Руководство по счастливому браку для чайников

      Шан Цинхуа безмерно страдает.       Наверное, ему ещё никогда не было так больно. Всё его тело как будто в огне, трепещет как лист, готовый упасть. У него взмокли виски, и пот заливает глаза. Это самое худшее, что он когда-либо делал в своей жизни, и теперь он понимает, почему не делал этого раньше.       Кровь то слишком быстро приливает к его голове, то ли слишком быстро отливает.       -…3…2…1! — объявляет радостный мужчина по телеку, и Шан Цинхуа валится грудью вниз со своей планки. Он стонет от боли и перекатывается на спину, пока инструктор объявляет двухминутный перерыв перед следующим заходом упражнений.       Когда-то белая футболка Шан Цинхуа теперь стала серой от пота, и он близок к тому, чтобы просто вырубить телевизор. Ему придётся распылить по гостиной столько освежителя для воздуха после этого видео; почему ему показалось, что это хорошая идея? Почему он вообще парится?       Но потом он улавливает своё отражение на шкафчике под телевизором и вспоминает, ради чего занимается этим. Таймер звенит, объявляя начало нового подхода упражнений, и он перекатывается обратно на грудь.       У него ватные руки, но ему удаётся сделать первое отжимание.       Шан Цинхуа задаётся вопросом, когда же жжение в теле станет приятным; никогда — его личное предположение.       Со стороны двери доносится клацанье, и Шан Цинхуа останавливается, прежде чем снова приподняться на руках, отжимаясь. Конечно же, потому что Мобэй Цзюнь пришёл домой раньше, чем предполагалось, а не потому что он ищет оправдание для маленькой передышки для своих ноющих рук.       Шан Цинхуа выкрикивает запыхавшееся приветствие в то время как, сжав зубы, превозмогает упражнение, и получает в ответ ожидаемую тишину. По квартире раздаётся шарканье домашних тапочек, и Шан Цинхуа слышит, как Мобэй Цзюнь останавливается за диваном гостиной.       — Что ты делаешь? — доносится голос Мобэй Цзюня, и Шан Цинхуа концентрируется на отжиманиях. Этот раунд, предположительно, должен длиться, пока он не почувствует полное изнеможение, однако то, что считается полным изнеможением для фитнес-модели на видео, и то, что считается полным изнеможением для него — абсолютно разные вещи.       — Ты вернулся — хах — рано, — отвечает Шан Цинхуа, отжимания забирают слишком много воздуха из его лёгких. — А… я качаюсь.       — Я это вижу, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа слышит, как он подходит ближе. Если так подумать, Мобэй Цзюнь очень даже накачанный. Шан Цинхуа знает, что и за миллион лет не будет так выглядеть, но раздумывает, не сможет ли этот мужчина дать ему несколько советов. — Зачем ты с этого начал? Разве эта подборка не слишком продвинутая для тебя?       Ответ — да. Очень даже да. Но Шан Цинхуа уже потратился и скачал эту, и он не собирается тратить усилия на то, чтобы лазить в сети ради поисков другой программы.       Он не совсем уверен, стоит ли ему поведать Мобэй Цзюню причину. Он наверняка поржёт над ним. Шэнь Юань так и сделал, а Вэй Цинвэй похлопал его по спине, выдавая этим то, насколько занимательной он считал эту идею. Нин Инъин вообще-то поддержала его, благослови её боже, а вот Мин Фан громко рассмеялся ему в лицо.       (Эти двое только сейчас простили его за тот побег от них пару недель назад. Он объяснил, что парень, которого от них прятал, это его уродливый, глупый, невоспитанный кузен-лузер. Чжучжи Лан подслушал эту часть и, предполагая, что его босс найдёт это таким же забавным как это показалось ему, радостно передал слова Шан Цинхуа Мобэй Цзюню, когда они втроём ехали в лифте. Шан Цинхуа всё ещё должен эмоционально оправиться от того убийственного взгляда, которым его одарили.)       — Это имеет значение? — пыхтит Шан Цинхуа, стараясь звучать так, будто он не свалится с минуту на минуту. Боже, как же это сложно!       Мобэй Цзюнь мычит, и Шан Цинхуа ощущает, как он придвигается поближе.       Внезапно на его спину давит вес, что прижимает его к полу. Шан Цинхуа всхлипывает, когда его вжимают в коврик для йоги, который он постелил под себя на ковёр, а когда пытается подняться, что-то между его лопатками не даёт ему этого сделать.       Он поворачивается в сторону, чтобы увидеть, как Мобэй Цзюнь наступил на него одной удачно расположенной пяткой, прижимая его тело к полу. Какого чёрта!       (Ещё Мобэй Цзюнь чертовски хорошо выглядит с этого угла, но нет, Шан Цинхуа не желает исследовать, что бы это могло значить. Не с грёбаной ногой этого парня на нём!)       — Эй! — восклицает Шан Цинхуа и пытается подняться. Но его руки слишком слабые, чтобы противостоять весу Мобэй Цзюня.       — Я отпущу тебя, если ты расскажешь, для чего этим занимаешься, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа шумно роняет голову на коврик. Он рассматривает вариант остаться в таком положении, пока его руки снова не будут функционировать.       — Ладно, — отвечает он, рассерженный. Вес с его спины уходит, и ему удаётся встать, как раз к началу следующей подборки разрушающих его тело упражнений.       Через восемь минут Мобэй Цзюнь сидит на диване и наблюдает, как Шан Цинхуа силится выполнять приседания бабочкой одновременно с видео. С него скапывает пот, и он умудрился, пыхтя, полупредложениями обрисовать Мобэй Цзюню картину того, что здесь происходит.       — Понятно, — говорит Мобэй Цзюнь, читая информацию на обложке DVD. — Так ты хочешь покрасоваться перед всеми парнями, которых ты когда-то идеализировал и той девушкой, что тебе отказала.       — Я их не идеализировал, — протестует Шан Цинхуа. Он практически чувствует, как мышцы рвутся и плачут от такой напряжённой тренировки и подумывает всё-таки вложиться в более лёгкую программу.       — Звучит, как если бы идеализировал, — говорит Мобэй Цзюнь, и в этот раз это не звучит так, будто он высмеивает его.       Шан Цинхуа не идеализировал тех чуваков, с которыми пытался проводить время в университете. По сути. Да, он всё-таки ставил их на пьедестал повыше остальных, но только потому что все они были очень крутые. Все в универе так делали!       Они даже позволили Шан Цинхуа пару раз позависать с ними. В то время он не был очень спортивным, богатым или, в целом, популярным, но это, кажется, их не волновало.       Шан Цинхуа был просто рад быть в компании друзей, которые на самом деле считали, что сходить куда-нибудь это хороший способ провести время, в противовес тому, чтобы сидеть в гнезде одеялок и играть в видеоигры до раннего утра. Это должно было его чему-то научить, он был уверен. Разнообразить его характер, дать ему расцвести как приятному молодому человеку или что-то в этом роде.       Единственная проблема была в том, что Шан Цинхуа не учёл одну довольно большую преграду — самого себя.       Они все пошли гулять одной ночью, и один из парней привёл с собой свою сестру и её друзей. Шан Цинхуа тайно был влюблён в ту самую сестру, несмотря на то что она была настолько недостижима для него, что практически была из другой галактики.       К сожалению для Шан Цинхуа, его так развезло от алкоголя, что он, в конце концов, вывалил признание предмету своего обожания. Все остальные стали свидетелями этого, включая того друга, который был печально известен как чрезмерно опекающий брат. Она вежливо отказала ему, и он постыдно заплакал (совсем немножко), а её брат был готов придушить Шан Цинхуа, если бы ещё один из его друзей не удержал его от того, чтобы выбить из Шан Цинхуа всё дерьмо.       После этого Шан Цинхуа сразу же исключили из компании — справедливо. Оглядываясь назад, это было странное и стрёмное поведение с его стороны, от которого Шан Цинхуа захотелось создать себе новую личность и переехать в другой город. Один человек из той группы в то время проводил год на программе по обмену студентами, а другой был достаточно добр, чтобы время от времени поддерживать контакт с Шан Цинхуа, но уже было поздно — дело было сделано. Он вернулся назад к своему пути затворника и снова вышел на свет, только когда начал работать в хост клубе и должен был насильно открываться другим. Хотя бы Шэнь Юань оставался его постоянным другом.       Он всё это рассказал Мобэй Цзюню и мысленно приготовился к оскорблениям и злым шуткам. Однако, их не последовало. По крайней мере, пока.       — Я не хочу ни перед кем красоваться, — объясняет Шан Цинхуа, стараясь дозировать стоны сплошной боли. — Я просто не хочу выглядеть отстойно перед ними. Если я приду в таком виде, как сейчас, люди будут либо смеяться надо мной, либо игнорировать.       — А что насчёт твоего друга? — спрашивает Мобэй Цзюнь. — Он тоже будет на свадьбе?       Шан Цинхуа пожимает плечами и отвечает:       — Хотя его двоюродный брат и был частью той компании, Шэнь Юань никогда ни с кем из них не зависал. Он также не знает пару, что женится.       Вообще-то, Шан Цинхуа спрашивал, не хочет ли Шэнь Юань быть его сопровождающим на свадьбе. Шэнь Юань отметил, что это, наверное, никак не поднимет уровень крутости Шан Цинхуа, и что он, в любом случае, должен был отмечать день рождения матери в те выходные.       Поэтому Шан Цинхуа вернул приглашение назад, отметив галочкой «без сопровождения», и давно смирился с тем, что пойдёт на свадьбу один. У него был ещё вариант не пойти, но, по какой-то странной причине, Шан Цинхуа хочется показать окружающим, что он может выглядеть пристойно, а не как заплаканный грызун.       Плюс, прошло так много времени с тех пор, как он не видел ту самую девушку, и ему правда любопытно, как у неё сейчас дела.       — Хм, — тянет Мобэй Цзюнь. — Звучит глупо.       Вот оно.       — Конечно, ты скажешь, что это глупо, — говорит Шан Цинхуа, пока приседает. Он думает, разрешат ли ему взять выходной завтра… завтра он будет чувствовать это по всему телу. — Тебе не нужно прилагать усилия, чтобы круто выглядеть, ты просто так выглядишь. Ты не понимаешь.       Проходит минута молчания, наполненная радостными подбадриваниями инструктора, и тело Шан Цинхуа ощущается так, будто оно покидает физический мир. И люди занимаются этим ради удовольствия?!       — Ты прав, — Мобэй Цзюнь звучит почти что удовлетворённым. Конечно, он воспринял это как комплимент. — Я не понимаю и не думаю, что смогу даже попробовать понять. Но…       Шан Цинхуа слышит, как он встаёт с дивана, а через несколько мгновений ощущает подле себя присутствие. Его задницу внезапно щипают через шорты для тренировок. Шан Цинхуа незамедлительно реагирует тем, что вскакивает и оборачивается с выражением глубокой обиды на лице.       — Эй! — кричит он, но Мобэй Цзюнь уже ретируется на кухню, спина повёрнута к Шан Цинхуа.       — Убедись, что это место не уменьшится, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа тут же начинает краснеть. — Может быть больно, если оно слишком костлявое. Мне нравится так, как сейчас.       — Кому будет больно! — сразу же отвечает Шан Цинхуа, и он чрезвычайно обижен. — Мне всё равно, что тебе нравится!       Потом до него доходит, что именно Мобэй Цзюнь имеет в виду, и пар буквально валит из его ушей. Но Мобэй Цзюнь снова его игнорирует, слишком занят тем, чтобы рыться в буфете на кухне, даже не подозревая о маленьком смятении, которое вызвал внутри Шан Цинхуа.       Ну и ладно. Ну и ладно! Шан Цинхуа ему покажет. Мобэй Цзюнь точно проглотит свои слова, когда увидит, как классно Шан Цинхуа будет выглядеть через три недели!       С новым приливом энергии он разворачивается обратно к телевизору, подчёркнуто притворяясь, что его мозг не запечатлел навечно в памяти ощущение прикосновения руки Мобэй Цзюня.

