Валет

Какой смысл покупать книги? Я стою в книжном магазине с бесплатным вай-фаем, усевшись на корточки перед полкой и разглядывая корешки с тиснеными глянцевыми буквами. Протягиваю руку, беру одну, не удержавшись, раскрываю на середине, вдыхая запах бумаги и чернил. Вкусно. Книгу хочется, скорее, съесть или токсикоманиться ею, но никак не читать. Рядом со мной стоит истуканом, читая толстенный талмуд с драконом и беловолосым мужчиной на обложке, типичный книжный червь. Кошусь на обложку - красивая, матовая, с мудреным именем явно заграничного автора. А червяк обычный, даже страшненький. И, судя по горящим глазам, чокнутый. А, ну да, это же моя сестра, букварь ее дери. Хочется врезать себе как следует в приступе тотального отчаяния, но в руках книжка, за которую можно купить тележку довольно дорогих продуктов, а на потолке камеры наблюдения. Еще покупать заставят после альтернативного использования товара в качестве кирпича. Дашка, моя горячо любимая и помешанная на фентези сестрица, показывает прыщавый нос над переплетом, смотрит умоляюще и как-то жалобно. Наркашка долбанная. - Сколько стоит? - хочется усесться прямо на пол в стиле индусских укурышей и петь о харе Кришны. Или как там у них. - Полторы тысячи, - шепчет она, опуская глаза, но тут же торопливо добавляет, - но это коллекционное издание, в ней семь книг! Ну да - судя по тому, что такой книжкой можно на медведя ходить - верю, даже одобряю. Все, кроме цены. - Коль... - вот только не надо так на меня смотреть, не надо! - Когда ты пытаешься косить под актрис зарубежной драмы, я вспоминаю ужастики. Дашка-наркашка сдувает с курносого шнобеля рыжую прядь, поправляет толстенные окуляры и пробует уже другой взгляд. А вот это запрещенный прием, между прочим. - Ну Ко-о-оль... - с голосом у нее всегда все было хорошо. Даже слишком. Блядь. - Ладно-ладно, - свожу колени, вставая. - Куплю тебе эту хрень, стерва. - Спасибо! - Дашка трепетно прижимает к себе бумажный кирпич, но вместо кассы теперь семенит к полке с блокнотами, тетрадями и прочей канцелярской чушью. Ну блин. Надо было просить у родителей вместо братика-сестрички щенка или водяной пистолет. Впрочем, едва ли рыжий геморрой мне организовывали исключительно из-за моих желаний. В противном случае нужно убиваться об стену, особенно после увлечения Дашки Пелевиным. Передергиваю плечами, вспоминая, как сестрица готовила по нему доклад, разбирая книгу на откровенно кретинские цитаты и восхищаясь гениальностью автора. Наверное, я действительно тупой. - Смотри, оно сшитое! - Дашка чуть ли не целуется с блокнотом, даже неразлинованным и каким-то откровенно древним. И сколько это стоит?.. Три сотни за эту херь?! - Пойдем отсюда, - хватаю сестрицу за предплечье, но она, упершись Брюсом Ли, смотрит мне в лицо. Не так, как с книжкой, но тоже стремно. - Нет. - Ну купи, - ведь из вредности же цыганишь! - Нет. - Тогда сделай. У меня все есть. - ...а сразу нельзя было? - Ты бы не согласился, - обняв книжку. - ... - логично. - А теперь пойдем к кассе, пока я тебя не загрыз. - Ага. В очереди, состоящей из толпы ололош, готовящихся к суровой и жестокой школе, мы стояли минут двадцать. За это время я не устоял-таки перед соблазном, купив дорогущей японской жвачки со вкусом кофе, показав саркастично двигающей бровками сестричке фигу. - Тысяча шестьсот восемьдесят рублей, - раздраженная школотой, проговорила продавщица. Прощай, мое кровно заработанное на подработках бабло. - Сдачи нет, - есть, сука, но ты ее от меня скрываешь. - Мы еще это берем, - на прилавок бодро сунули пяток ручек. - Тысяча семьсот рублей, ваш чек. Мне кажется, или кассирша в сговоре с сестрицей? В любом случае из этого гнезда роспечати надо валить. - До свидания! - успевает крикнуть тетке Дашка. Точно в сговоре. - Ну вот нахуя тебе столько ручек? - спрашиваю я почти у самого дома, раздраженно звеня ключами. - Фанфики