Руководство по счастливому браку для чайников

      Лучше всего отвлекаешься, когда очень занят делами, поэтому Шан Цинхуа, для разнообразия, окунается с головой в работу. Его писательская продуктивность увеличилась, и хотя его немногочисленные читатели сбиты с толку, им всё же нравится новая арка, что немного отходит от основного сюжета в текущем веб-романе, о холодном, бессердечном, но чертовски горячем злодее. Он пишет сумасшедшее количество слов в неделю, а если не занят этим, то концентрируется на своей основной работе.       Учитывая, что вся его работа сейчас заключается в основном в менторстве, он отдаётся ей сполна. Отдаёт ей намного больше, чем необходимо для работы такого характера.       Его подопечный довольно приятный молодой человек только-только из университета, с очаровательным лицом и ещё более очаровательным характером. Он учится очень серьёзно, несмотря на то что, в принципе, в их канцелярской работе многому учить не приходится. Как-то утром Гунъи Сяо приносит всем в команде Шан Цинхуа по стаканчику кофе, чем покоряет их сердца. И на него сложно злиться, даже когда он лажает.       Многим людям на этаже нравится шептаться о нём, похихикивая, — такой он симпатичный и в целом приятный в общении. Нин Инъин несколько раз подходила к Шан Цинхуа, поигрывая бровями, и называла его счастливчиком, и даже Вэй Цинвэй хмыкнул и одобрил Гунъи Сяо, одарив того своим фирменным хлопком по спине.       Шан Цинхуа не очень-то обращает внимание на всё это, но знает, что заработал на работе нового друга.       Гунъи Сяо милый парень, и с ним легко разговаривать. Он выполняет всё, что Шан Цинхуа ему поручает; взамен Шан Цинхуа спасает его от загребущих рук Мин Фана и его желания сделать Гунъи Сяо своим мальчиком на побегушках. И хотя у них не очень похожи вкусы на музыку или игры или что-то в этом духе, у них всё равно находятся темы для разговоров, особенно учитывая то, что Гунъи Сяо хороший слушатель.       Это как раз хорошо для Шан Цинхуа, потому что он полный энтузиазма рассказчик.       — Эй, — говорит в один день Гунъи Сяо, пока они перебирают пачку рабочих бумаг. — Ты видел сегодня того парня с камерой, который пытался тайком проскочить мимо администратора, чтобы сделать фото нашего президента?       Шан Цинхуа фыркает:       — Им нужно найти себе занятие получше. Я совершенно уверен, есть много других более интересных людей.       Мобэй Цзюнь проводил дома буквально каждый вечер и не посещал никакие новые ужины, насколько Шан Цинхуа было известно. Он не видел его вовлечённым в какие-либо обеды или завтраки, или другие приёмы пищи, с шикарными знаменитостями, но Чжучжи Лан сказал ему, что на этой неделе плохо с новостями в мире развлечений, поэтому папарацци пытаются выудить хоть что-то.       — Правда, наш президент таки похож на плейбоя, — задумчиво произносит Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа подавляет сильное желание закатить глаза. — Может и я был бы таким, будь у меня так много денег и власти. И красивая внешность.       — Думаешь, был бы? — приподнимает бровь Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо смеётся, почёсывая затылок.       — Может и нет, — он честно отвечает. — Моя мама убила бы меня.       От такого ответа Шан Цинхуа смеётся. Гунъи Сяо общительный парень, и в его компании так уютно. До сих пор единственным предпочитаемым способом общения для Шан Цинхуа было ругаться с Шэнь Юанем в секции комментариев под его веб-романом, параллельно отправляя ему сообщения целыми простынями о своих жизненных перипетиях, однако, очень приятно иметь ещё кого-то, на кого можно вывалить свои проблемы.       Плюс, у Гунъи Сяо есть то, чего нет ни у Шэнь Юаня, ни у Шан Цинхуа: опыт.       Они очень часто непринуждённо болтают (особенно потому, что это обязанность Шан Цинхуа, присматривать за ним), и у Шан Цинхуа всегда в разговоре проскальзывают какие-то мелочи из его жизни. Но он, конечно же, осторожен в том, как разговаривает с Гунъи Сяо. Он всё время прикрывается «другом друга», когда задаёт соответствующие вопросы, изменяя детали то тут, то там, чтобы Гунъи Сяо не догадался, что он на самом деле говорит про себя.       Шан Цинхуа даже как-то спросил о гипотетическом сценарии, где «парень его друга» продолжает утверждать, что не изменяет, хотя есть доказательства обратного, и очень расплывчато определяет границы отношений, в которых они находятся. Гунъи Сяо спрашивает Шан Цинхуа, не пытался ли его друг поговорить со своим парнем на этот счёт, и Шан Цинхуа удивляется, какая же часть его взросления пропустила этап формирования навыков коммуникации.       Гунъи Сяо очень вежливо сообщает, что он не терапевт, но этому другу, вероятнее всего, стоит в открытую выразить свои чувства тому парню. Шан Цинхуа потом уловками пытается выудить совет для другого «друга», которому бы хотелось сделать следующий шаг в отношениях со своей парой, но не знает как. Гунъи Сяо корчит забавную мину и спрашивает Шан Цинхуа, имел ли кто из его друзей серьёзные отношения до того как выпустился из университета, и Шан Цинхуа пытается не слишком сильно смущаться из-за такого ответа.       Правда, Гунъи Сяо всё же советует последнему другу устроить изысканный ужин в красивой одежде, что является просто смехотворным решением проблемы, но Шан Цинхуа уверяет его, что передаст другу совет. Гунъи Сяо также говорит ему, что собирается пойти чего-нибудь выпить после работы с Вэй Цинвэем и Мин Фаном, и Шан Цинхуа охотно соглашается пойти с ними.       Остаток дня он провёл, представляя, как бы это было, если бы он таки пригласил Мобэй Цзюня на шикарный ужин, и как бы тогда приоделся для такого ну уж очень гипотетического сценария. Шан Цинхуа не совсем уверен, какая именно одежда могла придать ему соблазнительный вид, учитывая то, что он всегда считал, что подходящая для свиданий одежда должна быть просто чистой и не слишком ужасно сочетаться в цветах.       Ему, в любом случае, сложно определить, что именно Мобэй Цзюнь о нём думает, так что Шан Цинхуа решает не давать фантазиям слишком разгуляться.       А вечер в компании Вэй Цинвэя и Гунъи Сяо оказывается очень весёлым. Их разговоры в основном крутятся вокруг рабочих сплетен, что, к сожалению, включает в себя обсуждение неуловимого президента компании, но Шан Цинхуа блаженно не обращает внимание на такие темы, просто кивая и зевая в тех местах, где необходимо.       Никто так не умеет пить как Вэй Цинвэй, но Гунъи Сяо старается от него не отставать, в то время как Шан Цинхуа отказывается пить больше, чем два бокала, из-за страха опростоволоситься. Им вдвоём с Вэй Цинвэем потом приходится вытаскивать Гунъи Сяо под руки из бара, и тот по-медвежьи сильно обнимает и щедро благодарит своих старших сотрудников, пока они запихивают его на заднее сидение такси.       Ну, он по-медвежьи обнимает Шан Цинхуа, а Вэй Цинвэй держится от него на расстоянии вытянутой руки, солнечно улыбаясь. В любом случае, наблюдать Гунъи Сяо, когда его так сильно развезло, очень забавно, и у Шан Цинхуа хорошее настроение всю дорогу домой.       Когда он заходит в квартиру, то понимает, что Мобэй Цзюнь всё ещё не пошёл спать и смотрит телевизор в своей повседневной одежде.       С тех пор как рекламное агентство начало тайно накалять страсти в СМИ, он завёл привычку ускользать из офиса домой во время обеда в те дни, когда есть возможность поработать из дома. То, что Шан Цинхуа теперь регулярно мог видеть Мобэй Цзюня в уютном тёмном гольфе и спортивных штанах, стало ещё одним прямым попаданием по его чувствам. Он старается не смотреть очень часто ему в глаза, иначе Мобэй Цзюнь догадается, что Шан Цинхуа в открытую пялится на него.       Да, Шан Цинхуа всё ещё в смешанных чувствах; однако, нет, нижние отделы его мозга до сих отчётливо помнят ощущение веса этого тела поверх его собственного и никак не успокоятся. Он клянётся, что это всё только потому, что ему в новинку наблюдать Мобэй Цзюня, одетого во что-то, кроме делового костюма.       Шан Цинхуа тихо и с трудом перебирает ноги в сторону кухни, когда вдруг Мобэй Цзюнь неожиданно заговаривает с ним первый.       — Как новичок? — спрашивает он, пока Шан Цинхуа роется в холодильнике. — Захвати мне пиво, если потом будешь идти сюда.       — Сам возьми, — отвечает Шан Цинхуа и берёт в одну руку две банки пива, а во вторую — остатки карри с рисом со вчерашнего ужина. Мобэй Цзюнь почти не двигается с места, пока Шан Цинхуа разогревает себе еду, но пересаживается, оставляя на диване место для Шан Цинхуа, когда тот проходит в гостиную.       Шан Цинхуа усаживается на другом конце дивана, а Мобэй Цзюнь берёт свою баночку пива и произносит настоящее «Спасибо». Шан Цинхуа таращится на него, поражённый такими манерами, но никак не комментирует.       — Он неплохой, — говорит Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь останавливается, прежде поглощённый написанием имейла. Его брови сходятся на переносице, будто он забыл свой вопрос, и Шан Цинхуа подсказывает ему. — Гунъи Сяо.       — Чжучжи Лан сказал мне, что он повёл куда-то своих старших коллег сегодня, — произносит Мобэй Цзюнь, окидывая Шан Цинхуа взглядом. — Ты наконец-то начал общаться с людьми?       — Эй! — обиженно восклицает Шан Цинхуа и показывает ему язык. — Я всегда общаюсь с людьми!       — Ты запираешься в комнате, когда приходишь домой, — отмечает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа старается не признаться ему, что это всё потому, что он пытается убежать от своих чувств.       Его передёргивает от мысли о разговоре, который им предстоит. Шан Цинхуа кажется, что такие разговоры вне его компетенции… часть его также знает, что ему не хочется признаваться Мобэй Цзюню в том, что он, да, вообще-то немного ревнует, когда его во всеувидение фотографируют рядом со сногсшибательной красоткой.       — Это хорошо для моего здоровья, — сопит Шан Цинхуа. — Плюс, он хороший парень. Воодушевлённый и быстро учится.       — Да ну? — хмыкает Мобэй Цзюнь. — Думаю, мне стоит похвалить отдел кадров за хорошую работу.       — С ним также легко разговаривать, — добавляет Шан Цинхуа. — Мне нравится проводить с ним время. Он хороший слушатель и довольно мудр, как на свой возраст.       — Я вижу, вы с ним хорошо ладите, — подмечает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа пожимает плечами. Это правда… они ладят. И он этим наслаждается, особенно потому, что заводить новых друзей не его конёк. Не оффлайн, в любом случае.       — Он говорит, ты красивый, — спустя мгновение произносит Шан Цинхуа. Он не совсем уверен, зачем сообщает Мобэй Цзюню об этом, но его фильтр речи никогда не был самым лучшим. — Он также считает, что ты выглядишь как плейбой.       — Хах? — хмурится Мобэй Цзюнь. — Что вы там вообще обсуждаете?       — В его компании очень легко расслабиться, — честно отвечает Шан Цинхуа, гладя на Мобэй Цзюня. — Мне очень приятно, что я могу открыться кому-то.       -… — Мобэй Цзюнь никак не отвечает на это, но и не возвращается к тому, чтобы печатать своё письмо дальше. Вместо этого он пялится в экран, и Шан Цинхуа мысленно себя проклинает.       Что это он такое несёт! Что будет, если Чжучжи Лан подслушал все те «гипотетические» сценарии, которыми Шан Цинхуа скармливал Гунъи Сяо, и пересказал всё Мобэй Цзюню! Мобэй Цзюнь бы сразу раскусил, кто именно этот «друг друга», о котором так часто спрашивал Шан Цинхуа.       Чтобы быстро отвлечь его от этой темы, Шан Цинхуа спрашивает: «Они до сих пор пишут про тебя на сайтах со сплетнями?», хотя прекрасно знает, что пишут.       Проходит минута молчания, но, к счастью, Мобэй Цзюнь ему отвечает.       — Им больше нечем заняться, — пожимает он плечами, в его голосе и позе очевидно безразличие. — Они что-то выискивают, но ничего не найдут, пусть хоть из кожи вон лезут. Если они хотят со мной долго тягаться, я у них выиграю.       Потому что ты хорошо меня спрятал, думает Шан Цинхуа. После чего даёт себе мысленную пощёчину. Что это такое! Что это за мысли у него такие! Он же вроде работал над тем, чтобы упаковать свои эмоции в маленькую коробочку и запихнуть её под кровать!       Шан Цинхуа заканчивает ужин в тишине, которую нельзя назвать такой уж неприятной. Это всё-таки лучше, чем кушать в одиночку у себя в комнате, даже если Мобэй Цзюнь с ним больше и словом не перекинулся. Обычно, тишина заставляет Шан Цинхуа нервничать, и он испытывает желание заполнить её чем-то. Однако, в этот раз он уже воспользовался шансом выговориться кому-то, так что ему не очень хочется ездить Мобэй Цзюню по ушам.       И вот это вот (вот это вот, где они разделяют дружественное молчание, пока Мобэй Цзюнь работает, а Шан Цинхуа изо всех сил пытается не расплескать карри на мебель)… вроде не так уж и плохо.

__________________________

      У них так и не состоялся разговор, который (Шан Цинхуа знает об этом) должен был состояться, но подходящий момент всё никак не подворачивается. Или, если выразиться точнее, Мобэй Цзюнь больше не посещает никаких ужинов, что получили бы широкую огласку, и слухи о нём и той актрисе наконец-то сходят с первых полос где-то три дня спустя.       Зато, как ни странно, Шан Цинхуа начинает вести более активную социальную жизнь. Вроде как.       Гунъи Сяо до сих пор стремится угодить ему на работе, но он всё же весёлый парень, с которым можно проводить время. В обеденный перерыв Мин Фан тащит его и Шан Цинхуа из офиса, и Гунъи Сяо покорно придерживает для них место в очереди к любимому магазину кроссовок Мин Фана, пока Мин Фан и Шан Цинхуа идут за едой, где Шан Цинхуа щипает Мин Фана за нос до тех пор, пока тот не покупает бутерброды с курочкой ещё и для Гунъи Сяо.       Ему очень весело, и Шан Цинхуа вспоминает, как бегал по рынку с Мобэй Цзюнем. Он пытается представить Мобэй Цзюня четвёртым членом их компании, когда они вместе болеют за Мин Фана, который борется за пару кроссовок из ограниченной серии с четырнадцатилетним подростком, или когда Нин Инъин убеждает всех пройтись по магазинам во время обеда.       Сложно представить, чтобы он выглядел как-то иначе, нежели угрюмый телохранитель, но Шан Цинхуа очень хотелось бы, чтобы у них была возможность делать это всё вместе. В один день они в обеденное время идут петь в караоке, и Шан Цинхуа выбирает ту же песню, что они пели дуэтом, когда прятались в любовном отеле. Он осознал это только посреди своего исполнения, и его голос дрогнул; тем не менее, ему удалось получить идеальные баллы.       И всё же, он испытывает какую-то эмоцию, которую не может точно описать.       Боже, может ему и правда предложить Мобэй Цзюню провести с ними время. Несмотря на то что его муж выглядит так, будто никогда не радовался в своей жизни, те моменты, когда они делали что-то вместе, были приятными, даже если после Мобэй Цзюнь испортил их своим засранским поведением. Шан Цинхуа задумывается, а не рефлекторная ли это у него модель поведения, и что было бы, расслабься Мобэй Цзюнь по-настоящему.       Особенно много он думает об этом, когда они с коллегами ходят выпить. Ладно, на самом деле ходят только Гунъи Сяо и Шан Цинхуа, так как им больше нечем заняться.       Гунъи Сяо искушённый завсегдатай баров, что очень забавно, и в один вечер после работы они решают посетить несколько заведений за одну ночь. Гунъи Сяо не пригласил больше никого, но Шан Цинхуа знает, что это оттого, что среди всех сотрудников у него самая слабая аура ответственности, так что не может винить Гунъи Сяо в том, что тот и не пытался пригласить кого-то ещё.       Каждый раз, когда они прогуливаются от одного бара к другому, их обдувает бодрящий, прохладный, освежающий воздух ранней осени. Шан Цинхуа уже выпил слишком много, и Гунъи Сяо поддерживает его, обнимая за плечи. Шан Цинхуа снова представляет себе, какой бы была подобная ночь в компании с Мобэй Цзюнем, но прогоняет эту мысль прочь.       Он так давно не заводил новых друзей, ему следует сконцентрироваться на Гунъи Сяо, а не на Мобэй Цзюне. Он может подумать о своём неприветливом муже и позже.       — Ты в порядке? — Гунъи Сяо нежно встряхивает Шан Цинхуа, когда они переступают порог четвёртого бара за ночь. Он повышает свой голос, прижимаясь к Шан Цинхуа, чтобы протиснуться сквозь толпу. — Ты ни с того ни с сего притих.       — Потерял мысль, — говорит Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо смеётся, направляя их в сторону маленького столика в углу. Он роняет туда Шан Цинхуа, прежде чем исчезает на несколько минут и возвращается с двумя бокалами выпивки синего цвета «вырви глаз», куда воткнули ещё маленькие зонтики.       — Снова думаешь про своего друга? — спрашивает Гунъи Сяо и ставит один бокал перед Шан Цинхуа. Шан Цинхуа делает глоток через трубочку, и его лицо тут же морщится из-за того, насколько этот напиток кислый и с сильным привкусом алкоголя.       — Что это? — хрипит он, разглядывая розовый сахар, обрамляющий края бокала. — Такое ощущение, будто эта вещь только что прокляла мой рот.       Гунъи Сяо лыбится и чокается бокалами с Шан Цинхуа.       — Электрический лимонад, — отвечает он, перед тем как делает большой глоток.       Напиток совершенно ужасный и противоречит вкусам Шан Цинхуа, но Гунъи Сяо наблюдает за ним с нетерпением, так что он отпивает ещё раз.       — Это месть, или как? — причмокивает Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо снова смеётся. — Прости, я перестану сваливать на тебя всю мою грязную работу.       — Мне осталась всего неделя, — радостно отвечает Гунъи Сяо. — Ты можешь заставить меня выполнять столько грязной работы, сколько захочешь, Ментор Шан.       — Перестань, это звучит так, будто я уже такой старый, — ворчит Шан Цинхуа, прикрываясь бокалом и стараясь сдержать улыбку. — И что там по поводу моего друга?       — О, ты совсем замолчал по пути сюда, — объясняет Гунъи Сяо. — Ты всегда так делаешь, прежде чем задать мне вопрос о проблемах в отношениях твоего друга.       Шан Цинхуа пытается не возмутиться тем фактом, что окружающим так очевидно, когда он собирается задать глупый вопрос про свои глупые отношения.       — Знаешь, — продолжает Гунъи Сяо. — Ты часто говоришь про отношения своего друга. Он что, сам не может у кого-то спросить?       — Да, — вырывается у Шан Цинхуа. Он почти соблазнился назвать имя Шэнь Юаня, чтобы отвести всякие подозрения от себя, но Шэнь Юань всегда как-то узнаёт, когда Шан Цинхуа так поступает, и ездит потом Шан Цинхуа по ушам днями на пролёт. — А ещё я просто болтливый.       — Твой друг знает, что ты ходишь и выдаёшь его секреты своим младшим коллегам? — дразнит Гунъи Сяо, опираясь локтем на стол и роняя свою челюсть на ладонь. Выглядит он очень привлекательно, и Шан Цинхуа может только догадываться, сколько людей попадаются на его удочку.       -… ты ему скажешь? — спрашивает Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо отпивает из своего бокала. — Эй, проблемы в отношениях одного это возможность поучиться для другого.       — Его парень продолжает игнорировать его? — спрашивает Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа ощущает, как его шея начинает нагреваться. Ответом могло бы быть «нет, не совсем», но Шан Цинхуа не знает, как конкретно описать отношение Мобэй Цзюня к нему.       Большую часть времени их расписания не совсем совпадают, но они всё чаще и чаще оказываются в компании друг друга, когда оба дома. Будь то они отдыхают в гостиной, или же когда Мобэй Цзюнь с нетерпением охотится за стряпнёй Шан Цинхуа — они проводят время вместе. На самом деле, это не совсем намеренно… если Шан Цинхуа видит, что Мобэй Цзюнь сидит в общей зоне их квартиры, он лучше останется там же, чем пойдёт в свою комнату. Таким же образом поступает и Мобэй Цзюнь — он достаёт Шан Цинхуа только если оказывается с ним на кухне в одно и то же время, как бы часто такое ни случалось. И всё же, это уже что-то!       Мобэй Цзюнь всё ещё дразнит его, ерошит его волосы или щипает за руки, но не заходит дальше этого. Ничего не указывает на то, что у них романтические отношения или, хотя бы, просто дружеские отношения между двумя сожителями.       Шан Цинхуа размышляет, будут ли у них такие когда-нибудь. Отношения не только на эмоциональном уровне, но и на физическом. Несмотря на все (незначительные) испытания и невзгоды, Шан Цинхуа многого стоит жить настолько близко к мужчине, чей характер и тело были высечены из холодного мрамора. Особенно если учитывать, что они женаты! Как бы сильно Шан Цинхуа не старался, он всё равно часто мысленно возвращается к той свадьбе, на которую ходил.       — Буду воспринимать это как «да», — говорит Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа резко возвращается к реальности. — Как жаль.       — Его парень занятой человек, — отвечает Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо задумчиво хмыкает. Шан Цинхуа не совсем нравится это выражение на лице Гунъи Сяо, будто тот что-то знает.       — Может, твоему другу нужен правильный мужчина, — подмигивает ему Гунъи Сяо, и жар с шеи Шан Цинхуа ползёт вверх на кожу его головы. — Такой, который бы его не игнорировал. В любом значении этого слова.       Шан Цинхуа сразу же реагирует на слова Гунъи Сяо и кидает в него маленький зонтик из своего бокала. Гунъи Сяо уклоняется, смеясь, и Шан Цинхуа сложно на него злиться, такой у того по-мальчишески озорной взгляд.       — Да что ты знаешь о правильных мужчинах! — пыхтит на него Шан Цинхуа. — Ты такой молодой.       — И всё же, я уверен, что опытней твоего друга, — по-мудрому произносит Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа одаривает его самым невпечатлённым взглядом, на который способен, маскируя всё своё смущение. Ну и что, что он неопытный! Зато он как минимум замужем!       Гунъи Сяо побеждённо вскидывает руки вверх и закрывает эту тему, вместо этого переходит на обсуждение новой игры, которую купил по рекомендации Шан Цинхуа. Остальная часть вечера проходит очень легко, они оба напиваются в дрова, и Гунъи Сяо даже предлагает поделить счёт за такси пополам.       Шан Цинхуа отказывается от предложения, потому что его квартира всего в десяти минутах ходьбы от того места, где они сейчас находятся, но Гунъи Сяо не стоит об этом знать, ибо он точно начнёт задавать вопросы, как это так Шан Цинхуа может позволить себе жить в одном из самых фешенебельных районов, на его-то зарплату. Гунъи Сяо выглядит несколько расстроенным, так что Шан Цинхуа предлагает одолжить ему денег на такси, если ему не хватает.       В ответ Шан Цинхуа получает странный взгляд, после чего Гунъи Сяо хлопает его по спине и говорит, что всё в порядке и он поедет на метро. Шан Цинхуа смотрит, как Гунъи Сяо спускается по лестнице к станциям метро, и думает, не упускает ли чего.       Когда он наконец добирается до дома той ночью, оказывается, что Мобэй Цзюнь всё ещё не спит и возится на кухне. Что очень хорошо, потому что Шан Цинхуа лишился доброй части своих способностей к координации, учитывая то количество алкоголя, что он влил в себя. Он вообще удивлён, что смог доковылять до дома в целости и сохранности, но, эх, это же значит, что вечер прошёл на ура. Шан Цинхуа присоединяется к Мобэй Цзюню на кухне и громко шарит руками в поисках чашки. Его отвлекает то, как натягивается на плечах Мобэй Цзюня его светло-зелёная рубашка, когда тот включает кран над раковиной.       — Тебе, наверное, стоит держать стакан под краном, — сухо произносит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа мычит, поднося свой стакан ближе к воде, чтобы туда хоть чуть-чуть попало. — Снова ходил гулять с коллегами?       — С новеньким, — уточняет Шан Цинхуа, но ему ничего не отвечают. Ему удаётся допить свой стакан воды, и он слишком сильно опускает его на столешницу. Это не очень-то помогает протрезветь, ну и ладно. — Плохо, что ты не пошёл с нами, но не думаю, что тебе бы понравилось, в любом случае.       Всё ещё никакого ответа, так что Шан Цинхуа направляется в свою спальню. Он какое-то время силится втолкнуть ключ в замочную скважину на двери, но большая ладонь нежно хватает его за запястье и забирает ключ. Шан Цинхуа моргает, и дверь вдруг открывается, а его легонько подталкивают внутрь комнаты.       — Не опаздывай завтра на работу, — говорит позади него Мобэй Цзюнь. Или так кажется Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь мог бы сказать что-то такое. Шан Цинхуа показывает ему большой палец вверх, прежде чем растянуться на кровати, погружаясь в мягкий матрас, пока свет волшебным образом гаснет.       Используя последние остатки затуманенного разума, Шан Цинхуа открывает телефон и хрипло даёт ему задачу поставить на завтра будильник перед работой. Какое-то мгновение цифры плывут перед глазами, но потом он видит, что на экране 2:00 утра, и его посещает забавная мысль, что Мобэй Цзюнь вообще-то так долго не ложился спать и ждал его.       Ха. Его пьяный мозг слишком много придумывает.       Шан Цинхуа постепенно засыпает, по-странному удовлетворённый. По крайней мере, Мобэй Цзюнь был достаточно добр, чтобы помочь ему добраться до его комнаты. Шан Цинхуа казалось, что он такой человек, который бы оставил его лежать на кухонном полу всю ночь, что и было изначальным планом Шан Цинхуа.       (А может и нет.       С утра будильник Шан Цинхуа громко воет, и он в панике просыпается с матушкой всех похмелий. Он мчится в ванную и принимает самый холодный душ в своей жизни, и всё ради того, чтобы проснуться. Такое ощущение, будто у него во рту что-то сдохло, а по голове его грохнули кувалдой; сердце Шан Цинхуа стучит где-то в его горле, когда он изо всех сил старается собраться и не опоздать на работу.       Он не останавливается, пока по пути из ванной не замечает Мобэй Цзюня, сидящего на диване в гостиной, телевизор включён, а он попивает кофе и читает журнал. Шан Цинхуа задаётся вопросом, не работает ли он сегодня из дома, когда по новостям передают репортаж о фестивале, что проходит на этих выходных.       Выходные. Выходные! Мобэй Цзюнь такой жестокий! Он обдурил его таким образом!       — Ты худший из всех людей, — кричит Шан Цинхуа и всё, что он получает в ответ, это короткий, глубокий смех.)

