Его бесчеловечность на его же совести

Досье субъекта: Эмма Шрайн

- Личностные данные субъекта:       Полное имя: Эмма Мелинда Шрайн. Родилась в 2480 году на планете Дайлар-IV, точная дата рождения неизвестна/не подлежит раскрытию. Внешность: низкая, тренированная девушка с блондинистыми волосами; имеет: вздернутый нос, средние губы естественной формы, выступающий закругленный подбородок, густые восходящие брови, голубые глаза. Родители: Кларк Шрайн и Райли Шрайн; их деятельность см. в досье М. Шрайна. В 16 лет поступила в Военно-подготовительный Корпус Обучения Терранов, где обучалась на полевого медика. В начале 2500-го года успешно выпустилась, но так и не вступила в ряды Корпуса Морской Пехоты Конфедерации вследствие падения самой Конфедерации под силами террористической организации «Сыны Корхала». В возрасте 22-х лет официально переступила черту закона образовавшегося на тот момент государства «Доминион», возглавленным Арктуром Менгском – в прошлом лидером Сыновей Корхала – и встала на сторону террориста Майкла Шрайна, являющимся ей братом по родословной. Текущий статус: пират. + Обучение + Дела субъекта (19) + Инциденты (16) Глава вторая. С ножом у горла       Майкл, похрамывая, неторопливо шел по коридору. Он не мог предсказать или предугадать, что с ним произойдёт в ближайшую минуту. Его тело снова тряслось, но не от страха, а от неутихающей боли и катастрофического гнева, напоминающие все вместе легкое безумие. Простреленное плечо и нога сейчас ныли как никогда раньше. В его тяжелой от усталости голове вился пучок из мыслей, навивающих отчаянье и гнетущих ум. Вопросов было столько, что и не счесть, и на большинство из них ответить было пока что невозможно. На «большинство» – ключевое слово, потому что на один из них все же ответ был. С целью узнать его, Майкл задал вопрос, обращаясь к Форду:       – Как думаешь, ты сможешь просканировать коридор и узнать, куда нам идти?       Форд, пошевелив транзисторами в своем процессоре, спустя секунду ответил через динамик:       – «С помощью эхолокатора? Да, вполне.»       – Тогда давай, у нас нет иного выхода.       – «Ты уверен, что стоит это делать? Его шум услышит весь коридор, не говоря уже и о других отделах крейсера…-»       – Делай.       Из пояса Шрайна начало доноситься гудение. Через пару секунд раздался страшный звук, напоминающий свист. Он не был оглушающим, но зато был до жути противным. Услышав бы кто этот «писк», этот кто-то точно пожалел бы о том, что имеет слух. К сожалению, эхолокатор все же был необходим – пока он работал, Форд выстраивал картину, исходя из информации об отраженном от стен коридора и вернувшимся обратно к эхолокатору звуке. Судя по ней, текущий коридор был разветвлен на много других проходов, прямо как ветки в кроне дерева.       Спустя некоторое время прибор замолк. Убедившись, что устройство сделало свою работу добросовестно, Форд стал объяснять:       – «Через двадцать метров поверни налево, дальше направо и через двери снова налево, там будет спуск по лестничной клетке вниз. После спуска идешь прямо, а далее повернешь налево, в коридоре будет вход по правой стороне стены. Я успел застать момент, когда двери были открытыми. Если верить эхолокатору, там огромное помещение. Скорее всего, ангар. Дальше ничего не видно.»       Майкл Шрайн в ответ лишь согласно промычал.       В голове его все еще крутились мрачные мысли: его не покидало сомнение, что Эмма и вправду его бросила. Он надеялся, что ему послышались слова своей сестры… Но он же четко и внятно услышал, что она ему кричала в рацию…       Нет, такого быть не может! Она всегда была к нему добра и относилась с пониманием. Всегда помогала, даже когда они были в смертельной опасности. Она не могла вот так оставить умирать своего брата на самом большом и самом ужасающем крейсере системы… Неужели она серьезно на него разозлилась за то, что тот полетел на Дайлар один? Что это за причина для внезапной злости? Если она так сильно переживала за его жизнь, почему сейчас оставила здесь?! Значит, она отдает себе отчет, что натворила…       – ДА Ч-Ч-ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! – не выдержав тяжести факта, вскрикнул Шрайн.       – «Держи себя в руках…»       Почему она не может быть такой простой? Почему надо обязательно показывать свое недовольство? Как она не понимает – если ей сказали, что сейчас не нужно знать всех фактов, может быть, так оно и есть? Нет? Даже если подумать, что она разозлилась именно на то, что Майк полетел один и подверг себя опасности, то ничего не меняется – он и сейчас тоже в очень большой опасности, но Эмма, несмотря на это, все равно бросила его. То есть: она наказала его за то, что он подверг себя опасности, подвергнув еще большей опасности своим бездействием! Как же это противоречиво! Этого можно было бы избежать и раньше, но брать кого-либо с собой – особенно Эмму – за той информацией, за которой Шрайн потащился к себе на родную планету, было бы… по-идиотски уж точно, и это мягко сказано. Он просто не мог подвергнуть ее такому риску.       