и суровым взглядом глядел генералу прямо в глаза. Диакон Росс закрыл журнал и стал говорить, закуривая сигарой: – Шесть часов назад нам сообщили о твоем визите на Дайлар-IV. У меня есть очень, очень много вопросов к тебе… но начну, пожалуй, с простого. Что ты забыл там, на этой планете? Майкл все еще молчал, лишь ровно дыша; ледяной воздух прерывисто выходил из респиратора в его маске. Его глаза закрывала тень. – Ах, да. Значит, семейные секретики, я правильно тебя понял? Майк осознал, что тот прочитал его мысли. Это слегка покоробило его уверенность. – Зачем спрашиваешь, если уже знаешь мои мотивы? Злая ухмылка тут же спала с лица Росса. – Затем, что захотел, – ответил он. – Такая уж у меня привычка – лезть людям в голову, знаешь. – Хорошая у тебя привычка. – Я и без тебя знаю, что она хорошая, мелкий говнюк, – раздраженно промолвил генерал, выкурив свою сигару уже на четверть. – Не в том ты положении, сынок, чтобы придираться ко мне и моему поведению. Чувство гордости пробудило в Майкле раздражение. Отведя взгляд в сторону, он заметил, что его личное оружие, оказывается, было здесь, в этой комнате. Один морпех держал в руках дробовик, а другой – личное мачете, похожее на разновидность «Боло», но по длине смахивающее на «Латино». – Нашли все-таки? – Да. Прячь в следующий раз получше, Шрайн. Ибо такие штучки нам точно пригодятся, если Корпус Морской Пехоты решит поменять вооружение солдат. Заводы есть, не проблема… – с усмешкой, протянув слова, сказал генерал Росс. Шрайн подавил желание оскорбить его. Закончив предложение, Диакон вспомнил, для чего ему была предоставлена эта камера: он достал из другого файла черно-белые фотографии и стал показывать пленному. – Ответь мне, Шрайн, что это такое? – Росс показал фотографию взорванного грузового корабля. – А это? – уже другую с разбитыми истребителями, болтающимися в космосе. – А это? – на третьей был практически разрушенный исследовательский комплекс. – Ты понимаешь какие проблемы ты нам доставил? И кто будет за них отвечать? Мне нужно знать причину твоего вандализма. – А ты считаешь, что я и мои люди должны молчать, наблюдая за тем, как Доминион рушит жизни невинных людей? – ответил Шрайн. – Не только я так считаю. Все в Военном Совете так считают. Доминион не терпит мнения от каких-то букашек вроде тебя, особенно если эта букашка жужжит прямо над его ухом. Извини, конечно, но по-другому никак. Таким людям мы либо промываем мозги, либо... устраняем. Тут уже что легче. – Да вы слепы со своей манией власти и контроля – убиваете любого несогласного. А вы не пытались решить этот вопрос по-иному? Обязательно убивать людей? – сухо и озлоблено произнес Майкл. – Это мы слепы то? "Обязательно ли убивать людей?" И это мне говорит рецидивист, руки которого тоже испачканы человеческой кровью! А как, по-твоему, должен реагировать Доминион, когда каждый человек из нескольких ДЕСЯТКОВ МИЛЛИАРДОВ не согласен с его политикой? План Майкла сработал. Он смог немного вывести допрос из-под контроля. Диакона легко отвлечь спорной темой, а когда это удается, его концентрация улетучивается в миг вместе с его вниманием. А это значит, что он не сможет читать его мысли. – Уж точно не убивать, – ответил Майкл, продолжая спорить. – А что тогда они должны делать?! По-твоему, Император Арктур Менгск будет выслушивать мнение каждого? Более выгодного варианта заткнуть этот народ нет и не будет. – А почему бы и не выслушать их? Почему бы вам не прийти к общему компромиссу между народом и вами? Это такая большая проблема для вас? Дебаты во всю разгорались и не думали прекращаться, а морпехи увлеченно внимали каждое слово, не смея перебивать ни одного из этих двоих. Даже Призраки, которые до этого были погружены в собственные мысли, явно стали прислушиваться к непредвиденной дискуссии между допросчиком и допрашиваемым. – Ты явно озверел в своей изоляции от общества, Шрайн. У Доминиона есть гораздо большие проблемы, ты не забыл? Зерги? Протоссы? Для тебя это все за гранью реальности? А как же колонизация других планет? Другие