__________________________

      Уже десятый раз за час Шан Цинхуа смотрит на себя в зеркало. Не то чтобы он сделал что-то более впечатляющее, чем просто расчесался с небольшим количеством геля для волос, но всё же. Обычно он не сильно заморачивается по поводу своего внешнего вида, но в этот раз это кажется немного важным.       На него одеты шёлковая белая рубашка (Шэнь Юаня), тёмно-бирюзовый галстук (отца), угольно-чёрный костюм (его личный; и он всё ещё пытается унять чувство потери, после того как выкроил кучу денег, чтобы купить такой костюм, который будет прилично сшит.) На нём элегантные чёрные туфли, которые, ради разнообразия, не выглядят ему слишком большими. Он также нацепил на запястье очень приятного вида часы, которые когда-то получил в подарок от матери, но к которым редко прикасался.       Да, он пытается перенять стиль Мобэй Цзюня и нет, он не испытывает угрызений совести по этому поводу, потому что его муж — самый близкий реальный пример для Шан Цинхуа того, как по-настоящему стильные люди одеваются.       Кстати о его муже, Шан Цинхуа надеется, что тот готов проглотить свои слова. Шан Цинхуа может и не совсем накачанный, — гора мышц на его фигуре смотрелась бы совсем странно, в любом случае, — но намного сильнее и здоровее, чем был месяц назад. Даже его коллеги на работе заметили, хотя Мин Фан настаивает, что тот рельеф на руке, которым Шан Цинхуа хвастается в комнате отдыха, просто игра света.       Шан Цинхуа выходит из своей комнаты, готовый позвать Мобэй Цзюня и показать ему, что он вообще-то способен выглядеть не только как тринадцатилетний мальчик, что живёт перед своим компьютером. Его встречает звенящая тишина.       Точно.       Мобэй Цзюнь уехал на выходные на какую-то бизнес-конференцию. Он сообщил об этом Шан Цинхуа, когда вчера ночью пришёл на кухню, вынюхивая, что там Шан Цинхуа приготовил на ужин.       Шан Цинхуа начал намного больше готовить в попытках питаться более здоровой пищей, и у него всегда что-то остаётся. Первые несколько дней он небрежно предлагал немного Мобэй Цзюню; с тех пор Мобэй Цзюнь всё время тянется на кухню с пустой тарелкой, как только слышит запахи готовки Шан Цинхуа, хотя отзывается о его блюдах как просто «сойдет».       Во всю эту процедуру закрадывается что-то домашнее, и Шан Цинхуа жалко себя, потому что не может взять с собой на свадьбу Мобэй Цзюня. Частично по той причине, что он этот парень питает неприязнь к сложным предложениям; Мобэй Цзюнь очень сдержанный человек. Однако, хотя он и холодный, его саркастичный юмор временами проскальзывает наружу.       Но он отвлёкся от темы. Если реально оценить ситуацию, Мобэй Цзюнь наверняка был бы очень скучным на свадьбе; был бы слишком занят тем, что грозно взирал на всех вокруг, а это совсем невесело. Тем не менее, он мог бы стать прекрасным спутником и замечательным примером того, что Шан Цинхуа не полностью спустил свою жизнь в унитаз.       Ему бы даже не нужно было говорить! Мобэй Цзюню просто нужно было бы молчать, быть устрашающим и хорошо одетым, пока Шан Цинхуа выставляет его напоказ как трофей.       … На что он вряд ли согласился бы, даже если бы они не держали свой брак в секрете.       А, что ж. Жаль, что Мобэй Цзюня здесь нет, чтобы хотя бы увидеть результат тяжёлой работы Шан Цинхуа, но он говорит себе, что ему, в любом случае, не нужно одобрение Мобэй Цзюня. Все усилия, что он приложил, были не ради него.       На самом деле, он очень даже доволен своим видом. Он выглядит намного лучше, чем когда был прыщавым студентом, во всяком случае. И тот факт, что ему теперь не приходилось выживать на магазинных завтраках и рамэнах быстрого приготовления, неким образом этому поспособствовал. Шан Цинхуа отмахивается от всяких мыслей о бытовой жизни, что дрейфуют у него в голове, и вздыхает. Он будет один, но всё равно будет веселиться, даже если придётся себя заставлять.       Он так и делает. Относительно хорошо проводит время, вот что.       Свадьба проходит на заднем дворе восхитительного отеля, и еда изумительная. Погода тоже приятная; это последние несколько дней лета, перед тем как начнёт подкрадываться осень, так что на улице не подавляюще жарко или некомфортно холодно. Солнце вверху насыщенное и золотое, а венки из цветов, украшающие место, оставляют в воздухе сладкий и приятный запах.       Невеста, которая в студенческие годы была испорченной и задиристой, сейчас выглядит великолепно и по-королевски, её платье спадает вокруг неё вниз как сверкающий водопад. Любо видеть, как у Сяо Гонджи получилось запрятать её метафорическую плеть достаточно далеко, чтобы сейчас играть роль зардевшейся невесты. Её муж, кажется, нервничает и смущается, но прям светится, когда они смотрят друг на друга. Что происходит часто.       Шан Цинхуа, на самом деле, не думает о свадьбах как таковых, но посетить одну такую всё-таки совсем другая история. На эту прекрасную церемонию было потрачено много денег, и даже если Шан Цинхуа вынужден сидеть во время зачитывания клятв между двумя незнакомыми людьми, он всё же находит это действо развлекающим.       Он не может вспомнить, чтобы когда-то думал о чём-то таком или представлял день, когда это будет он, в элегантном костюме, скрещивая руки с кем-то, кого он любил. Он и правда никогда не рассчитывал, что такое может случится с таким парнем как он. Забавно, учитывая тот факт, что он уже замужем.       Шан Цинхуа на секунду представляет, как бы это было, если бы у них с Мобэй Цзюнем была самая настоящая свадьба. Если бы это они разрезали торт, если бы Мобэй Цзюнь смотрел на него и объявлял Шан Цинхуа своим на всю оставшуюся жизнь и кормил его конфетами на глазах у всей толпы. Только от одной этой нелепой мысли Шан Цинхуа хочется смеяться; он вроде как благодарен, что в зале суда были только они вдвоём да Ло Бинхэ в качестве свидетеля.       Шан Цинхуа слегка качает головой, прогоняя мысли. Мысль о том, что Мобэй Цзюнь может сделать хоть что-нибудь отдалённо романтичное, просто смешная. Этот мужчина больше напоминает богатого страшного соседа по комнате, который покупает продукты и рявкает указания по поводу того, каким образом Шан Цинхуа следует исправить свою позу во время тренировок.       Приём, что следует после, такой же грандиозный. Все встают и начинают общаться, когда играет живая музыка, а Шан Цинхуа хватает бокал шампанского и изучает толпу. Он не может найти тех людей, с которыми сидел рядом, как и любое другое знакомое лицо. Он слегка нервничает и почти готов уйти на задний план. Или найти другого человека, которому некомфортно в одиночку на свадьбе, и составить ему компанию.       Шан Цинхуа также хочет отыскать одну определённую группу людей, но он не видел их на протяжении всей свадьбы. Оно и понятно — свадьба огроменная, и его мысли далеко уплыли во время самой церемонии, но всё-таки у него есть причина, по которой он решил купить костюм, а не арендовать.       После того как он какое-то время неловко околачивался вокруг одного из столиков, Шан Цинхуа решает двигаться в ту сторону, где разложены закуски, в надежде схватить несколько пирожных. Он на полпути к цели, когда слышит, как кто-то зовёт его по имени.       — Шан Цинхуа? — ровный, низкий голос раздаётся позади него, и Шан Цинхуа оборачивается через плечо, чтобы увидеть знакомое лицо.       Му Цинфан такой же высокий и устрашающий как всегда. На нём широкие штаны, кремово-розовая рубашка и синий пиджак — наряд, который выделяет его из толпы и который заставил бы Шан Цинхуа выглядеть как перевозбуждённый малыш. Он дарит Шан Цинхуа приятную улыбку, и Шан Цинхуа машет в ответ, моментально выпрямляя спину.       Потому что, если Му Цинфан здесь, тогда вся остальная компашка появится следом.       И точно, проходит всего несколько мгновений, прежде чем у них появляется компания.       — О, это ты, — слышится второй голос, его обладатель выглядывает из-за огромной спины Му Цинфана. — Я почти не узнал тебя. Выглядит так, будто ты умылся для разнообразия.       — Спасибо? — задумчиво отвечает Шан Цинхуа; он никогда не сможет забыть, каким странным и язвительным способом Шэнь Цзю раздаёт комплименты. Это определённо не самая ужасная вещь, что этот резкий парень говорил Шан Цинхуа, но все разборки Шан Цинхуа с его менеджером в хост клубе давно уже превзошли выпады Шэнь Цзю в его сторону.       — Давно не виделись, — по-доброму обращается к Шан Цинхуа Му Цинфан и бросает взгляд на два бокала шампанского в руках Шэнь Цзю.       — Они оба для меня, — отвечает Шэнь Цзю и специально отпивает с каждого. Как и ожидалось, менее чем через пять минут материализуются также Лю Цингэ и Ци Цинци. — Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Ну, меня пригласили, — нескладно отвечает Шан Цинхуа, кивая в сторону Ци Цинци и старательно избегая взгляда Лю Цингэ. — Приятно встретить вас здесь.       Жаль, что Юэ Цинъюаня здесь нет; он был самый приятный из всей группы и прислал Шан Цинхуа поздравительное сообщение, когда они оба заняли верхние места в списке успеваемости по одному предмету, который вместе посещали на старших курсах, даже после всей шумихи. Оно и понятно — его не было с ними, когда Шан Цинхуа наделал пьяных ошибок, и после этого сообщения больше не писал, но Шан Цинхуа был рад, что хотя бы один человек из той группы не считал его полностью отстойным. Последний раз, когда Шан Цинхуа заходил к нему на профиль в соцсетях, тот был в Америке по работе.       — Я слышал, ты съехал с квартиры-лачуги моего двоюродного брата, — говорит Шэнь Цзю с таким небрежным видом, будто обсуждает погоду. — Как так у тебя получилось? Я слышал, у тебя нет денег.       Шэнь Цзю прав. У Шан Цинхуа их нет.       — Повышение на работе, — сразу же отвечает Шан Цинхуа, и Шэнь Цзю выглядит так, как если бы не совсем ему поверил. Он и прав, если не поверил. — Как у вас дела, ребята?       Шан Цинхуа лениво размышляет, здесь ли Лю Минъянь. Он не видел её — а её сложно пропустить, — однако, большую часть церемонии он не обращал внимания ни на что, кроме женатой пары и своих собственных мыслей. Шан Цинхуа не знает, надеется ли он на то, что она здесь, или на то, что её здесь нет. В любом случае, Лю Цингэ выглядит так, будто хочет убить Шан Цинхуа.       Совсем немного.       Хотя, может это просто у него лицо такое. Шан Цинхуа давно казалось, что брат и сестра Лю оба выглядят как супермодели, которые, в придачу, каким-то образом получили лицензию на убийство.       Или что-то в этом духе.       Его старые одногруппники рассказывают ему о себе, и он совсем не удивлён выбором профессии каждого. Шэнь Цзю работает в семейном бизнесе, том самом, который не особо привлекает Шэнь Юаня, а Му Цинфан заканчивает ординатуру. Лю Цингэ и Ци Цинци оба выбрали корпоративное право, как и собирались, и оба жалуются на молодого выскочку-юриста, острого как лезвие, который задаёт жару даже своим старшим сотрудникам. Шан Цинхуа улавливает знакомое имя, но принимает нейтральное выражение лица, притворяясь, что не знает, кто такой Ло Бинхэ.       По сравнению с ними, жизнь Шан Цинхуа скучна. Минус та часть про брак.       Шан Цинхуа рассказывает, что работает на заурядной офисной должности, не вдаётся особо в детали, но они всё время кивают, хотя бы притворяясь, что им интересно. Это странное ощущение, в том смысле, что тот большой момент, которого так ждал Шан Цинхуа, чтобы всем им себя показать, никак не настаёт.       Они не смеются с него и не вспоминают ничего необычного, что Шан Цинхуа делал в прошлом; Му Цинфан максимум припоминает случаи, когда у них возникали проблемы из-за того, что они засыпали на занятиях. Шан Цинхуа нечего показать, кроме себя, но это не единственное, что заставляет его чувствовать себя непривычно в этой ситуации.       Все эти годы в голове Шан Цинхуа было некоторое представление об этой группе, но когда он увидел их сейчас лично…       Он не может точно это описать. Он идеализировал этих людей. Однако, сейчас это ощущается по-другому, так, что он не может определить. Может, Шан Цинхуа просто провёл так много времени рядом с невероятно грозным Мобэй Цзюнем, что всё остальное кажется заурядным.       И это о многом говорит, учитывая, что люди перед ним ухоженные, привлекательные, профессионалы со значительными достижениями, что на много шагов впереди него. Не имеет значения, если он будет делать вид, что у него всё под контролем; в конце концов, это не так, и это не то, что он когда-либо умел скрывать.       Если обычно он закрыл бы на это глаза, то сейчас это заставляет его осознать, что если он не может сравниться даже с этими людьми, тогда он точно не одного поля ягода со своим мужем. Эта мысль донимает его, и не в хорошем смысле. У него в груди что-то опускается, но, прежде чем он может об этом подумать, его возвращают обратно к разговору, слегка толкая его руку.       — Хм? — моргает Шан Цинхуа, и Ци Цинци играет ему бровями.       — Ты привёл кого-то с собой? — спрашивает она, и Шэнь Цзю фыркает.       — Разве похоже, что он кого-то привёл? — говорит он, и Шан Цинхуа застенчиво улыбается.       — А, ну… — начинает он, но прерывается, когда к группе присоединяется ещё один человек.       Как ни странно, время не останавливается. Это первый индикатор того, что этот вечер не такой, каким Шан Цинхуа его себе представлял.       И всё же, он не может удержаться от того, чтобы легко сглотнуть, когда к группе присоединяется Лю Минъянь, вклиниваясь между Лю Цингэ и Ци Цинци. Она выглядит так же потрясающе и великолепно как и всегда, по-модельному высокая, со спортивным телом, обёрнутым в лавандового цвета платье, и лицом таким же поразительным и незабываемым как у её брата. Её глаза загораются, а губы изгибаются в мягкой улыбке, когда она видит Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа снова задаётся вопросом, почему он вообще когда-то думал, что у него есть шанс.       Хотя, если посмотреть на того, с кем он сейчас живёт…       А, ему нужно избавиться от этих мыслей. Он уже предостаточно подумал о Мобэй Цзюне сегодня, а тот даже не здесь.       — Хорошо выглядишь, — делает комплимент Лю Минъянь, после того как они обмениваются приветствиями, и внутренности Шан Цинхуа трепещут как раньше. Хах. — О чём вы говорили?       — О том, встречается ли Хуа-ди с кем-то, — отвечает Ци Цинци и берёт Лю Минъянь под руку, а Шан Цинхуа пытается не дёрнуться, услышав своё прозвище. — Не думай, что я не заметила, как ты только что съехал с темы.       — Ха, я ни с кем не встречаюсь, — отвечает Шан Цинхуа и игнорирует восклицание Шэнь Цзю «Видите?».       Это правда странно. Ощущается так, будто все его старания были тщетными; то, что он снова увидел предмет своего обожания, не вызывает в нём ничего, кроме ностальгии по тем дням, когда он был моложе и наивнее. Может, он подсознательно пытается казаться гордым, но он не испытывает того настойчивого желания быть с ними наравне, как было в университете. Возможно от того, что он уже знает, что не достигнет их уровня, а возможно от того, что они больше не вершина его стандартов.       Кто знает.       Его телефон начинает звонить, и Шан Цинхуа удивлён, когда видит имя Мобэй Цзюня на экране. Он наверное хочет, чтобы Шан Цинхуа сбегал по поручению или ещё что-то, а может, просто забыл, что он не дома. Шан Цинхуа извиняется перед группой и берёт трубку.       — Алло? — отвечает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь пропускает приветствие.       — Где ты? — спрашивает он, и Шан Цинхуа хмурит брови.       — На свадьбе, — отвечает он. — Помнишь, я говорил, что пойду на этих выходных? Я в отеле сейчас. Что-то случилось?       — Где, в отеле?       — На заднем дворе? — говорит Шан Цинхуа и, прежде чем он успевает спросить у Мобэй Цзюня, что ему нужно, звонок прерывается.       Он вопросительно смотрит на телефон, после чего возвращается к остальным.       — А, простите за это.       — Хм, — задумчиво произносит Му Цинфан. — Кто это был? Девушка?       — Не девушка, нет, — говорит Шан Цинхуа, почёсывая голову. — Таких у меня точно нет.       — Большой сюрприз, — вставляет реплику Шэнь Цзю, и Шан Цинхуа уже готов огрызнуться чем-нибудь умеренно-возмущённым, но Шэнь Цзю отворачивается от него, чтобы задать Му Цинфану вопрос.       Лю Цингэ выглядит заскучавшим, пока Ци Цинци начинает рассказывать Лю Минъянь об авто, которое недавно купила. Шан Цинхуа спрашивает себя, подают ли до сих пор крабов на столе со всеми остальными закусками, и что, чёрт возьми, нужно было Мобэй Цзюню.       Он раздумывает об этом целых десять минут, пока остальные вокруг него разговаривают. Шан Цинхуа уже готов совершить свой побег, когда замечает мимо проходящего официанта с передвижным столиком с едой, но компания внезапно затихает. Шан Цинхуа в принципе всё равно, почему — он планирует уйти от них в любом случае.       Это до того, как он замечает нависающее присутствие позади себя.       — Эй, — слишком знакомый голос произносит позади него. — Я закончил работу пораньше.       — Что… — пугается Шан Цинхуа и оборачивается на пятках, встречаясь лицом к лицу со своим мужем. Мобэй Цзюнь стоит намного ближе к нему, чем он того ожидал, особенно на публике.       Он одет в ещё один свой смехотворно дорогой костюм, в этот раз светло-серый, с белоснежной рубашкой под ним. Пуговицы на воротнике расстёгнуты, оголяя бледную кожу, но ни намёка на то широкое тату, что преследует Шан Цинхуа во снах.       — Как ты добрался прямо сюда? — спрашивает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь смотрит на него сверху вниз с неизменно бесстрастным взглядом. Его глаза опускаются ниже, будто он осматривает то, во что одет Шан Цинхуа, наверняка для того, чтобы пополнить свой каталог новыми оскорблениями.       — Некоторые мои коллеги хотели приехать сюда поиграть в гольф после конференции, — отвечает Мобэй Цзюнь. — Я узнал отель и подумал, что мог бы подвезти тебя домой. Это всё же лучше, чем ехать на автобусе.       — Айя, я приехал на такси, — шипит Шан Цинхуа низким тоном, не желая быть смущённым перед компанией. — Кто тебя впустил? Тут серьёзная охрана!       Мобэй Цзюнь хмурится:       — Это не стало для меня проблемой. Я бы позвонил тебе раньше, но не хотел отвлекать тебя от твоих друзей.       О.       Его друзья.       Шан Цинхуа медленно поворачивается обратно и видит компанию людей, что разглядывает его с глубоким интересом.       — Я думал, ты сказал, что ни с кем не встречаешься, — говорит Лю Цингэ, и это застаёт Шан Цинхуа врасплох, потому что Лю Цингэ создаёт впечатление человека, который воспринимает подобные разговоры как белый шум.       — Он сказал, что у него нет девушки, — задумчиво мычит Шэнь Цзю, будто переосмысливает ситуацию. Шан Цинхуа быстро ищет в голове объяснение. Просто друг? Коллега? И пока он этим занят, вокруг его талии оборачивается рука. Все его друзья глазами провожают это движение. А, может слишком любвеобильный сожитель?       — Здравствуйте, — произносит Мобэй Цзюнь крутым и наигранно-приятным тоном, сжимая свою руку на талии Шан Цинхуа покрепче. — Вы, должно быть, одногруппники моего мужа.       Мысли Шан Цинхуа со скрипом останавливаются. Шэнь Цзю приподнимает одну тонкую, ухоженную бровь, а Лю Цингэ щурится, будто услышал неверно. Му Цинфан и Ци Цинци выглядят удивлёнными, а вот Лю Минъянь выглядит…       … Заинтересованной??!       — А, — очень умно отвечает Шан Цинхуа. Он смотрит на Мобэй Цзюня, пытаясь яростно сообщить ему: «Какого хрена, я думал ты хочешь держать всё в секрете, зачем ты тут всё разбалтываешь!»       В ответ, Мобэй Цзюнь смотрит на него сверху вниз с видом, который говорит: «Они не имеют никакого отношения к моей компании, так что всё должно быть в порядке. Правда?»       Шан Цинхуа пытается передать: «Ты никого не узнаёшь в этой группе людей? Потому что парочка из них выглядит так, будто они знают и хотят прикончить тебя!», но сложно вести такой разговор всего лишь глазами.       Мобэй Цзюнь не утруждает себя представиться по имени, но глаза Ци Цинци и Лю Цингэ слегка округляются, узнавая его, перед тем как выражения их лиц становятся холодными. Шэнь Цзю молча их оценивает, совсем не скрывая тот скептицизм, с которым его глаза смотрят то на Шан Цинхуа, то на Мобэй Цзюня.       — Мои поздравления, — наконец произносит Шэнь Цзю сухим тоном. — Даже ты в браке. Это и есть то повышение на работе, о котором ты говорил?       Хватка Мобэй Цзюня вокруг его талии становится жестокой, и Шан Цинхуа мужественно силится не дать этому отразиться на его лице.       — Было такое, — квакает Шан Цинхуа, и Шэнь Цзю хмыкает. Мобэй Цзюнь наконец ослабляет руку и хлопает Шан Цинхуа по бедру. — Было такое.       — Ты забыл свой подарок на свадьбу, — говорит Мобэй Цзюнь и достаёт из внутреннего кармана пиджака конверт. На самом деле, Шан Цинхуа свой подарок не забыл, но этот конверт немного толще, чем тот, который он вручил перед началом церемонии. Он переворачивает его и видит сзади на нём своё имя и «+ супруг», выведенное квадратными чёрными знаками.       Шан Цинхуа ошарашено пялится на конверт, а Мобэй Цзюнь его подталкивает:       — Иди отдай это паре, а потом мы можем ехать домой.       Прежде чем Шан Цинхуа успевает что-то ответить, Лю Минъянь выдвигается вперёд и берёт его под руку.       Лю Цингэ и Мобэй Цзюнь оба наблюдают за этим движением как коршуны, и Шан Цинхуа может ощутить пылающие взгляды, когда Лю Минъянь начинает тянуть его вперёд.       Он оборачивается через плечо и видит Мобэй Цзюня, который возвышается над остальными и пристально смотрит на них сверху вниз. Му Цинфан, кажется, нервничает, Лю Цингэ и Ци Цинци выглядят так, будто сейчас сорвутся, а Шэнь Цзю невероятно скучно.       — Когда ты вышел замуж? — спрашивает Лю Минъянь, пока ловко лавирует между столами, проскальзывая мимо всех, кто пытается привлечь её внимание. — Он такой красивый! Как вы познакомились?       Шан Цинхуа ощущает на себе тоскливые взгляды, когда его ведёт через толпу такая высокая красавица. Он бы убил за такую возможность пять лет назад, когда ему было двадцать и он был очень подавлен. Лю Минъянь смотрит на него светящимися глазами, и Шан Цинхуа молится, чтобы Лю Цингэ этого не заметил, иначе его найдут мёртвым где-нибудь в переулке.       — А, на работе… — отвечает Шан Цинхуа, решая не врать. Не совсем полностью врать. — Он нормальный, наверное.       — Как романтично, — дразнит его Лю Минъянь и подталкивает локтем, когда они приближаются к банкетному столу молодожёнов. — Понятно, почему ты тоже начал так одеваться. Из вас очень красивая пара.       — Не стоит быть доброй и включать в это уравнение меня, — говорит Шан Цинхуа, зарабатывая мелодичный смешок в ответ.       Шан Цинхуа должен быть счастлив, ради всех своих намерений и целей. Он рука об руку проводит время с самой красивой девушкой в этом здании, и ему даже удалось появиться на свадьбе, одетым не как последний неряха. Даже его бывшие одногруппники, кажется, были приятно удивлены его видеть, и ему таки удалось покрасоваться своим до одури горячим мужем.       И всё же.       И всё же, есть что-то, от чего он чувствует себя более опустошённым, чем обычно. Шан Цинхуа не может точно определить, что именно, и он совсем неуверен, достиг ли сегодня чего-то.       Он оборачивается ещё раз и видит, как Мобэй Цзюнь всё ещё стоит среди его старых одногруппников, и создаётся смутное впечатление, что у них там конкурс на самую лучшую позу. Мысль закрадывается к нему в голову без предупреждения. «Зачем я это всё делал?» — думает он, когда они с Лю Минъянь подходят к столу. Он передаёт паре щедрый конверт Мобэй Цзюня, и молодожёны выглядят озадаченными, получая второй подарок, но принимают его с благодарными улыбками. «Ради кого я прилагал так много усилий?»       Этот вечер был для него делом чести, и всё же, Шан Цинхуа не знает, нужно ли было вообще её защищать. Он размышляет, не придумал ли он себе слишком много в своей голове… он никогда не переоценивал свои способности до этого, но всё когда-то бывает впервые.       Шан Цинхуа не полностью уверен, сделал ли этот вечер его счастливым.