писать, - Дашка обнимает книгу, сжимая в кулаке ручки. - Фано - чего?.. - Фан-фи-ки, - по слогам чеканит сестра, глядя на меня своими зелеными глазищами, - или вообще свой ориджинал с дарком и экшеном. Я должна набить руку перед созданием книги. Покивав, чтобы сойти за умного, прикладываю к панели святой магнитный ключ, каким-то чудом открывающий дверь в любой подъезд, пропуская сестру вперед. - Не хочу в одиннадцатый класс, - вдруг произносит Даша, ткнув пальцем в кнопку вызова лифта. - А куда хочешь? - сую руки в карманы, считая этажи. - В универ, к тебе. - Не универ, а институт, - девять этажей. - Плевать. Главное, подальше от школы, - она поправила очки - верный признак волнения у очкариков, позволяющий им выиграть пару секунд для укрепления выдержки. - Так подальше от школы или поближе ко мне? - усмехаюсь, потрепав ее по макушке. - Все вместе, - Дашка показывает язык, на котором сверкнула штанга из медицинской стали. Лифт натужно закряхтел, заскрипев раздвижными дверями. В расписанный матом коробок сестра заходит порядком повеселев. - Коль, а Коль, ты меня любишь? - в руках книжка и ручки для написания загадочных фанфиков. - Люблю, куда я денусь. - Я же серьезно! - она оборачивается ко мне так резко, что, не рассчитав, стукается локтем о стенку. - Мне кажется, что тебе не семнадцать, а снова десять, - смешок. - Дибил. - Дебил, дебил. С лифта Дашка почти выпрыгивает, да только ключи у меня, потому что свои на прогулки дуэтом она принципиально не берет. - Не беги впереди паровоза, - дверь заперта на оба замка, значит, предки еще не пришли с работы. На пороге нас встречает мопс Чмок, как назвала его мама, и ящик просроченных петард, которые притаранил с работы наш папка-маньяк. - Все, теперь на этой неделе я в отпуске, - Дашка скидывает свою мешковатую красную куртку и туфли, оставшись в колючей белой водолазке и джинсах. - Пожри хоть перед своим трансом, наркашка! - кричу ей вслед, вешая ветровку на крючок. Пока я расшнуровывал кроссовки, Дашка прыгала по квартире в трусах и лифчике, пытаясь поймать спершего ее домашние штаны Чмока. - Нудистка, хоть футболку напялила бы! - Отдай мои штаны, пидрило!!!! Чмок от внимания и "радостных воплей хозяйки" звучно пернул, выражая свою радость. - NOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO!!!!!!.. - взвыла Дашка, кинувшись в мою комнату. - Эй, а окно?! - чуть не навернувшись, бросаюсь следом, пока задымление мопсовыми газами не стало критическим. Захлопнув дверь, бросаю на сестричку, уже занявшую мою кровать, красноречивый взгляд. - Ну нахрена?.. - Чмок мои штаны стащил, извращенец. - Он - мопс. - Извращенец. Он спит в папиных носках. - ...ладно, извращенец. Дашка довольно кивнула, погладив обложку книжки, которую успела притащить с собой. - А ты тогда покраснел, - произносит она задумчиво. - М? - шаркаю до компьютерного стола, усевшись в крутящееся кресло. - В книжном. Покраснел. - Пф, конечно, покраснел, извращенка, нельзя же себя так вести на людях. - Ммм, - Дашка снимает лямки бежевого лифчика с плеч, чтобы было удобнее расстегнуть подлую застежку. Потому что однажды я порвал ей бюстгалтер, не рассчитав силы впопыхах. Это, правда, было давно, когда я учился в школе, поздно заявлялся домой из-за тренировок по баскетболу, а она терпеливо ждала меня, как японский Хатико. Потра... Это произошло у нас тоже как-то странно. Прямо в душевой с открытой дверью и возможностью быть застуканными. Дашку это не волновало, а меня перестало, когда теплая вода обрушилась на плечи водопадом, а сестра нырнула следом каким-то чудным духом, сдуру укусив меня за губу. Для первого раза вышло многовато крови и времени, но, несмотря на то, что меня неделю кляли толстым грубым утырком, между нами не произошло чего-то глобального. Она - моя сестра, а я - ее брат. И, кажется, в книжных мечтах моей сестрицы я - ее муж и отец троих детей. Идеалистка. Но