Мысли внезапно перебил Форд, вернув Майкла к реальности:       – «Нас наверняка услышали, – сказал он. – Я не встретил препятствий в виде человеческих тел в коридоре, но встретил у входа в то гигантское помещение. Коридор, по которому мы сейчас идем, слишком длинный для обычного – эхолокатор говорит, что он больше 400 метров длиной. Я уверен, это «Меридиан» – центральный коридор крейсера. Это в принципе объясняет, почему тут так пусто и почему именно здесь располагалась комната допроса… После ближайшего поворота мы попадем в одно из его ответвлений. Если я прав насчет его длинны, то он затрагивает все судно, а значит нас мог услышать почти весь крейсер.»       Такое положение дел слегка разочаровало Майкла – в его планах было тихо и без шума убраться отсюда, а не с взрывами и погонями. В коридорах нельзя использовать подобные вещи, что использовал Шрайн. Все это может вызвать сильное подозрение, несмотря на всю ответственность, с которой отнеслись к его задержанию. Да, он был заперт в камере допроса. Да, был ранее оглушен Россом и вскоре прикован плазменными наручниками к столу из неостали. Да, тот взял с собой четырех солдат, двое из которых – Призраки. Но ни для кого не отменяется то, что Майкл в глазах окружающих – рецидивист-психопат с садистскими наклонностями, успешно скрывавшийся от людей Доминиона на протяжении целого года. Людям, имеющим честь находиться в крейсере самого Валериана Менгска, следует ожидать от Шрайна всего, что угодно: даже побег, даже в одиночку, и даже без оружия. Поэтому его должны… нет – ОБЯЗАНЫ встретить с дюжиной пушек в руках, еще с дюжиной за спиной и с остро наточенными ножами в зубах. И, наверняка, они уже были готовы.       После пары поворотов Майкл увидел лестничную клетку и, не задумываясь, зашагал к ней и начал спускаться, как вдруг услышал чьи-то голоса, доносящиеся снизу. По-видимому, людей было двое и оба были морпехами, так как помимо голосов были слышны тяжелые лязганья их железных ступней. Шаги усиливались: они шли прямо к лестнице. Шрайн закрутил головой, намереваясь найти, куда бы спрятаться, но, не увидев подходящего места, максимально быстро и в то же время предельно бесшумно поскакал по ступенькам вверх. Управившись в два прыжка, он, скользя своими ступнями, затормозил, открыл дверь первой попавшийся комнаты карточкой, подобранной ранее у мертвого Призрака, и забежал туда.       Оказавшись в помещении, Шрайн уперся в дверь спиной и с пустым взглядом, направленным в никуда, медленно сполз вниз. Стук сердца отдавался в ушах. Сфокусировав свой взор, он заметил, что эта комната была абсолютно идентична той, в которой его допрашивали. Единственным на данный момент ее отличием являлось отсутствие мертвых тел и пары литров крови на всех ее шести плоскостях.       Через некоторое время стали слышны глухие шаги и разговоры морпехов, и внимание Майкла перешло на них:       – …Кстати, а этот ваш генерал Диакон Росс – нормальный главнокомандующий?       – А ты сомневаешься в этом?       – Ну знаешь, я слышал, что из-за высокого пси-потенциала его не подвергли ресоциализации и обучали не так, как остальных Призраков. Ты же знаешь, что он раньше был Призраком?       – Ну, слышал. Мне больше интересно, из чьих уст ты услышал все это?       – От нашего лейтенанта. Абсолютный педант в отношении к воинскому уставу, конечно, но уши, говорит, у него везде – связей много. Он рассказал, что программа, по которой тренировали Росса, была кошмарной и походила на ад. Я подробностей не вспомню, что лейтенант там говорил… А, еще сказал, что наше обучение по сравнению с его просто сказка…-       – Стой, погоди. А откуда лейтенанту-то об этом знать?..       Майку, может быть, и хотелось послушать их диалог еще, но голоса стали настолько тихими, что стали походить на легкое повывание воздуха возле уха. Разочаровавшись в своей невозможности побольше подслушать, он тихо открыл дверь карточкой, вышел из помещения и побежал к лестнице.       В голове все так же крутился клубок вопросов, только сейчас он стал еще больше и запутанней. Как обучали этого тронутого умом старика Росса? Что они имели в виду под «другой программой»? Разве его не должны были подвергнуть невральной ресоциализации? Бред какой-то. Любых Призраков во времена Конфедерации подвергали ресоциализации с целью контроля, так как без нее они могли по собственной воле пойти против государства. А, насколько известно, Призраки – грозное оружие. Может быть, это все на самом деле только сплетни и слухи? Может быть…       Добежав до шлюза, ведущий по словам Форда в ангар, Шрайн провел карточкой по сканеру. Когда тот одобрительно запищал, шлюз самопроизвольно открылся, и когда рецидивист прошел сквозь него…       Белый свет из ангара ослепил Шрайна. Он был настолько ярким и внезапным, что, даже зажмурившись, Майкл ощущал боль своими глазами. Через секунду-другую свет перестал слепить его. Перед ним открылось просто гигантское помещение. Как и ожидалось, это был ангар. Он был таким большим, что в нем поместилось бы штук пятьдесят «Валькирий» – очень массивных ракетных фрегатов, вмещающих в себя до двадцати человек. Для воздушного судна, к слову, довольно солидная цифра.       