__________________________

      На следующей неделе всё постепенно возвращается на круги своя. Мобэй Цзюнь снова проводит больше времени в офисе, а вокруг здания компании больше не крадутся чрезмерно нетерпеливые фотографы. Спекуляции на тему любовной жизни его мужа полностью покидают сайты со слухами, но Шан Цинхуа это не очень расслабляет.       Он всего лишь человек; ему всё ещё предстоит осознать, что именно означал его приступ собственничества, когда он увидел ту статью, но Шан Цинхуа не обязательно знать точный ответ прямо сейчас. Он не поднимал эту тему ещё раз в разговорах с Мобэй Цзюнем — не было необходимости, — и он надеется, что это чувство само по себе уйдёт.       То была просто история из новостей, которая, в конце концов, превратилась во что-то, чего не существует — поддельные отношения.       (Вроде тех, которые у них сейчас с Мобэй Цзюнем, но Шан Цинхуа прогоняет эту мысль. Ему кажется, он мог бы назвать их теперь друзьями. Мобэй Цзюнь — его злой, но горячий друг, на которого Шан Цинхуа запал. Эй, он хотя бы честен с собой!)       Шан Цинхуа также заканчивает на этой неделе с обучением Гунъи Сяо, который принёс ему обед в свой предпоследний день. Он вручает ему еду в одной из самых маленьких комнат для отдыха, ставя пакет на гранитную столешницу в малюсенькой кухне, когда там больше нет никого, кроме них.       Шан Цинхуа лыбится при виде стальной баночки с варенным на пару рисом, завёрнутым в зелёный лист, и острым тофу с карри. Еда выглядит аппетитной, а запах божественный, и хотя Шан Цинхуа уже успел украдкой намнуть бургер за своим рабочим столом до начала перерыва, он снова очень голодный. Он рад, что Мин Фан решил куда-то пойти на обед, потому что у него есть плохая привычка отбирать у людей их еду, а Шан Цинхуа не собирается делиться ничем из этого прекрасного блюда.       — Не забывай про меня, когда тебя заграбастают в отдел продаж, — просит Шан Цинхуа, тыкая зелёный лист палочкой для еды. — Ты уже знаешь, к кому тебя приставят?       — Нет, но я слышал, их отдел намного строже, — отвечает Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа фыркает.       — Ага, они там по-настоящему работают, — говорит он, разделывая листочек.       Боже, пахнет так хорошо. Он берёт чистую тарелку из шкафчика, чтобы поделить еду с Гунъи Сяо, прежде чем отнести тарелки на единственный столик в комнате для отдыха. Здесь не очень много места, так что их ноги соприкасаются, пока они сидят, но Шан Цинхуа слишком поглощён разделением еды, чтобы это заметить. Настолько поглощён, что почти пропускает вопрос Гунъи Сяо.       — Итак, — заводит разговор Гунъи Сяо, пока Шан Цинхуа макает немного риса в карри, чтобы попробовать. — Ты наконец-то порешал вопросы со своим парнем?       — Нет, — не задумываясь отвечает Шан Цинхуа, отправляя в рот кусочек тофу с рисом. — Боже, это невероя… эй, стой, что значит «с моим парнем»?!       — Слишком поздно, — беззлобно ухмыляется Гунъи Сяо. — Эй, в этом нет ничего постыдного. Ты так об этом рассказывал, что я подумал, вся история про тебя.       Выходит, всё было так очевидно, хах. Шан Цинхуа решает ничего не говорить, вместо этого аккуратно съедая ещё несколько кусочков. Ему стыдно, что его так легко раскрыли, особенно если вспомнить ту часть, где Гунъи Сяо сказал, что более опытный.       — Эй, в этом нет никакой проблемы, — говорит Гунъи Сяо, слегка толкая ногу Шан Цинхуа под столом. — Если тебе правда нужна помощь, я с радостью послушаю. Ты многому научил меня на этой работе, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.       — Ээ… — гримасничает Шан Цинхуа. — Ты уже достаточно услышал, не думаешь?       — Ты не похож на человека, который бы встречался с тем, кто ему изменяет, — говорит Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа отмахивается от него. Можно было бы составить целую книгу из всех вещей, которые Гунъи Сяо о нём не знает. Или как минимум увесистый журнал. — Или с тем, кто выглядит как изменщик.       — Он мне не изменяет, — отвечает Шан Цинхуа, пытаясь на ходу придумать отмазку. Он не может придумать ни одной, которая бы ещё больше не выдала его положение, поэтому оставляет всё как есть. — Но… я всё ещё не уверен, как именно к нему отношусь.       Если Гунъи Сяо уже вычислил его, нет смысла отказываться от того, чтобы воспользоваться его помощью. Не то чтобы кто-то мог знать, о чём вообще думает Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа может, хотя бы, получить совет кого-то более опытного. Шэнь Юань пытался ему как-то помочь, но он и Шан Цинхуа знают, что для них обоих это в равной степени неизведанная территория, так что приятно послушать кого-то, кто знает, о чём говорит.       — Я тебя слушаю, — подбадривает его Гунъи Сяо, и Шан Цинхуа вздыхает.       — Я совсем запутался в том, что думаю про него, — говорит он. — И хотя мы… встречаемся, я не знаю, как понять, нравимся ли мы друг другу. Ну или, хотя бы, нравлюсь ли я ему. Мне он, кажется, …       Шан Цинхуа затихает и не хочет заканчивать предложение. Если он его закончит, то это даст его чувствам жизнь; они больше не будут кипеть внутри него. Он не уверен, готов ли к этому.       — Я не могу понять, что он обо мне думает, — меняет направление разговора Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо приподнимает бровь. — Он не много со мной разговаривает, а иногда кажется, будто он вообще не хочет иметь со мной дело.       Возможно, Шан Цинхуа частично соврал в последнем предложении. Мобэй Цзюнь вроде начал проводить больше времени рядом с ним. Но это всегда по чистой случайности, а не намеренно, и он больше не присоединяется к Шан Цинхуа, когда тот идёт гулять.       Возможно, потому что в последнее время он ходит куда-то со своими коллегами (особенно с Гунъи Сяо), а они точно знают Мобэй Цзюня, так как они-то обращают внимание на профиль компании. Однако, Шан Цинхуа абсолютно уверен, что если попросит Мобэй Цзюня сделать вместе что-то такое обыденное как поход за покупками, или типа того, на него просто молча пристально посмотрят.       И не то чтобы у него было время для подобного, учитывая, что Мобэй Цзюнь вернулся к обычному графику работы в офисе.       Гунъи Сяо долгое время молчит. Шан Цинхуа тыкает палочкой свою еду; она вкусно пахнет, но у него несколько поубавился аппетит. Лучше сберечь часть на ужин.       — Эм, — наконец отвечает Гунъи Сяо, очевидно сбитый с толку. — Разве это… не проблема людей, которые ещё даже не начали отношения? Не говоря уже о том, чтобы встречаться?       От этих слов настроение Шан Цинхуа опускается. Он правда хочет рассказать Гунъи Сяо правду о своём браке или, хотя бы, о том, что он замужем. Но для этого уже поздно, не так ли? В глазах Гунъи Сяо их отношения и так кажутся жалкими, что будет, если Шан Цинхуа расскажет ему, что они с Мобэй Цзюнем не просто встречаются, а вообще-то женаты!       — Прости, я не смеюсь над тобой, — встревожился Гунъи Сяо, увидев реакцию Шан Цинхуа. — Просто… не похоже, что твой парень хорошо с тобой обращается. Он знает, что у вас отношения? Я знаю, иногда люди очень неоднозначно говорят о таких вещах.       На это лицо Шан Цинхуа ещё больше грустнеет, и Гунъи Сяо гримасничает, прежде чем протягивает руку и приободряюще, по мнению Шан Цинхуа, хлопает его по плечу.       — Смотри… — начинает Гунъи Сяо, тщательно подбирая слова. — Не пойми меня неправильно, но если бы ты ему нравился, он бы не мог оставить тебя одного.       Его рука задерживается на плече Шан Цинхуа и утешительно сжимается.       — Но если он всё же оставляет тебя одного, тогда это значит, что у него, в принципе, не много чувств к тебе.       Глаза Шан Цинхуа округляются, эти слова незамедлительно жалят его, но Гунъи Сяо продолжает, придвигая свой стул ближе к Шан Цинхуа и склоняется к нему со всей серьёзностью.       — Звучит так, будто твой парень притворяется, что у него преимущество над тобой; но если он так себя ведёт, разве хорошо продолжать эти отношения? Не значит ли это, что он не думает о тебе ничего хорошего, если даже не оказывает тебе самые обычные знаки внимания?       Сейчас Гунъи Сяо намного ближе к нему, чем раньше. Он, должно быть, очень увлёкся, давая ему советы, потому что Шан Цинхуа может разглядеть даже веснушки на его носу.       — Мне кажется, это звучит несколько жёстко… — сглатывает Шан Цинхуа, и выражение лица Гунъи Сяо становится серьёзным.       — Обидно, когда хорошие люди зря растрачиваются на тех, кто их не ценит, — говорит Гунъи Сяо, и его ладонь соскальзывает с плеча Шан Цинхуа на его всё-ещё-вроде-как-подтянутый бицепс. — Если бы это был я, то не обращался бы так с тобой.       У Шан Цинхуа уходит целых три секунды, чтобы осознать его слова, и он начинает быстро моргать. Взгляд Гунъи Сяо становится многозначительным, пока мозг Шан Цинхуа медленно отключается.       Что!       Серьёзно!       …       Всё то время, что они провели вместе… у Гунъи Сяо были такие вкусы на интимных партнёров?!       — Уух, — очень по-умному отвечает Шан Цинхуа, пытаясь придумать, как бы повежливей отказать парню. Может, в следующей жизни! Или после его вероятного развода! Прежде чем Шан Цинхуа успевает ответить, дверь комнаты отдыха отворяется, и он слышит знакомое постукивание туфлей по полу.       Шан Цинхуа и Гунъи Сяо отскакивают друг от друга, будто их застукали за чем-то плохим. Их глаза округляются, и Шан Цинхуа прикрывает рукой лицо, но от этого… ситуация вряд ли выглядит лучше.       Чжучжи Лан смотрит на них в ответ, его глаза также удивлённо увеличиваются на долю секунды. Сердце Шан Цинхуа уже готово вырваться из груди, но Чжучжи Лан снова возвращается к своему профессиональному выражению лица. Вот только не хватает его приятной улыбки, что заставляет Шан Цинхуа нервничать больше.       — Мы ничего не делали! — вырывается у Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо смотрит на него с паникой в глазах, пока Чжучжи Лан прочищает горло.       Длится самая большая и многозначительная пауза в жизни Шан Цинхуа. Пусть этот момент и не войдёт в пятёрку самых постыдных моментов в его жизни, но точно займёт место в первой десятке.       И как он не заметил, что Гунъи Сяо в нём заинтересован!       Вообще, с чего это вдруг Гунъи Сяо был в нём заинтересован?!       — Если вы что-то и делали, то лучше не заниматься этим в открытую, — наконец произносит Чжучжи Лан. — Я искал Вас, но так как Вы… заняты, я поговорю с Вами после обеденного перерыва, господин Шан.       После этого Чжучжи Лан разворачивается и исчезает сквозь дверь. Шан Цинхуа таращится туда, где он только что стоял, а Гунъи Сяо неловко откашливается.       — А, — начинает он. — Прости. Мне очень жаль, я не собирался быть настолько откровенным.       — Нет… всё в порядке, — говорит Шан Цинхуа, но у него до сих пор кружится голова. Чжучжи Лан расскажет Мобэй Цзюню? И что, во имя всех святых, сделает Мобэй Цзюнь? — Я правда не понимаю твои вкусы.       — Мои… хах? — озадаченно смотрит Гунъи Сяо. — Ты не так уж плох.       — А ещё я занят, — слабо произносит Шан Цинхуа, всё ещё шокированный всем этим происшествием. Совсем малюсенькая злобная часть его разума хочет рассмеяться. Ха! Всё же, им интересуются личности вне круга его бывших завсегдатаев в хост клубе.       А потом он вспоминает, что навлёк большие проблемы на свою пятую точку.       — Спасибо тебе за обед, — быстро благодарит он. — Смотри, давай сделаем вид, что этого не было, ладно? Ты очень хороший парень, и я… я поговорю с Чжучжи Ланом и попрошу его забыть всё, что он тут видел. Лучше, чтобы на тебя не писали жалобы в отдел кадров, пока ты ещё на обучении.       Он не дожидается ответа Гунъи Сяо. Шан Цинхуа хочется покинуть и эту комнату, и это здание, а вообще, желательно, сразу орбиту Земли, и улететь в космос. О, если это достигнет ушей председателя, он будет в ещё большей жопе. Шан Цинхуа уже представляет себе злого Мобэй Цзюня, читающего ему лекцию о беспечности.       Шан Цинхуа сгребает в охапку баночку с едой и убегает, его уши горят красным.

