Руководство по счастливому браку для чайников

      Ничего, на самом деле, не меняется в жизни Шан Цинхуа, кроме как, конечно, нежданно-негаданного брака с незнакомцем, переездом в пентхаус, где у него комната размером с его целую старую квартиру, и аннулированием долгов его отца.       Ну. Ему и правда морально легче, хотя он иногда совсем как на иголках в ожидании подвоха. Однако это непривычно, иметь возможность сразу после работы идти домой, а не бежать на вторую работу, не волноваться о том, где бы достать деньжат, чтобы продержать себя и отца на плаву.       Шэнь Юань теперь ему верит, вроде как. Было бы твердолобостью с его стороны этого не делать, так как ему нанёс визит личный юрист Мобэй Цзюня. Шэнь Юань держал рот на замке касательно встречи с Ло Бинхэ, но у него не возникло проблем с тем, чтобы перемыть косточки Шан Цинхуа и высмеивать тот факт, что только таким образом Шан Цинхуа и мог выйти замуж.       В любом случае.       Всё остальное идёт как обычно. Кроме его отца и Шэнь Юаня, больше никто в его жизни не знает, что он замужем. Ему и не очень то хочется поднимать эту тему, особенно на работе. Шан Цинхуа ещё не предупреждали, чтобы он держал всё в секрете, но он и сам достаточно уверен, что выглядит это не особенно красиво, когда президент компании вступает в брак с мелкой сошкой. Независимо от обстоятельств.       Вот уже прошла одна уверенная неделя их брака, когда Шан Цинхуа шагает на одно из общих собраний, что их любит устраивать компания, когда считает, что моральный дух своих сотрудников необходимо подстрекнуть. Он слышит хихиканье позади себя и поворачивается лицом к коллеге с приподнятой бровью.       — Они считают, что наш Президент красавчик, — шепчет Вэй Цинвэй уголком рта, и Шан Цинхуа воздерживается от желания закатить глаза.       Объективно, они правы. Мобэй Цзюнь и правда в каждый момент своего существования выглядит так, будто сошёл с рекламы дорогих костюмов и намного более привлекательно, чем это разрешено в корпоративном мире. Будучи таким высоким, широким, и маскулинным, он без всяких сомнений пользуется популярностью среди подчинённых.       Однако, двумя вечерами ранее у Шан Цинхуа была возможность добрых десять минут наблюдать лапшичку, примостившуюся у него на груди, пока тот бесцельно смотрел новости в гостиной. Кусочек лапши был на нём, когда Шан Цинхуа видел его по дороге на кухню, собираясь приготовить ужин, и всё ещё там оставался, когда Шан Цинхуа возвращался в свою комнату.       Да, у Шан Цинхуа самого была куча рубашек с сырными пятнами и да, он всё равно предосудительно смотрел как Мобэй Цзюнь наконец подобрал лапшичку и отправил в рот.       — Почему они его обсуждают? — спрашивает Шан Цинхуа, пока они вразвалку плетутся по коридору.       Вэй Цинвэй запрокидывает голову назад, прежде чем вернуться к своему телефону, и Шан Цинхуа видит этого самого Президента, идущего и разговаривающего с одной из членов правления — дамой, что всегда подпиливает свои ногти настолько остро, что вселяет в окружающих страх божий. Из них получается привлекательная пара, оба как с иголочки — Ша Хуалин в тёмно-красном костюме, по-кошачьи скалясь, а Мобэй Цзюнь в чёрном, выражение лица вечно стоическое.       И всё же, вместо того чтобы дать Шан Цинхуа поразмыслить об этом как обычному человеку, вид Мобэй Цзюня резко посылает ему в мысли напоминание. Когда двое шествуют мимо, Мобэй Цзюнь проходит очень близко от Шан Цинхуа, и у того вдруг вырывается, прежде чем он успевает дважды подумать, о чём говорит: «Швейцар передал мне некоторую почту, которую случайно пропустил до этого. Я оставил её на столике в прихожей.»       — Хм? — Вэй Цинвэй всё ещё не отрывается от своего телефона. Ша Хуалин также не прекращает вести монолог, и они оба не сразу замечают, что Мобэй Цзюнь и Шан Цинхуа вдвоём исчезли.       А вот Шан Цинхуа как раз очень даже хорошо всё замечает, так как его муж сиюминутно тащит его в сторону маленького обособленного вестибюля несколькими футами позади. Здесь всего лишь аварийный выход и опечатанный подсобный шкаф и достаточно укромно, чтобы их никто не увидел.       — Чт … — начинает Шан Цинхуа, но его прижимают к стене. — А, мне следовало оставить почту в другом месте?       — Не смей, — говорит Мобэй Цзюнь и прижимает свою ладонь рядом с головой Шан Цинхуа. Если бы они не были на работе, эта рука, скорее всего, приземлилась бы ему на лицо вместо этого. — Говорить вещей, которые могут выдать наш секрет.       А. Так всё-таки это секрет. Хотя это слишком драматическая реакция, на взгляд Шан Цинхуа.       — Простите, сэр, — вскидывает вверх руки Шан Цинхуа, пытаясь выглядеть извиняющимся. — Я не ожидал, что ты будешь так злиться на меня. Просто маленькая осечка. Пожалуйста, постарайся простить этого мужа.       Бровь Мобэй Цзюня подрагивает, и он поджимает губы, будто хочет ответить что-то грубое. Шан Цинхуа почти в буквальном смысле ощущает вибрации и враждебность этих таких голубых глаз Мобэй Цзюня. Они стоят так ещё мгновение, прежде чем Мобэй Цзюнь выдыхает через нос и выпрямляется. Он приглаживает переднюю часть своего костюма и смотрит на Шан Цинхуа сверху вниз.       Если он пытается нависнуть над ним, то у него это превосходно получается. Устрашающе, правда. Он выглядит как тот тип мужчин, которых цитируют журналы, когда учат тебя принимать властную позу. Что заставляет Шан Цинхуа осознать.       Мобэй Цзюнь не просто Президент компании. Он один из самых молодых мужчин, занимающих такой властный пост. В сочетании с его обескураживающей красотой это, в некотором смысле, помещает его в разряд знаменитостей. Он провёл своё собственное небольшое расследование о своём муже на работе и, очевидно, это популярное времяпрепровождения некоторых представителей жёлтой прессы: наблюдать, с какой супермоделью или актрисой, или певицей Мобэй Цзюнь мог быть связан в этом месяце. Его и личная, и профессиональная жизнь находятся под пристальным изучением, и Шан Цинхуа не может представить себе, как оно, даже если в последнее время имя Мобэй Цзюня отсутствовало в таблоидах.       — Это не шутки, — резко произносит Мобэй Цзюнь. — На кону моя репутация. Как внутренняя, так и внешняя. Учитывая мою роль и внимание, которое ей сопутствует, быть застуканным с таким потрёпанным подчинённым из моей собственной компании означает разрушить мой имидж. Более того, имидж этой компании.       О, минуточку! Это твой старик предложил этот брак!       — Если бы я хотел разрушить твой имидж, всё, что от меня требовалось бы, это показать им фото состояния той комнаты, в которую ты поселил меня, до того как я её прибрал, — огрызается Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь смотрит потемневшим взглядом. — Что ты сделаешь, уволишь меня?       — Возможно, — отвечает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа скрещивает руки на груди. Какой-то короткий промежуток времени, пока они ехали домой из дома отца Шан Цинхуа, ему на самом деле казалось, что этот парень крутой!       … Ладно, он вроде как всё ещё так и считает, но в данный момент, тот факт, что он только что назвал Шан Цинхуа потрёпанным, затмевает его крутость! Да, он в самом деле пытался обрезать свой хвостик несколько ночей назад и пошёл к парикмахеру только сегодня в обед, чтобы исправить ситуацию, но всё же!       — Ладно, — Шан Цинхуа противостоит импульсу сделать грубый жест аки школьник. — Твой секрет в безопасности, не бойся.       — Наш секрет, — уточняет Мобэй Цзюнь, а Шан Цинхуа ждёт, пока он развернётся и зашагает обратно по коридору, чтобы скорчить рожу и перекривлять его. Что за испорченный и невыносимый мужчина.       Вэй Цинвэй попридержал ему место до тех пор, пока Шан Цинхуа наконец не возвращается на общее собрание, проскальзывая тихонько внутрь после того как оно уже началось. У него хороший обзор на передние ряды, где он видит как Мобэй Цзюнь сидит с нечитаемым выражением на лице.       Сейчас Шан Цинхуа радуется расстоянию между ними.

__________________________

      — Шан Цинхуа! — зовёт его голос оттуда, где начинается его ряд кабинок, и Шан Цинхуа выглядывает. Его менеджер смотрит на него, совсем невпечатлённая. — Что ты натворил на этот раз?       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Шан Цинхуа, и его менеджер выглядит так, будто хочет насадить его на кол. Чуть-чуть так. И без всякой на то причины! Он вообще-то прилично выполнял свою работу. Плюс, рабочий день только десять минут как начался.       — Тебя опять вызывают на ковёр к президенту, — отвечает она, и Шан Цинхуа делает вид, что не замечает, как клацанье на клавиатуре Нин Инъин затихает. — У тебя проблемы?       Скорее всего. Шан Цинхуа качает головой, пожимает плечами и вообще пытается выглядеть как можно более несведущим. Ему удаётся пронести это несведущее выражение на лице весь путь до верхнего этажа, где он берёт себя в руки, перед тем как постучать в дверь. Помогает то, что он и правда без понятия, в чём дело; Мобэй Цзюнь не произнёс ни слова в его адрес за последние пару дней.       Мобэй Цзюнь уходит рано с утра и возвращается домой поздно ночью, и хотя Шан Цинхуа всё ещё бодрствует, он слишком поглощён выписыванием новой истории в своей комнате, чтобы замечать, как Мобэй Цзюнь приходит домой. И так пойдёт, в любом случае. Не то чтобы у них были настоящие отношения. Мобэй Цзюнь как богатенький ненавязчивый сожитель, о котором Шан Цинхуа пытается не думать слишком часто.       — Если ты продолжишь вызывать меня сюда, — говорит Шан Цинхуа, проходя в кабинет, — сам же и будешь виноват, если кто-то что-то заподозрит.       — По крайней мере ты это осознаёшь, — отвечает ему Мобэй Цзюнь из-за своего стола, даже не поднимая глаз. Это ускользает от Шан Цинхуа, потому что он поглощён присутствием мужчины, что стоит подле Мобэй Цзюня.       Он высокий, стройный, с острыми и элегантными чертами лица. У него достаточно приятная улыбка и тонкие брови в дополнение к высоким скулам и ауре пристойности. Тёмно-изумрудная рубашка выглядывает из-под чёрного заострённого костюма, и он больше походит на актёра из шпионского фильма, нежели офисного работника. Чёрт, может он и есть актёр. Или шпион. С богачами никогда не угадаешь.       Шан Цинхуа ещё больше ошеломлён, когда мужчина роняет свою голову в непривычно формальном поклоне в его адрес. Руки Шан Цинхуа тут же выпрямляются по швам, и он делает кивок головой в ответ … право же, настолько привлекательные мужчины не должны перед ним кланяться. Кроме Мобэй Цзюня, который должен ему извинения за то, что задирает его.       — Я хочу тебя кое-кому представить, — произносит Мобэй Цзюнь заскучавшим тоном, продолжая анализировать документы. Не теряя ни секунды, мужчина рядом с ним обходит стол и приближается к Шан Цинхуа.       — Меня назначили особым секретарём Президента, — говорит он и протягивает руку в менее формальном приветствии. Голос его такой же гладкий и шелковистый как его рубашка. — Моё имя Чжучжи Лан.       — Эм, — Шан Цинхуа тянется ответить взаимностью. — Приятно познакомиться?       — Мне так приятно, сэр, — Чжучжи Лан растягивает губы в улыбке, обнажая ряд на удивление острых зубов. Шан Цинхуа раздумывает, не является ли это требованием в этой компании, выглядеть в любое время дня и ночи слегка смертоносно, чтобы взобраться по корпоративной лестнице.       — Сэр? — моргает Шан Цинхуа на такое странно формальное приветствие, и Мобэй Цзюнь снабжает его ответом.       — Чжучжи Лан в курсе нашей ситуации, — сухо говорит он. — Мой дед назначил его приглядывать за нами. Особенно за тобой. С этого времени, если у тебя возникнут проблемы внутри компании, он тебе поможет.       — Я более чем рад, — снова улыбается Чжучжи Лан, в этот раз более непринуждённо. И всё равно слегка устрашающе. — Предоставьте всё мне, господин Шан.       Шан Цинхуа пытается улыбнуться в ответ, но абсолютно точно уверен, что вместо этого получаются некоего рода причудливые кривляния. Так значит теперь старикашка следит за ними.       Шан Цинхуа задаётся вопросом, какое это занимает место на шкале конфиденциальности между пунктами «нам нужно держать эти отношения в секрете» и «мой дед так хотел соединить наши семьи, что решил покрыть массивный долг ради тебя.»       Шан Цинхуа догадывается, что скоро узнает об этом.