Ангар был будто живой: в него влетали ремонтные шаттлы, возвращавшие КСМ после осмотра обшивки крейсера; залетали маневренные космические истребители «Мираж»; по дну ангара ездили Осадные танки «Круцио», ходили «Голиафы». Бегали морпехи и ошивались обычные инженеры, взявшие небольшой перекур. Далеко, на противоположной стороне стояла наземная техника, и была буквально «впечатана» в стену воздушная. «Миражи» и прочие истребители, не боясь столкнуться со стеной, летели прямо в нее, где открывался железный навес, и множество больших рук-манипуляторов подхватывало их, разворачивало «лицом» вперед и закрепляло прямо в стене. Под этой стеной стоял Командный центр, где контролировались все передвижения и вылеты техники. Кто-то куда-то бежал, что-то куда-то вылетало, а беспечный Майкл стоял и восхищался всем этим. «Буцефал» и впрямь невероятный крейсер. Во всяком случае, ангар точно был чем-то фантастическим.       Он вздохнул, спрятал дробовик за спиной, закрепил мачете на поясе и пошел прочь из проема шлюза, параллельно рассуждая у себя в голове:       «Так, думай. Для побега нужен грузовой корабль. Угон отпадает, остается проникновение грузовой отсек. Но попасть незамеченным туда я сумею только если замаскируюсь под врага… Тогда мне надо будет избавиться от своего костюма… Ну нет, я не готов избавляться от него…»       Вдруг Майкл услышал странный звук, прозвучавший буквально в пяти метрах от него. Что-то упало на пол. Он, сглотнув, медленно повернул голову в сторону упавшего предмета.       В пяти метрах от него стоял человек, уронивший бумажный стакан, из которого недавно что-то пил. Парень был напуган. Лицо несчастного окаменело, ни одна мышца его не смела не дернуться. Точнее было сказать, что его рот не шевелился, а глаза не моргали, так как только они и были оголены – на нем была надета странная маска… маска пилота современного «Голиафа».       Внезапно его осенило. Вот оно – спасение. Он проберется в отчаливающий десантник на этом шагоходе, и дело с концом. По идее было достаточно взять его бейдж. Всего-то…       Майкл повернулся к нему, сжал руку в кулак, посмотрел косым взглядом… и сделал шаг.       – Ни с места!       Майкл остановился. А стоит ли поднимать шуму из-за этого мужика? Может, стоит продолжить следовать изначальному плану? Черт, уже поздно сдавать назад. Стоя на одном месте еще мгновение, он решительно направился к нему.       – Эй! Я же сказал!.. Прокси-альфа! Прокси-альфа! ТРЕ..!- – парень, заслонившись рукой, попытался закричать в рацию, висящую на виске, но Майк опередил его. Он ударил как раз в его висок, прямо по рации. Солдат отключился, а рация упала на пол, по-видимому, выйдя из строя.       – Пф-ф, – он презрительно фыркнули на всякий случай наступил на рацию ногой.       – «Слишком много шуму навел ради одной маски.»       – Ну во-первых, еще ради бейджика. А во-вторых… мне надо бы куда-нибудь спрятать тело…       – «И куда же его можно запихнуть? Интересно…» – с выдавленной, неестественной издевкой прозвучал голос Форда через динамик.       Майкл повернул голову к двери, откуда вышел солдат. На ней было написано «Оружейная».       – Надо бы тебе понизить уровень сарказма.       После этого слова Форд замолчал. Тот, кто настраивал этот искусственный интеллект, явно хотел поиздеваться над Майком.       Он затащил парня в оружейную, в которой, к счастью, никого не было. Она была огромной и походила своей длинной на «Меридиан», но по ширине была, конечно, шире раза в четыре. Шрайн пошелестел в карманах бедного пилота, и нашел его бейдж. На нем был написан номер оружейного шкафа – 184.       – Сто восемьдесят четыре… – прошептал Майкл, ища драгоценное место, куда можно было упрятать тело. Спустя вечность он заявил: – Нашел.       Шрайн поспешно открыл большую железную дверку. На месте, где должна была висеть военная форма, болталась повседневная одежда. Внизу стояла обувь. Из стенок торчали широкие ложементы для гаусс винтовок стандартной модели C-14 «Каратель», еще один чуть поменьше – видимо, для пистолета –, и один небольшой сейф под личные вещи.       Майкл поднял пилота за подмышки и попытался впихнуть в его же собственный шкафчик. Когда дело было окончено, он понял, насколько результат выглядел нелепо: тело бедняги было скрючено как спираль человеческого уха. Он лежал головой вниз, лицо упиралось щекой в пол. Одна из рук находилась между ног, а другая была прижата телом к стене.       «Произведение искусства, не иначе», – усмехнулся про себя Майк. – Здесь есть тряпка? – он хотел смыть с себя кровь убитых им солдат.       – «Да. Она в дальнем углу возле двери лежит, на тумбе для пламегасителей», – отчитался Форд. Он созерцал мир глазами Майкла, но было только одно отличие – доступное ему поле зрения было полным и четким, без мыльных границ, нежели у обычного человека.       