фракции, в конце концов? Думаешь, так легко нести ответственность за все человечество и защищать жизни миллиардов людей? – Да какая речь вообще может идти о защите людей, когда морпехи НЕ СПОСОБНЫ ДАЖЕ СЛЕДОВАТЬ ПРАВИЛАМ УСТАВА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ?! – взорвался Майкл. – Покажите мне хотя бы одного морпеха, который не нарушил НИ ОДНОГО ПОЛОЖЕНИЯ ИЗ ВСЕГО СПИСКА! Я сомневаюсь, что даже здесь и сейчас присутствует солдат, который не нарушил последний пункт. Шрайн повернул голову к двоим пехотинцам, стоявшим у выхода. Оба сразу же развернули шлема к стене напротив, избегая взгляда генерала. – Сомневаюсь, что нарушение положения о курении сигар в личном скафандре вызывает проблемы с добросовестной регуляцией правопорядка, – парировал Росс. Спустя секунду молчания морпехи в голос засмеялись, Диакон вместе с ними – то ли от серьезности, с какой тот проговорил это предложение, то ли от нелепости примера Шрайна, которым он попытался доказать Россу свою правоту. Но он не собирался сдаваться в самый разгар спора. Он подумал про себя, пока Диакон, смеясь, не был способен уловить его мысли: «Форд, поднажми…» После чего тут же продолжил: – А как насчет пунктов 10, 11 и 12? Это уже посерьезней того, что я привел в пример ранее, не так ли? – парировал Майкл в ответ, и для того, чтобы больше увлечь генерала в спор, добавил: – Или вы настолько уверены во власти Менгска, что забыли, какие положения идут за какими? Генерал прекратил смеяться. – За кого ты меня принимаешь? За несчастного пилота КСМ, который работает на сверхурочных, получая гроши за свою работу?! Подумать только – какой-то там пират обсуждает тему "жертв среди МИРНОГО НАСЕЛЕНИЯ, павших от рук МОРПЕХОВ"! Готов поспорить на свой любимый пистолет, который сейчас висит у меня на поясе, что ты сам ни разу не лицезрел нарушение этих положений. На это Майкл только протянул руку ладонью вверх. – И что это значит? – Пистолет. – Что, "пистолет"? – Ты забыл, что только что сморозил, старик? В ответ на дерзость Шрайн получил не пистолет, а лишь кулаком по морде. – Да как ты смеешь! – Рассказать вам эту историю? Весь сопя и краснея от злости, Диакон Росс сел на стул со сжатыми кулаками, взял со стола наполовину выкуренную сигару и кивнул головой, на которой красовалась свирепая мина. – Когда мне было двенадцать, какой-то парень перед нами стоял в очереди за раздачей пайков. Он захотел спросить, сколько времени уделяется каждому человеку. Один морпех, увидев, что он идет к нему, крикнул, чтобы тот встал в очередь. Парень, насколько я понял своим детским умом, не услышал приказа и продолжил идти. Я отвернулся, но через миг оглох от выстрелов. Эти двое всадили ему несколько пуль в тело, а очередь от страха разбежалась. В ней был и я с моей мамой, ее ранила в плечо одна из выпущенных в парня пуля. Тогда, помимо него, погибло еще трое, которые побежали на помощь этому человеку – их тоже пристрелили. Росс внимательно выслушал Шрайна. На его лице появилась удивленная, и в каком-то смысле, соболезнующая физиономия. Он докурил сигару, бросил на пол и сказал: – Это было 12 лет назад. И тогда правила Конфедерация, которую мы свергли. – Да. Вот только я не вижу различий между Доминионом и Конфедерацией, – ответил Шрайн. – Вы абсолютно одинаковы в своих методах и принципах. Но если Конфедерация утопала в коррупции, то Доминион утопает в стремлении сохранить власть и превосходство в секторе Копрулу, не жалея жизней обычных людей. – Не смей сравнивать эти две вещи, – прошипел сквозь зубы Росс. – Ты ничего не знаешь, малец. НИ-ЧЕ-ГО. Как бы я этого не хотел, мне придется разжевать все это твоему беспросветно тупому уму. Как бы ты там не мечтал об «идеальном обществе», с такими масштабами просто невозможно предотвратить то, о чем ты рассказал. Затраты будут колоссальными. Хотя, что я говорю… Арктур Менгск не будет этим заниматься. В его приоритетах главное, что связано с этим народом, это призыв на фронт – это единственное, что полезного приносит эта кучка бесполезных червяков. Все, ради чего ты так лихорадочно борешься, никогда не наступит. – Наступит, – ответил более-менее спокойно Майк. – Нет, Шрайн. Закрой свой гнилой, поганый...