__________________________

      Как и ожидалось, окружающие замечают присутствие Чжучжи Лана на этаже. А точнее, насколько он красивый; и Шан Цинхуа приходится сидеть и подвергаться тонне обеденных сплетен о том, как привлекательный и недоступный президент заполучил в равной степени привлекательного секретаря. Они не ошибаются; Чжучжи Лан исключительно хорош собой, несмотря на то что также выглядит, будто замышляет что-то.       Он часто видит Чжучжи Лана. Предположительно, это всё часть того самого приглядывания. Шан Цинхуа видит его, как он проводит экскурсию по этажу новым работникам, потом в кафетерии, забирая свой обед, прежде чем уйти. Он чрезвычайно приятный и дружелюбный, намного больше, чем Шан Цинхуа.       В любом случае Чжучжи Лан намного лучше для имиджа Мобэй Цзюня, чем Шан Цинхуа. Из них получается внушительная пара и временами, когда в гости заходит юрист Мобэй Цзюня, они втроём выглядят необыкновенно царственно. Шан Цинхуа представляет себя секретарём Мобэй Цзюня, но чувствует себя слишком неквалифицированным для этой фантазии.       Лениво Шан Цинхуа раздумывает, пришлось бы им прятаться, выгляди он больше как Чжучжи Лан и меньше как Шан Цинхуа. Окружающие обычно более прощающие, если оба партнёра красавчики … по крайней мере, он так себе говорит. Это то самое, что он использует как оправдание половине той хрени, что пишет, и оно, вроде как, всегда срабатывает.       Может он также слегка ревнует, совсем поверхностно. Он иногда замечает, как Мобэй Цзюнь и Чжучжи Лан идут сквозь вестибюль главного этажа, Мобэй Цзюнь рявкает на телефоне, а Чжучжи Лан всегда на один шаг позади. Они смотрятся как очень привлекательная и властная пара, и Шан Цинхуа вроде как завидует элегантной и устрашающей маскулинности, которую эти двое источают.       Однако, сложно здесь злиться. Чжучжи Лан кажется правда милым парнем, с которым Шан Цинхуа просто часто сталкивается.       Иногда он передаёт Шан Цинхуа стопку документов, чтобы он передал их своему менеджеру, наскоро шепча: «Президент сказал, что возвращается сегодня домой поздно» или «Президент просил передать, чтобы Вы не доедали остатки его еды в этот раз.» На самом деле, это немного раздражает, но Чжучжи Лан такой дружелюбный, что Шан Цинхуа чувствует себя плохо, если игнорирует его или возмущается. Хотя временами Шан Цинхуа кажется ему всё же стоит определить одну-две границы.       Как например сейчас, в уборной, когда он моет руки. Шан Цинхуа навёрстывал упущенное среди комментариев под своим последним постом и вообще просто зависал в одной из туалетных кабинок. Когда он вышел, то увидел Чжучжи Лана, что, насвистывая, мыл руки под водой. Шан Цинхуа собирался нырнуть обратно в кабинку, но Чжучжи Лан заметил его и послал ему короткую улыбку.       — Здравствуйте, сэр, — приветствует Чжучжи Лан, и Шан Цинхуа бросает на него забавные взгляды.       — Не покажется ли это окружающим странным, если прознают, что кто-то такой как ты называет кого-то такого как я сэр? — вопрошает Шан Цинхуа, и Чжучжи Лан пожимает плечами, оглядываясь вокруг.       — Я никого здесь больше не вижу, — парирует он. — Но Вы же просто делаете то, что Вам сказал президент, верно? Не волнуйтесь, если с этим будут какие-то проблемы, пожалуйста, дайте мне об этом знать. Я правда хорош в том, чтобы заставлять проблемы испаряться.       Эти несколько последних слов звучат чуть менее приободряюще и чуть более угрожающе. Не в адрес Шан Цинхуа напрямую, но улыбка Чжучжи Лана внезапно становится несколько нервирующей. Шан Цинхуа выкрикивает: «У меня будут проблемы, если я буду отсутствовать на своём рабочем столе чуть дольше», и валит из уборной, а Чжучжи Лан кричит ему вслед радостное «до свидания.»       Какая дикость! Какая дикая дикость!       После этого всё как будто становится на свои места для Шан Цинхуа, почему же он везде наталкивается на Чжучжи Лана. В уборных, комнатах для отдыха, кафетерии, на этаже, в вестибюле. Это заставляет его параноить и мыслить паранойные мысли, как например, а совпадение ли это, что они с Чжучжи Ланом начали приезжать на работу в одно и то же время.       Он поднимает эту тему в разговоре с Шэнь Юанем, и тот даёт понять, что это совершенно точно не совпадение, если работа Чжучжи Лана заключается в том, чтобы присматривать за ним, а потом спрашивает, не встречал ли он в последнее время юриста Мобэй Цзюня. По всей видимости, Ло Бинхэ, когда приходил искать Шан Цинхуа, одолжил одну из любимых ручек Шэнь Юаня и всё ещё не вернул.       Ха! Типа Шан Цинхуа мог у него спросить! Типа у Шэнь Юаня есть любимая ручка, начнём с этого. Он сообщает об этом Шэнь Юаню, который обвиняет его в том, что он ужасный друг, прежде чем Шан Цинхуа бросает трубку. Это поднимает его настроение всего лишь на йоту.       Это последняя капля для Шан Цинхуа, когда он снова сталкивается с Чжучжи Ланом в уборной, на этот раз у писсуаров. Этот мужчина откровенно не уважает святое правило одного писсуара между ними, и вообще, чёрт возьми, что он ещё предполагал Шан Цинхуа может здесь делать!       (Уборная была переполнена, но это не в счёт).       Шан Цинхуа решает поговорить с Мобэй Цзюнем об этом в один вечер, когда он приходит с работы, но тот только отмахивается от него.       — Он скорее всего следует приказам председателя, — говорит Мобэй Цзюнь, снимая обувь на пороге. Шан Цинхуа скрещивает руки на груди и пристально смотрит на него со своего места в центре холла. — Я ничего об этом не знаю.       — Ты можешь что-нибудь сделать? — спрашивает Шан Цинхуа, но Мобэй Цзюнь выглядит безразличным.       — Он может и мой секретарь, но его прямой начальник председатель, — отвечает он, проходя мимо Шан Цинхуа внутрь квартиры. — Так что нет. Я не могу.       — Ну тогда может…       — Нет.       Шан Цинхуа буравит взглядом дыру в спине этого совершеннейше наглого парня. Ладно, если он собирается себя так вести.       — Если ты ничего не предпримешь, — начинает Шан Цинхуа, следуя по пятам за Мобэй Цзюнем в гостиную, — я расскажу всем на работе про наш брак.       Мобэй Цзюнь останавливается настолько внезапно, что Шан Цинхуа едва избегает прямого столкновения с его спиной. Однако, когда Мобэй Цзюнь оборачивается к нему лицом, он уже вернулся к своему капризному и раздражённому виду и пытается снова нависать над Шан Цинхуа с высоты своего роста.       Всё очень плохо! В этот раз не сработает! Такое большое количество мужества у Шан Цинхуа появилось только благодаря чистейшему недовольству.       — Ты мне угрожаешь? — спрашивает Мобэй Цзюнь низким тоном, и Шан Цинхуа стоит на своём.       — Не ты ли начал первым угрожать мне? — требует он. — Ну и что, если меня уволят? Дерзай! Если я больше не сотрудник компании, с чего мне беспокоиться о её имидже?       — Ты … — начинает Мобэй Цзюнь, но в этот раз Шан Цинхуа таки посылает ему грубый жест, перед тем как быстренько обойти своего мужа и свалить в свою комнату. Мобэй Цзюнь зовёт его по имени, но Шан Цинхуа его игнорирует и слышит многострадальный вздох, перед тем как Мобэй Цзюнь топает наверх в свою комнату.       Шан Цинхуа гордится, что смог постоять за себя, прямо до следующего утра.       — Вау, — шепчет Мин Фан, когда они вдвоём ошиваются вокруг сломанного ксерокса, делая вид, что знают, как заставить его работать. — Как хорошо, что ты сегодня решил надеть чистую рубашку.       — Заткнись, — ворчит Шан Цинхуа, всеми силами избегая смотреть в ту же сторону, что и Мин Фан.       — Просто говорю, хорошо, что ты сегодня не выглядишь как развалина, — лениво тянет Мин Фан, тыкая случайную кнопку. Это напоминает о том как Мобэй Цзюнь обозвал его потрёпанным, и Шан Цинхуа корчит кислую мину в его адрес. — Но мне всё же интересно, с чего это вдруг президент изъявил желание осмотреть наш этаж.       Потому что он грубый хам, злобно думает Шан Цинхуа и наконец бросает беглый взгляд через плечо туда, где Мобэй Цзюнь разговаривает с его менеджером. Он здесь под прикрытием проверки своего персонала, но Шан Цинхуа знает, что на самом деле он пришёл сюда давить на него.       Мобэй Цзюнь ловит его взгляд и пристально смотрит на него, и Мин Фан дёргает его за локоть.       — Бро, нельзя, чтобы он заметил как мы сачкуем, — шипит он, спасая тем самым Мобэй Цзюня от ещё одной кислой мины Шан Цинхуа.       Шан Цинхуа слышит как некоторые люди болтают на приглушённых тонах о том, какой же привлекательный этот тупой президент и его секретарь-сталкер, и это необъяснимо раздражает его. Частично от того, что они на самом деле не знают всех глубин надоедливости Мобэй Цзюня, частично от того, что они правы.       Мобэй Цзюнь и Чжучжи Лан выглядят так, будто сошли с обложки GQ. Вокруг них витает аура богатства, власти и доминирования, которую, Шан Цинхуа хорошо понимает, он никогда не сможет излучать сам.       Плюс, даже особнячком Чжучжи Лан выглядит красиво.       Это та часть, в которой ему даже самому себе так по-глупому сложно признаться, но это как-то странно влияет на внутренности Шан Цинхуа, когда он видит Мобэй Цзюня, зависающим с парнем, который чрезмерно хорошо выглядит. Шан Цинхуа догадывается, что это просто до его внутренностей ещё не дошло, что всё это фарс, и Мобэй Цзюнь никогда не сможет по-настоящему принадлежать ему.       Однако … ну …       Мобэй Цзюнь всё-таки его муж, нравится это кому-то из них или нет. И проживание в такой близости к настолько привлекательному мужчине привело к тому, что у Шан Цинхуа начали то тут, то там появляться некие мысли, мысли вообще непрошенные, которые выгоняют из головы как только они туда заявляются. Он считает, что виной всему мозг пожизненного девственника, но потом его мысли ступают на дорожку раздумий о том, как бы избавиться от понятия «пожизненно девственный» и изъявит ли его муж желание ему подсобить. Дорожки раздумий его великого разума слишком запутанные.       Шан Цинхуа парится об этом добрую часть дня, парится настолько сильно, что, в конце концов, совершенно забывает отнести несколько коробок в хранилище документов. Он только вспоминает об этом, когда приходит время уходить, и его менеджер посылает ему многозначительный взгляд, который медленно тянет в сторону стопки коробок, что стояли у его стола ещё до начала обеда. Ему необходимо отсортировать содержимое перед тем как отнести их в хранилище — задача, которая могла стать отличным способом убить время после обеда, если бы он только не был занят тем, что мысленно остервенело вертелся вокруг того факта, что секретарь его мужа красавчик.       — Тупая работа, — бубнит Шан Цинхуа двумя часами позже, его живот урчит, пока он в одной руке держит последнюю коробку, а другой пытается запихнуть файл на самую высокую полку. — Тупая, тупая работа. Тупой я.       Он настолько погружён в то, чтобы проклинать всех и вся на белом свете, что не замечает мягкого щелчка открывающейся двери кладовой. Он пытается достать полку, расположенную ещё выше, — ту, к которой, ну в самом деле, не смог бы дотянуться ни один обычный человек, — и опасно покачивается. Как и ожидалось, он не может вовремя удержаться, и коробка валится из его рук и опрокидывается на пол.       — Чёрт, — ругается Шан Цинхуа. К счастью, содержимое не разбросало по всему полу. Отлично, потому что он ни в коем случае не собирался заново всё перебирать. — Тупая коробка. Тупые файлы. Тупой муж.       — Я не совсем уловил последнюю часть, — раздаётся прохладный голос сзади, и Шан Цинхуа замирает.       