Спустя минуту Шрайн вышел из оружейной. Теперь нужно было найти ближайший «Голиаф». «Голиаф» – это ходячая машина с большой кабиной, двумя мощными вогнутыми назад ногами, двумя ракетными стойками по бокам кабины и тремя гладкоствольными автопушками, две из которых были спарены и приварены к ракетным стойкам, а третья, чуть поменьше, висела под кабиной. Оглядевшись, он увидел один у стены вместе со всей остальной техникой, стоявшего приблизительно в ста метрах от него. Нужно было побыстрее до него дойти, желательно не показывая спину другим солдатам – они могут увидеть дробовик. Глубоко вдохнув, Майкл быстрым шагом зашагал вдоль стены, на которую падали темные тени различной техники.       Расстояние до ходячей машины неутолимо уменьшалось, но казалось, что она никак не приближалась к Майклу. Было ощущение, что он тратит свои силы в пустую и лишь перебирает ногами по полу, совсем не двигаясь с места. Но при всем при этом он успешно проходил мимо Осадных танков, «Аспидов» – машин на воздушной подушке с плазменными пушками; «Геллионов» – машин на колесах с открытой кабиной и приваренными над ними вытянутыми огнеметами, выпрыскивающими напалм на огромной скорости и поджигающими его; «Циклонов» – машин на гигантских гусеницах с двумя большими торпедными установками «Тайфун», между которыми была маленькая кабина; и мимо другой техники. Она давала Шрайну шанс на побег, прикрывая его своими тенями. Несомненно, он проходил недалеко от групп инженеров и морпехов, которые захотели отдохнуть или внезапно поесть. Какой-то морпех заметил его, но, к счастью, ничего подозрительного не увидел и зашагал дальше.       Оставалось каких-то жалких десять метров… восемь… пять… Он дошел. Оставалось сесть в кабину, пойти к ближайшему «Дропшипу», подождать его отчаливания, дождаться, когда он улетит подальше от крейсера, и вырубить – или на крайность убить – всех на борту. Единственное, о чем сейчас стоило беспокоиться, это костюм… Но если Майкл все сделает быстро, то никто ничего не заметит. Он открыл панель доступа, провел по ней бейджиком и шлюз машины открылся…       – Стоять! – донесся издалека мужской голос.       Шрайн встал как вкопанный… Неужели это ему? Неужели это ему сказали остановиться?.. Нет, точно не ему. Наверняка это прораб крикнул какому-то инженеру, который уже долго не за делом находится и ему сейчас пропишут штраф… Да… Да, должно быть так. Не стоит обращать внимания на это, мало ли, его лицо увидят… С подобными мыслями он продолжил лезть в «Голиаф».       – Я СКАЗАЛ НИ С МЕСТА! Что это у тебя за спиной? Показывай!       «Сволочь…» – подумал Майкл. Его либо сейчас задержат, либо убьют, если он ничего не сделает. Он, как молния в небе, забрался в «Голиаф» и с громким стуком захлопнул шлюз, заперев тот на замок.       – КУДА!? ТРЕВОГА! У НАС ВРАГ В АНГАРЕ!       – Вы уверены, лейтенант Андерсон?       – ДА, ЧЕРТ ВАС ВСЕХ ДЕРИ! ТРЕВОГА! Доложи командному центру и начальству, что у нас враг на крейсере. ЖИВО.       – Но, сэр, наш начальник – генерал Росс… и сейчас он допрашивает Майкла Шрайна…       – И что с того?! Мне какое дело, кого он там… – лейтенант Андерсон прекратил кричать, осознав всю картину. – Погоди… ОХ, ТВОЮ ДИВИЗИЮ. НЕМЕДЛЕННО ДОКЛАДЫВАЙ КОМАНДНОМУ ЦЕНТРУ: "ТЕРРОРИСТ МАЙКЛ ШРАЙН ОСУЩЕСТВЛЯЕТ ПОПЫТКУ ПОБЕГА"! ВЫПОЛНЯТЬ!       Морпех поспешно включил рацию и невнятно в нее заорал. Включилась сирена. Все начали группироваться и бежать куда кто: инженеры спешили покинуть ангар, морпехи бежали к месту, откуда из рации доложили об опасности, а водители техники рассаживались в свои машины.       Майкл уселся на место пилота в «Голиафе». Он догадывался, что очертания его дробовика все-таки увидели. Прекрасно.       – Как включить эту херню?! ФОРД!       – «Справа есть два красных тумблера. Дергай оба.»       Хоть Шрайн и был пилотом «Голиафа» в свое время, он не был знаком с внутренностями современных моделей, что совсем не играло на руку. Когда он дернул тумблеры, все внутри разом загорелось, машина зашумела, подвижные части в кабине задвигались, и шагоход встал на свои вогнутые назад ноги.       – ТВОЮ МАТЬ! Он умеет управлять «Голиафом»! – заорал один из морпехов.       – А как думаешь, зачем он в него полез?! – закричал лейтенант в рацию, встроенную в шлем скафандра. – Нацелить на «Голиафа» оружие!       Несколько морпехов нацелили свои винтовки Гаусса на кабину. Еще одна группа бежала к ним и была готова стрелять по приказу лейтенанта. Некоторая техника ехала на место инцидента. Майкл закончил все приготовления – конечно же, не без помощи Форда. Дисплеи горели, показывая пульс пилота, время, состояние машины, количество энергии, боезапас и многое другое. Под шум машины Шрайн дернул один из джойстиков вперед. Машина сделала шаг.       – ПО МОЕЙ КОМАНДЕ! – заорал во всю глотку лейтенант.       – Ох, черт, – выпалил Шрайн, который, похоже, услышал это через кабину. Он четко видел, что пушки солдат направлены прямо в ее стекло.       Он был готов ко всему, что могло с ним произойти здесь, но кое-чего он все же не предвидел: теперь, когда командный центр включил тревогу, все вылеты поставочных судов, которые были запланированы на определенной планете в определенное время, выполнялись немедленно. Все десантники и грузовые корабли вылетали из ангара по приказу командного центра как мухи. Эта проблема поставила Майкла в тупик.       «…можно ли остановить один из десантников, протаранив его спереди?.. Нет, он просто перелетит меня или собьет с ног. Можно угнать истребитель… но наверху охрана – это раз. И на «Голиафе» я туда не поднимусь - это два. Смысл тогда мне было брать этот бесполезный кусок дерь…-»       – ОГО-О-О-О-ОНЬ!       Тут же мысли Майкла испарились, а ум его стал таким пустынным, будто он только что родился на свет. По «Голиафу» пролился шквал свинца из пары дюжин винтовок. Оргстекло, через которое пилот обозревал картину впереди себя, хоть и было бронировано, но моментально треснуло по швам, оставляя в себе десятки пулевых дыр. Звуковое оповещение заорало о повреждении лба машины. В ушах у Шрайна заверещал металлический гул, все снова и снова отражающийся от стенок. С закрытыми глазами он только и успел дернуть вправо джойстиком, и «Голиаф» резко повернул кабину спиной к морпехам, не давая тем пристрелить его.       – «Шагай вперед», – громкий голос Форда прозвучал через динамики под шум выстрелов – «Если ты этого не сделаешь, они прострелят аккумуляторный отсек.»       Майкл дернул ручку управления перемещением. Системы машины взвыли. Механизм, приводивший ее в движение, зашумел громче. За короткий миг машина сделала лишь один шаг, а встала на ногу с таким грохотом, что с ним сравнится только выстрел осадного танка.       – ОН ИДЕТ! Стреляйте!       Морпехи яростно орали в свои рации. «Голиаф» начал быстро двигаться в их сторону, его кабина до сих пор была повернута назад. И стоило ожидать, что шагоход, ведомый слепым пилотом, неизбежно начнет давить зазевавшихся солдат. Так и произошло. Сначала один, затем второй. Морпехи стали активно отходить, но это им не помогало: вдобавок к вышесказанному, машина качалась из стороны в сторону, из-за чего быстро предсказать ее следующий шаг было проблематично. А зная силу ума ресоциализированных морпехов в подобных задачах, можно даже было сказать, что невозможно. Один за другим морпехи прекращали свой огонь, стараясь успеть за скоростью слепо приближающегося «Голиафа».       – Назад! НАЗАД! – закричал один из морпехов, перейдя уже на бег, понимая безнадежность ситуации.       – КУДА?! ДЕЗЕРТИР! ВЕРНУТЬСЯ НА ПОЛЕ БОЯ, НЕМЕДЛЕННО!       Поняв, что в него теперь летит меньше игл «Карателей», Майкл повернул кабину обратно.       «Если я не могу улететь на «Дропшипах» самостоятельно, то придется постараться догнать один из них. Главное, найти такой, который еще не взлетел…» – Майкл повернул кабину в сторону, и краем глаза увидел «Медэвак», который все еще был на земле, прогревая движки.       Шрайн ускорил ход, летя на морпехов, которые все еще по нему стреляли. Костюмы их защищали, но «Голиаф» весил под две тонны, поэтому нельзя было сказать, выживают ли они под его весом или нет.       – КУДА ПОБЕЖАЛИ?! ДЕРЖИТЕ ЛИНИЮ ОГНЯ, ЖАЛКИЕ ТРУСЫ!       Лейтенант еще стоял на месте, будто впившись своими железными ступнями в пол, расстреливая шагоход. Он гневно оглядывался в сторону морпехов, то и дело крича им в след оскорбления:       – ВЫ, ЖАЛКИЕ ПАСКУДЫ! ЕСЛИ ВАМ ГОВОРЯТ ДЕРЖАТЬ СТРОЙ, ВЫ ДЕРЖИТЕ СТРОЙ! ЕСЛИ ВАМ ГОВОРЯТ СТОЯТЬ НА СМЕРТЬ, ВЫ ТАК И ПОСТУПИТЕ! ЕСЛИ ВАМ ГОВОРЯТ УМЕРЕТЬ – ВЫ УМРЕТЕ! ТАК ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ЖЕ НЕМЕДЛЕННО, БЕЗМОЗГЛЫЕ ВЫ СВОЛОЧИ!       Может, после его речи что-то и щелкнуло в промытых мозгах этих солдат, но уже было поздно. Когда он развернулся обратно, над ним уже зависла нога машины. Лейтенант при должном желании мог ускользнуть от нее, но сам остолбенел от страха. Он поднял голову, опустил руки, и его винтовка со стуком упала на железный пол. Штык, который был на ее конце, со стальным треском сломался.       – Ублюдок… – прошептал лейтенант.       «Голиаф» опустил свою громадную ногу, и наступил на него. Скафандр Андерсона с громким лязгом вмялся под тяжестью машины. Плекситен, из которого был сделан визор, не выдержал нагрузки и покрылся толстыми трещинами. Мужчина лег, распластав руки.       Шрайн краем глаза посмотрел на него, увидев примятую грудь его костюма, и продолжил вести «Голиаф» в сторону «Медэвака». Он не замедлил ход, а только быстрее побежал в сторону десантника. Тот уже прогрел движки и собирался взлетать. Осадные танки в спешке становились на позицию и раскладывались, а «Циклоны» палили по «Голиафу» сзади, периодически попадая.       – ОН ВЗЛЕТАЕТ! – закричал Майкл, заметя движение медицинского десантника. – Твою мать, что делать, что делать..? что… – он замолк. Его зрачки сузились, а взгляд стал пустым. Его осенило. – Точно, – он направил автопушки «Голиафа» прямо на кабину летательного аппарата.       – «Ты убьешь пилота.»       – Посмотрим, – сказал он, все сближаясь с «Медэваком». Расстояние до того было не более 30 метров – Только один выстрел…       Раздался жуткий звук залпа орудий шагохода. Обе автопушки выстрелили 30-ти миллиметровыми пулями, летящими с невероятной скоростью прямо в кабину пилота. По крайней мере, так казалось секунду назад. Одна попала только в бок корабля около кабины, а вторая поразила топливно-форсажный ускоритель, находящийся во внутренней части спины, рядом с основными подвесными двигателями. «Медэвак» бросило в штопор, и он замедлился. Форд укоризненно промолвил:       – «Промазал.»       – Нет, как раз в самое яблочко. Жаль, только одна пуля попала.       – «Ты прав», – Форд понял, что Майкл вовсе не собирался стрелять в пилота – он собирался сделать выстрел на удержание и вывести из строя один из ускорителей. Без хотя бы одного своего ускорителя «Медэвак» не способен войти в форсажный режим.       Шрайн несся прямо к замедленному «Медэваку»… и к Осадным танкам в том числе. Они в своем осадном режиме стреляли из 120-ти миллиметровых шоковых орудий. Взрыв. Еще взрыв. Выстрелы задевали «Голиаф» и откалывали от него значительные куски брони. Приближаться к ним было самоубийством, но другого выбора просто не существовало.       – Он сейчас значительно замедлен, нужно подойти к нему на расстояние точного выстрела. Если получится, мы-…А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – вскричал Майк. Взрыв был настолько громким, что даже не описать никакими прилагательными. Из-за очередного выстрела танка, попавшего в этот раз четко по корпусу, практически вся обшивка на кабине полетела к черту. Дуло одной из автопушек было теперь деформировано.       Шрайн пребывал в контузии. В ушах снова появился похоронный звон, а шея перестала держать голову. Из носа пошла кровь, левый глаз покраснел от порванных капилляров и начал слезиться. В кабине теперь выпирали железные прутья; некоторые дисплеи начали показывать рябь, шипение, а некоторые разорвало напополам. Отовсюду летели искры, обжигая и без того разодранную шею Майкла. Невзирая на все это, он продолжал держать курс на «Медэвак», умудрившись даже ускорить «Голиаф». Благодаря Осадным танкам, машина сбросила лишнюю броню и стала легче. Вследствие этого Осадные танки не могли нормально попасть по «Голиафу» и лишь только срывали с него маленькие куски обшивки шрапнелью взрывов. Циклоны теперь мазали, несмотря на их автонаведение, а морпехи пытались пронзить машину иглами из винтовок с большого расстояния, сами того не понимая, что почти не наносят ей урона.       – «Как ты собираешься попасть в «Медэвак»? Его шлюз и платформа закрыты.»       – У меня… есть идея…, которую я надумал ког-…да бежал к нему, – говорил Майкл почти шепотом с дикой одышкой – Можно… простелить… спусковой механизм его трапа…       – «Он маленький и находится под толстым слоем брони, ты только потратишь и так ограниченный боезапас. Ты не в том состоянии, чтобы это сделать.»       – Тогда действуй ты… – сказал Шрайн с долей отчаяния. Форд перестал говорить на пару секунд, но потом спросил:       – «Ты уверен? Мы раньше это не пробовали. Это опасно для твоего мозга.»       – Ты видишь тут иной выход?..       Промолчав еще немного, Форд промолвил железным голосом:       – «Принято. Выполняю.»       Внезапно Шрайну стрельнуло в голову. Потом еще раз. И еще. Потом стрелять перестало, но появилась дикая боль в шее. Слух внезапно пропал, зрение тоже. Майкла охватил страх. Всего за мгновение Форд успел сделать то, что тот планировал. Когда все пришло в норму, Шрайн не мог управлять своим телом, не мог даже моргнуть. Форд смог взять под контроль его опорно-двигательную систему. Веки поднялись без вмешательства Майка, а обе руки стали двигаться сами по себе. Левая двинула джойстик, и все еще целая и единственная автопушка идеально нацелилась на место, где располагался спусковой механизм. Орудие многократно выстрелило: очередь залпов чудом прошила броню. Под ней тут же раздался скрип металла, и из единственного отверстия, куда точечно попала вся очередь, пошел дым. Вдруг рука Майкла резко дернулась влево вверх и нажала на кнопку на джойстике. В кабине слева раздался шум, напоминающий запуск реактивного двигателя. Из-под плеча «Голиафа» вылетела ракета и взорвала верхнюю центральную часть трапа «Медэвака». Платформа, которая секунду назад была закрыта, начала опускаться. Способность Майкла двигаться вернулась, и он зашевелил губами:       – Точно… нужно было еще и засов сломать…       – «Когда я увидел, что трап не начал опускаться, я пришел к выводу, что нужно уничтожить блокирующий механизм засова», – прозвучал Форд через динамики на костюме.       Морпехи, находящиеся в «Медэваке», знатно обделались, увидев трап их десантника открытым. Перед ними появился огромный бегущий «Голиаф»; буквально пара метров отделяла их друг от друга. Многие из них поспешно нацелили свои винтовки на пилота, а некоторые трусливо попятились назад. Но все они ожидали невероятного чуда – чуда, которое спасет их от неминуемой гибели. Внезапно один из морпехов в толпе опустил свою пушку, поспешно подбежал к самому краю, развернулся и закричал:       – Парни! Похоже, он хочет к нам залезть и повеселиться, – он повернулся в сторону несущегося шагохода. – Ну так что ж, ты повеселишься! Вот только ты БЕЗ БИЛЕТА! ПОВЕСЕЛИШЬСЯ СНАРУЖИ, УБЛЮДОК! – с этими словами он достал что-то шарообразной формы со своего пояса. Шрайн не мог разглядеть, что это. Его глаз все еще слезился и мешал нормальной оценке обстановки. Морпех снял кольцо с этого округлого предмета и бросил тот прямо под ноги «Голиафу».       