________________________

      (Не сделал.)       Настроение Шан Цинхуа катится вниз по длинному, извилистому склону, когда он прощается со всеми и покидает отель с Мобэй Цзюнем. Он тихий и задумчивый, и без слов подчиняется просьбе Мобэй Цзюня ввести адрес их дома в GPS, после того как садится на пассажирское сидение.       Подавляющее чувство, что появилось раньше, только укореняется, когда они отъезжают со стоянки отеля и едут вперёд, а претенциозное здание остаётся позади. Шан Цинхуа роняет голову на окно, прислонившись к прохладному стеклу, пока его мысли дрейфуют, когда виды сельской местности, залитой сумерками, начинают проплывать мимо.       Каким-то образом, это воссоединение прошло не так, как он ожидал. Не то чтобы он ожидал воплощения своих самых диких фантазий или думал, что те люди реально упадут ему в ноги, или что-то в равной степени смехотворное. Он надеялся быть впечатляющим и ожидал того, что с него не будут смеяться. Но они даже ничего не сказали об их прошлом. Со стороны казалось, будто это Шан Цинхуа просто отдалился от них.       Однако, конечно, им было легко всё забыть. Весь разгром, связанный с братом и сестрой Лю, не засел в них настолько глубоко как в нём, по большей части потому, что они не теряли целую группу друзей. И всё же, они не смотрели на него сегодня как-то злобно или презрительно. Никто не вспоминал в разговоре то, что случилось, никто не избегал его взгляда. Некоторые даже заставили Шан Цинхуа дать им свой номер, чтобы позже снова связаться.       Они были добры к нему, горели желанием наверстать упущенное, даже до того, как его муж зловещей тенью подкрался к ним. Между ним и группой была заведомо некоторая дистанция, но теперь Шан Цинхуа задаётся вопросом, не был ли он тем, кто самолично утвердил эту дистанцию. Встретив всех их снова, ему начинает казаться, что все эти годы он поддерживал одностороннюю ссору, так долго, что даже забыл, по какой причине.       Так получил ли Шан Цинхуа то, что хотел? Он пришёл хорошо одетый, дружелюбно пообщался с девушкой, по которой когда-то сох большую часть года, и ушёл под ручку с ужасно привлекательным мужчиной. Он должен быть удовлетворён, но вместо этого опустошён.       Шан Цинхуа мысленно тщательно перебирает всё их общение за вечер, чтобы понять, в чём причина. Теперь он начинает спрашивать себя, конкретно ради чего он работал весь последний месяц.       … На что он надеялся?       На то, что кто-то назовёт его крутым? Скажет, что он достоин восхищения? Что он впечатляющий? Красивый? Какую-нибудь похвалу, которая обычно направлена в сторону мужчины, который последние тридцать минут разделяет с ним тишину в машине? Медленно Шан Цинхуа понимает, что не на что сваливать вину. Он не чувствует себя крутым. Даже наоборот — он чувствует растущее смущение по поводу того, что так усердно трудился ради того, чтобы впечатлить группу людей, с которыми годами не поддерживал связь.       Часть его знает, что все старания были тщетными с самого начала, но он активно подавляет эту часть. Он качался, надел эту одежду, вложил в этот вечер больше усилий, чем во что-либо в своей жизни до этого, и ради чего? Ради группы людей, на которых ему, на самом деле, не нужно было производить хорошее впечатление?       Осознание того, что для него больше не имеет значения, что они думают, должно быть приятным. Но это заставляет его чувствовать себя дешёвкой. Как если бы он изменил себе настоящему. Все те усилия, и ради чего-то, что настолько его расстроило.       И это было что-то настолько похожее на Шан Цинхуа: вечно пытается и вечно остаётся жалким подобием того, кем мог бы быть. Почему он был так несгибаемо настроен на это, начнём с этого? Шан Цинхуа фактически живёт вместе с ежедневным напоминанием того, что существует уровень социального хладнокровия, который ему никогда не достичь.       Кстати об этом…       — Эй, — вырывает его из раздумий голос. — Ты всю дорогу молчишь.       — Прости? — отвечает Шан Цинхуа, не поворачиваясь к Мобэй Цзюню. Он не хочет говорить, потому что боится, что нечаянно выдаст свои чувства.       — Это на тебя не похоже, — ворчит Мобэй Цзюнь, прикручивая пронзительный голос GPS, который объявляет, сколько им ещё осталось ехать. — Ты расстроен? Твоё воссоединение, кажется, прошло хорошо.       Шан Цинхуа правда не знает, что на это ответить. Часть его хочет что-то сказать, просто чтобы освободиться от этого. Он привык говорить, и прямо сейчас у него есть готовая аудитория. Но это же то, из-за чего Мобэй Цзюнь начнёт подкалывать его. Он же не сможет понять, даже если попытается.       — Я не расстроен, — тихо отвечает Шан Цинхуа. — Всё в порядке. Я просто устал.       Проходит ещё какое-то время в тишине, и Шан Цинхуа кажется, что Мобэй Цзюнь закрыл эту тему. Он надеется, что так и есть, потому что Шан Цинхуа хочет страдать в одиночестве, а потом вывалить всё на вордовский документ, когда вернётся домой.       Мобэй Цзюнь говорит снова после нескольких минут:       — Те ребята не выглядели как достойные того, чтобы их хотели впечатлить, в любом случае. Они показались мне обычными людьми. Не лучше, чем среднестатистический человек.       — И что тогда это говорит обо мне? — вздыхает Шан Цинхуа, не подумав. Он поднимает голову и бросает взгляд на Мобэй Цзюня, и видит, что тот ещё более задумчивый, чем обычно. Наверняка настроение Шан Цинхуа расползлось по всей машине, и Мобэй Цзюня это раздражает.       Конечно, такому парню как Мобэй Цзюнь, они показались обычными. Это только ещё раз доказывает, что двое людей в этой машине абсолютно не сочетаются. По характеру, внешности, статусу; Шан Цинхуа всегда тянется к звёздам, к которым никак не может прикоснуться. Именно так же он ненароком начал относиться к Мобэй Цзюню, несмотря на то, насколько сильно он бесит. Мобэй Цзюнь всегда поддразнивает, проверяет его, но Шан Цинхуа сомневается, что за этим скрывается что-то более серьёзное, чем просто желание Мобэй Цзюня развлечься.       Он может сколько угодно писать, чтобы уйти от этого, но вечный игнор и выброс своих чувств без их проработки ни к чему хорошему не приведёт. Это не эффективная защита от его собственной посредственности.       — Ты… — начинает Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа перебивает его, ударяясь головой об окно.       — Зачем ты пришёл сегодня? — спрашивает Шан Цинхуа, упирая взор в мимо проносящуюся дорогу. — Тебе нравится подшучивать надо мной, и мы собирались держать наш брак в секрете. Ты пришёл, чтобы посмотреть, как другие тоже смеются надо мной?       Слова вышли жёстче, чем он ожидал, но это давно беспокоило Шан Цинхуа. Ему снова отвечает тишина, так что он прикрывает глаза и ещё раз вздыхает. Пока проходит какое-то время, Шан Цинхуа взвешивает свои возможности, прежде чем решается заговорить, тщательно подбирая слова.       — Я не думаю, что достиг чего-то сегодня, — говорит он медленно, выглядывая в окно. — Я думал, что даже если моя внешность, это единственная вещь, которую я могу как-то контролировать, то смогу произвести впечатление. Но это неискренне.       Он барабанит пальцами по двери и продолжает:       — Недостаточно того, что я делаю. Я могу притвориться, что это не так, но я просто пытался впечатлить других очень поверхностным образом. Не думаю, что я сейчас представляю из себя что-то особенное. Плюс, ты прав. Они даже не были достойными того, чтобы их хотели впечатлить; и всё же, я безрезультатно всё это проделал, и это заставляет меня чувствовать себя ещё ничтожнее, чем до этого.       Шан Цинхуа не включил в этот монолог какие-либо откровения по поводу того, какие они с Мобэй Цзюнем разные. Что, может, это Мобэй Цзюнь достоин того, чтобы его хотели впечатлить, но Шан Цинхуа точно знает, что никогда такого не сможет. Он также пропустил ту часть, где чувствует себя как идиот, потому что завис на чём-то, что случилось много лет тому назад. Шан Цинхуа уже не терпится прийти домой и подавить все эти эмоции; это и правда так неудобно, одновременно переживать так много всего.       Шан Цинхуа настолько поглощён своими мыслями, что не сразу замечает, как машина замедляется, и они съезжают на обочину. На трассе почти нет машин, но Мобэй Цзюнь всё равно включает аварийку, когда паркует внедорожник, и ставит машину на ручной тормоз. Шан Цинхуа хочет спросить, что случилось, но Мобэй Цзюнь наверняка просто хочет ещё раз вбить адрес в GPS.       — Эй, — рядом с ним раздаётся голос Мобэй Цзюня, тише, чем обычно. — Посмотри на меня.       — Зачем? Ты опять назовёшь меня глупым? — ворчит Шан Цинхуа. — Я перестану жаловаться. Я просто хочу домой.       Он слышит, как Мобэй Цзюнь выдыхает… а также ощущает тепло его дыхания. Это пугает Шан Цинхуа, и он поворачивается посмотреть на Мобэй Цзюня, и вдруг оказывается, что он намного ближе к нему, чем был до этого. Настолько близко, что он может по-отдельности разглядеть его густые тёмные ресницы, освещённые тёмно-багровым закатом и светом восходящей луны, что проникает внутрь авто.       