- Майк вдруг стукнул руками по столу: – НАСТУПИТ, Я ТЕБЯ УВЕРЯЮ! Вы даже и думать не хотите, как внедрить элементарную справедливость в общество! А зачем, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО! Можно убить несогласных, все равно в Доминионе миллиарды людей, двух-трех меньше – БЕЗ РАЗНИЦЫ! ВСЕ РАВНО НАПЛОДЯТСЯ, ДА? А война с другими расами за ресурсы это наше все, да ведь? Посрать, что там думает какой-то мужик без единого гроша в кармане, пусть главное на фронт идет – это да! Вот это по-нашему! ПАТРИОТИЗМ! ВОЙНА! НЕВИННЫЕ ЖЕРТВЫ! ОДНИМ СЛОВОМ – ДОМИНИОН!..- – ДОВОЛЬНО! Твои доводы подозрительно похожи на убеждения, что пропагандируют Рейдеры Рейнора! Я это еще заметил на середине нашей бессмысленной болтовни! – А он, по-вашему, пошел против вас просто так?! ОТ СКУКИ?! "Действительно, пойду, что ли, против Доминиона, чтоб жизнь САХАРОМ НЕ КАЗАЛАСЬ!" – спародировал он этого мужика, вскочив из-за стола и приподнимая его своими прикрепленными наручниками. – Вы же знаете почему он это делает! Вы знаете, что император Менгск предал его! – Откуда тебе известно это…- – НЕ ТВОЕ ДЕЛО. Если вы все это знаете, то тогда какого черта вы строите из себя невинных? "Ой, против наших идей выступают Рейдеры Рейнора! Мы ведь ничего такого не сделали! А он, да - убивает женщин и детей!" – Майк уже не знал, как продлить этот тупой бесполезный спор. Ему ничего не пришло на ум, кроме как выдать факт, что он откуда-то знает про отношения мятежника Джеймса Рейнора и нынешнего императора Доминиона Арктура Менгска. Но сейчас главное было продолжать спор во чтобы то ни стало. – ДА ЕСЛИ БЫ! Если бы UNN не было подкуплено такими ублюдками, как вы, вас бы давно свергли и без моего участия. Так что же это получается? Доминион превращается в Конфедерацию?..- – ДОВОЛЬНО! – взревел во все горло генерал Росс. Все в комнате схватились за головы и начали кричать от боли – пси-способности вырвались из Диакона огромной волной. – Я НЕ СОБИРАЮСЬ ОТЧИТЫВАТЬСЯ О ЛИЧНЫХ ДЕЛАХ ДИНАСТИИ МЕНГСКОВ ТАКИМ ЛЖИВЫМ ЕРЕТИКАМ, КАК ВЫ! И ТЕМ БОЛЕЕ О ДЕЛАХ ДРУГИХ СОЛДАТ, КОТОРЫХ Я И ЗНАТЬ НЕ ЗНАЮ! МНЕ АБСОЛЮТНО НАСРАТЬ НА ТУ ИСТОРИЮ ЧТО ТЫ МНЕ РАССКАЗАЛ, Я НЕ ИСПЫТЫВАЮ НИ КАПЛИ СОСТРАДАНИЯ К ТЕМ, КТО ПОГИБ ТОГДА! ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛ, НЕ ТОЛЬКО МНЕ НАСРАТЬ НА ТВОЕ ИДИОТСКОЕ МНЕНИЕ! ВСЕМ! ВСЕМ В ВОЕНСОВЕТЕ БЫЛО БЫ НАСРАТЬ НА ТВОЮ ЧУШЬ! ЕСЛИ МЫ СКАЗАЛИ ЧТО-ТО – НЕВАЖНО ЧТО – ЗНАЧИТ НАШЕ МНЕНИЕ НЕ ОСПАРИВАЕТСЯ, ЯСНО ТЕБЕ, ФИЛОСОФ НЕСЧАСТНЫЙ?! Все в комнате ревели от боли. У Шрайна тоже болела голова, но из-за своей злости он боли почти не чувствовал. Несмотря на то, что диалог сам по себе был лишь отвлечением, все, что наговорил Майк – правда. Все те слова о его мнении о Доминионе, о их скотском отношении к обычным людям. Вся та история, в конце концов. Все это было правдой. И услышав, как Росс говорит такие вещи, ему стало невероятно плохо. Та легкая, но все же сочувствующая гримаса, которую тот скорчил, когда слушал его рассказ – фальшивая... Его наполнила ярость, злость, гнев – какие еще синонимы существуют? Да даже если и существуют, всеми ими не описать то, что сейчас чувствовал Шрайн. Ему захотелось прикончить этого кретина, стереть в порошок этого больного на голову ублюдка. Да такой, как он, не имеет права на существование… – Да ты… конченый просто… – прошептал Майкл. – Что ты сказал?!.. А ну повто…- – ТЫ – КОНЧЕНЫЙ ИДИОТ! ДРУГОГО БОЛЕЕ ПОДХОДЯЩЕГО СЛОВА МНЕ В ЖИЗНИ НЕ НАЙТИ! Я УДИВЛЯЮСЬ, КАК ТЕБЯ, ПОЕХАВШЕГО КРЫШЕЙ, ЕЩЕ НЕ УВЕЗЛИ В ПАЛАТУ! ДА МАЛО ТОГО, МНЕ ИНТЕРЕСНО, ЧЕМ РУКОВОДСТВОВАЛСЯ ТОТ НЕДОУМОК, КОТОРЫЙ ВОССТАНОВИЛ ТЕБЯ В ГЕНЕРАЛЫ! ТАКОГО, КАК ТЫ, ДОЛЖНЫ ЗАНОВО ОТПРАВИТЬ НА НЕВРАЛЬНУЮ РЕСОЦИАЛИЗАЦИЮ!..- – ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, МЕЛКАЯ ТВА-А-АРЬ! – он схватил Шрайна за голову и ударил ею об стол. Все в комнате орали как резаные, как будто потеряли рассудок. Росс, не способный держать себя в руках, продолжал орать: – НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ ПРИНЦА ВАЛЕРИАНА МЕНГСКА В МОЕМ ПРИСУТСТВИИ! ТАКОЙ, КАК ТЫ, НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ДАЖЕ ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО ИМЯ! ЭТО НЕ ДОПРОС – ЭТО ПРОСТО БЕССМЫСЛЕННАЯ БОЛТОВНЯ! ТЫ ПОТРАТИЛ МОЕ ДРАГОЦЕННОЕ ВРЕМЯ, ШРАЙН. Я ДАВНО ПОНЯЛ, ЧТО ВСЕ ИДЕТ К ТОМУ, ЧТОБЫ РАЗОЗЛИТЬ МЕНЯ! БРОСИТЬ ЕГО ПОД СТРАЖУ! Я ЛИЧНО СДЕРУ С НЕГО ШКУРУ! – заорал Диакон морпехам, что на коленях валялись на полу. Те прекратили кричать – должно быть, Росс начал сбавлять силу. Майк же сжимал кулаки и гневно пыхтел. Его желание рвать и метать абсолютно также переходило все границы человечности, как и слова Диакона… Немного поздновато, но все же очень кстати, в голове Майкла отдаленным эхом зазвучал слегка покореженный мужской голос, напоминавший речь робота, и сообщил: «Готово, сэр.» Плазменный соединитель на наручниках внезапно исчез. Хоть наручники и были крепко соединены на руках, они свалились с них, даже не издав и звука об отключении. Это был Форд – форма искусственного интеллекта внутри головы Майкла. Он представлял из себя сверхмощный компьютер в виде чипа, своими размерами не превосходивший взрослую ладонь, который хирургическим путем был внедрен в затылочную долю мозга Шрайна. От него отходили жгуты из проводившего электричество металла, которые пронизывали мозг обладателя. Таким образом, Майкл обладал, скорее всего, самой совершенной системой искусственного интеллекта, созданного терранской расой. И сказать, что за Майклом охотились не только за его незаконную деятельность, значит ничего не сказать… Спустя секунду генерал Росс заметил пропажу соединителя с наручников Шрайна. – КАКОГО… – он с молниеносной скоростью ухватил пистолет со своего пояса, но прежде, чем он успел выстрелить, Шрайн сиганул под стол, и через долю секунды раздался крик: – А-А-А-А-АРГХ! – Майкл выскользнул из-под него и врезал Диакону сначала в челюсть, а затем в висок, откинув того прямиком к стене. Сила преступника ужаснула его – буквально полчаса назад у него дрожали руки, а сейчас он его бьет с ужасающей силой. Успел правда Росс об этом подумать лишь долю секунды, ведь удар практически моментально его вырубил. Рация, находившаяся на его ухе, отлетела в сторону, а пистолет упал рядом с ним. После осознания Шрайном того, что старик потерял сознание, он понял, что у него осталось не так много времени прежде, чем другие в комнате придут в себя от псионного выброса. Морпех с его дробовиком в руках был далеко и почти встал с колен, а значит, оставался только Росс – подбежав к нему, Майк успел схватить с пола его личный пистолет. На рукояти гордо сияла надпись "Slugthrower". Похоже, эта пушка была у Диакона еще со времен Первой великой войны. Краем глаза Майкл увидел, как морпех с дробовиком целится в него, и, успев сделать рывок, с плеча опрокинул стол для допроса и пригнулся за него до того, как морпех выстрелил. Прозвучал выстрел. Стальной стол, на удивление, не изрешетило. Комната была не такой уж и большой, чтобы Шрайн мог уверенно противостоять четырем противникам сразу. Из его же оружия палил один из морпехов. Другой, с винтовкой Гаусса C-14 «Каратель» и его личным мачете, уже наверняка целился в него. Стоило также принять во внимание, что его мачете было заточено до той степени, когда оно могло разрезать броню морпеха. Что уж говорить про броню Шрайна... Призраки перестали корчиться от боли, но все еще лежали на боку. Они только-только начинали оправляться от пси-воздействия. «Дьявол... Я загнан в угол.» «Призраки еще не успели оправиться, – прозвенел роботизированный голос в голове. – Если ты сейчас не сделаешь первый ход, те двое впоследствии убьют тебя. В стволах их винтовок соленоиды будут помощнее, чем в твоем дробовике. Нужно действовать быстро и сейчас.» Внезапно, Майк почувствовал прилив сил – это произошло практически моментально. Форд запустил устройство внутри его костюма, делающее инъекцию имеющегося вещества в подкожную вену