Неожиданно для себя Майк понял, что это. Это граната! Если она взорвется, то собьет «Голиафа» с ног! Была всего секунда на принятие решения. Пропусти этот момент, и ты труп. Майкл за миг собрал все свои силы и оттянул джойстик до упора. Из-за блокирующей и тормозящей систем это сделать было практически невозможно и требовалась чрезвычайно много усилий.       Но, если даже он вложит все силы, чтобы добежать до «Медэвака», то взрыв все равно заденет его. Майкл в буквальном смысле был обречен. «Медэвак» почти вылетел из ангара, но он не думал об этом в тот момент. Он не мог об этом думать. Он не мог думать о высокой вероятности того, что у него не получится, что он сам превратится в кусок отбивной, а его кости в порошок, когда ноги «Голиафа» подорвет и тот многократно перевернется. Он не мог думать о том, что ему разрежет плоть острыми балками и кусками железа, выпирающими в кабине. Что он погибнет бесславной смертью в попытке спасти себя…       Граната взорвалась. Она разорвала ступни и искорежила суставы машины. За ее взрывом последовал еще один. Молнии начали вылетать из пуза кабины – взорвался аккумулятор. «Голиаф», который миг назад лишь малой частью своей кабины был внутри «Медэвака», улетел… Улетел прямо внутрь него с громким скрежетом неостали и криками морпехов. Почти все, находящиеся внутри, были раздавлены грудой уже бесполезного металлолома, которая еще пару минут назад была рабочей техникой. Шум сирены, царящий в ангаре, пропал. «Медэвак» пролетел сквозь плазменный барьер, отделяющий воздух внутри от безвоздушного пространства снаружи. Он вылетел из ангара прямо в глухую пустоту вакуума. С открытым трапом.

***

      Майкл пребывал в полусознательном состоянии. В основном из-за того, что он потерял много крови и пережил 2 контузии за короткий промежуток времени. Но была и другая причина – его состояние ухудшило нахождение в вакууме. Маска при входе в безвоздушное пространство резко уплотнила, а после захлопнула пути дыхания у респиратора, предотвратив тем самым выброс воздуха. За эти несколько секунд, если учитывать кровотечение, мозг Шрайна отсрочил выход из бессознательного состояния, что, несомненно, продолжило его мучения.       Чей-то женский голос прошептал:       – Майк!..       Шрайн раскрыл глаза и глубоко, со страшной силой вдохнул остатки воздуха в маске. В этот момент клапан в респираторе дал ему нормально дышать Воздух начал активнее браться из баллонов в костюме. Весь нервный и облитый холодным потом с головы до ног, Майкл посмотрел на разорванное лобовое стекло «Голиафа» и хрипящим голосом промолвил:       – Форд…       – «Ты пришел в себя? Наконец-то.»       – Что произошло…       – «По-видимому, морпехи бросили тебе под ноги гранату, а ты отлетел прямо в них на вражеском «Голиафе». Часть из них ты задавил обломками», – доложил Форд. – «Сейчас стоит покинуть эту груду металлолома.»       Похоже, в «Медэваке» работал генератор искусственной гравитации, так как Шрайн не висел в воздухе, а спокойно лежал на полу.       – Да, знаю… Стой. Что за…? – он развернул свой торс, на котором болтался пистолет Росса. То, что он увидел, не могло не возмутить.       Голень правой ноги была насажена на острый край искореженной, тонкой пластины из неостали, выпирающей из пола. Сам покореженный «Голиаф» лежал на боку, а Майкл валялся на его левой стене.       – Я не чувствую боли… Вообще…       – «Попробуй перевернуться на спину», – ответил Форд. Майкл попытался последовать совету, но место, куда впивался этот острый кусок, начало болезненно ныть. Майкл схватился за ногу. Похоже, эта пластина попала ровно по тому месту, куда попала пуля морпеха в камере допроса.       – Невероятное везение у меня, скажи… Что б я сдох…       – «На счет три ты резко выдергиваешь свою ногу из этого куска неостали, никак иначе ее не вытащить. Готов?» – проговорил Форд. Майкл прошипел сквозь зубы:       – Готов…       Форд посчитал до трех. На счет "три" Шрайн отдернул руками ногу. В этот короткий миг голова опустела от мыслей.       Нога соскочила с пластины с хрустом и мерзким звуком разрезания мяса. Шрайн сжал зубы, сдерживая себя. Боль была просто невыносимая. Нога запульсировала от пальцев ступни до самого основания таза. Плоть вокруг раны горела, будто ее прислонили к раскаленному металлу. Майкл ударил кулаком об железо, страдая в агонии. После, кое-как успокоившись, он проговорил:       – Хоть в гроб ложись…       – «Вот только кредитов на гроб у тебя сейчас нет.»       Майкл не беспрепятственно встал, стараясь не опираться на свою раненую ногу, и попытался вылезти из обломков бывшего «Голиафа». Единственным выходом было почти раздробленное стекло, части которого еще держали свою форму, вися обрубками на железных, искореженных прутьях, которые должны были защитить его от ударов и выстрелов. Покойтесь с миром.       Когда Шрайн вышел из «Голиафа», то увидел страшное: морпехи, которых не задавила кабина машины, были убиты ее обрубленными ногами, которые, по-видимому, оторвались и отлетели в них последствием взрыва гранаты. Не было понятно, какой траекторией они держались во время своего «полета». Если сказать коротко, то зрелище было отвратительным. Будь здесь человек, обладающий слабым желудком, то его бы вырвало на месте.       