менять что-то слишком страшно и слишком глупо. - Мы сами пишем свою судьбу, - улыбается Дашка, сжимая полную, но довольно аккуратную грудь с крупными темными сосками. - Как насчет своего чудо-города с преферансом и куртизанками? - она встает, шлепая пятками по линолеуму, делает балетный пируэт и снимает с себя плотные белые трусы с ромашками, потирая красный след от надавившей резинки. - Только убери их в ящик, а то мать меня чуть не убила, - у нее сутулая спина и плечи, но плавный изгиб талии, длинные ноги. - Вста-ает? - Дашка оборачивается через плечо, ехидно тянет гласные и разворачивается ко мне лицом. - Ога, от твоего коровьего балета на раз-два все само сделалось, - сглатываю, сжимая пальцы на пластиковых подлокотниках. Сестрица фыркает, изображая духовную уязвленность, гордо вздергивает подбородок, направившись к кровати, плюхнувшись на спину. - Знаешь, Коль, я читала книги, - она мечтательно смотрит в потолок, опуская правую руку между ног, - я знаю самые распространенные в России позы для секса и несколько типов мужской мастурбации, - указательный палец скрывается между складок сразу на две фаланги, а потом следом идет средний, безымянный и мизинец. Блядь... Дашка понижает голос, прикрывает глаза, как тогда, в долбанном книжном магазине, а потом, царапнув ногтями свободной руки мягкий живот, шепчет, облизав губы: - Подойди... И я встаю, чувствуя, как кровь стучит в висках и паху, из-за чего хочется содрать с себя одежду, перевернуть Дашку на живот и выдрать во всех смыслах, наблюдая, как расцветают красные пятна на коже, как она кусает подушку, подставляясь и всхлипывая. Член стоит памятником всемирной братосестринской ебле, натягивая ткань штанов. - Хочешь меня? - Даша смотрит снизу вверх темным, обжигающим взглядом, вытаскивая из себя мокрые пальцы. - Что ж ты делаешь... - во рту сухо-сухо. Она ничего не отвечает, только расставляет шире ноги, почти выворачивая бедра. "Трахни меня, трахни, дорогой братец, - говорила вся ее поза, - просто возьми и трахни". Истерично взвизгнула ширинка, полетели в неизведанное рубашка и боксеры. - Когда-нибудь я убью тебя, - с силой сжимаю ее ягодицы, насаживая на себя, - сука... Дашка ничего не говорит, только скрещивает ноги за моей спиной, с тихим, почти киношным "ах!", подталкивая, подмахивая, как... - Бля-а-а-адь, - рельефные стенки сжимаются, пульсируя, даже говорить получается по слогам и на выдохе. - Зато твоя, только твоя блядь, - сестра тянется ко мне, целуя, кусая губы, как в самый первый раз, собирая горьковатые капли горячим языком. - Люблю тебя, - шепчет она в горячем сладком бреду, выгибаясь, - люблю! Затыкаю ей рот поцелуем, сбиваясь с ритма, содрогаясь внутри этого влажного тугого жара, прошившим позвоночник сладкой вспышкой и отключив сознание. - Только мой, - исступленно шепчет любимая шлюха, накрывая мою спину узкими ладонями. - Мой... *** Антон Семеныч, глава семейства и вообще мировой мужчина, пришедший сегодня домой на целых два часа раньше жены, бодро подхватил на руки любимого вонючку всего семейства, кинул штаны дочери в стирку, поставил чайник и, ведомый "кодексом идеального отца", заглянул в комнату старшего сына, где, скорее всего, занимались какой-нибудь детской ерундой его старший сын и дочь. - Даш, Коль!.. - он врывается в комнату с обворожительной улыбкой, как обожал делать это лет пять назад. В ответ слышно лишь тихое дыхание пары уставших любовников. Антон Семеныч улыбается еще долгую минуту, только казалось, что лицо его поплыло, треснуло, обозначая неровную улыбку престарелого Пьеро. - Гав! - Чмок пытается вывернуться из рук, но мужчина крепко держит его, несильно сжав пасть. - Эхех... Хе... - он отступает, закрыв за собой дверь, опустив взгляд в пол. - Н-да. Поставив мопса на пол, Антон Семеныч выходит на балкон, выудив из кармана пачку сигарет. Кажется, сегодня ему не удастся бросить курить.