Держись непринуждённо, говорит себе Шан Цинхуа, когда медленно разворачивается.       — Ты будешь следить за мной даже здесь? — спрашивает он, и Мобэй Цзюнь хмурится в флуоресцентном освещении кладовой. — Я никому ничего не скажу. Тебе незачем волноваться. И тебе не стоит ходить за мной по пятам, господин Президент.       — Прекращай с формальностями, — Мобэй Цзюнь всё ещё хмурится. — И я пришёл сюда поговорить с тобой кое о чём.       — Почему бы тебе не передать это через Чжучжи Лана? — отвечает Шан Цинхуа, возвращаясь к своим файлам. — Он, в любом случае, приятнее тебя.       Мобэй Цзюнь фыркает и звучит при этом раздражённым:       — Это про нас. Я бы хотел кое-что прояснить. Причина, по которой я не хочу, чтобы люди про нас узнали …       Его слова прерывают гудящий звук и мягкий щелчок. Внезапно, лампы в хранилище гаснут, и темнота заполняет всё вокруг. Это застигло Шан Цинхуа врасплох, и он пугается, чуть ли не роняя коробку во второй раз.       — Ты закрыл дверь? — вырывается у него, он озирается вокруг. Он делает шаг вперёд и наталкивается на твёрдое тело мужчины, и тут же отступает. Ведомый всего лишь памятью своих мышц, ему удаётся пробраться к входной двери, которую он с надеждой толкает.       Она не поддаётся, закрыта наверняка.       Он дёргает переключатель рядом с ней, но он тоже не работает; наверное всё полностью отключилось, кроме кондиционера.       — Зачем ты её закрыл! — требует он, но появляется маленькая вспышка, когда Мобэй Цзюнь достаёт свой телефон. Свет, исходящий от неё, освещает лицо, которое выглядит настолько же невпечатлённо, насколько Шан Цинхуа себя чувствует. — Таким образом уборщики понимают, что внутри кто-то есть и не запирают дверь!       — Мне хотелось уединённой беседы, — говорит Мобэй Цзюнь. — Ты вечно заперт у себя, когда я прихожу домой. Я позвоню своему секретарю, чтобы он забрал нас.       Шан Цинхуа пристально вглядывается сквозь темноту, пока по комнате эхом раздаётся лёгкое поклацивание клавиатуры на телефоне. Что вообще этому парню нужно было сказать! Звучит короткий гудок вызова, прежде чем он резко обрывается, и экран гаснет, забирая с собой их единственный источник света.       — Хах, — раздаётся голос Мобэй Цзюня. — Видимо, следовало его зарядить.       — Следовало …. что! Ты президент этой компании! Как так у тебя не заряжен телефон!       — При чём здесь это? И где твой?       На его рабочем столе, потому что Шан Цинхуа решил быть примерным работником и выполнить задание быстро и с минимальным количеством отвлекающих факторов. Вот где!       — Агрх, — стонет Шан Цинхуа. Он роняет коробку на пол и переступает через неё, пытаясь обойти то место, где столкнулся с Мобэй Цзюнем. Вместо этого он ударяется о блок полок и рычит; когда он отклоняется в другую сторону, то снова бьётся о полку. — Ах …       — Ты в порядке? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа издаёт неразборчивый звук, когда ещё раз врезается в полку. Комната кажется ещё более мелкой, чем раньше, особенно когда он простирает руку и наталкивается на что-то, опять.       Он слегка пошатывается, и до него вдруг доходит.       Он в темноте в закрытом помещении, и никто не придёт его спасти. Это составляющие совсем неидеальной ситуации; Шан Цинхуа не боится темноты, но совсем не в восторге от маленьких комнат. В частности, он совсем не в восторге от маленьких комнат в темноте, потому что так они кажутся ещё меньше. Он бы не назвал это конкретно фобией, но это абсолютно точно заставляет его кишки завернутся узлом.       Вот как сейчас. Он чувствует нарастающую панику, подобно той, что возникает, когда он теряет ключи или осознаёт, что у него неоплаченный в срок счёт. Он вдыхает через нос и сразу же жалеет об этом, остро ощущая переработанный воздух.       — Эм, — снова заговаривает Шан Цинхуа и протягивает руку вперёд. Он ощущает позади себя присутствие чего-то, и это явно не то, что он хочет ощущать прямо сейчас, так что старается идти быстрее. Он заворачивает за угол и слышит раздражённый вздох Мобэй Цзюня, когда его шаги следуют за ним. — Ах …       — Ты боишься темноты? — голос Мобэй Цзюня зовёт сзади.       — Ни в коем случае, — моментально отвечает Шан Цинхуа. — … Только маленьких мест.       — Тогда перестань двигаться, — предлагает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа без раздумий резко останавливается на месте. Теперь очередь Мобэй Цзюня врезаться в Шан Цинхуа, но сильная рука оборачивается вокруг его талии, чтобы удержать на месте и не дать улететь вперёд. — Эй. Не волнуйся. Кто-нибудь в конце концов придёт нас искать.       — Что, если мы застряли на ночь? — спрашивает Шан Цинхуа, не в силах предотвратить попискивания в своём голосе. — Я не ел с обеда, и здесь слишком холодно, чтобы торчать всю ночь! Что, если мы застряли здесь навсегда? Я однажды видел фильм, где …       — Не мог бы ты …       Шан Цинхуа оборачивается, одно несколько возмущённое замечание готово сорваться с его губ, но оно испаряется, когда он встречается лицом к лицу с крепкой грудью. В темноте это ощущается неким образом более всеобъемлюще, так как он может чувствовать тяжесть и жар тела Мобэй Цзюня больше, чем видеть.       Присутствие кого-то ещё странным образом утешает. Шан Цинхуа кажется, что если наклонится вперёд, стук сердца Мобэй Цзюня сможет его успокоить. Не то чтобы он мог сказать об этом в голос. Он также думает, что если подастся вперёд, Мобэй Цзюнь оторвёт ему голову и, вероятно, рассмотрит возможность использовать его как таран, чтобы выбить дверь.       Всё дело в ауре, которую он излучает. Его голос звучит рассерженно, и Шан Цинхуа пытается перестать нести свой бред.       Именно поэтому Шан Цинхуа ещё больше удивляется, когда к первой руке, что всё ещё покоится вокруг него, присоединяется вторая. Это придвигает его ближе, пока Шан Цинхуа не приходится положить руку на грудь Мобэй Цзюня, чтобы выдержать некоторую дистанцию между ними.       — Расслабься, — голос Мобэй Цзюня звучит намного ближе, чем рассчитывал Шан Цинхуа. — Паника ни к чему не приведёт. Давай присядем.       — Я не хочу садиться, — говорит Шан Цинхуа. — Так я буду чувствовать себя ещё более стеснённым.       За этим следует вздох, и Шан Цинхуа ощущает, как дыхание Мобэй Цзюня оглаживает его лицо. Оно тёплое и мятное, смешивается с запахом его дорогого одеколона.       — Ладно, — соглашается Мобэй Цзюнь, и начинает вести их назад. Он разворачивается на каблуках, и раздаётся лёгкий стук, когда спина Мобэй Цзюня сталкивается с полкой. Он останавливается в этом положении, не отпуская Шан Цинхуа. Не то чтобы Шан Цинхуа смог его отпустить, даже если захотел бы. Его тело признало Мобэй Цзюня как спасательный круг, несмотря на то что это вообще не угрожающая жизни ситуация, и он решил прицепиться к, пожалуй, самой опасной вещи в комнате.       — Эй, — зовёт Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа смотрит вверх. Мобэй Цзюнь издаёт слабый стон боли, когда Шан Цинхуа случайно ударяется своей головой о его подбородок. — Успокойся.       — Я спокоен, — мямлит Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь ехидничает.       — У тебя слишком быстро бьётся сердце, — говорит Мобэй Цзюнь. — Я его слышу. От тебя почти что несёт страхом.       — Разве не от всех несёт страхом рядом с тобой? — спрашивает Шан Цинхуа. — И что ты вообще, чёрт возьми, имеешь в виду под «несёт страхом от меня»? Я нормально пахну! Ты что, зверь какой?       — Перестань ёрзать, — просит Мобэй Цзюнь, сжимая руки на талии Шан Цинхуа. — Я здесь, не так ли?       — Это делает ситуацию только хуже, — возражает Шан Цинхуа, и это меньше про комнату и больше про неловкость, которую он ощутил как только понял, что его поймали. Мобэй Цзюнь фыркает, но, вместо того чтобы отпихнуть Шан Цинхуа, меняет их местами, так что теперь Шан Цинхуа оказывается прижатым к полке.       Это положение должно вызвать ещё больше приступов клаустрофобии, вот только не вызывает. Возможно, это потому что Шан Цинхуа застрял не между двумя полками. Вместо этого, он зажат между полкой и своим мужем, который, если размеры его тела о чём-то и говорят, непристойно мускулистый.       Шан Цинхуа заикается, но Мобэй Цзюнь роняет на него свой вес, тем самым эффективно прижимая его к металлу. Он кладёт свой подбородок на голову Шан Цинхуа; они прижаты настолько близко друг к другу, что Шан Цинхуа ощущает вибрации его слов, когда тот говорит.       Это … странным образом успокаивает.       — Я сказал, успокойся, — говорит Мобэй Цзюнь, и в его голосе не много раздражения. — Если что, Чжучжи Лан будет меня искать.       Конечно он будет. Потому что он крутой и способный, и классно выглядит, и на нём так хорошо сидит костюм, будто он всё время с фотосессии. Не удивительно, что Мобэй Цзюнь не хочет, чтобы его видели с кем-то вроде Шан Цинхуа; это в самом деле брутально понизит его репутацию, особенно потому что он обычно зависает в компании таких красот как Чжучжи Лан и Ша Хуалин.       — Прошу прощения?       — Сделай вид, что ты этого не слышал, — вздрагивает Шан Цинхуа и чувствует, как Мобэй Цзюнь снова фыркает. — Я просто паникую, не обращай на меня внимания.       — Я сказал тебе прекращать панику, — голос Мобэй Цзюня хриплый, и он ещё сильнее сжимает руки. Это возбуждает в Шан Цинхуа нового рода восторженное чувство, никак не связанное с текущей ситуацией.       — Ох, спасибо, я просто выключу её маленьким переключателем в моей голове, который, будем надеяться, вырубит всё остальное во мне и прекратит это страдание, — угрюмо отвечает Шан Цинхуа. Мгновение от Мобэй Цзюня ничего не слышно, кроме того как поднимается и опускается его дыхание. Которое Шан Цинхуа очень отчётливо ощущает.       — Слушай, — начинает Мобэй Цзюнь. — Я не это имел в виду, когда назвал тебя страшненьким.       — Страшненьким? — возмущается Шан Цинхуа. — Теперь ты называешь меня страшненьким? До этого ты говорил потрёпанный … ммфх!       Два пальца сжимают его губы, заглушая громкие протесты Шан Цинхуа. Он пытается выкрутиться, но Мобэй Цзюнь не отпускает, его взгляд настолько пристальный, что Шан Цинхуа ощущает его сквозь темноту, даже не видя.       — Извиняюсь, что не помню все наши беседы, — прямо говорит Мобэй Цзюнь. — Ты так много тараторишь, что это превращается в белый шум.       На это Шан Цинхуа издаёт ещё один злобный звук, но хватка у Мобэй Цзюня сильная. Такими темпами у Шан Цинхуа на губах будет синяк очень странной формы.       — Как я говорил, — тон Мобэй Цзюня не приемлет перебиваний, даже если бы Шан Цинхуа мог что-то подобное. — Я знаю ты уже загуглил меня, я знаю ты видел, что пишут про меня и тех, кого со мной ассоциируют. Сейчас они успокоились, но представь, что будет, если пойдёт слушок? Представь, под какой обстрел ты попадёшь и от каких людей? Никакой обычный человек такого не выдержит.       Шан Цинхуа почти сразу же издаёт ещё один звук, но это больше рефлекторное. Глубоко внутри — и ему так не хочется это признавать — он знает, что Мобэй Цзюнь прав.       Впечатляюще, насколько таинственный образ Мобэй Цзюнь себе создал, учитывая весь уровень пристального внимания, под которым он находится. Плюс, хотя Шан Цинхуа всё время шутит про свою внешность, у него всё-таки есть эго. Если на его долю перепадёт язвительность СМИ, это эго в самом деле рассыплется вдребезги. Это совсем отличается от тех ненавистнических комментариев, что он получает в сети под его секретными историями.       