__________________________

      Шан Цинхуа старается не выглядеть слишком виноватым, когда встречается с Чжучжи Ланом после обеда в пустом коридоре. Не то чтобы он сделал что-то плохое, в любом случае, но Чжучжи Лан докладывает всё непосредственно Мобэй Цзюню, и кто знает, какие проблемы это на него навлечёт!       А если узнает ещё и председатель, дело выйдет далеко за рамки простого желания Шан Цинхуа избежать позора. Он недавно остановил отца, готового взять ещё один кредит; но, учитывая траекторию всего жизненного пути Шан Цинхуа, он не будет очень удивлён, если попадёт в неприятности с семьёй Мобэй Цзюня, как только его отец в тайне от него насобирает себе ещё долгов.       Шан Цинхуа хочется рвать на себе волосы, но, вместо этого, пытается как следует извиниться перед Чжучжи Ланом.       — Прошу прощения за то, что произошло, — понурил голову Шан Цинхуа, всё ещё смущённый. — Но всё не так, как кажется, клянусь…       — Я здесь не для того, чтобы обсуждать тот случай, — перебивает его Чжучжи Лан. Если бы он был человеком, который позволял своим эмоциям отдаваться в его голосе, он бы звучал очень раздражённым. — Есть кое-что ещё.       — Кое-что ещё…?       Чжучжи Лан вздыхает и проводит рукой по волосам. Шан Цинхуа впервые видит, чтобы он делал такой небрежный жест, так что это застаёт его врасплох.       — Я сомневался, стоит ли говорить об этом или нет, но всё же решил, что Вам лучше знать, — вздыхает Чжучжи Лан. — Вы всё равно уже здесь. Вы знаете, что у Президента сегодня вечером ужин?       — Нет, он не рассказывает мне о таких вещах, — спешно отвечает Шан Цинхуа. — Он просто возвращается домой как придётся.       — Ну, — произносит Чжучжи Лан. — Этот ужин будет с той же актрисой. С той же самой дамой, что и прежде.       Шан Цинхуа таращится.       — Что? Опять?       — Да, — отвечает Чжучжи Лан. — Он… сообщил мне об этом по секрету. Но я подумал, что дам Вам знать, чтобы Вы могли заранее подготовиться. В этот раз наверняка начнётся такой же цирк как и в прошлый раз, так что Вам лучше обо всём знать заранее.       Шан Цинхуа не знает, что и думать. Правда, одно он всё-таки знает точно: внутри него нарастает раздражение. Мобэй Цзюнь тупой? Он собирается сделать это снова, после всех тех усилий, что он приложил, чтобы уйти из-под пристального взора прессы? После всего негатива, что получил от папарацци, которые его преследовали, он будет соблазнять их снова?       А сотрудники отправят Шан Цинхуа десять разных статей, рассказывающих о том, как его муж ходит на «свидания» с какой-то женщиной… опять? Даже несмотря на то что он состоит в этом браке, у Шан Цинхуа есть своя гордость!       Больше всего Шан Цинхуа раздражён тем фактом, что Мобэй Цзюнь не рассказал ему сам. Они же виделись прошлой ночью и сегодня с утра! Что мешало Мобэй Цзюню просто сказать! Шан Цинхуа мог бы… мог бы…       Мог бы подготовиться. Он мог хотя бы морально подготовить себя к тому, что его муж будет мелькать по всему разделу со сплетнями с какой-то женщиной.       Должно быть, Мобэй Цзюнь так реагирует на то, что там произошло между Шан Цинхуа и Гунъи Сяо. Нет больше объяснения такому мелочному поведению, как не поставить в известность Шан Цинхуа.       — У него нет запланированных встреч на следующие сорок-пятьдесят минут, — говорит Чжучжи Лан. — Если Вы хотите…       Шан Цинхуа уже мчится по коридору к лифтам. Раздражение внутри него ожесточённо бурлит, к нему примешиваются вина и злость на самого себя за то, что не поговорил с Мобэй Цзюнем, когда нужно было. Он же взрослый! Почему так сложно вести взрослые разговоры!       Чжучжи Лан плетётся за ним следом с обеспокоенным видом, но Шан Цинхуа старается идти быстрее, делая широкие шаги. Он добегает до лифта первым, нажимает кнопку, и двери закрываются как раз перед лицом Чжучжи Лана. Это не самый лучший момент в его жизни, но их у него не так уж и много было — и так пойдёт.       Он не знает, о чём именно будет говорить с Мобэй Цзюнем, но испытывает негодование. Подождите, он таки знает, о чём. Он собирается обсудить с Мобэй Цзюнем, что им нужно общаться друг с другом, и что Шан Цинхуа не должен узнавать от личного секретаря своего мужа, что тот собирается обедать с женщиной. Даже если все знают, что это фарс!       … как их брак.       Стоп, нет. У них настоящий, юридически связывающий их брак. Мобэй Цзюню как минимум следует определить с Шан Цинхуа некоторые чёткие правила и границы, особенно если он собирается и дальше так поступать. Тогда Шан Цинхуа будет знать, что ему позволено делать, главным образом в тех случаях, когда милые, но сбившиеся с пути, подопечные подкатывают к нему!       Пылкость чувств Шан Цинхуа сопутствует ему в лифте, а потом проносит мимо главного администратора на этаже руководителей. Он громко топает мимо пустующего стола секретаря и проходит к кабинету Мобэй Цзюня, на мгновение задерживаясь.       Шан Цинхуа оборачивается и не видит следов присутствия Чжучжи Лана, поэтому подходит к его столу. На нём есть маленькая кнопка связи с офисом Мобэй Цзюня, и Шан Цинхуа нажимает её.       — Ты занят? — спрашивает он в динамик, а десятью секундами позже получает ответ.       — Цинхуа? — доносится голос Мобэй Цзюня, и Шан Цинхуа выпрямляется. Он не утруждает себя ответом, вместо этого подходит к двери кабинета и громко стучит.       Ответа никакого не следует, так что Шан Цинхуа поворачивает ручку, и дверь легко поддаётся. Он останавливается, выслушивая голоса, прежде чем просовывает голову внутрь.       (Он конечно злой, но не растерял весь здравый рассудок — если у Мобэй Цзюня сейчас встреча, Шан Цинхуа будет более чем счастлив отступить и подождать с разборками до того момента, когда они оба будут дома.)       Мобэй Цзюнь опирается на стол так, будто ожидал его прихода, поэтому Шан Цинхуа проходит в комнату и закрывает за собой дверь. На всякий случай он ещё и запирает её на ключ, просто чтобы Чжучжи Лан не зашёл посреди их размолвки.       — Мне не хочется работать, а Чжучжи Лан сказал, что ты свободен, — произносит Шан Цинхуа вместо приветствия. — Ты снова идёшь ужинать с той актрисой? Что случилось с твоим недовольством, вызванным вниманием СМИ? Ты так много старался, чтобы залечь на дно!       Мобэй Цзюнь смотрит на Шан Цинхуа, его взгляд оценивающий. Он с интересом хмыкает, после чего откладывает документы, которые держал в руке.       — Тебя это волнует? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа захвачен врасплох.       — Волнует ли это… ты ударился головой сегодня утром? — восклицает Шан Цинхуа, делая шаг вперёд. — Что, если твой дедушка узнает?       Мобэй Цзюнь открывает рот, но его прерывает пронзительный писк телефона внутренней связи.       — Господин Президент, — слышится голос Чжучжи Лана. — Простите, что…       Мобэй Цзюнь обрывает его, нажимая на кнопку.       — Убедись, что никто не будет мне мешать до начала следующей встречи.       -… Да, сэр.       Шан Цинхуа скрещивает руки на груди, всё ещё в ожидании объяснений и аргументов со стороны Мобэй Цзюня. А Мобэй Цзюнь выглядит так, будто над чем-то размышляет, и Шан Цинхуа не уверен, нравится ли ему тот факт, что у Мобэй Цзюня вроде как преимущество над ним.       — Деду всё равно, — говорит Мобэй Цзюнь. — Особенно потому, что ужина не будет.       — Хах? — хмурится Шан Цинхуа. — Что ты имеешь в виду?       — Я не собираюсь ни с кем ужинать сегодня вечером, — просто повторяет Мобэй Цзюнь, отталкиваясь от стола. — Мне просто было интересно, что ты сделаешь.       -… Что?!       — Ты очень странно себя вёл, — объясняет Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа даже сложно придать своему лицу какое-то выражение, потому что перед глазами всё становится красным. — На днях ты начал рассказывать про новенького, и тебе было много чего рассказать. Ты даже назвал мне его имя…       — Что ты, чёрт возьми, обо мне думаешь! — перебивает его Шан Цинхуа, на что Мобэй Цзюнь удивлённо округляет глаза. — Почему ты продолжаешь играть со мной в глупые игры!       Шан Цинхуа, не раздумывая, пересекает границу личного пространства Мобэй Цзюня. Он крепко сжимает потеющие ладони и понимает, что злится ещё больше, чем до этого.       — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? — он изо всех сил пытается унять пискливые нотки в голосе, но тщетно. Его голос даже надламывается, когда Шан Цинхуа осознаёт всю унизительность своей ситуации. — Я же… я же ревновал, ты, кретин!       — Ты…       — Зачем ты хотел увидеть мою реакцию? — требует Шан Цинхуа, и какой-то момент кажется, что это Мобэй Цзюня застали врасплох. Он делает шаг в сторону Шан Цинхуа, но Шан Цинхуа приподнимает руку, чтобы не дать Мобэй Цзюню подойти ближе. — Как ты думал, я отреагирую! Нам приходится прятаться, а ты так безрассудно себя ведёшь. Одно дело, когда ты не обращаешься со мной как со своим мужем…       — Это не…       -… но это другое дело, когда ты обращаешься со мной как с идиотом! — Шан Цинхуа мягко бьёт кулаком грудь Мобэй Цзюня, и не убирает его. Мобэй Цзюнь удивлённо смотрит на Шан Цинхуа сверху вниз, и Шан Цинхуа силой воли удерживает зрительный контакт. В этот раз он не проиграет!       — Я не обращаюсь с тобой как с идиотом, — тихо произносит Мобэй Цзюнь, как будто извиняется за своё поведение. Но Шан Цинхуа знает, что это не так.       — Ты спас меня от тех коллекторов, но ты не можешь так ко мне относиться! — Шан Цинхуа глядит вверх на Мобэй Цзюня. Ему стоит начать думать о том, что он говорит, но это будет не сейчас. — Ты не намного лучше меня и не можешь всё время напоминать мне об обстоятельствах нашего брака!       Мобэй Цзюнь какое-то время ничего не отвечает, но метафорические тиски, что до этого сжимали грудь Шан Цинхуа, понемногу расслабляются. Вот так вот высказать всё Мобэй Цзюню оказалось намного приятней, чем он думал. Даже вечно ужасное, но красивое, лицо Мобэй Цзюня сейчас не колышет его!       До тех пор, пока не замечает, как уголки губ Мобэй Цзюня подрагивают.       — Ты знаешь, что это значит, — говорит Мобэй Цзюнь, и да, Шан Цинхуа знает. Такой взгляд на лице Мобэй Цзюня всегда предшествует его насмешкам. Из-за этого он злится ещё больше и не даёт Мобэй Цзюню закончить предложение. — Думаю, я тебе нра…       — Ты достал меня, — пыхтит Шан Цинхуа. — Если ты продолжишь в том же духе, я тоже начну с кем-то встречаться. Посмотрим, как тебе такое понравится.       Шан Цинхуа пытается сделать шаг назад, но Мобэй Цзюнь хватает его за руку и не даёт сдвинуться с места. Теперь очередь Мобэй Цзюня хмурится, выражение его лица суровее, чем обычно.       — Прошу прощения?       — Играй в свои глупые игры, выигрывай себе глупые призы, — огрызается Шан Цинхуа и, боже, он сегодня прямо на высоте. Обычно он может отстаивать себя только в онлайн перебранках. — Ты этого заслуживаешь!       — И с кем конкретно ты собираешься встречаться? — температура голоса Мобэй Цзюня резко падает, но Шан Цинхуа невпечатлённо взирает на него.       — А то ты не знаешь, — горячо отвечает Шан Цинхуа. — Твой секретарь тебе же обо всём докладывает!       — Обо всём… ?       Проходит секунда, и Шан Цинхуа беззвучно открывает рот. Стоп, он не знает? Мобэй Цзюнь меняет их местами с Шан Цинхуа и ведёт назад. Шестерёнки в голове Шан Цинхуа начинают лихорадочно крутиться…       Так Чжучжи Лан не рассказал Мобэй Цзюню о том, что видел?       Подождите… о, чёрт, это значит Шан Цинхуа сам себя выдал? Ой, ну и ладно, это всё равно не имеет значения. Как минимум, Мобэй Цзюнь не узнал об этом через систему сплетен.       — Сам догадайся, — отвечает Шан Цинхуа, его запал всё ещё не погас. — Я не такой непопулярный, как ты думаешь.       — Кажется, я кое-чего не знаю, — холодно произносит Мобэй Цзюнь. — Так просвети же меня.       — Это ты ходил ужинать с той актрисой, — начинает Шан Цинхуа, пытаясь перенаправить разговор в более важное русло. Мобэй Цзюнь так пристально смотрит на него, что этот взгляд прерывает Шан Цинхуа раньше, чем его слова.       — То была деловая встреча, которая переросла в нелепость, потому что та актриса хотела, чтобы СМИ про неё помнили, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа ощущает, как край стола упирается ему в бёдра. — Ты же не можешь засчитать это как свидание.       — Могу! — парирует Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь склоняется над ним, но Шан Цинхуа отказывается отклоняться назад, несмотря на то что над ним неизбежно будут нависать. — Как бы ты себя чувствовал, если бы увидел, как я встречаюсь с кем-то? Не важно, в шутку или нет!       — С кем?       — С новичком! — отвечает Шан Цинхуа, и взгляд Мобэй Цзюня темнеет. И, прежде чем он успевает остановиться, у него вырывается: «Чжучжи Лан видел нас.»       -… И вы делали что? — тон Мобэй Цзюня такой опасный, что Шан Цинхуа сглатывает. Но он не собирается сдаваться. Нет, что бы там Мобэй Цзюнь сейчас ни испытывал, он этого заслуживает. Вот ему отплата и всё такое.       — Что вы делали? — повторяет Мобэй Цзюнь, его руки перемещаются на талию Шан Цинхуа. Он слегка надавливает, но потом скользит ниже, хватая Шан Цинхуа за бёдра.       Мобэй Цзюнь внезапно оказывается так близко, что Шан Цинхуа ощущает на себе его дыхание. Он уже не впервые за этот день оказывается в подобной ситуации… прямо шаблон складывается. Наверняка виновата полная луна. И всё же, это положение его не напрягает. Не в этот раз.       — Ничего, — наконец-то отвечает Шан Цинхуа и продолжает уверенно смотреть Мобэй Цзюню в глаза. — Но он заинтересован во мне.       — И ты рассматриваешь его предложение? — Мобэй Цзюнь делает ещё один шаг вперёд, прижимаясь к Шан Цинхуа так близко, что тот неосознанно раздвигает ноги, чтобы дать ему больше места. — Ты это имеешь в виду, когда говоришь, что можешь расслабиться рядом с ним?       — Нет, но… все эти статьи о том, как мой холодный муж встречается с красивой женщиной, описывающие всё так детально… разве можно винить меня в том, что я поддался искушению… ааа!       Если так подумать, он должен был понять, что всё к этому идёт, по тому, как Мобэй Цзюнь держал его в своих руках. Однако, это всё равно застаёт Шан Цинхуа врасплох, когда Мобэй Цзюнь приподнимает его и сажает на свой стол. Шан Цинхуа слышит, как несколько ручек скатываются со стола; его рука ударяется о монитор компьютера. Мобэй Цзюнь наклоняется вперёд, но Шан Цинхуа уклоняется в сторону, когда до него доносится звук прижатой клавиатуры. Мобэй Цзюнь отстраняется, на его лице бушует буря.       — Ты собираешься мне изменить? — спрашивает он настолько прямолинейно, что Шан Цинхуа нужно время, чтобы придумать ответ. Мобэй Цзюнь снова склоняется к нему, и теперь Шан Цинхуа отклоняется назад до тех пор, пока ему не приходится поддерживать себя на одном локте.       От такой близости сердце начинает биться где-то в горле, а его глаза расширяются. Между бровей Мобэй Цзюня появляется глубокая морщинка, и становится понятно, что он в бешенстве. Шан Цинхуа чувствует себя точно также, поэтому и продолжает донимать Мобэй Цзюня.       — Ты скажи мне, как мне себя чувствовать! — требует Шан Цинхуа. — Хочешь знать, о чём мы с новичком разговариваем? Он сказал мне, что если мой парень вообще не разговаривает со мной, тогда ему плевать на меня.       Мобэй Цзюнь дёргает Шан Цинхуа за руки, и тот оказывается прижат к твёрдой деревянной поверхности стола. Он нависает над Шан Цинхуа своей возбуждённой формой, пока документы сминаются под телом другого. Нижние отделы мозга Шан Цинхуа медленно оживают, но в нём ещё достаточно жгучего желания придушить своего мужа галстуком. Совсем чуть-чуть.       — И ты поверил ему? — спрашивает Мобэй Цзюнь, склоняясь вниз, и Шан Цинхуа скептически смотрит на него.       — Во что же мне тогда верить? — говорит Шан Цинхуа. — Ты мне только что снова соврал, чтобы увидеть, как я отреагирую. Я знаю, ты невысокого мнения обо мне, но у меня тоже есть гордость! Всё, что у нас есть, это глупая бумажка, но даже она не обеспечивает мне никакого уважения.       Мобэй Цзюнь выглядит удивлённым, его суровое выражение лица временно заменяется лёгким недоумением. Шан Цинхуа не понятно, что именно так озадачило Мобэй Цзюня, учитывая то, что он так чётко ему всё пояснил.       Его следующие слова ставят Шан Цинхуа в тупик.       — Нам стоило поговорить об этом ранее, — говорит Мобэй Цзюнь, рассматривая Шан Цинхуа своим затуманенным голубым взором. — Прими мои извинения.       — О чём поговорить? — спрашивает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь склоняется ещё ниже. Он кладёт свой лоб на лоб Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа сразу же закрывает глаза, не желая так легко ему поддаваться. Он крепко поджимает губы, чтобы не перебивать Мобэй Цзюня ещё до того, как он начнёт говорить.       — Мне не стоило поступать так, как сегодня, — произносит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа ощущает его тёплое дыхание на своём лице. — Я должен был прояснить всё раньше. Пока наши имена связаны друг с другом, ты принадлежишь мне.       — Что…       — А я тебе, — продолжает Мобэй Цзюнь, и глаза Шан Цинхуа раскрываются. — Может это и глупая бумажка, она, всё же, наш с тобой договор. Я собираюсь оставаться верным тебе.       Прежде чем Шан Цинхуа может ответить, Мобэй Цзюнь опускается настолько низко, что их губы соприкасаются, когда он говорит. От одного этого прикосновения по телу Шан Цинхуа пробегает дрожь, и он почти упускает момент, когда колено Мобэй Цзюня с тихим стуком опускается на стол между его ног.       — Я был небрежен, — произносит Мобэй Цзюнь и прижимается губами к уголку рта Шан Цинхуа. — Позволил ситуации дойти до этой точки. У меня не было возможности убедить тебя в своих намерениях, но, возможно, мне стоит это исправить.       Шан Цинхуа сложно справиться со своим недоумением. Такого он точно не ожидал. Вот поэтому, когда Мобэй Цзюнь запрокидывает его голову, Шан Цинхуа позволяет ему утянуть себя в ожесточённый поцелуй.       Каждый раз, когда Шан Цинхуа читал или писал о собственнических поцелуях и любовных сценах, он всегда представлял их как просто абстрактные эмоциональные понятия. Он никогда не представлял себя в роли объекта, на которого бы были направлены подобные действия.       