Недолго думая, Майкл прекратил пялиться на трупы и пошел к кабине пилотирования «Медэвака», похрамывая и опираясь на все, что попадалось под руку, будь то стена или даже мертвый морпех, хотя даже он сам смотрелся на их фоне не лучше. С его-то разбитыми силами он спокойно мог улететь в глубокий космос, принимая тот факт, что десантник все еще летел по инерции, а его искусственная гравитация, видимо, была пригодна лишь для отдыха на полу. Слава Богу, его ботинки были оснащены магнитами, и он мог передвигаться при нулевой гравитации по железным предметам.       Когда он дошел до двери, вибрация, ощущавшаяся ногами, исчезла: движки только что выбурили.       «Пилот знает, что я здесь…» – подумал про себя Майкл, собираясь открыть дверь. Он взял карточку, которая у него все еще весела на поясе, и провел ею по сканеру, даже не надеясь на то, что эта затея сработает. К его удивлению, дверь незамедлительно открылась. Шрайн не мог не обрадоваться, но его довольство тут же исчезло: из-за двери показался большой пистолет, направленный прямо на его голову. Человек, державший его, нажал на курок, случайно моргнув.       Когда стрелявший раскрыл веки, то увидел перед собой голову Шрайна, которая не была даже тронута пулей. Секундой ранее Майкл схватил стрелявшего за руку и дернул ею вбок. Пистолет-то выстрелил, а вот пуля улетела в необъятное космическое пространство. В этот момент он успел разглядеть нападавшего: это была молодая девушка, лет двадцати, с черными волосами. Разглядывал он ее всего миг, потому что она сразу опустила визор своего шлема. За это время Форд подключился к ее рации, а Майкл сухо и уверенно произнес в свою:       – Милая, давай-ка мы договоримся без…- – девушка ударила его в живот ногой. Майкл скорчился, отпустив ее руки. Когда она направила на него пистолет, он, оттолкнувшись от пола, обхватил ее ступни и сбил с ног. Девушка упала, выстрелив в никуда несколько раз. Встав на ноги, Майкл взял ее за шиворот и подтолкнул к панели управления. Девушка, упершись рукой об кресло пилота, повернулась к нему лицом. Она снова направила на него пистолет, боязливым голосом заявив:       – Не подходи… Я выстрелю в тебя!       Майкл даже не шевельнулся. Девушка нажала на курок, но никакого выстрела за этим не последовало. Похоже, она истратила всю обойму, когда ее сбили с ног.       – На чем я остановился?.. – сказал Майкл абсолютно спокойно, проверяя свою руку и плечо, на которых были глубокие раны. – Ах, да. Кхм-кхм… Давай мы договоримся без споров и драк.       – А то, что, убийца?.. – с легкой неуверенностью, но все же вызывающе спросила девушка.       Неожиданно Шрайн грубо схватил ее за подмышки и потащил к двери. Девушка взвизгнула и стала всеми силами сопротивляться: она била его в лицо, разворачивала торс, пыталась тормозить ногами и хвататься за все, что видела, но у нее не получалось даже при всей ее физической подготовке. Майкл кое-как открыл дверь и пихнул ее в открывшийся проем. Она полетела прямо в пучину космоса. Пистолет, который она держала ранее, выскользнул из ее рук и полетел в небытие. Она пыталась хвататься за острые предметы, и, наконец, схватилась за последний жгут корабля… который тут же оборвался. Девушка заорала, полетев в пучину бездны…       Майкл схватил ее за руку.       Девушка, осознав, что ее подхватили руками, внезапно смутилась, но если бы она разжала ладонь, то унеслась бы космос. Повисло неловкое молчание. Смысл его поступка стал ей ясен: рецидивист показал, что с ней будет, если та и впредь не пожелает сотрудничать.       – Ну что? Договоримся? Или ты все же мечтаешь, чтобы твоей могилой оказался скафандр? – произнес он хладнокровно, но с легкой жалостью на уме, которую постарался ей не показывать.       Девушка часто закивала. На ее глазах наворачивались слезы.       – Отлично, – сказал Майкл. Он подтянул ее к себе, поставил на ноги и кивнул: – Веди свой «Медэвак» на координаты, которые я тебе дам. Взамен оставлю тебя в живых. И смотри: одно неповиновение, и ты труп. Будешь рыпаться – точно улетишь за борт.       В кабине «Медэвака» девушка села за штурвал. Шрайн плотно задвинул дверь, и помещение наполнилось воздухом. Девушка завела двигатели: все вокруг зашумело, вибрация вернулась. За окном можно было увидеть, как движки медленно поворачивались с целью приостановить инерцию корабля. Майкл открыл панель, забил в нее координаты и приказал лететь на них.       – И еще кое-что, – он ударил по железному затвору на панели «Медэвака» и открыл его, после выдернул провода и повернул один переключатель. – Это на случай, если ты захочешь сообщить наши координаты на «Буцефал». А теперь веди.       Девушка медленно кивнула, сделав вид, что все поняла. «Медэвак» повернул немного вправо и полетел.       Теперь эта девушка, если можно так сказать, стала заложницей Шрайна. Тот все еще думал о своей сестре, которая бросила его на верную смерть. Настроение при этой мысли резко испортилось, но он сразу ее отбросил, ведь сейчас главное было добраться до крейсера, на котором он держал свое «Сопротивление». Он летел домой…