Как минимум, когда они оскорбляют его внешность, они не прикрепляют его фото с нарисованными кругами и стрелочками вокруг самых заметных недостатков.       Его плечи опускаются, и Мобэй Цзюнь наконец отпускает его. Шан Цинхуа испускает лёгкий вздох, склоняя голову назад на полку. Мобэй Цзюнь всё ещё держит его, так что Шан Цинхуа скользит ладонью вниз к его бицепсу и сжимает в ответ.       (Боженька, какой большой. Этот парень просто гора мускулов. Когда у него вообще есть время качаться?)       — Прости, — извиняется Шан Цинхуа, даже если, на самом деле, ему не кажется, что ему есть за что извиняться. — Думаю, это просто так хреново, когда слышишь, что ты недостаточно хорош, чтобы тебя видели с твоим мужем, даже если ваш брак сплошная шутка.       Так намного честнее, и Шан Цинхуа чувствует, как на сердце становится легче от этих слов. Пальцы, что сжимали его губы, всё ещё рядом. Большой палец скользит по его нижней губе, и Шан Цинхуа сопротивляется внезапному желанию куснуть его.       — Не называй его шуткой, — низко тянет Мобэй Цзюнь.       — Какая разница. Тогда махинация. Фарс, — с каждым словом, что Шан Цинхуа произносит, он становится отважней. — Как угодно называй то, что мы застряли вместе ради удобства.       — Партнёрство, — отвечает Мобэй Цзюнь и проталкивает свой палец вперёд, раздвигая губы Шан Цинхуа.       Что. Что?       Что это здесь происходит?       Только теперь Шан Цинхуа осознаёт, что чувствует дыхание Мобэй Цзюня всего на волосок от себя. Мужчина и так был близко, но теперь прижимается к Шан Цинхуа ещё ближе.       Нехватка дистанции между ними становится невыносимо интимной, и Шан Цинхуа понимает, что имел в виду Мобэй Цзюнь, когда сказал, что может слышать его сердцебиение. Шан Цинхуа ощущает его в своём горле, даже больше, когда чувствует, как между его ног проскальзывает чужая.       В темноте присутствие Мобэй Цзюня абсолютно захватывает, и Шан Цинхуа временно забывает о том, что такое быть замкнутым в маленьком пространстве.       — Прости, что я могу испортить твой имидж, — лепечет Шан Цинхуа, его последний обрывок гордости спасён тем фактом, что он не заикается на словах, как хотел бы. — Тебе наверное следует начать встречаться с супермоделью или типа того, чтобы никто не заподозрил.       — И что мне делать с супермоделью? — Мобэй Цзюнь настолько близко, что Шан Цинхуа может буквально ощутить его слова на вкус. Его уши начинают нагреваться, и он сжимает руку Мобэй Цзюня сильнее. — Не следует ли мне поближе узнать своего мужа?       — Ну, тебе нужен кто-то, чтобы сбить их со следа, — предлагает Шан Цинхуа. Или пытается предложить. Это не имеет значения, потому что его губы внезапно оказываются заняты.       Это самый лёгкий из поцелуев, простое прикосновение, как будто Мобэй Цзюнь прощупывает почву. Он мимолётный, но всё равно посылает горячую искру вниз по позвоночнику Шан Цинхуа. На это уходят все силы его изголодавшегося естества, чтобы не потянуться за ним вслед. Вместо этого он вдыхает и снова ощущает давление необыкновенно нежных губ. Это самый кроткий из всех поцелуев, но он должно быть длился дольше для Шан Цинхуа, потому что ему начинает казаться, что высшие функции его мозга отключаются.       — Чт… — начинает мямлить он в губы Мобэй Цзюню, но его прерывает пронзительный рингтон. Шан Цинхуа пугается, когда звук пронзает момент, а Мобэй Цзюнь незамедлительно отрывается от него, свободно удерживая одну руку вокруг талии Шан Цинхуа.       Мобэй Цзюнь вынимает полностью функционирующий телефон и энергично отвечает:       — Алло. Да. Нет. Я в порядке. Нужно, чтобы ты пришёл забрал меня. Хранилище документов на шестом этаже в дальневосточной части. Возьми с собой мой чемодан и зарядку от моего телефона с моего стола.       — У тебя есть телефон? — восклицает Шан Цинхуа, за возмущением скрывается возбуждение. — Я всё это время возмущался, а у тебя был телефон?       — Ты паниковал, не возмущался, — уточняет Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа издаёт разочарованный звук, перед тем как отпихивает Мобэй Цзюня. — У меня не было шанса воспользоваться этим телефоном. И конечно у меня есть телефон. У меня не может быть один телефон сразу для работы и для личных целей, правда?       Голос Мобэй Цзюня даже не прерывается, когда Шан Цинхуа отталкивает его от себя, и это заставляет Шан Цинхуа ещё больше кипятиться. Этот и ещё тот факт, что Мобэй Цзюнь поцеловал его ни с того ни с сего, тесно прижимая к себе в темноте. Слишком много информации для его мозга, чтобы сразу обработать.       Пятью минутами позже они снова купаются в флуоресцентном свете, когда лампы в комнате зажигаются. Он освещает вечно стоическое лицо Мобэй Цзюня, разве что сейчас на нём можно заметить лёгкий изгиб вверх уголков его губ, и оскорблённое выражение лица самого Шан Цинхуа.       — Я же сказал тебе, что голодный! И что мне холодно и неуютно! И что я занят! — говорит Шан Цинхуа, испытывая некоторого рода раздражение. И покалывание в груди, но он специально решительно будет его игнорировать, пока что. — У меня была паника!       — Прими мои извинения, — тон Мобэй Цзюня совсем не извиняющийся. — Но у меня не было шанса позвонить. Я был сконцентрирован на тебе.       Это … не то, чего он ожидал. Шан Цинхуа старается не думать о том, насколько гладко это на самом деле прозвучало, потому что Мобэй Цзюнь, скорее всего, не то имеет в виду. Или же, если всё-таки то, тогда он просто играется с Шан Цинхуа.       — В следующий раз не концентрируйся на мне, — отвечает он, скрещивая руки на груди.       Мобэй Цзюнь выгибает бровь:       — В следующий раз? Я бы предпочёл, чтобы мы проводили наше супружеское время в менее тесном и отвратительном месте, чем эта комнатуха.       — О чём это ты, супружеское время? — ворчит Шан Цинхуа и протискивается мимо Мобэй Цзюня в направлении двери. — Я всего лишь случайный чувак, за которого тебя заставили выйти замуж. Не понимаю, какое такое качественное время мы можем провести вместе.       — Ну …       Раздаётся быстрый стук о дверь кладовой, перед тем как она открывается. Чжучжи Лан ступает внутрь с довольным выражением на лице, кивая, когда замечает Шан Цинхуа.       — Господин Президент, — здоровается он поверх плеча Шан Цинхуа, а потом оборачивается к нему самому. — Господин Шан. Я всё гадал, куда же вы делись. Надеюсь, я ничего не прервал.       — Совсем ничего, — отвечает Мобэй Цзюнь, и его тон снова вернулся к обычному холодному и краткому. — Господин Шан мне тут только что рассказывал, что хотел бы получить от тебя несколько советов касательно стиля. Он устал от того, чтобы одеваться так, будто это его первый день на работе.       Шан Цинхуа оборачивается через плечо и глядит прямо на Мобэй Цзюня, который проскальзывает мимо них. Чжучжи Лан оживляется на комплимент.       — Конечно! — говорит Чжучжи Лан. — Я буду более чем рад научить Вас. А Вы знали, что мне пришлось учить господина Президента и его друга одеваться, когда они были подростками? Вот бы Вы увидели, какие странные вещи они носили.       Шан Цинхуа приподнимает бровь.       — Когда они были детьми? Сколько же тебе лет?       — Довольно много, — отвечает Чжучжи Лан. — Вообще-то, я был секретарём отца Ло Бинхэ, пока он не ушёл на пенсию. Не знаю, встречались ли Вы уже, но он очень умный мальчик. К тому моменту, когда его отец нашёл его, он уже жил какое-то время с господином Президентом и его матерью. Такие предприимчивые дети, даже если и были слегка безбашенными!       — Это явно не поменялось, — говорит Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь фыркает со стороны входной двери. — Ты очень молодо выглядишь. Я думал тебе двадцать с лишним.       — Вы очень добры, господин Шан, — говорит Чжучжи Лан.       А Мобэй Цзюнь вставляет свои пять копеек со своего поста у двери:       — Господин Шан просто завидует.       — Заткнись, — просит Шан Цинхуа, и Чжучжи Лан смеётся. Его смех гладкий, но не совсем неприятный.       — Что ж, если мы уже все здесь, я хотя бы могу признаться, — радостно говорит Чжучжи Лан. — Это не председатель попросил меня присматривать за Вами. Это Президент.       Шан Цинхуа со скрипом останавливается. А также Мобэй Цзюнь, с таким выражением, как будто его поразило молнией.       — Хах?       — Нет смысла скрывать это теперь, когда вы так хорошо раззнакомились! — говорит Чжучжи Лан, но Шан Цинхуа уже вышагивает в сторону своего мужа-идиота.       — Ты! Почему ты соврал мне! Ты настолько мало доверяешь мне! — требует Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь обходит его. — И ты свалил вину на своего деда! Что это! Что это за поведение такое! Почему бы тебе просто не уволить меня, если ты так хочешь, чтобы я …       — Заткнись, — шипит Мобэй Цзюнь, вторгаясь в личное пространство Шан Цинхуа. Он пристально буравит его взглядом сверху вниз, но Шан Цинхуа настолько раздосадован, что ему вообще всё равно.       — Ой божечки, — произносит за их спинами Чжучжи Лан, которого абсолютно игнорируют.       — Что плохого в том, чтобы присматривать за тем, что принадлежит мне? — требует Мобэй Цзюнь, и мозг Шан Цинхуа вылетает прямо из черепной коробки.       — Что принадлежит тебе? Что принадлежит тебе? Ты имеешь в виду вещь, — он яростно показывает на себя, осознавая, что не делает этим для себя ничего хорошего. — Которую ты так быстро хочешь запрятать подальше? Каким образом я принадлежу тебе?       — На бумагах ты мой, — отвечает Мобэй Цзюнь и скрещивает руки. — В любом случае, разве тебе не стоит закончить работу? Перестань тратить время компании.       — Ты … — начинает Шан Цинхуа, но Мобэй Цзюнь отворачивается. Чжучжи Лан бросает Шан Цинхуа извиняющийся взгляд, когда пытается наверстать упущенное, но Шан Цинхуа слишком раздражён. Что за человек будет действовать собственнически по отношению к кому-то, кого пытается спрятать? И к кому приставляет шпиона? И потом ещё врёт об этом?       Боже, только подумать, что Шан Цинхуа почти поддался его чарам! Этому глупому поцелую!       Слова Мобэй Цзюня звучат в голове Шан Цинхуа, когда они покидают хранилище, оставляя Шан Цинхуа позади. Никакой среднестатистический человек не сможет выдержать всех нападок, которые за этим следуют. Окей, возможно Мобэй Цзюнь и правда пытается защитить его от довольно реальной угрозы попасть под микроскоп, под которым он не хотел бы, чтобы его рассматривали. Это могло бы иметь смысл, и всё же …       Часть Шан Цинхуа задаётся вопросом, могло ли всё сложиться иначе, если бы он выглядел, ну, лучше. Выглядел как Чжучжи Лан, например, выглядел опрятней. Может тогда он смог бы быть …       Подождите, почему это вообще имеет значение! Зачем вообще они вступили в этот брак! Это было не ради любви или чтобы красоваться всюду.       Шан Цинхуа также вспоминает, что Мобэй Цзюнь говорил про то, чтобы проводить вместе больше супружеского времени. Может, он хочет стать друзьями. Это было бы практично, особенно если они собираются длительное время терпеть друг друга. Но это так сложно, с таким характером как у него.       Шан Цинхуа вздыхает, поднимая коробку, чтобы закончить раскладывать файлы.       Ладно.       Он постарается подружиться с Мобэй Цзюнем. Ему придётся заручиться поддержкой своей коленопреклоняющейся натуры, какая бы она там ни была, и напоминать себе, что этот мужчина оплатил значительный счёт, и попытаться хотя бы познакомиться с ним. Скорее всего, это выровняет их отношения, в долгосрочной перспективе.       Слишком плохо, что парень такой придурок.