Прежде чем он успевает спросить, что происходит, Мобэй Цзюнь наклоняется вперёд. Это крепкий поцелуй. Намного крепче, чем то мимолётное прикосновение, которое было у них в кладовой и которое Шан Цинхуа окрестил единственным и неповторимым случаем. Ещё он тёплый, но Шан Цинхуа слишком ошарашен, чтобы хоть что-то понять, пока Мобэй Цзюнь не отклоняется назад.       — Хах? — быстро моргает Шан Цинхуа. — Что это было? Что ты делаешь?       — Что ты имеешь в виду? — хмурит брови Мобэй Цзюнь, уголки его губ направлены вниз. — Разве это не то, к чему всё шло? Ты звучал так, будто хотел, чтобы тебя утешили, так что я тебя утешаю.       — И это утешение? — пищит Шан Цинхуа. — Ты не мог бы делать это как следует?!       Шан Цинхуа, конечно же, имеет в виду правильное утешение, которое использует слова и диалог, и обсуждения, и всё остальное, что делают обычные люди. Что это за утешение такое? Оно вообще действует наоборот… сердце Шан Цинхуа бьётся как у кролика, когда Мобэй Цзюнь не увеличивает между ними расстояние. Сейчас всё совсем запуталось.       Мобэй Цзюнь просто пристально смотрит на него, его лицо плохо видно в темноте. Раздаётся низкий шаркающий звук и тихий щелчок, потом свист ремня безопасности, который возвращается на своё место. Мобэй Цзюнь наклоняется вперёд, и Шан Цинхуа удивлённо вскрикивает, когда тот тянет за рычаг под креслом Шан Цинхуа, и оно откидывается назад.       И опять, прежде чем Шан Цинхуа успевает спросить, что происходит, Мобэй Цзюнь выбирается со своего сидения и ува, да, ага, он точно забирается сверху на Шан Цинхуа.       — Я понимаю, — говорит Мобэй Цзюнь, протягиваясь за рычажком рядом с сидением Шан Цинхуа. Шан Цинхуа будто в тумане, и он на секунду задумывается, а не заснул ли он, а это всё просто какой-то лихорадочный сон, который он смотрит по дороге домой.       Если оно так, то он молится боженьке, что не разговаривает во сне прямо сейчас.       — Разреши мне утешить тебя как следует.       Ещё одно нажатие на рычаг, и сидение Шан Цинхуа откидывается назад достаточно, чтобы дать Мобэй Цзюню больше места, чтобы устроиться сверху над ним. В таком положении очень тесно, и Шан Цинхуа зажат между креслом и жаром тела его мужа. Мобэй Цзюнь слегка передвигает его ноги, чтобы было удобней опустить на Шан Цинхуа часть своего веса. У Шан Цинхуа почти нет времени, чтобы подумать о том, как ощущается твёрдое тело Мобэй Цзюня на его собственном, потому что Мобэй Цзюнь резко опускает свою голову вниз, и Шан Цинхуа затягивают в ещё один поцелуй.       Этот совсем не похож на остальные. Он вообще не похож ни на один из тех поцелуев, что когда-либо были у Шан Цинхуа, как бы мало их не было.       Его сердце стучит у него в горле, когда Мобэй Цзюнь проводит своим языком по его нижней губе, прежде чем посасывает её как конфетку. Это прикосновение как электрический разряд, и когда Шан Цинхуа ощущает, как Мобэй Цзюнь наседает на него, всё его тело ощущается как оголённый провод в воде.       Он такого не ожидал. Однако, как ни странно, он не против.       Шан Цинхуа на мгновение шокирован, но потом его изголодавшиеся нижние отделы мозга просыпаются, и он спешит ответить Мобэй Цзюню. Он изучает, как Мобэй Цзюнь медленно двигает своими губами и повторяет движение, стараясь не быть чрезмерно нетерпеливым. Прямо сейчас у него в голове проносится миллион вопросов, но что бы там Мобэй Цзюнь с ним сейчас ни делал, Шан Цинхуа готов это принять.       Мобэй Цзюнь прижимает кончик своего языка к щели между губами Шан Цинхуа, и он с готовностью пускает его внутрь, неуклюже скользя своим языком по языку Мобэй Цзюня; кровь громко шумит в его ушах.       Может, Мобэй Цзюнь был прав, выбрав именно этот способ утешить Шан Цинхуа, потому что его мозг нагревается, плавится и вытекает через уши.       Широкая ладонь накрывает его щеку, когда Мобэй Цзюнь проникает всё глубже и глубже, заставляя его раскрываться, слизывая вкус шампанского и мятных конфет с языка Шан Цинхуа. Шан Цинхуа невольно издаёт звук, тихий и полный желания, и он никогда раньше не слышал, чтобы подобные вещи выходили из его собственного рта.       Мобэй Цзюнь отстраняется и смотрит вниз на Шан Цинхуа, что уже начал слегка задыхаться:       — Ты в порядке?       Шан Цинхуа чувствует, как его лицо нагревается и решает не отвечать. Он отводит глаза в сторону, слишком смущённый, чтобы признаться в том, что тот звук вылетел из его рта, и выражение лица Мобэй Цзюня слегка веселеет. А, он опять будет смеяться над ним, даже после того, что сделал с ним вот это. Шан Цинхуа мысленно готовится к подколу, что сейчас последует.       — Так получается ты можешь выглядеть ещё и так тоже, — голос Мобэй Цзюня низкий и хриплый, будто он разговаривает сам с собой, пока ласкает нижнюю губу Шан Цинхуа большим пальцем руки. — Ты можешь быть таким захватывающим.       — Да нет… — увиливает Шан Цинхуа, не совсем уверенный, что именно ему отрицать. Что он не его игрушка, не кто-то, с кем Мобэй Цзюнь может делать такие вещи просто ради развлечения?       Не то чтобы Шан Цинхуа защищал какую-то свою добродетель, просто он не хочет, чтобы над ним насмехались. Те слова, что Мобэй Цзюнь когда-то ему сказал, когда дразнил его и расспрашивал, почему он не был популярен, всё ещё звучат в голове Шан Цинхуа. Это возвращает его на землю.       Вроде как.       Насколько это возможно, когда Мобэй Цзюнь лежит на нём сверху, узкое пространство машины прижимает их ещё ближе друг к другу.       Он принимает меня или просто играет со мной? Шан Цинхуа осторожно кладёт ладонь на бицепс Мобэй Цзюня.       — Эй, — Мобэй Цзюнь скользит ладонью вниз, чтобы коснуться пальцами подбородка Шан Цинхуа и повернуть его голову на бок.       Губы Мобэй Цзюня нежно касаются его щеки, челюсти, места прямо под его ухом, что пускает дрожь по всему телу. Прикосновение становится более уверенным, и Мобэй Цзюнь медленно целует его шею, будто не спеша пробует его на вкус.       — Мы в одной команде, — говорит Мобэй Цзюнь, его слова тёплые на коже Шан Цинхуа. — Перестань бороться со мной и думать, что это не так. Тебе нужно начать принимать меня.       От этих слов у Шан Цинхуа кружится голова, и ему сложно глотать. Всё становится сложнее из-за прикосновений Мобэй Цзюня; никто ещё не делал с ним такого, и он не знает, как справиться с желанием, что начинает в нём нарастать.       — Я так и делаю, — шепчет он, пока Мобэй Цзюнь выцеловывает дорожку на его челюсти. — Я пытаюсь…       Мобэй Цзюнь задумчиво хмыкает, перед тем как наклоняет Шан Цинхуа назад и снова ловит его губы. Ноги Шан Цинхуа как желе, и он неуверенно подносит вторую руку, чтобы схватиться за Мобэй Цзюня. Он глубоко впивается пальцами в ткань костюма своего мужа, намереваясь скрыть то, как они дрожат.       Шан Цинхуа не может думать о том, что с ним происходит, иначе его мозг зажарится. Этого недостаточно… это далеко от того, чего Шан Цинхуа на самом деле хочет, но он не имеет никакого права сказать об этом, потому что сам не может определить свои желания. Так что, вместо этого, он легко поддаётся, разрешая Мобэй Цзюню диктовать, как именно им танцевать.       Они вяло двигают губами, и Шан Цинхуа пытается запомнить те вещи, которые заставляют Мобэй Цзюня прижиматься к нему сильнее. Ещё несколько звуков срываются с его губ — то всхлип, то рык, — но в голове Шан Цинхуа слишком шумно, чтобы он мог всё отследить. Он цепляется за Мобэй Цзюня, не желая давать своим рукам возможность разгуляться и стать слишком честными.       Есть много вещей, которыми они вдвоём являются, и есть много вещей, которыми они не являются. Шан Цинхуа ещё не может точно определить все позитивные факторы их положения. Но есть одна вещь, которую ему дали чётко понять, как посредством действий Мобэй Цзюня, так и, как ни странно, его слов.       Этот мужчина его муж.       Шан Цинхуа чувствует, как метафорическая дистанция между ними совсем немного, но обнадёживающе, сокращается. И всё же, есть что-то в его муже, что кажется неприкасаемым, вне его досягаемости. Шан Цинхуа задвигает эту мысль подальше и пытается сконцентрироваться на настоящем.       И это хорошо работает. Мобэй Цзюнь медленно скользит руками вниз, ощупывая бока Шан Цинхуа, вжимая его в кресло. Сознание Шан Цинхуа совсем утратило почву, и он неуверен, куда они двигаются. Его нижнюю губу прикусывают, потом заглаживают и поигрывают с ней, и теперь Мобэй Цзюнь сам издаёт удовлетворённые звуки. Шан Цинхуа повторяет и этот звук, и его движения и ощущает слабый изгиб улыбки, прижатой к его губам.       Мобэй Цзюнь прерывает поцелуй, чтобы прижаться ртом к шее Шан Цинхуа, проходясь вниз мокрой горячей дорожкой. Это действие что-то в нём будит, зажигает что-то медленно горящее внутри Шан Цинхуа, и из него вырывается очень громкий выдох. Он подсознательно поворачивается и обнажает свою шею, а зубы Мобэй Цзюня царапают ему кожу над Адамовым яблоком. Шан Цинхуа постепенно становится жарче и жарче и…       … его резко возвращают на землю, грубо щипая за задницу.       — Эй! — выкрикивает Шан Цинхуа, его глаза округляются, и он хлопает рукой по плечу Мобэй Цзюня. Мобэй Цзюнь отрывается от него и смотрит на Шан Цинхуа задумчиво.       — Я вижу, это место таки не уменьшилось, — говорит Мобэй Цзюнь, поглаживая ягодицы Шан Цинхуа. Его голос больше не такой хриплый и опасно низкий. Вместо этого, у него такая же интонация, как и тогда, когда он просит Шан Цинхуа переключить канал на новости. — Хорошая работа.       Шан Цинхуа недоверчиво всматривается в Мобэй Цзюня, прежде чем, наконец, снова приходит в себя.       — Хорошая работа… чёрт, слезь с меня! — Шан Цинхуа отпихивает широкую грудь Мобэй Цзюня, и тот сразу же отстраняется с тихим смешком. — Чего ты меня лапаешь, как тебе вздумается!       — Пытаюсь тебя утешить, — говорит Мобэй Цзюнь настолько серьёзно, что Шан Цинхуа хочется задушить его. Вместо этого, он издаёт обиженные звуки. — В этот раз я сделал это как следует, и тебе не на что жаловаться, правда? В любом случае, не думаю, что нам можно стоять здесь дольше.       Шан Цинхуа абсолютно нечего на это ответить. Вот совсем.       Он таращится на Мобэй Цзюня, пока тот пристёгивается обратно и заводит машину, будто ничего и не произошло. Лицо Мобэй Цзюня снова так быстро становится каменным и непробиваемым, что Шан Цинхуа начинает сомневаться, а не привиделась ли ему та мягкость в его чертах, что была там несколькими минутами ранее.       Всё его тело как в огне из-за охватившей его похоти, но также от стыда, а его муж просто следит за проезжающими машинами через плечо. Шан Цинхуа поднимает назад своё кресло и быстро пристёгивается, делая вид, что совсем не возбуждён. Или, как минимум, старается придать себе такой вид, потому что, что, чёрт возьми, сейчас было! Даже хуже, почему ему стало себя так жалко! Неужели он хотел, чтобы они дошли до конца или что-то в этом духе?!       Шан Цинхуа бьётся головой об окно. Мысленно. На самом же деле, он просто рассматривает приборную панель с широко раскрытыми глазами, пока они выезжают обратно на дорогу.       — Кстати, — начинает говорить Мобэй Цзюнь, и взгляд Шан Цинхуа тут же возвращается на него. — Я не собирался делать тебе комплимент, потому что не отношусь к той компании, которую ты так хотел впечатлить. Но…       Этот момент тянется очень долго, пока Мобэй Цзюнь молчит и не заканчивает предложение. Шан Цинхуа пытается напомнить ему о продолжении, повторяя: «но?», и Мобэй Цзюнь выдыхает, его глаза направлены вперёд на дорогу, и, наконец, заканчивает предложение.       — Ты сегодня хорошо выглядишь.       — Хах? — Шан Цинхуа слегка ошеломлён этим комплиментом. Губы Мобэй Цзюня сжимаются в тонкую линию, будто он отказывается говорить что-то ещё. — Спасибо?       Мобэй Цзюнь ворчит в ответ и, не следовало ожидать чего-то другого, замолкает после этого. На душе у Шан Цинхуа становится тепло, как только он по-настоящему осознаёт его слова… очень странно, что он может сомневаться в словах своего собственного мужа, хотя у них весь их союз очень странный.       Такое ощущение, будто между ними только что пробежала искра, и это, само по себе, непривычное чувство для Шан Цинхуа.       Но, учитывая, что этот союз, возможно, долгосрочный, как долго Шан Цинхуа готов терпеть всё так, как оно есть? Как долго они ещё собираются танцевать это танго, как долго они ещё будут держаться друг от друга на расстоянии вытянутой руки, только иногда очень неуклюже сталкиваясь?       Шан Цинхуа размышляет о том, как долго они ещё будут продолжать в таком духе, но качает головой, прогоняя мысли прочь. Возможно, он мог бы назвать это эмоциональной связью, но это выражение кажется ему странным, даже учитывая тот факт, что они женаты уже больше двух месяцев. Мобэй Цзюнь не создаёт впечатление человека, который склонен формировать эмоциональные связи, и часть Шан Цинхуа всё ещё думает, что его муж просто старается вынести лучшее из худшего. В конце концов, он не будет начинать что-то заведомо провальное, если может этого избежать.       Шан Цинхуа украдкой поглядывает на мужественный профиль Мобэй Цзюня, и прежде чем осознает это, всё-таки возвращается к мысли, что между ними эмоциональная связь.

__________________________

      Они не бросаются друг другу в объятия. Когда они возвращаются домой, Мобэй Цзюнь похлопывает затылок Шан Цинхуа, как если бы просто поздравлял его с чем-то, прежде чем отправляется наверх к себе в комнату. Шан Цинхуа и не ожидал ничего более, но всё же испытывает лёгкое разочарование.       Но в дни, что следуют после, Шан Цинхуа осознаёт, что проводит больше времени со своим мужем, чем прежде. Не прям совсем много; Мобэй Цзюнь очень занятой человек, а Шан Цинхуа всё ещё нравится в свободное время запираться в своей комнате с ноутбуком.       И всё же, теперь, когда они встречают друг друга на кухне за завтраком, Мобэй Цзюнь остаётся поговорить, а не просто ворует немного еды Шан Цинхуа.       Ну, их разговоры, по большей части, сводятся к тому, что Шан Цинхуа болтает, как обычно, но теперь Мобэй Цзюнь вроде как прислушивается. Мобэй Цзюнь теперь даже сообщает, когда собирается уходить, а не просто молча встаёт посреди разговора и уходит. Однажды он даже предлагает Шан Цинхуа подвезти его к офису, но тот напоминает ему, что это может показаться подозрительным, если кто увидит.       Мобэй Цзюнь ворчит в ответ и просит Шан Цинхуа не опаздывать, потому что сегодня в его отдел прибывает группа новичков, и Шан Цинхуа будет ответственен за обучение одного из них, а Шан Цинхуа обманывает себя тем, что слышит лёгкую досаду в его голосе.       Один раз вечером Мобэй Цзюнь даже присоединяется к нему, когда он смотрит фильм в гостиной, не жалуясь по поводу его выбора и не просит Шан Цинхуа переключиться на новости. Он молча смотрит, пока Шан Цинхуа отпускает беглые комментарии; но всё же, для Шан Цинхуа это лучше, чем ничего.       Шан Цинхуа пытается понять, не придумал ли он сам себе некоторые изменения в их отношениях.       Им явно стало комфортней в присутствии друг друга, но больше ничего не происходит. Они не оскверняют простыни (или диван, или стол, или другую какую прочную поверхность), не пытаются наверстать упущенную брачную ночь. Иногда взгляд Мобэй Цзюня задерживается на Шан Цинхуа подольше, но это также может означать целое разнообразие других причин, не связанных с похотливыми желаниями, особенно если он ничего и не делает с Шан Цинхуа.       Шан Цинхуа бы соврал, если бы сказал, что совсем не вспоминает, как Мобэй Цзюнь вжимал его в кожаное кресло и впивался в него губами. Тот поцелуй был таким жгучим и чем-то новым для него, что этот опыт оставил на нём неизгладимый отпечаток. Глупенький Шан Цинхуа позволил себе фантазировать об этом много раз, особенно в душе, но Мобэй Цзюнь ведёт себя так, будто ничего и не произошло.       А жаль.       Во-первых, Шан Цинхуа был бы совсем не против лишиться девственности. Она не была для него большой проблемой до этого, но теперь, когда он замужем за тем, кто выглядит как модель с обложки журнала, которую он довольно часто видит, вопрос его девственности стал его беспокоить. У него только два случая (на самом деле, только один — инцидент в кладовой не считается), о которых можно фантазировать.       А он раньше мог выстроить целую кучу фантазий, основываясь только на мимолётных прикосновениях; и он живёт так близко к этому мужчине, что очень остро осознаёт, что именно упускает. Если ему вообще будет дозволено его заполучить, начнём с этого. Что подводит его ко второй проблеме.       Этот самый мужчина, о котором идёт речь, также встречается с другими людьми.       Шан Цинхуа сидит за своим рабочим столом, с кислой миной читая статью, которую его коллеги отправили в общий чат. Они обсуждают, хихикая, как одна известная актриса недавно была сфотографирована папарацци во время ужина с каким-то очень важным бизнесменом, однако фото получилось не очень, и мужчину плохо видно, но они очень даже уверены в том, кто именно этот бизнесмен.       Шан Цинхуа снова и снова то увеличивает фото, то уменьшает его, вместо того, чтобы работать работу. Этот очень важный бизнесмен, без сомнений, его глупый, глупый муж. Шан Цинхуа знает это, потому что узнаёт его одежду, широкую фигуру и эту его зажатую позу, которая создаёт впечатление, будто он уже много лет не веселился.       Он пытается ничего не думать об этой ситуации. Актриса очень красивая, а они с Мобэй Цзюнем ни разу не обсуждали вопросы супружеской верности. Не то чтобы у Шан Цинхуа были ухажёры, стучащиеся в дверь, но он беспокоится, не было ли у Мобэй Цзюня кого-то до начала их отношений, и не бросил ли он этого человека ради этого брака.       Судя по статье, брак не помешал Мобэй Цзюню продолжать отношения как обычно. Шан Цинхуа подмывает поискать на сайтах со сплетнями, не видели ли Мобэй Цзюня ещё с кем-то в последнее время, но и первая статья уже была для него как гром среди ясного неба.       Его вернуло к реальности, правда. Шан Цинхуа не видит причин, по которым бы мужчина, что выглядит как Мобэй Цзюнь, практиковал воздержание по той простой причине, что вступил в брак, лишённый любви. Ну, или лишённый любви в том смысле, что он своего супруга не любил.       