руки. Этим веществом была сыворотка из адреналина, кортизола и норадреналина. То, что Форд ему ввел, не было фактически стимулятором, который являлся официально используемым веществом у пехотинцев. Это была его облегченная версия без многих других гормонов и эндорфинов. Несмотря на это, эта сыворотка работала: она вызывала меньше побочных эффектов и была дозирована специально для человека, одетого в этот костюм. Для человека, имеющего такой же вес – для Шрайна. Вместе с инъекцией, Шрайн почувствовал неописуемую ярость, переполняющую его до кончиков ушей. Страх исчез, ничего более не оставив в голове. Появилось ощущение, что такое понятие ему больше не постичь. Нос и уши покраснели, слух притупился. Единственное, что стало отчетливо слышно, было движение крови в ушах и собственное сердцебиение. Зубы за маской стиснулись, брови и лоб – сморщились. Шрайн захотел убить этих недоумков, стереть с лица сектора. Нет. С лица галактики. Он и до этого был зол, но сыворотка еще больше разожгла в нем и без того безграничный гнев. Вот он, этот момент: момент возмездия. – СДОХНИТЕ, СУКИ! С этими словами, вырвавшимися из его глотки сиреной, Шрайн развернулся и одним ударом руки оттолкнул опрокинутый стол. От боли показалось, будто сами костяшки пальцев треснули. Улетевший от удара стол влетел прямо в морпеха с дробовиком. Тот повалился наземь, а дробовик с грохотом упал рядом с ним. Майкл ринулся на другого морпеха: длинным рывком он почти сразу настиг того, но тот успел выстрелить очередью в Шрайна. Майк надеялся, что тот скосит, но одной пулей тот попал ему прямо ему в живот. Она не вылетела из спины и даже не застряла в пластине, как подумал Шрайн. Пластины не были задеты вообще. Пуля попала меж ними, прошила вторичный слой костюма и застряла в теле. Вторичный слой выглядел как мышечные волокна и по материалу был похож на латекс. Существовал он в угоду мобильности, и, к сожалению, являлся слабым звеном, когда речь заходила про огнестрел. Майкл почувствовал невероятную боль. Было ощущение, что внутри белым пламенем горел пожар. Но была и хорошая новость: к счастью, вторичный слой принял на себя почти всю энергию снаряда. Тот не смог прошить тело, создав этим внутри него давление, которое бы разорвало внутренние органы. В противном случае исход был бы летальным. На эти размышления ушла одна пятая секунды. За это время Шрайн успел обхватить ладонью винтовку морпеха, из которой наваливал дым. Владелец продолжал жать на курок, но пушка не стреляла. Из ее дула вырывалось щелканье. Она заклинила. – ДЕРЬМО! – крикнул он. Теперь уже оба были в очень неудачном положении. Майкл внезапно что-то увидел периферическим зрением. Что-то, буквально летящее к его голове. Оно было больно длинным для кулака или даже для ножа... что-то вытянутое... Внезапно он осознал – это было его мачете! Морпех собирался вонзить мачете Майклу в шею. Оно было слишком длинным, чтобы схватить его за рукоять, которую обхватил морпех. Шрайн попросту не успеет это сделать, оно раньше достигнет шеи. Мачете было заточено до парадоксальной остроты, снести им кому-то голову было как два пальца об асфальт… Один промах, одна ошибка, одно промедление, и... В этот короткий миг Майкл ухватил мачете прямо за клинок. Холодное оружие проломило всю броню на его ладони, впившись лезвием прямо в нее. Это была ужасающая боль. Большинство, почувствовав бы ее, потеряло сознание. Зрачки Майкла сильно сузились, в глазах потемнело. Кровь сочилась из руки, как сок из спелого фрукта. Плоть была прорезана до костей пясти, лезвие едва касалось их. Конец мачете был недалеко от шеи – всего в паре сантиметров он нее. Морпех давил. Острие плавно приближалось к горлу. Майкл сжимал мачете все сильнее, позволяя ему рассекать свою ладонь все глубже. Кровь текла ручьем. Шрайн заметил, что другой, оглушенный морпех, встал и тянулся за дробовиком. Призраки все скорее опоминались от боли... И он отпустил клинок. Мачете устремилось вперед, затянув морпеха за собой. Но головы Майкла уже не было там. Он пригнулся и из положения приседа