__________________________

      Они крутятся вокруг друг друга, но не очень-то много встречаются на протяжении всей оставшейся недели. Шан Цинхуа мельком видит Мобэй Цзюня время от времени, однако всё остальное время мужчина скрывается.       Или просто занят руководством корпорации. Одно из двух. Это хорошо, потому что это даёт ему немного времени, чтобы успокоиться после инцидента в кладовой и оценить его трезвым взглядом. Шан Цинхуа удаётся также избавиться от всего раздражения. Он продолжает раздумывать над словами Мобэй Цзюня, но теперь меньше фокусируется на оскорблениях и больше на том внимании, которое Мобэй Цзюнь оказал ему, когда он паниковал.       В любом случае это не имеет значения, так как Шан Цинхуа нечасто с ним видится. Мобэй Цзюнь работает по много часов, а Шан Цинхуа засел в своей комнате.       Однако, всё меняется, когда в одно субботнее утро Шан Цинхуа решает поспать подольше. Давно такого не было, чтобы он мог такое себе позволить: не волноваться о том, чтобы вставать и оплачивать следующую платёжную квитанцию; поэтому он решает понежиться, валяясь в кровати до позднего утра. Когда он выходит из комнаты, он протирает свои глаза, прежде чем проморгаться, и его зрение наконец резко фокусируется.       Очень, очень чётко фокусируется. Особенно на мужчине, который выходит из его ванной, используя полотенце, чтобы вытирать волосы, а не обмотать его вокруг своей талии, как это делают обычные люди.       После того как Шан Цинхуа не видел Мобэй Цзюня целую неделю, он вдруг видит его всего, и его мозг начинает дымиться и свистеть под напором информации.       Бывало несколько раз, что он случайно попадал на своих голых сожителей. Обычно такое его не выводит из равновесия; бог свидетель, он случайно видел обнажённого Шэнь Юаня достаточное количество раз, чтобы воспроизвести всё по памяти. Невольно.       Однако, никто из его соседей по комнате не был горой перекатывающихся мышц выше шести футов. Никто из его сожителей не был настолько до одури красивым, что почти дьявольски привлекательным. Ни у кого из них не было такого точёного тела, которое больше подошло бы телохранителю или солдату, но никак не бизнесмену. У некоторых из них были тату, но ни у кого не было такого яркого, красочного и агрессивного, что простиралось с бока к груди, останавливаясь прямо под тем местом, где начинался бы ворот одежды.       И никто из них не был настолько одарён, чтобы …       — О, ты проснулся, — замечает Мобэй Цзюнь, проходя мимо, прерывая монолог Шан Цинхуа. К счастью, потому что ещё бы секунды две и Шан Цинхуа просто захлопнул бы свою дверь и притворился, что вид его мужа спереди не был абсолютно захватывающим. — Прости, напор воды в моей ванной не работает.       Никто из его предыдущих сожителей также не был его мужем. Шан Цинхуа не может поверить, что что-то подобное существует вне видео и мокрых снов, и …       — Ты в порядке? — к счастью, с божьего милосердия, Шан Цинхуа не сказал ничего из этого вслух. У него, правда, челюсть то падала, то поднималась, как у рыбки, так что он немедленно приходит в себя.       — Почему ты голый! — требует Шан Цинхуа, дико жестикулируя на него. Мобэй Цзюнь приподнимает бровь, но слава богу, слава богу, подносит своё полотенце к бёдрам.       Слишком медленно. Это движение заставляет глаза Шан Цинхуа скользить вслед. Чёрт. Ему нельзя думать ни о чём таком, иначе в нём может поселиться ложная надежда, что он всё-таки сможет это получить.       — Это мой дом, — говорит Мобэй Цзюнь и, окей, он прав. И всё же! Всё же! — Не помню, чтобы я возмущался, когда ты бегал голышом и расплёскивал воду по всей квартире.       — Агх, просто забудь это, — Шан Цинхуа картинно заслоняет рукой глаза, просто чтобы скрыть, как горит его лицо. Он в самом деле вышел замуж за мужчину, владеющего таким страшным оружием … не удивительно, что он был популярен среди остальных! Таблоиды наверное знают только половину всего!       — Такой стыдливый, — неодобрительно тянет Мобэй Цзюнь, оборачивая полотенце вокруг своей талии. Вместо того чтобы подняться на верх по ступеням, он решает прогуляться на кухню. Шан Цинхуа идёт следом, но только потому что сам туда же намеревался. И не потому, что влажные мускулы на спине мужчины странным образом гипнотизируют, пока тот двигается, улавливая солнечный свет, что вливается в квартиру. — Я и не ожидал большего от девственника.       — Кто тебе сказал, что я девственник! — кричит Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь оборачивается через плечо.       — Ты, только что, — отвечает он. — Я просто предполагал.       Шан Цинхуа сверлит взглядом дыру на его затылке, пока Мобэй Цзюнь достаёт картонный пакет из холодильника и обходит вокруг островка кухни, присаживаясь у стойки. Шан Цинхуа открывает холодильник, выискивая рисовый пирожок, что купил вчера ночью в круглосуточном магазине по пути домой.       — Что это за тату? — спрашивает Шан Цинхуа, намеренно избегая смотреть на всего Мобэй Цзюня, когда присаживается напротив него. Даже когда он наполовину прикрыт гранитным островком, всё равно выглядит неприлично. — Разве твой дедушка не разозлится, если узнает?       — Ты собираешься ему рассказать? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа улавливает сухой сарказм в его голосе. Это по-странному хорошо сочетается с его общим видом в эту минуту, и прямо сейчас Мобэй Цзюнь меньше похож на первоклассного бизнесмена и больше на угрожающе знойного плохого мальчика. — У тебя нет никаких планов на сегодня?       — Уже хочешь от меня избавиться? — парирует Шан Цинхуа, стараясь сделать вид, что не пытается всеми силами перестать таращиться. Он не может ничего с собой поделать, он всего лишь человек. — Разве у тебя нет работы? Ты работал на прошлых выходных.       Правду говоря, его приглашали прогуляться несколько коллег. Нин Инъин и Мин Фан оба хотели пройтись за покупками для своих мам, а Шан Цинхуа нужно прикупить новой одежды, потому что ему предстоит посетить свадьбу, где ему стоит быть одетым не спустя рукава, как обычно.       Или, хотя бы, ему нужна более привлекательная пара обуви, чем та, которую он зовёт «кроссовки на выход.» Правду говоря, он очень хочет позаимствовать немного энергии крутости своего мужа, но он лучше умрёт, чем скажет Мобэй Цзюню, что ему нужен совет.       Однако, взглянул на свой банковский счёт и понял, что слишком увлёкся доставкой еды, чтобы покупать что-то ещё на той неделе, и вежливо отклонил приглашение.       — У меня завтра деловой обед, но сегодня я свободен, — говорит Мобэй Цзюнь, прокручивая ленту в своём телефоне. Шан Цинхуа моргает. Получается у них целый день свободен? Шан Цинхуа раздумывает, получится ли запереться у себя в комнате на весь день. — А, ну, я собирался сходить за покупками с друзьями, но у меня маловато денег … — Шан Цинхуа почёсывает себя сзади на шее. — Я наверное просто вернусь в кровать, а потом пойду прогуляюсь.       Мобэй Цзюнь ничего не отвечает, и Шан Цинхуа воспринимает это как то, что он свободен. Они заканчивают завтрак в тишине, Мобэй Цзюнь всё время в телефоне, а Шан Цинхуа пытается получше рассмотреть своего мужа.       Наконец, он заканчивает со своей едой, и у него также заканчиваются оправдания, чтобы продолжать сидеть на кухне, особенно потому что ему больше нечем себя занять. Он оставляет тарелку в мойке и уже находится на полпути из кухни, когда слышит низкий и неразборчивый звук позади себя.       — Хах? — оборачивается он и замечает, что Мобэй Цзюнь смотрит на него. Это ошибка, потому что он всё ещё в полотенце и всё ещё раздражающе горячий, и смотрит на Шан Цинхуа в ожидании. Комбинация из этих трёх факторов оказывается крайне летальной для нижних отделов мозга Шан Цинхуа.       — Я сказал, давай сходим за покупками, — повторяет Мобэй Цзюнь, поворачиваясь назад к телефону. Спасибо господи. — Мне больше нечем заняться. Это убьёт немного времени.       — Э? — моргает Шан Цинхуа. — Разве я только что не сказал, что у меня нет денег?       Мобэй Цзюнь посылает ему прямой взгляд, прежде чем отпить из своей упаковки клубничного молока. Это пресекает любые аргументы, так что Шан Цинхуа фыркает и готовится к тому, что в его день вторгнутся.