А вот Шан Цинхуа начало казаться — после того как он пытался разобраться в своих чувствах после свадебного приёма, — что у него, возможно, постепенно возникают чувства к его мужу. Ему даже немного показалось, будто на самом деле, он нравится Мобэй Цзюню, но ему, видимо, и правда, просто показалось. Шан Цинхуа тогда просто попался под руку; да и вообще, разве Мобэй Цзюнь не целовал его, просто, чтобы утешить?       А, кого он обманывает. Шан Цинхуа может быть и глуп, когда дело касается эмоций, но ему очень легко прицепиться к кому-то, если очень сильно захочется. Мобэй Цзюнь неприкасаемый для него, но он всё равно, сам того не осознавая, начал к нему тянуться. Да, этот парень его муж, но никак нельзя точно утверждать, что Мобэй Цзюнь принадлежит ему.       Он старается не погружаться слишком сильно в депрессию. Оно не стоит его времени, в любом случае. Они принадлежат друг другу только на бумаге, и Шан Цинхуа может с этим жить.       Он на секунду задумывается, как это Мобэй Цзюнь стал настолько смелый, что позволил себя поймать, когда его дедушка пристально наблюдает. Его поведение не особо вписывается в картину счастливого брака. Ну и ладно. Пусть сам разбирается с дедушкой. А Шан Цинхуа не грустно. Или ему перестанет быть грустно, когда он подавит эти эмоции.       Кто-то прочищает горло позади него, и Шан Цинхуа подпрыгивает, выныривая из своих раздумий и спешно покидая браузер. Он оборачивается через плечо, на его лице тысяча извинений, но видит Чжучжи Лана, который смотрит на него своим неизменно приятным взглядом.       — Господин Шан, — улыбается ему Чжучжи Лан. — Есть минутка для разговора?       — Разве я могу отказаться? — отвечает Шан Цинхуа, и, несмотря на нотки раздражения в его тоне, выражение лица Чжучжи Лана не меняется.       Пять минут спустя они стоят посреди пустого коридора, и Чжучжи Лан показывает Шан Цинхуа более чёткое фото на своём мобильном. На лице Мобэй Цзюня его самое по-деловому нейтральное выражение, а актриса шагает перед ним, никоим образом в нём не заинтересованная. Шан Цинхуа не совсем уверен, почему именно Чжучжи Лан показывает ему это.       — Она дочь исполнительного продюсера рекламной компании, — поясняет Чжучжи Лан. — Они обсуждали вопрос её участия в рекламе нашей компании и то, что производством займётся компания её матери. Видимо, она и её мать также использовали нас для своих рекламных целей.       Шан Цинхуа молча берёт телефон и смотрит на фото. Он увеличивает лицо Мобэй Цзюня, и строгий взгляд смотрит на него в ответ. Он выглядит немного смешно, когда его лицо вот так увеличено на весь экран, но всё равно это фото не облегчает дискомфорт, который ощутил Шан Цинхуа, когда только открыл статью.       — Господин Президент хотел, чтобы вы знали всю правду, скрывающуюся за этим, — говорит Чжучжи Лан. — Он совсем не был рад, когда увидел таблоиды.       Ну, это мило с его стороны, и всё такое. Вот только Мобэй Цзюнь не рассказал ему об этом сам. Не тогда, когда пришёл домой прошлой ночью, и не тогда, когда уходил на работу сегодня утром. Что тогда значили все те речи о том, что они одна команда, если он даже не может держать Шан Цинхуа в курсе событий?       Видимо, им придётся кое-что обсудить.       Однако, он пытается представить себе, как будет обсуждать с Мобэй Цзюнем вопрос границ их отношений. Как максимум, он получит в ответ приподнятую бровь, после чего Мобэй Цзюнь вернётся к более важным делам. Чёрт, сама идея простого общения с Мобэй Цзюнем кажется ему смехотворной.       Боже, у него, видимо, были сильные галлюцинации, если ему по дороге домой со свадьбы показалось, что между ними эмоциональная связь. Или, хотя бы, некоторое взаимное чувство, если быть совсем честным.       (Он зол, но не ревнует. Ну. Может чуть-чуть. Шан Цинхуа кажется, что он достоин хотя бы маленького предупреждения со стороны Мобэй Цзюня, а не вот этого всего, когда секретарь приходит уже поставить его перед фактом! Даже если они держат их брак в секрете от всех, кто не является их семьёй, Шан Цинхуа всё равно имеет право, чтобы с ним считались!)       Несмотря на свои переживания, он благодарит Чжучжи Лана за то, что тот ему всё сообщил. Подавленный, Шан Цинхуа возвращается к своему рабочему дню. Ему плохо удаётся скрыть тот факт, что сегодня он выполняет работу с метафорической дождевой тучкой, нависшей над его головой, но ему как-то всё равно.       Нин Инъин пытается поругать его за то, что он использует новичка, которого к нему приставили, в качестве мальчика на побегушках, но делает это без особого запала, когда видит, какое угрюмое у Шан Цинхуа лицо. Шан Цинхуа махает перед ней учебными материалами компании, а Гунъи Сяо твердит, что всё в порядке, правда в порядке, и что он здесь для того, чтобы учиться, а Ментор Шан очень добрый учитель, в любом случае. Гунъи Сяо пытается поднять ему настроение рассказом о своих братьях, который вызывает у Шан Цинхуа только половину улыбки, но он всё равно благодарен новичку за старания.       Мин Фан и Вэй Цинвэй интересуются у него, не хочет ли он пропустить по стаканчику после работы, и это звучит заманчиво, но Шан Цинхуа вежливо отказывается. У него нет сейчас настроения тусить с кем-то; и вообще, единственный человек, с которым он может запивать свои проблемы, это Шэнь Юань; а всё потому, что они оба выглядят одинаково жалко, когда напьются в стельку. Вместо этого, Шан Цинхуа плетётся домой в надежде заглушить там свои мысли каким-то бессмысленным занятием.       Он бесцельно переключает каналы на телевизоре, когда слышит, как Мобэй Цзюнь заходит в квартиру. Шан Цинхуа проверяет время на телефоне, и оказывается, Мобэй Цзюнь пришёл домой сегодня не так поздно, как обычно.       — Ты дома рано, — зовёт Шан Цинхуа, пока Мобэй Цзюнь снимает обувь в прихожей. Он не получает никакого ответа, но слышит шуршание, когда Мобэй Цзюнь кладёт свой портфель на кухонный стол и открывает холодильник.       Когда Мобэй Цзюнь подходит к нему, Шан Цинхуа уже привычно отодвигается на диване, чтобы оставить ему место. Мобэй Цзюнь тяжело опускается на диван, вздыхая, баночка пива в его руке. Раздаётся тихое шипение, когда он открывает баночку и делает большой глоток с уставшим видом.       — Не было смысла задерживаться сегодня допоздна, — наконец отвечает Мобэй Цзюнь, закрывает глаза и запрокидывает голову назад. — Вокруг здания компании собралось много СМИ, а это отвлекает. И это плохо, когда они там собираются, а у нас собрание директоров.       Шан Цинхуа заметил несколько цветных фургончиков, что околачивались перед зданием. Он и не придал этому особого значения… у них в округе и так всё время туда-сюда СМИ слоняются. Он не знал, что в этот раз, они специально ради Мобэй Цзюня приехали.       — Это потому, что ты сходил на свидание с той актрисой? — спрашивает Шан Цинхуа, разглядывая список передач на телевизоре. На какое-то мгновение воцаряется тишина, а потом тело рядом с ним меняет свою позицию, и он вдруг ощущает близко к себе его давящее присутствие.       — Ревнуешь? — спрашивает Мобэй Цзюнь тем самым дразнящим тоном, с которым Шан Цинхуа, к сожалению, так хорошо знаком.       — Это не моё дело, — отвечает Шан Цинхуа, избегая смотреть на Мобэй Цзюня. -… Чжучжи Лан уже обсудил это со мной.       — Хм, — теперь тон Мобэй Цзюня звучит задумчивым, дразнящие нотки испарились. — Тогда ты знаешь, что им просто нечем больше заняться. В последнее время не было ни одного скандала, так что они только и ждут, чтобы на кого-то наброситься.       А вот теперь Шан Цинхуа сложно удержаться, чтобы не взглянуть на него. Мобэй Цзюнь сидит настолько близко, что Шан Цинхуа приходится задирать голову вверх, чтобы встретиться глазами с его пугающим синим взором:       — Ты собираешься устроить скандал?       — Ты мне скажи, — приподнимает бровь Мобэй Цзюнь. — Мне следует?       Шан Цинхуа прикусывает нижнюю губу и, на какое-то мгновение, почти готов заглотить наживку. Мобэй Цзюнь выжидающе смотрит на Шан Цинхуа.       — Не моё дело, — повторяет Шан Цинхуа, прежде чем разворачивается обратно к телевизору и включает новостной канал.       Этот момент мог бы стать хорошей точкой отсчёта для разговора о границах их отношений и о том, кто они друг для друга, и что от них ожидается. Шан Цинхуа знает, что ему следовало бы попросить Мобэй Цзюня хотя бы держать его в курсе событий, если что-то похожее случится ещё раз, а не использовать Чжучжи Лана как почтового голубя.       Шан Цинхуа ожидает сложный и взрослый разговор с мужчиной, который сейчас молча сидит рядом с ним. И сейчас, когда они сидят вдвоём на диване, лучший момент для этого.       Так что Шан Цинхуа поднимается и сообщает Мобэй Цзюню, что ему пора спать, оставляя того в одиночестве на диване. Очень трусливо с его стороны поступать таким образом, но Шан Цинхуа всё устраивает. Как ему кажется.       Он научится принимать такие ситуации, в любом случае, как и научится справляться с эмоциями, что возникают походу дела. Подавление эмоций, в конце концов, его специальность.