огрел по плекситеновому визору скафандра. Силы хватило, чтобы разбить его вдребезги. Кулак приземлился в морду владельца вместе с вонзившимися в нее осколками плекситена, заставив того истошно заорать. Он отринул назад, а Шрайн выхватил из его рук мачете и, развернувшись, полоснул по пальцам второго солдата. Он дернул ею назад, не успев схватить дробовик… Но сразу же, без замаха, обрушился в апперкоте другой. Майкл сгорбился, морпех попал ему в живот. Суставы их скафандров были оснащены сервоприводами, повышающими силу и скорость носителя, так что даже такой неподготовленный удар имел сокрушительное влияние. И он собирался сделать второй: в прыжке, он замахнулся локтем над головой преступника, собираясь повалить того на землю. В последний момент Шрайн увернулся в сторону, обвив руку солдата своей. Тот собирался вильнуть ею и отбросить его к стене, Майкл проткнул его плечо раньше. Мачете, лежащее в другой его руке, прошило металл, плоть и кости и пробилось насквозь, с другой стороны, полностью выкрашенное красным. Морпех застыл в болевом шоке, и Шрайн, пнув его в грудь, швырнул на пол. Призраки окончательно опомнились. Один из них почти моментально схватил винтовку – Шрайн снова был в опасности. Поддавшись первой мысли в голове, он с ужасающей силой бросил оружие в сторону Призрака. Мачете закрутилось в воздухе. Призрак хотел выстрелить из винтовки… но курок не нажимался. Он взглянул влево и увидел свою отрубленную руку до локтя, которая летела назад вместе с винтовкой и мачете, режущим капли крови в воздухе. Он упал на колени и застонал. Из его раны захлестала кровь. Шрайн хотел было схватить лежащий на полу дробовик, но, повернувшись, встретил лицом дуло тяжелой винтовки другого Призрака. Не задумываясь, он молниеносно оттолкнул тот в сторону за момент до того, как из него вылетела пуля. Схватив пушку за ствол, он отдернул винтовку к себе, от чего Призрак чуть не упал лицом в пол. Майкл поймал его за шкирку и нанес серию ударов, пока тот не упал на колено… Внезапно сзади за шею обеими руками схватился морпех, который секунд десять назад беспомощно стоял в стороне с пробитым визором. Он стал душить Шрайна, в то время как второй встал и начал его колотить. Удары приходились по всему телу, оставлявшие под его костюмом множество синяков. Майкл почти ослаб, но не был готов сдаться. Он оттолкнулся от бьющего его морпеха, качнув этим другого, душащего его, в сторону, и выскользнул у него из рук. За долю секунды он схватил с пола свой дробовик с пола и спонтанно выстрелил сначала во второго морпеха, затем в Призрака. Солдат упал наземь, не получив серьезных повреждений, в то время как Призрак отлетел к стене без чувств, оставив на ней свои кровавые ошметки… В этот момент прозвучал громкий хруст в области плеча. Шрайн понял, что выстрелила тяжелая винтовка – Призрак без руки смог навредить Шрайну за миг до того, как он убил его собрата. Край левого плечевого сустава был раздроблен, однако Майк не почувствовал боли. Он бросил дробовик, ринулся на Призрака, и в рывке ударил того по колену ногой. За секунду он схватился за его винтовку, каким-то неведанным образом развернул ее прикладом к себе – по-видимому, сломав пальцы ее владельца – и выстрелил тому прямо в грудь. С громким плеском по стене расплылись куски органов и крови. Неожиданно со спины прилетел удар, за ним еще один, и еще один. Развернувшись, будучи уже сгорбленным, Шрайн хотел выстрелить в их сторону. Но, попытавшись сделать это, он получил только удар по голове. На него набросились эти двое морпехов, и, повалив его на пол, стали зверски избивать ногами. Тяжелые ботинки боевых скафандров наносили такой урон телу, что Майкл не успевал оклематься от одного удара, как приходил следующий. Через полминуты по лицу Майка закапала кровь, бока заболели, стало тяжело дышать. Собрав остатки сил, Шрайн кое-как смог рывком доползти до дробовика. После, морпех без визора, подобрав с пола свою винтовку, выстрелил ему в правую ногу. Это была невыносимая боль, породившая в Майкле новую волну ярости. Быстро