__________________________

      Удивительно, но шоппинг с Мобэй Цзюнем не такой уж ужасный. Он плетётся за Шан Цинхуа как хорошо одетый призрак в тёмных джинсах и элегантной кожаной куртке, пока Шан Цинхуа притворяется, что надел свою слишком большую на него футболку и сумку-пояс ради модного вида, а не потому, что он уже какое-то время не занимался стиркой.       Шан Цинхуа бросает беглый комментарий по поводу открытого района рынка, сквозь который они проходят. Это место, которое он часто посещает; плюс, он немного нервничает, разгуливая вот так вот с Мобэй Цзюнем на публике, но Мобэй Цзюнь вообще-то прислушивается к его тарабарщине. Или, по крайней мере, так кажется. Он даже покупает Шан Цинхуа курицу на шпажке, после того как Шан Цинхуа тоскливо таращится на прилавок, который они проходили мимо.       Для Шан Цинхуа не совсем понятно, какая именно для Мобэй Цзюня в этом выгода, но догадывается, что такой мужчина как он просто должен быть постоянно занят. Он думал, что Мобэй Цзюнь будет большую часть времени приклеен к своему телефону, но вместо этого он ходит по пятам за Шан Цинхуа, перебирая рубашки, что висят на вешалках, расставленных на улице, пока Шан Цинхуа осматривает витрины, выискивая особый бренд обуви.       — О, вот эта ничего так, — бубнит себе под нос Шан Цинхуа, замедляясь у одного из столиков. На нём лежит сложенная тёмно-бирюзовая рубашка, и он тянется к ней. Как только он её поднимает, то чувствует внезапное присутствие у себя за спиной. Он поворачивает голову, чтобы увидеть, как Мобэй Цзюнь нависает над его плечом, его брови сведены вместе, как будто эта рубашка сильно его оскорбила.       — Нет, — произносит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа приподнимает бровь.       — Нет?       — Попробуй лучше вот это, — Мобэй Цзюнь подталкивает Шан Цинхуа к другому столику, где лежит похожая рубашка. Тем не менее она намного мягче, ткань менее прозрачная, и цвет намного насыщенней. Мобэй Цзюнь прикладывает её к верхней части тела Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа должен признать, она не так уж плоха. Этот цвет возможно сослужит ему хорошую службу.       Однако Шан Цинхуа видит ценник и жмурится.       — Мне всё ещё надо купить новую обувь, — говорит он, хмурясь на то количество цифр, что расположилось на ценнике. — Я не могу позволить себе и её, и это.       — Мм, — тянет Мобэй Цзюнь. — Я куплю её тебе.       — Э? — Шан Цинхуа супит брови, а Мобэй Цзюнь тянется за своим телефоном.       — Я сказал, что куплю её тебе, — повторяет Мобэй Цзюнь. — Я устал, что ты одеваешься как тинейджер.       — Эй! — протестует Шан Цинхуа, забирая рубашку из его рук.       Он почти соблазнился ответить «да», но это как-то странно, что Мобэй Цзюнь что-то для него выбрал и теперь это покупает. Это слишком сильно ощущается как поведение парочек — более, чем это было бы комфортным для Шан Цинхуа, — и сама мысль об этом заставляет его чувствовать себя немного раздосадованным.       — Не стоит, — говорит Шан Цинхуа, роняя рубашку на стол и отворачиваясь. — Я не хочу её.       Шан Цинхуа слышит, как Мобэй Цзюнь фыркает, когда он начинает уходить. У Мобэй Цзюня уходит минута, чтобы догнать Шан Цинхуа, и когда он видит его, при нём маленький полиэтиленовый пакет.       — Я же сказал, что не хочу её! — говорит Шан Цинхуа. Но несмотря на это, чувствует странное тепло …       — Я взял себе одну моего размера, — отвечает Мобэй Цзюнь, проходя мимо него, и уши Шан Цинхуа окрашиваются в розовый. Ну и ладно!       День проходит, а Шан Цинхуа до сих пор силится найти пару обуви, что будет находиться на пересечении «доступно по цене» и «не отвратительно на вид.» Мобэй Цзюнь начал терять терпение, и Шан Цинхуа старается это игнорировать. Он держится до того момента, когда Мобэй Цзюнь в пятый раз повторяет, что это так странно, что людям нравится тратить своё свободное время на что-то настолько скучное как шоппинг.       — Знаешь, ты мог бы остаться дома, — кисло отвечает Шан Цинхуа. Хотя в тайне он рад, что Мобэй Цзюнь с ним, просто потому что он такой высокий и устрашающий, что люди расступаются перед ними, где бы они не ходили. Это лучше, чем стандартный способ Шан Цинхуа прошмыгивать сквозь толпу и всеми силами стараться, чтобы его не затоптали.       Однако, несколькими минутами позже, это вылазит им боком. Кто-то ловит взгляд Шан Цинхуа, и он не сразу понимает, кто это, пока не проходит мимо них несколько шагов вперёд.       — Эй, а это не … йо, Шан Цинхуа! — голос Мин Фана звучит ясно как колокольчик, и Шан Цинхуа замирает.       Ничего из этого не сулит ничего хорошего для Шан Цинхуа. Он слышит, как Нин Инъин произносит: «Хах, с кем это он?», и его мозг сразу же приступает к действиям.       — Чёрт, — ругается Шан Цинхуа. — Это мои сотрудники. Пойдём.       Без задней мысли он хватает Мобэй Цзюня за запястье и тащит их вдвоём вперёд. Он не может позволить, чтобы его коллеги застукали его разгуливающим туда-сюда, особенно не тогда, когда он с президентом компании.       — Это точно он! — доносится голос Мин Фана, и Шан Цинхуа набирает скорость, пока они проталкиваются сквозь толпу. — Эй, куда ты!       На удивление и к счастью, Мобэй Цзюнь сразу же следует за ним. Шан Цинхуа оглядывается через плечо и видит, что Мин Фан и Нин Инъин начали энергично следовать за ними … нет, подождите, они бегут.       Почему они бегут?!       — Подожди! — разносится чистый как колокольчик голос Нин Инъин, а Мин Фан рявкает:       — Кого ты прячешь! Эй, иди сюда назад! Разве ты не говорил, что занят сегодня! На что ты нас променял!       Какие невероятно шумные! Разве Мин Фан на днях не поведал Шан Цинхуа откровенно, что личные истории слишком отстойные и скучные для него, чтобы слушать, пока они работали на своей отстойной и скучной работе?!       — Почему они так отчаянно хотят нагнать нас? — спрашивает Мобэй Цзюнь, его слова окрашены потехой.       — Потому что всем нравится доставать меня! — фыркает Шан Цинхуа, так как нет больше другого объяснения.       Он просто хотел нормальный день, чтобы сходить по магазинам. Шан Цинхуа про себя ругается; он с самого начала должен был согласиться на их планы. Теперь у него ещё навалилось проблем на ту кучу задач, с которой всё ещё нужно было разобраться!       Шан Цинхуа настолько сконцентрирован на попытках сбежать, что даже не замечает, когда уже Мобэй Цзюнь перенял инициативу и тянет их по улице. Они заворачивают в переулок, и он тащит их вперёд, пока они не выходят с другой стороны. Шан Цинхуа настолько занят своим побегом, что не сразу осознаёт, куда они идут, пока Мобэй Цзюнь не вталкивает их в здание.       Шан Цинхуа не перестаёт нервно оглядываться через плечо, пока его не запихивают в лифт. Мобэй Цзюнь почти что выглядит развлечённым, когда нажимает кнопку десятого этажа. Почти. Его брови не выглядят так злобно как обычно.       Шан Цинхуа осознаёт, что всё ещё сжимает запястье Мобэй Цзюня в смертельном захвате и сразу же отдёргивает руку.       — Прости! — пищит он, но Мобэй Цзюнь ничего не отвечает. Однако, линия его губ выглядит менее сурово, и на ком-то настолько не экспрессивном как он, это выглядит так, будто он наслаждается ситуацией. Он наверное и наслаждается, за счёт Шан Цинхуа.       Лифт звенит, и они выходят в тускло освещённый холл. Обстановка правда странная и низкопробная, с тёмно-розовыми стенами и золотисто-жёлтыми лампами. Шан Цинхуа собирается спросить, в какой такой причудливый дешёвый отель Мобэй Цзюнь их затащил, но Мобэй Цзюнь уже ведёт их по коридору к двери в конце.       Шан Цинхуа получает свой ответ, как только они проходят внутрь, и его ослепляют тёмно-фиолетовые и синие лампы.       Это довольно большая комната с довольно большой кроватью и набором мебели для гостиной. Простыни белые и чистые, и на потолке натянуты светодиодные лампочки, свет из них лениво пульсирует. Огромный широкоэкранный телевизор висит напротив диванов, а над кроватью — жутковато чувственная картина.       Шан Цинхуа знает наверняка, в какой именно отель притащил их Мобэй Цзюнь.       — Ты привёл нас в одно из таких мест? — спрашивает он, когда Мобэй Цзюнь закрывает за собой дверь.       — Я не хотел оплачивать ночную ставку, — пожимает плечами Мобэй Цзюнь и проходит мимо. Он играется с циферблатом, включая то зелёное освещение, то ярко-красное, то чрезмерно розовое, пока не останавливается на прохладном белом. Толстые шторы перекрывают любое дневное освещение, и Мобэй Цзюнь усаживается на кожаный диван.       — Это любовный отель! — вскрикивает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь смотрит на него с дивана.       — Да? — произносит он, будто это самая обычная вещь в мире. Для него может оно и так. — Если бы мы спрятались в одном из кафе или у игровых автоматов, или магазинов, они бы легко нас вынюхали. А здесь у нас личная комната. Плюс, мне начало надоедать ходить туда-сюда.       — И здесь будет поинтересней? — спрашивает Шан Цинхуа, голос, возможно, надламывается. Возможно. Не то чтобы он нервничал. Стоп … с чего бы ему врать себе?       Да, он нервничает. Он застрял в любовном отеле со своим очень вредным (и очень знойным) мужем, что в данный момент распластался по центру дивана, растянув свои длинные ноги так, что Шан Цинхуа негде сесть. Даже в их квартире, по крайней мере, у них разные комнаты. Это не его вина, что присутствие Мобэй Цзюня обычно устрашающее.       Но они могли попытаться спрятаться и в худшем месте. Как минимум, здесь он сможет на какое-то время дать своим ножкам отдохнуть.       Шан Цинхуа решает плюхнуться на кровать. Она пружинистая и мягкая, и его тело подпрыгивает, прежде чем окунуться в плюшевые простыни. О да, это определённо не так уж плохо. Он думает, сможет ли убедить Мобэй Цзюня заказать им еду в номер, хотя не знает, предоставляют ли места, подобные этому, такой сервис.       — Ты можешь вернуться назад вниз, если хочешь, — предлагает Мобэй Цзюнь. — Они, наверное, всё ещё там.       Шан Цинхуа приподнимает голову, чтобы кисло взглянуть на Мобэй Цзюня вместо ответа.       Мобэй Цзюнь делает паузу, и осматривает Шан Цинхуа с ног до головы:       — Я не собираюсь делать с тобой что-то, не волнуйся. Твоё целомудрие в целости и сохранности.       — Моё целом … знаешь, что, — жалуется Шан Цинхуа и хватает пульт с прикроватного столика. — Ты у меня в печёнках сидишь, иди развлекай себя сам.       Он жмёт кнопку питания, но телевизор не включается; вместо этого начинает вибрировать кровать.       — А … какого чёрта? Выключи это!       Мобэй Цзюнь фыркает, и Шан Цинхуа ощущает себя очень расстроенным. Ему удаётся выключить непристойно вибрирующую кровать и найти другой пульт, тот, на котором написано «ТВ». Он включает телевизор, и тут же на нём во всю мощь начинает орать видео.       Довольно похотливое видео, и довольно громкое. В нём много кожи и шлепков по той самой коже, и много стонов, и Шан Цинхуа издаёт самый что ни есть честный вскрик удивления и пытается нажать на кнопку питания, чтобы всё выключить. Мобэй Цзюнь прикрывает свой рот сжатыми в кулак пальцами, а его плечи беззвучно подрагивают, и к тому времени, когда Шан Цинхуа наконец выключает адский телек, ему ой как хочется запустить пультом Мобэй Цзюню в голову.       Почему единственный раз, когда он проявил позитивные эмоции, он сделал это за счёт Шан Цинхуа! Ради компромисса, Шан Цинхуа бросает на голову Мобэй Цзюня пластиковое меню комнатных услуг. Мобэй Цзюнь ловит его и поднимает вверх.       — Ты хочешь что-нибудь? — спрашивает Мобэй Цзюнь и с удовольствием потешается над истерикой Шан Цинхуа, когда поднимает вверх каталог товаров для взрослых. — Ты можешь попросить по-хорошему.       Шан Цинхуа становится полностью красным и роняет голову вниз, тыкаясь лицом в плюшевую подушку, чтобы скрыть то, насколько сильно оно горит.       — Это так по-идиотски, — провозглашает Шан Цинхуа, слова приглушены тканью. — Не могу в это поверить. Я просто пойду попытаю счастья где-нибудь ещё.       — И закроешь глаза на тот факт, что твои друзья потенциально могут увидеть тебя, выходящим из любовного отеля? — спрашивает Мобэй Цзюнь. — Я заказал это место всего лишь на несколько часов. К тому времени они должно быть уже уйдут. Почему бы тебе не вздремнуть?       Кровать достаточно удобная для этого. Однако, присутствие Мобэй Цзюня (и они в любовном отеле!) слишком нервирует, так что Шан Цинхуа качает головой:       — Неужели в этой комнате нет нормальных занятий?       Мобэй Цзюнь секунду хмыкает.       — Здесь есть Wii, если ты хочешь во что-то поиграть. Думаю, здесь даже есть караоке машина, которую мы можем арендовать, если хочешь.       — Wii? — Шан Цинхуа приподнимает голову. — Я удивлён они всё ещё их производят.       Мобэй Цзюнь ворчит, и Шан Цинхуа суживает глаза.       — Ты вообще знаешь, как обращаться с консолью? Ты выглядишь так, будто никогда в жизни не делал ничего весёлого.       Мобэй Цзюнь приподнимает бровь, и Шан Цинхуа запоздало осознаёт, насколько вызывающе это прозвучало. Мгновение ему кажется, что Мобэй Цзюнь огрызнётся в ответ, но вместо этого он отталкивается от дивана и направляется в сторону телевизора.       — Я никогда не играл такими, нет, — говорит Мобэй Цзюнь, поднимая вверх пластиковые контроллеры. — Правда, я уверен, ты сможешь меня научить.       Это мало похоже на просьбу и больше на приказ. Плюс, им больше нечем заняться, а Шан Цинхуа слишком напряжён, чтобы спать. Как бы то ни было, Мобэй Цзюнь выглядит как парень, слишком богатый, чтобы иметь нормальное детство. Шан Цинхуа наверняка надерёт ему зад.       — Ладно, — пыхтит Шан Цинхуа. — Не злись, когда я сделаю тебя, окей?