развернувшись на полу, он успел выстрелить морпеху с пушкой в руках прямо в грудь до того, как тот продолжил стрелять. Он с грохотом упал на спину. В порывах неконтролируемого гнева, Шрайн почти мгновенно встал на ноги и элегантным движением мачете попал другому прямо по визору, проломив его до середины. Из шлема донесся глухой крик боли. Майкл грубо выдернул из его головы окровавленное орудие убийства и морпех упал на пол, больше не двигаясь. Смерть настигла его. Морпех, которому выстрелили в грудь, отполз к стене и сидел на полу, прислонившись спиной к ней. Из шлема с поломанным визором слабо виднелось его лицо, все в крови и обломках плекситена. Он, еще живой, трясясь от боли и страха, кашляя кровью и задыхаясь, вопил: – Пожалуйста! Не трогай… меня… Не смей подходить ближе! Но Шрайн был занят своим дробовиком: он аккуратно отцепил от дробовика триггер, после чего его передняя часть разделилась на подвижные верхнюю и нижнюю половины. Он оттащил их назад, сделав из дробовика очень толстый и тяжелый револьвер, неторопливо поднял барабан с патронами от своего дробовика, что выпал с этого морпеха, и зарядил. Мужик продолжал орать: – Стой, стой, стой! Мы… мы можем договориться… ПРОШУ! Я скажу тебе ВСЕ что знаю! АБСОЛЮТНО ВСЕ! Я могу помочь тебе выбраться отсюда! Прошу, ВЫСЛУШАЙ!.. – Какой же ты трусливый подонок… – не сдержавшись, выпалил Майк, даже не скрывая своего отвращения. – Ты нарушил четвертый пункт устава… – Ч-что?.. Четвер… нет, я не… – «Я никогда не сдамся врагу по собственной воле…». И это ты когда-то говорил от своего лица… – Я-я… я не… Шрайн направил дуло своего оружия на его голову. Морпех увидел, что в дуле что-то светится. Это светились соленоиды, которые собирались разогнать заряженную дробь. Отчаянье накрыло разум бедного солдата медным тазом: – НЕТ! СТОЙ! НЕ НАДО! МОЛЮ! ПРОШУ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!..- Шрайн выстрелил. Раздался оглушительный рев, как от взрыва, за ним почти сразу последовал скрежет, всплеск и хруст. Перед Майклом нарисовалась ужасающая до мозга костей картина: мозги морпеха вместе с кусками шлема и черепа расплывались по стене, с шеи свисали куски мяса, а от прежней головы осталась только нижняя челюсть и язык. В стене осталась вмятина вместе с кипящей кровью в ней. Он смотрел на все это кровавое месиво совершенно безразличным взглядом. Его не трогала жестокость собственного преступления. В последний момент он лишь поглядел на номер морпеха на плече костюма, развернулся и пошел к трупам Призраков. – Недавно этот самый морпех говорил, что размажет мой череп об стену и будет любоваться моими мозгами… Как же иронично… Участь, которую он мне предрек, настигла его самого... – часто дыша, опечаленно молвил Шрайн. Он заметил Призрака с карточкой на поясе – на его перископе все еще красовалась вмятина – и присел около него. – За маской самоуверенности и наглости скрывался лишь трусливый предатель, готовый в любой момент ради своей собственной шкуры предать свой народ… И такие солдаты стоят на защите Терранской расы… Как же это отвратительно, Форд. – «Я бы сказал, это подло», – через динамик в костюме прозвучал его ответ. – Чересчур мягко сказано. – «Можно вопрос? Обязательно было его убивать таким способом?» В воздухе повисла пауза. Майк, оторвав с пояса Призрака карту, встал и застыл на месте, разглядывая трупы солдат. Прошло много времени перед тем, как он ответил: – Да, обязательно. Таким людям, как он, нет места в этом мире. Он заслуживал это. С этими словами Майкл Шрайн покинул допросную и очутился в комнате наблюдения. Он поглядел в окно, которое оказалось прозрачным здесь: теперь все было забрызгано галлонами крови и ошметками солдат. Посмотрев на все это, он задумался: упустил ли он что-то? Да нет. Всего лишь навязчивая мысль, которая отвлекала его от главной цели на данный момент – не подняв тревоги и не наделав шуму, сбежать с крейсера. Но даже в этом Шрайн очень сомневался. «Буцефал» – это громадный крейсер, который создали очень недавно. Он не знал, какая архитектура