__________________________

      Долгие сорок пять минут спустя Шан Цинхуа сидит на диване в прострации.       — Это наполовину достойно, — произносит задумчиво Мобэй Цзюнь, стоя и глядя на экран, который объявляет его победителем. Седьмой раз к ряду. — Я думал, ты сказал, что хорош в этом.       — Может был, в средней школе, — мямлит Шан Цинхуа, пока Мобэй Цзюнь незамедлительно направляется к меню, чтобы выбрать новую игру, в которой он сделает Шан Цинхуа. Контроллер Шан Цинхуа безвольно и бесполезно свисает с его запястья.       Он не расстроен, что Мобэй Цзюнь надрал ему зад в каждой игре, что они до этого сыграли, несмотря на «никогда не играл прежде», и ржал с него после. Он не расстроен, что, по всей видимости, Мобэй Цзюнь решил задействовать все свои лицевые мышцы, в противовес обычному использованию только половины, чтобы посылать Шан Цинхуа всё разнообразие красочно самодовольных видов. Он абсолютно точно не расстроен тем фактом, что Мобэй Цзюнь продолжает обращаться к нему Учитель Шан каждый раз, когда они загружают новую игру, и Шан Цинхуа клянётся, что в этот раз надерёт ему зад.       Он больше расстроен тем, что большая часть последнего часа вообще-то была … весёлой.       Мобэй Цзюнь заставляет их тихо сидеть во время зачитывания всех правил игры, прежде чем начать играть, и так же в тишине он играет, сильно концентрируя внимание. У него есть соревновательный дух, и он природно хорош в этих играх, и хотя это фрустрирует, Шан Цинхуа понимает, как давно это было, когда он в последний раз вот так просто делал что-то такое.       Его коллеги зависают с ним время от времени, но он всё равно общепризнанный слегка затворник. Он не был вопиюще непопулярным, но всё-таки второстепенным персонажем, так что, в конечном счёте, развил в себе лень, когда дело доходило до социализации.       Шан Цинхуа пытался короткий период сломать эту привычку в университетские годы, но, в конце концов, это нехорошо прилетело ему обратно. У него есть Шэнь Юань, но он не в счёт, потому что тот сам такой же ленивый отшельник как Шан Цинхуа. У них было предостаточно тусовок в комфорте их собственной квартиры или в баре напротив дома, но больше они никуда не ходили и ничего не делали.       Не вот так вот, по крайней мере … имеется в виду та часть, где вы идёте куда-то вместе повеселиться, а не часть, где вы в убогом любовном отельчике.       Плюс, Шан Цинхуа тоже не особо желанная персона на романтическом поприще. Он ходил на несколько свиданий время от времени, но большинство людей либо не находили его достаточно интересным, чтобы зависать вместе, либо считали, что он слишком много тараторит, когда он доходит до того, чтобы поговорить.       Ничего из этого его раньше глубоко не волновало, не считая редких приступов одиночества, но этот день вроде как заставил Шан Цинхуа осознать, что именно он упустил. И попробовать это на вкус, честно, не так уж плохо!       Шан Цинхуа понимает, что это первый день с того момента как они поженились, который они реально потратили на то, чтобы заняться чем-то вместе, что не является совместным копанием в пище или ворчанием на телевизор. И ему не показалось это таким уж ужасным. Даже с учётом того, что его коллеги устроили ему засаду и заставили проделать столько кардио тренировок, что на неделю хватит, и всё за несколько минут.       — О чём ты так усердно думаешь? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа делает вид, что раздражён, когда поворачивается к нему.       — Давай сыграем во что-то ещё, — говорит Шан Цинхуа. — Давай петь в караоке.       Мобэй Цзюнь пожимает плечами:       — Конечно. Всё равно.       Хотя бы в этом Шан Цинхуа сможет преуспеть. Мобэй Цзюнь только новостные каналы по радио слушает, когда в машине ездит, а у Шан Цинхуа тонна опыта со времён работы хостом, так что эта победа у него точно в кармане.       Шан Цинхуа выбирает игривую попсовую песню, что была популярна среди некоторых его постоянных клиентов в клубе. Он знает слова на память, и это что-то абсолютно вне области интересов такого мужчины как Мобэй Цзюнь. Это что-то абсолютно вне области интересов самого Шан Цинхуа, но этой песней он мог заработать много чаевых, когда пел дуэтом с клиентами.       Мобэй Цзюнь приподнимает бровь на выбор песни, но берёт микрофон без возражений. Шан Цинхуа старается не выглядеть слишком самодовольным, когда звучат первые ноты.       Вот только Мобэй Цзюнь и в этом довольно хорош, его баритон звучит сквозь всю песню почти идеально. Он посылает Шан Цинхуа выразительный взгляд, когда всё правильно исполняет: от высоты до тона, до интонации и самих слов.       Почему он был хорош собой, богат, ещё и хороший певец? Пусть хоть что-то будет требовать от него усилий!       — Твоя очередь, — говорит Мобэй Цзюнь, когда на экране загорается почти идеальная оценка, и Шан Цинхуа чувствует себя довольно подавленным. Он всё равно берёт микрофон и прочищает горло.       Единственное спасение для Шан Цинхуа в том, что он тоже хорош и держится до конца, и поёт достаточно хорошо, чтобы получить идеальную оценку. Он не вкладывает в это дело столько усердия, сколько обычно, но и это сойдёт. Он выиграл. Наконец-то! И Мобэй Цзюнь выглядит совсем немного впечатлённым. Так кажется Шан Цинхуа. Ему всё ещё сложно читать выражения этого парня.       Мобэй Цзюнь выбирает следующую песню с соревновательными искрами в глазах, останавливаясь на дуэте. У Шан Цинхуа совсем расплывчатое понимание романсов, поэтому до него доходит, что Мобэй Цзюнь наверняка хочет получить победы везде и собирается побить его и в этом.       И это тоже по-странному весело. Шан Цинхуа не может осознать такое количество откровений за такое короткое время, но веселится от души, со злостью подпевая вместе со своим мужем дерьмовым песням о любви. Чем дольше их баллы держатся на одном уровне, тем ближе съезжаются брови Мобэй Цзюня, и это развлечение само по себе.       Они поют ещё несколько песен, и Шан Цинхуа окончательно сдаётся, когда они второй раз поют одну и ту же песню, и Мобэй Цзюнь обгоняет его на два балла. Это лёгкое поражение, особенно потому что до этого у них либо была ничья, либо он всё-таки обогнал его во всех остальных раундах.       — Я сдаюсь, — говорит Шан Цинхуа, снова драматично плюхаясь на кровать лицом вниз. — Ты выиграл. Ты хорош во всём.       — Дело не в победе, — отвечает Мобэй Цзюнь тоном, который предполагает, что он и не собирался никого утешать.       — Звучит как что-то, что говорят победители, — отмечает Шан Цинхуа фальшиво-мрачным тоном, и он слышит хмыканье, что почти звучит как смешок.       Кровать прогибается, и Шан Цинхуа поворачивает голову, чтобы увидеть, как Мобэй Цзюнь ложится рядом с ним. Мобэй Цзюнь смотрит в ответ, его пугающе голубые глаза и сильные черты намного отчётливее видны с такого близкого расстояния, и это занимает много сил у Шан Цинхуа, чтобы не пялиться.       — Ну, я не хотел бы, чтобы моя пара на свидании осталась несчастной, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа снова пялится.       — Хах? — моргает Шан Цинхуа и приподнимается на локте. Он смотрит вниз на Мобэй Цзюня и хмурится. — Это свидание?       — Разве это не то, что делают замужние пары? — безучастно спрашивает Мобэй Цзюнь, подкладывая одну руку себе под голову как подушку. Так он выглядит более надменно, а также его рубашка интересным образом натягивается на его груди. — Ты когда-нибудь был на свидании?       — Да! — возмущённо отвечает Шан Цинхуа, одаривая Мобэй Цзюня своим самым серьёзным взглядом. — Кто ты думаешь я такой?       Его взгляд колеблется, но Шан Цинхуа не собирается винить в этом себя. Распластанный на кровати, тёмные одежды сильно контрастируют с белым постельным бельём, Мобэй Цзюнь выглядит так красиво, что это заставило бы окружающих забыть о высших функциях своего мозга.       Шан Цинхуа так рад, что у них осталось всего пятнадцать минут в этой комнате. Он не уверен, сможет ли находиться наедине со своими мыслями и своим по-идиотски привлекательным мужем дольше этого.       — Хм, — губы Мобэй Цзюня сжимаются в тонкую линию, как будто он не верит Шан Цинхуа. — Если ты так говоришь.       — Не надо звучать таким удивлённым! — просит Шан Цинхуа, испытывая сильную обиду, и Мобэй Цзюнь оценивающе смотрит на него.       — Ну, ранее сегодня ты сказал, что ты … — Мобэй Цзюнь лениво жестикулирует одной рукой на тело Шан Цинхуа. Шан Цинхуа отчаянно желает, чтобы он закончил предложение вслух, чтобы у него была веская причина задушить его подушкой. — Ты знаешь.       — Это не значит, что я никогда не ходил на свидания, — пыхтит Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь придвигается к нему поближе. — Боже.       — Что ж, тогда почему ты никогда ни с кем не заходил так далеко? — спрашивает Мобэй Цзюнь, протягивая свободную руку, чтобы дёрнуть Шан Цинхуа за рукав. — Ты ждал, пока влюбишься? Ждал брака?       — Что это за допрос, а? — возмущается Шан Цинхуа, отмахиваясь от руки Мобэй Цзюня. — Чего ты такой заинтересованный в моей истории романтических похождений?       Мобэй Цзюнь какое-то мгновение пялится, и это наверное игра света, потому что Шан Цинхуа замечает, как уголки его губ слегка выгибаются кверху. Потом он понимает, что да, это и правда должна быть настоящая улыбка, так как Мобэй Цзюнь издевается над ним. Шан Цинхуа на секунду задумывается об этом, и это секундное отвлечение — всё, что нужно Мобэй Цзюню, чтобы схватить Шан Цинхуа за запястье и потянуть на себя.       Шан Цинхуа вскрикивает как обиженный цыплёнок, когда его бесцеремонно тянут вперёд. Он пошатывается и находит равновесие, упираясь в матрас одной рукой по обе стороны головы Мобэй Цзюня. Только сила воли позволяет Шан Цинхуа удержаться и не дать его телу случайно грохнуться прямо сверху на Мобэй Цзюня, удерживая между ними приемлемую дистанцию.       Мобэй Цзюнь скользит рукой к нижней части его спины и надавливает, но Шан Цинхуа удаётся быть сильным. И всё же ничего из этого не стирает самодовольного удовлетворения, что закрадывается в голос Мобэй Цзюня.       — Мне интересно, за какого мужчину я вышел замуж, — говорит Мобэй Цзюнь, и его рука опускается ниже, похлопывая прямо над поясом джинсов Шан Цинхуа. — А ещё интересно, смогу ли я в будущем обнаружить что-то, что ещё никто не смог.       … Слишком! Это слишком! Шан Цинхуа ощущает, как его лицо нагревается. И теперь уголки губ Мобэй Цзюня по-настоящему заворачиваются кверху без всяких попыток скрыть ухмылку. В этот раз всё по-другому, не так как он обычно дразнит Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа начинает понимать, что его затягивает.       Мобэй Цзюнь выдыхает, и Шан Цинхуа ощущает тепло этого выдоха. Задняя часть его шеи начинает нагреваться, и Шан Цинхуа делает всё возможное, чтобы не ёрзать.       — Я правда просто хочу знать, — говорит Мобэй Цзюнь, голос низкий. Шан Цинхуа продолжает себе неоднократно повторять, что у них осталось меньше нескольких минут в этой комнате. — Почему мой муж был такой непопулярный. Мне правда его немного жаль.       Звук раскалывающего лица Шан Цинхуа фактически отдаётся эхом по всей комнате. Эта ухмылка не была другой … вот опять, Мобэй Цзюнь улыбается, потому что насмехается над Шан Цинхуа!       — Ты такой … — начинает Шан Цинхуа, и у него внутри разворачивается раздражение, но он сам себя прерывает.       То, что над ним смеялись с такого близкого расстояния, заставило Шан Цинхуа почувствовать себя раздосадованным. Из его рта угрожает вырваться целое разнообразие ужасных вещей, начиная с грубого комментария, который ничем хорошим ему не сулит, и заканчивая желанием угрюмо сообщить Мобэй Цзюню, что если он видит какую-то проблему, пусть возьмёт и исправит.       Им в любом случае пора уходить, так что Шан Цинхуа решает, что будет лучше, если он насупится на Мобэй Цзюня и оттолкнётся. В конце концов, Шан Цинхуа знает, когда следует выбираться из ситуаций, которые решительно складываются не в его пользу.       — Эй, куда ты … — начинает Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа уже встал с кровати и надевает обувь. — Куда ты уходишь?       — Назад домой, — отвечает Шан Цинхуа, пытаясь унять покраснение на ушах. Ему кажется, будет лучше, если он сам пойдёт домой; ему всё ещё нужно купить туфли, и это, возможно, поможет ему остыть. Внутри него закручивается бурлящая смесь раздражения и чего-то ещё, и он надеется, что свежий воздух точно поможет её подавить. — Я не хочу оставаться здесь, чтобы надо мной смеялись.       — А как насчёт машины? — спрашивает Мобэй Цзюнь, вместо того чтобы извиниться как приличный человек.       Это заставляет Шан Цинхуа чувствовать себя ещё более рассерженным, и он ждёт, пока подойдёт к двери, прежде чем смотрит через плечо и рявкает:       — Поеду на метро!       Шан Цинхуа слишком нетерпеливый, чтобы ждать лифт, поэтому решает пойти по ступенькам. С каждым шагом он всё больше и больше думает о том, что сказал Мобэй Цзюнь, и начинает дымиться. Это несколько жалит, что его собственный муж издевается над ним из-за его девственности. Да, их брак сплошное притворство, созданный, чтобы сделать других счастливыми и не дать Шан Цинхуа объявить о том, что он банкрот ещё до того как ему стукнет тридцать, но неужели Мобэй Цзюню нужно быть таким злым!       Ну и что, что Шан Цинхуа непопулярный! Он не заслуживает, чтобы ему об этом постоянно напоминали. Сейчас Мобэй Цзюнь, до этого Шэнь Юань, его коллеги, которым он случайно выдал секрет, когда надрался на вечеринке в компании. Никто не имеет права!       Ну и что, что его любовный опыт ниже среднего! Ну и что, что он не самый везучий!       Шан Цинхуа не может поверить, что хорошо проводил время с кем-то настолько холодным и злым как Мобэй Цзюнь. Что хорошего в том, что он растопил между ними лёд только для того, чтобы наносить Шан Цинхуа удары?       Я не могу позволить одному хорошему дню захватить меня, думает Шан Цинхуа пока пыхтит в сторону станции метро. Я не выходил за него замуж, потому что реально этого хотел.       Перед тем как поравняться с турникетом, Шан Цинхуа осознаёт, что забыл свою сумку в отеле, а следовательно и свой проездной на метро. Он ругается себе под нос и разворачивается на пятках, ощущая ещё больше злости, когда продирается сквозь толпу, что стремится внутрь.       Квартира находится на расстоянии полуторачасовой ходьбы от того места, где он сейчас стоит, но так у него будет больше времени, чтобы остыть. Особенно сейчас, когда он чувствует себя таким идиотом из-за того, что так разозлился на какой-то дурацкий вопрос, что даже сумку забыл.       Боже, фигня быть таким жалким парнем. Шан Цинхуа знает, что ему есть над какими эмоциями поработать, но он также знает, что проведёт остаток дня, изливая всё в писанину. Может, он представит читателям нового персонажа в текущей истории, такого, который такой холодный и морозный, что никто не хочет общаться с ним, и он, в конце концов, становится чрезвычайно непопулярным.       Шан Цинхуа на полпути создания крайне трагичной и заслуженной арки для данного персонажа, когда резкий звенящий звук прерывает поток его мыслей. Шан Цинхуа вынимает свой телефон и видит номер, которого не узнаёт.       — Хах? — хмурится он и раздумывает, не сбросить ли звонок. Скорее всего ошиблись номером. Он ждёт, пока номер перестанет звонить, но двумя секундами позже тот же номер звонит снова. Так что он берёт трубку. — Алло?       — Это я, — с того конца раздаётся знакомый и грубый голос. — Чем ты занят?       — Что ты имеешь в виду, чем я занят? — угрюмо спрашивает Шан ЦИнхуа у телефона. — Я иду домой, вот что я делаю. Надеюсь, ты забрал мою сумку.       — Ты не идёшь домой, — прямо говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа корчит рожу на дисплей.       — Я иду домой.       — Как далеко ты от …       Гудит автомобиль, пугая Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь продолжает:       — О, не очень далеко.       Шан Цинхуа ускоряет шаг, но минутой позже кто-то хватает его сзади за шиворот. Он разворачивается, и Мобэй Цзюнь смотрит на него, будто само его существование доставляет ему неудобства.       — Вот ты где, — говорит Мобэй Цзюнь, как будто Шан Цинхуа непослушный ребёнок. Шан Цинхуа прилагает максимум усилий, чтобы не встречаться с ним взглядом. Мобэй Цзюнь слегка встряхивает его, пытаясь заставить Шан Цинхуа посмотреть на него. — Эй, почему ты так разозлился?       — Какая разница? — спрашивает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь выдыхает через нос, прежде чем отпустить его. Он поднимает вверх его сумку, и Шан Цинхуа хватает её обеими руками. Теперь он сможет поехать домой на метро! Он тянется к молнии, когда замечает маленькую свисающую цепочку.       — Э? Что это? — Шан Цинхуа приподнимает цепочку, чтобы разглядеть мордочку хомяка, который смотрит на него с густыми, грозными бровями. Он сдавливает его пальцами, вдавливая его губчатую мордочку внутрь.       — Я увидел его, пока искал тебя, — объясняет Мобэй Цзюнь и, внезапно, уже он тщательно избегает зрительного контакта. — Он вроде как напомнил мне тебя. Можешь оставить себе или выкинуть, мне всё равно.       Шан Цинхуа глядит на брелок, пока мордочка хомяка обратно разглаживается. Это, должно быть, извинение?       — Это тоже твоё, — Мобэй Цзюнь запихивает полиэтиленовый пакет в руки Шан Цинхуа. Шан Цинхуа заглядывает внутрь и видит ту самую рубашку, которую ему раньше предлагал Мобэй Цзюнь, в размере Шан Цинхуа.       — Я …       — Наша машина далеко, — перебивает его Мобэй Цзюнь и протягивает руку, чтобы похлопать Шан Цинхуа по макушке. Прикосновение такое странное и неожиданное, что Шан Цинхуа вздрагивает. — Пойдём. Если мы будем идти достаточно быстро, то ещё успеем захватить ужин по дороге назад.       Не ожидая ответа, Мобэй Цзюнь оборачивается, изучая дорогу в поисках уличного знака. Это в этот момент Шан Цинхуа кое-что осознаёт.       Несмотря на тот факт, что он излучает ауру, которая даёт Шан Цинхуа понять, что он значительно лучше, чем Шан Цинхуа, Мобэй Цзюнь был первым, кто так много раз инициировал между ними контакт. Первый разговор, первое прикосновение, первое предложение провести время вместе, и не важно, какими окольными путями он сделал это этим утром.       Как будто Мобэй Цзюнь несколько оптимистично настроен на их брак, или, хотя бы, прилагает немного усилий ради него, в то время как Шан Цинхуа ведёт себя как затворник. Так сразу и не скажешь, судя по тому как Мобэй Цзюнь может радоваться, только когда дёргает Шан Цинхуа за метафорические косички. Шан Цинхуа моргает на это откровение, пока Мобэй Цзюнь смотрит через плечо, чтобы проверить, всё ли ещё Шан Цинхуа здесь.       Шан Цинхуа начинает автоматически следовать за Мобэй Цзюнем; может, ему и не нужна эта длительная прогулка к их дому. Они идут в тишине, но это не так уж и неприятно. Шан Цинхуа пристально смотрит на затылок Мобэй Цзюня, желая как-нибудь подключиться к его мозгу сзади и просто понять.       Шан Цинхуа тоже хочет больше узнать про Мобэй Цзюня. Он хочет узнать, что смотивировало его попробовать этот брак. Это ради подлинности? Чтобы они лучше подружились, так что когда им придётся разыгрывать спектакль, всё выглядело правдоподобно? Но для кого им разыгрывать спектакль, если они всё время прячутся?       Он также задаётся вопросом, ожидал ли Мобэй Цзюнь, что ему придётся выйти замуж за кого-то такого как он. У Шан Цинхуа не было в прошлом склонности раздумывать о браке, не имея долгосрочных примеров вокруг себя. Но он думает, представлял ли себе Мобэй Цзюнь своё будущее с кем-то красивым, умнее, богаче Шан Цинхуа. С кем-то, кого он выбрал сам.       Его почти подмывает спросить Мобэй Цзюня, не жалеет ли он. Он даже почти начинает с «Эй …!»       — Хм? — Мобэй Цзюнь смотрит через плечо, и прежде чем Шан Цинхуа может спросить, его посещает момент редкой ясности. Что за супер личный вопрос он собирался задать посреди улицы? И Мобэй Цзюню то? За этим последует либо тишина в ответ, либо ещё один фатальный удар по его эго.       — Ты хотя бы сегодня хорошо провёл время? — вместо этого спрашивает Шан Цинхуа нескладно, полностью меняя направление. Мобэй Цзюнь уклончиво ворчит, разворачиваясь назад и шагая в сторону машины; Шан Цинхуа приходится бежать, чтобы догнать его.       Но позже этой ночью, когда он завернулся в одеялки на кровати, он получает сообщение.       Сегодня был неплохой день. Написано в сообщении, и Шан Цинхуа ощущает что-то лёгкое в своём сердце. Сохрани мой номер.       Правда, это новое чувство поселилось в целом ворохе сложных эмоций. Он правда веселился сегодня, несмотря на поддразнивания. И Мобэй Цзюнь тоже не совсем плохо провёл время, как следует из его лаконичного сообщения. Но Шан Цинхуа знает, что это бесполезно, пытаться разобраться в том, как много в этом искреннего. Часть его знает, что под конец дня, они оба просто люди, что стараются вынести лучшее из ситуации, в которой не выбирали оказаться.       Да, брак мог быть расторгнут ещё в первый день. Однако теперь, когда Шан Цинхуа почувствовал вкус жизни, где ему не нужно трудиться аки раб, чтобы свести концы с концами и поддерживать отца на плаву, он не знает, сможет ли вернуться обратно. И в этом что-то также есть для Мобэй Цзюня. Что-то связанное с компанией и его гордостью, и его должностью, куда он не совсем впустил Шан Цинхуа. Ещё нет.       Шан Цинхуа думает, впустит ли Мобэй Цзюнь его туда вообще когда-нибудь. Он как на ладони для своего мужа, но для него его муж остаётся загадкой.       Он качает головой, стараясь освободить мысли, и вместо этого создаёт для Мобэй Цзюня новый контакт.