коридоров и отсеков внутри него – он полагал, что она такая же, какая и во всех крейсерах класса «Бегемот». Но его терзали сомнения. Он не был уверен, что в личном крейсере сынишки Арктура Менгска все будет "как всегда"… – «Майк, Эмма вызывает тебя по закодированной линии. Я включу.» – Майк? Майк, ответь! Прием, – раздался через рацию с помехами мягкий и встревоженный голос его сестры. – Ох, он на связи! Ты жив?! – Жив… – ответил тот с тяжелой одышкой от только что произошедшего в камере допроса. Действие стимуляторов, по-видимому, прекратилось и теперь Шрайн стал вялым и слабым. – Мы вместе с Марком уже готовы отдать приказ на варп-прыжок. Он сейчас за штурвалом «Дропшипа», готовится к вылету. Форд передал нам твои координаты и где ты находишься. – Что? Форд, ты передал им координаты? – «Это было запрещено?» – Нет, это было неразумно, сигнал могли перехватить. Чтоб вас… всех… – Майкл простонал, хватаясь за живот своей изрезанной ладонью, из которой до сих пор сочилась кровь. – Прием? Майк, ты ранен? – взволнованно крикнула Эмма. – Потерпи еще… Марк, – Эмма отвлеклась. – Какие координаты он тебе дал?.. Погоди еще секунду, прием… В смысле?.. Чт... МАЙК! Майкл Филипп Шрайн, черт тебя дери, ты летал на Дайлар?! И не ври мне – «Буцефал», судя по динамике сигнала, летит в противоположном направлении от планеты! – Мне пришлось… – Сколько раз мне надо еще тебе сказать… – перебила его Эмма. – Одному покидать «Демиург» НЕЛЬЗЯ! Тем более улетать на планеты. Тебя могли убить!.. – Эмма, не кричи. Я же говорю, мне пришлось это сделать… – Не затыкай мне рот, Майкл! Если ты полетел к нашим с тобой родителям… и без меня... То тебе головы не сносить на своих плечах. Я вообще не удивлена, что ты попался Доминиону в руки! – Да как ты не понимаешь, бестолковая твоя голова? Мне нужно было сделать это! Это не подлежит обсуждению… не по линии… – Ты мне еще будешь указывать?! Указывать, что обсуждается, а что...- – ДА, БУДУ! Я в твой БРАТ, В КОНЦЕ КОНЦОВ! – вскричал Майкл на всю комнату. – «Прекратите кричать. Я не понимаю смысла вашей дискуссии», – сказал Форд через динамик прямо в канале передачи. – Смысл в том, что он полетел без меня к родителям на Дайлар! – «К родителям? Нет, он туда не за этим летел.» – В смысле? – Форд, завались, пожалуйста. Не по линии... – Может объяснишь мне, какая тогда причина? – Нет. – «Он тебе не скажет.» – Ах, так… Тогда… тогда мы не полетим за тобой! Выпутывайся сам, скоти…- Майкл остановился на месте. – Что? – вдруг донесся приглушенный звук из кабины пилота, перебив слова Эммы. – В смысле мы его бросим?! Он без нас не выберется! Он же твой брат! – В прямом! Марк, отменяй прыжок! Сообщи по рации Гетманову, добеги до мостика – мне плевать, как ты это сделаешь. – «Зря», – сказал Форд Эмме. – ЗРЯ?! Если Майкл погибнет, мне станет даже лучше, потому что больше не будет какого-то робота, который без конца перечит мне! ТЫ МНЕ НЕ УКАЗ И НЕ СМЕЕШЬ ПЕРЕЧИТЬ МОИМ СЛОВАМ! – «Знай – у меня нет в протоколах не сметь отдавать тебе приказы.» – МНЕ ПЛЕВАТЬ! ДАЖЕ ЕСЛИ МАЙКЛ ВЫЖИВЕТ, Я ВСЕ РАВНО ВЫРВУ ТЕБЯ ИЗ БАШКИ ЭТОГО НЕДОНОСКА!..- – ЕСЛИ Я ТЕБЯ С ЛИЦА СЕКТОРА НЕ СОТРУ РАНЬШЕ, ЭММА ШРАЙН! Майкл отрубил связь, оторвал рацию, приделанную к его уху, и швырнул в стену. Она разбилась на мелкие кусочки. – Я ее убью… – «Сильно сомневаюсь. У тебя есть еще запасная рация?» – ДА, ЕСТЬ. Последовало напряженное молчание. Форд понимал, что вразумлять Майкла сейчас не было смысла. Тот, в свою очередь, молча стоял на месте, опустив голову вниз и сжав кулаки. Молчание прервал Форд: – «И как ты собираешься выбираться отсюда?» Майкл постоял, одел себе на ухо новую рацию и вышел из помещения в коридор, направляясь приблизительно к ангарам, параллельно перезаряжая свой дробовик. – «Понял», – Форд узнал, что он собирался сделать. Как не удивительно, жгуты, пронизывающие его мозг, могли улавливать чувства и намерения носителя. И, судя по тому, что они передали, события шли куда быстрее, чем Форд предсказывал. И куда непредсказуемее…
Примечания:
Спасибо за то, что читаете)