Но сейчас он ощущает их слишком ярко: то, как его губы прижимают настолько сильно, что могут остаться синяки; то, как большие руки вжимают его бёдра в стол; то, как зубы царапают и кусают его нижнюю губу. Сквозь полуприкрытые веки он замечает, как морщинка между бровями Мобэй Цзюня становится глубже с каждым движением.       Шан Цинхуа неосознанно скользит руками вверх по его спине, приоткрывая губы и углубляя поцелуй. Его действия несколько эгоистичны — слова Мобэй Цзюня о том, что он будет оставаться ему верным, эхом разносятся у него голове, и Шан Цинхуа хочет доказательств, хочет больше, чем просто какие-то слова. Поэтому он не обращает абсолютно никакого внимания на документы, которые сминаются под ним, пока его прижимают к столу.       Ему хочется знать, что он здесь не единственный, на кого повлияла их ситуация. Если у Мобэй Цзюня внутри вспыхнуло что-то горячее, отлично.       — Мне не нравится, что кто-то посягнул на моё, — говорит Мобэй Цзюнь, не отрываясь. Он подчёркивает свои слова, мокро проводя языком по нижней губе Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа раскрывается ему навстречу. Мобэй Цзюнь снова прикусывает его губу, прежде чем начинает двигаться ниже, целуя подбородок Шан Цинхуа, его челюсть, одно особенно чувствительное место под ушком.       Он не оставляет на его шее дорожку из поцелуев, как делал это в машине. Мобэй Цзюнь вообще не церемонится в этот раз. Он сразу бросается голодно облизывать изгиб шеи Шан Цинхуа, посасывая и прикусывая кожу, прижимаясь к ней губами, а его руки блуждают по его телу.       Шан Цинхуа громко выдыхает, когда одна рука Мобэй Цзюня ложится ему на грудь, а вторая сжимает бедро. Ладонь Мобэй Цзюня покрывает значительную часть ноги Шан Цинхуа, и он позволяет ему сминать себя, пока Мобэй Цзюнь горячим языком вырисовывает узоры на его коже.       Подавленное недовольство друг другом просачивается в их действия, и когда Шан Цинхуа запрокидывает голову, его губы почти сразу снова накрывают губы Мобэй Цзюня. Этот поцелуй очень грубый, но после всех эмоциональных американских горок, что пережил Шан Цинхуа, он бы не принял какой-то другой.       В своём затуманенном разуме Шан Цинхуа пытается отыскать те вещи, которые понравились Мобэй Цзюню, когда они в прошлый раз целовались. Он использует любые мелочи, какие только может вспомнить, и Мобэй Цзюнь вознаграждает его, поглаживая его грудь и щипая её сквозь ткань. Резкая волна наслаждения прокатывается телом Шан Цинхуа, и из него вырывается жалобный стон.       Мобэй Цзюнь низко рычит, и этот рык вибрациями отдаётся по всему телу Шан Цинхуа, до самых кончиков пальцев на ногах. Всё-таки, Мобэй Цзюнь тоже к нему что-то чувствует.       Я собираюсь оставаться верным тебе.       Осознание того, что Шан Цинхуа владеет Мобэй Цзюнем, расцветает внутри него, и он приподнимает голову, чтобы глубже скользнуть своим языком внутрь Мобэй Цзюня и дать тому понять, что ему необходимо как следует доказать свои намерения Шан Цинхуа.       На это Мобэй Цзюнь издаёт ещё один звук, более удивлённый, и Шан Цинхуа наслаждается им какое-то мгновение, перед тем как Мобэй Цзюнь набрасывается на него в слепой ярости. Шан Цинхуа становится трудно дышать от такого напора, с которым его пожирают, но ему как-то всё равно, потому что он сам этого желает.       Я единственный, кто может видеть его таким, как сейчас? Мысли медленно проносятся в голове Шан Цинхуа, когда она со стуком опускается на стол. Лучше бы так и было! После всего, что Мобэй Цзюнь ему сказал, Шан Цинхуа не сможет делить с кем-то такого мужчину. Он и не хочет.       Шан Цинхуа убирает свою руку со спины Мобэй Цзюня и тянет его за пиджак. Он не особо отдаёт отчёт своим действиям — ему просто необходимо, чтобы их тела прижимались друг к другу настолько близко, насколько возможно, без всех этих мешающих одежд. Мобэй Цзюнь даже не разрывает поцелуй, когда скидывает с себя свой пиджак и принимается за пуговицы на рубашке Шан Цинхуа.       Они расстёгиваются, одна за одной, и горячая, тяжёлая ладонь проскальзывает под его майку. Это самое интимное прикосновение, что Шан Цинхуа когда-либо испытывал в своей жизни, и от этого у него кружится голова. Его бёдра подрагивают, пока Мобэй Цзюнь приподнимает его рубашку и водит пальцами по коже Шан Цинхуа, надавливая, оставляя после себя горячие дорожки.       Действия Мобэй Цзюня настолько откровенные, что накрывают Шан Цинхуа с головой, и он хочет его так сильно, что от этого становится больно. Слабый голос в его голове называет его слабаком, потому что он поддался так просто, но Шан Цинхуа затыкает его. Мобэй Цзюнь сказал ему те слова. Он сказал их!       — Дыши, — просит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа только сейчас понимает, что задержал дыхание. Он немедленно слушается, делая вдох, но чуть не давится воздухом, когда Мобэй Цзюнь опускается вниз и целует его ключицы.       Он мокрыми губами ведёт вниз по его груди; Шан Цинхуа открывает глаза и встречается взглядом с Мобэй Цзюнем, который наблюдает за ним сквозь свои тёмные ресницы, когда накрывает ртом его сосок.       От ощущения влажного жара в этом чувствительном месте спина Шан Цинхуа изгибается дугой. Рука, что сжимала его бедро, скользит к нижней части его спины и прижимает к телу Мобэй Цзюня ещё сильнее, заставляя Шан Цинхуа таять. К нему ещё никогда так не прикасались, он ещё никогда так себя не чувствовал, и это чувство проникает до мозга костей.       — Вот чёрт… — ругается Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь посасывает сильнее, из-за чего по его позвоночнику пробегают электрические искры. Шан Цинхуа отчаянно теребит рубашку Мобэй Цзюня, пока две верхние пуговицы не расстёгиваются. Он тянет его за ворот, замечает яркие краски — чёрный и красный — тату Мобэй Цзюня, и желание увидеть своего мужа голым накрывает его с головой.       Мобэй Цзюнь переключает своё внимание на другой сосок и также неистово поглощает его, дразнит языком, прикусывает, и Шан Цинхуа распадается на части от такого напора.       В их действиях столько похоти и агрессии, будто они оба пытаются заклеймить друг друга. Мобэй Цзюнь продолжает играть с грудью Шан Цинхуа, и тот зарывается пальцами в его волосы и тянет, пока их несёт по волнам желания.       Шан Цинхуа ещё шире раздвигает ноги, и в этот момент его накрывает истерическое осознание, что его вот-вот трахнут на столе его мужа, его начальника, и это возбуждает в нём неописуемое, жгучее чувство…       Адски-пронзительный звук прорывается сквозь густой туман их похоти, и они оба вздрагивают. Шан Цинхуа издаёт удивлённый звук, а Мобэй Цзюнь тут же отрывается от него и вскидывает голову.       Они замирают и медленно переводят взгляд на телефон, который стоит по ту сторону монитора Мобэй Цзюня.       — Господин Президент, — раздаётся спокойный голос Чжучжи Лана. — Ваше онлайн совещание с Хуан Хуа начнётся через десять минут.       Шан Цинхуа возвращается к реальности так стремительно, что у него начинает кружиться голова. Мобэй Цзюнь пялится на телефон целых десять секунд, после чего опять смотрит на Шан Цинхуа.       Какой-то момент у него на лице открытое, уязвимое выражение, и он произносит тихо и с чувством: «Черт.»       Шан Цинхуа очень сложно с ним не согласиться, а телефон пищит ещё раз.       — Господин Президент, — снова слышится голос Чжучжи Лана, и в этот раз он звучит немного застенчиво. — Я хотел Вам напомнить, что это будет видеосовещание.       Мобэй Цзюнь незамедлительно отталкивается от стола, оставляя Шан Цинхуа лежать там и в прострации таращиться в потолок.       — Эй, — произносит Мобэй Цзюнь и наклоняется за своим пиджаком, что валяется на полу. У него хриплый голос, и он прочищает горло. — Тебе лучше уйти.       У Шан Цинхуа уходит несколько секунд, чтобы перезапустить свой мозг. Удивительно, но Мобэй Цзюнь уже суетится вокруг, как будто ничего и не произошло.       — Какой ты пренебрежительный, — говорит Шан Цинхуа первое, что приходит ему в голову, и его хватают за плечи. Мобэй Цзюнь поднимает его, и Шан Цинхуа с удовольствием отмечает, что у его мужа растрёпанные волосы, красные, покусанные и влажные губы.       — Хочешь, чтобы тебя увидели в таком виде? — спрашивает Мобэй Цзюнь, приподнимая бровь. Шан Цинхуа осматривает свою расстёгнутую рубашку, покрасневшую грудь и вздёрнутую майку.       Шан Цинхуа даже не хочет знать, какое у него сейчас выражение лица. Он знает, что эмоции легко отражаются у него на лице, но ему не хочется знать, какое оно, после того, как его так разделали.       — Ты прав, а, — Шан Цинхуа безрезультатно пытается поправить свою майку. — Хорошо поговорили.       Мобэй Цзюнь замирает, его левый глаз мелко подрагивает. Шан Цинхуа внутренне сжимается, но спрыгивает со стола, его ноги дрожат от напора того, что только что произошло.       Боже, как же Шан Цинхуа рад, что его тело не предоставило другие очевидные доказательства возбуждения. Иначе ему точно пришлось бы прятаться под столом Мобэй Цзюня, пока всё не пройдёт, потому что у него нет пиджака от дорогого костюма, которым бы можно было прикрываться, пока бежишь по коридору.       — У тебя тридцать секунд, чтобы привести себя в порядок и убраться, — говорит Мобэй Цзюнь и как следует поправляет майку Шан Цинхуа. На лице у него снова безразличное выражение, но Шан Цинхуа даже не обижается на такую прямолинейность.       — Я иду, иду, — Шан Цинхуа отталкивает его руку и начинает застёгивать рубашку.       Получается криво, но ему нужно успеть добежать незамеченным только до ближайшей уборной, а там он всё поправит. Его уши всё ещё розоватого оттенка, когда он выбегает из кабинета Мобэй Цзюня и усердно избегает счастливого взгляда Чжучжи Лана.       От этого поцелуя он возбудился ещё больше, чем от предыдущего, и может по-настоящему успокоиться только когда стоит посреди шикарной уборной на этаже руководителей, после того как умылся холодной водой и снова застегнул рубашку, пытаясь придать себе более презентабельный вид.       Правда, жар таки не покидает его тело; всю дорогу домой в метро, Шан Цинхуа кажется, что он вот-вот внезапно самовоспламенится. Он знает, что теперь в нём что-то по-настоящему проснулось. И это не просто желание — этого у него было с лихвой даже когда он злился, потому что он всё-таки человек с глазами и (несколько сомнительным) вкусом.       Мобэй Цзюнь отправляет ему сообщение, в котором сообщает, что будет дома поздно, так как ведёт на ужин своего юриста и одного потенциального, серьёзного клиента. Шан Цинхуа рад такому исходу событий, потому что уверен, что если увидит сегодня Мобэй Цзюня, его вид превратит его в животное, и он опозорится. После сегодняшнего инцидента есть только одна вещь, которой они могут заняться, и Шан Цинхуа нужно морально к этому подготовиться.       Чтобы успокоить нервы, Шан Цинхуа делает несколько упражнений из того проклятого, слишком сложного видео и долго принимает холодный душ после. Ну, типа… на полпути он меняет своё решение и включает тёплую воду, яростно дрочит и прикусывает руку, когда кончает так быстро, что аж стыдно.       Однако, таким образом он сжигает много энергии, что накопилась внутри за день, и когда Мобэй Цзюнь возвращается домой, Шан Цинхуа уже спит без задних ног, предпочитая сон каким-либо размышлениям.       С утра его будит звук покидающего квартиру Мобэй Цзюня, ещё до того, как звонит его собственный будильник. Шан Цинхуа зевает и с удивлением замечает уведомление на экране телефона о том, что получил письмо с рабочего имейла Мобэй Цзюня.       Он разблокирует телефон и читает сообщение.       Вот. Теперь ты напрямую будешь получать информацию.       Шан Цинхуа переходит по ссылке внизу, и перед ним открывается что-то, напоминающее очень заполненное расписание. Шан Цинхуа нажимает кнопочку «да», соглашаясь принимать уведомления, и его телефон внезапно начинает много пищать, отправляя ему уведомления о всех запланированных встречах Мобэй Цзюня.       Он сразу же отключает уведомления; на самом деле, ему не нужно знать так много. Один вид переполненного расписания его мужа доставляет ему головную боль. И это так типично для Мобэй Цзюня — таким образом пытаться заполнить пробелы в их взаимопонимании.       … Хотя, это даже эффективно. Шан Цинхуа всегда сможет видеть, чем он занят, и даже приблизительно понять, кого именно Чжучжи Лан обхаживает во время обеденных встреч. Теперь Шан Цинхуа знает, что Мобэй Цзюнь также хорош в разговорах как он сам, так что это, наверное, такой способ изгладить их ситуацию. Врать он не будет — это очень даже приятно.       Так что… хах. Похоже, Мобэй Цзюнь таки услышал его, в конце концов.

__________________________

      К счастью, Гунъи Сяо делает вид, что вчера ничего между ними не произошло. Шан Цинхуа не против; вчера так много всего произошло, что их интерлюдия в комнате для отдыха занимает теперь только одиннадцатое место в списке самых захватывающих моментов дня, позиции с первой по десятую полностью заняты Мобэй Цзюнем.       Мин Фан предлагает пойти выпить после работы, чтобы отметить последний день учёбы Гунъи Сяо, но Шан Цинхуа уверен, что он делает это только ради того, чтобы выманить у младшего сотрудника бесплатную выпивку. Гунъи Сяо, добрая душа, соглашается, так что после работы Шан Цинхуа сидит за столиком в переполненном баре и наблюдает, как Нин Инъин делает выговор Мин Фану за то, что он халявщик.       Мин Фан ворчит ей в ответ что-то грубое, и Нин Инъин тащит его за ухо к бармену выпить ещё по стаканчику, пока Шан Цинхуа с интересом провожает их взглядом. У него уже начало приятно шуметь в голове, поэтому он не сразу замечает, как Гунъи Сяо придвигает свой стул ближе к нему.       Шан Цинхуа немного напрягается. Не рановато ли для дежавю?       — Эй, — говорит Гунъи Сяо и косится в сторону Нин Инъин и Мин Фана, желая удостовериться, что они всё ещё пытаются привлечь внимание бармена. — Мы можем поговорить? Я должен извиниться.       — Извиниться? — переспрашивает Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо кивает.       — Ага, — пытается перекричать шум толпы Гунъи Сяо. — Прости за вчера.       — Что? — хмурится Шан Цинхуа. — Не стоит, не извиняйся. Тебе не за что извиняться.       Гунъи Сяо выдыхает через нос и качает головой с решительным выражением на лице. Такое выражение лица ещё никогда не сулило Шан Цинхуа ничего хорошего.       — Я не хотел, чтобы всё выглядело так, будто я пытаюсь воспользоваться ситуацией или что-то в этом духе, — продолжает Гунъи Сяо серьёзным тоном. — Я слишком осмелел, потому что знал, что сегодня будет мой последний день. Судя по тому, что я о нём слышал, мне показалось, что твой парень не составит мне серьёзную конкуренцию. Плюс, с тобой правда весело проводить время.       — И с тобой, — уверяет его Шан Цинхуа, внутренне гримасничая. Бедный Гунъи Сяо! Он, видимо, много об этом думал, и Шан Цинхуа очень хочется объяснить ему, что правда, всё в порядке. И, если всё же сравнивать Гунъи Сяо и Мобэй Цзюня, то Гунъи Сяо будет ангелом, в то время как внешностью Мобэй Цзюнь мог бы потягаться с дьяволом. — Просто… знаешь, он мне всё-таки…       — Я знаю, — перебивает Гунъи Сяо. — У тебя очень холодный парень, который тебе всё-таки нравится, хах?       — Э, ну, нравится слишком сильное слово, — чешет затылок Шан Цинхуа. Хотя это слово также слишком простое, чтобы можно было им описать все его чувства.       — Выглядело так, будто ты расстроился, когда я сказал те вещи про него, — говорит Гунъи Сяо. — Правда, в этом парне так много непривлекательного, а ты всё равно переживаешь, что кто-то может его увести.       От этих слов на лице Шан Цинхуа появляется лёгкий румянец. Много непривлекательного… Воспоминания о том, как Мобэй Цзюнь нависал над ним, как сминал его одежду, пожирая Шан Цинхуа глазами, готовы заполонить собой всё его сознание, и сейчас было бы самое худшее время для этого.       — Я бы не сказал, что он непривлекательный, — слабо отвечает Шан Цинхуа. — Может, я преувеличил несколько моментов.       — Я не сомневаюсь в том, что тебе он очень нравится, — по-доброму произносит Гунъи Сяо, похлопывая Шан Цинхуа по плечу. Это прикосновение намного короче, чем вчерашнее. — Ну, ты всегда можешь обратиться ко мне за советом по поводу своих отношений. Я бы хотел остаться тебе другом.       — Кто же станет обращаться к тебе! — говорит Шан Цинхуа фальшиво-обиженным тоном, тыкая Гунъи Сяо локтем в бок. Кажется, Гунъи Сяо полегчало, и шуточная атмосфера возвращается, когда напряжение между ними спадает. — У тебя ещё молоко на губах не обсохло!       — Чья бы корова мычала, Ментор Шан, — подмечает Гунъи Сяо и смеётся при виде искренне обиженного Шан Цинхуа. — Может, вашей паре пошло бы на пользу, если бы ты был честным со своим парнем. И собой. Он знает, насколько сильно на самом деле тебе нравится?       «Мало ты знаешь, к сожалению, мы не встречаемся. Мы женаты, ” — думает Шан Цинхуа. Но он точно не собирается делиться этими мыслями.       К счастью, от необходимости отвечать Шан Цинхуа спасают Мин Фан и Нин Инъин, которые возвращаются к столику — Нин Инъин ухмыляется от уха до уха, а Мин Фан неохотно протягивает два кувшина с пивом. Вся компания чокается и снова начинает выпивать, а разговор Шан Цинхуа с Гунъи Сяо сам собой сворачивается.       Мобэй Цзюнь знает, насколько сильно на самом деле нравится Шан Цинхуа? Что это за вопрос такой? Лучше было бы спросить, знает ли сам Шан Цинхуа, насколько сильно ему нравится Мобэй Цзюнь. Вчера он был раздражён и ревновал, но глубоко внутри Шан Цинхуа также знает, что в нём живёт одно превалирующее над другими чувство — ненависть к тому факту, что его не воспринимают как мужа Мобэй Цзюня.       Это чувство было бы легко игнорировать; оно бы, может, вообще не существовало, если бы Мобэй Цзюнь постоянно не крутился вокруг него. Но он живёт рядом с ним, и какой бы большой загадкой Мобэй Цзюнь ни был, Шан Цинхуа уже узнал несколько вещей о его характере, понял, как сам к нему относится, и что они вдвоём движутся в новом и непривычном для Шан Цинхуа направлении.       Они принадлежат друг другу. Мобэй Цзюнь сам так сказал. Эти слова должны были всё поставить на свои места, но Шан Цинхуа всё ещё терзают смутные сомнения.       Он винит во всём свой пессимизм и остальную часть вечера пытается изо всех сил хорошо проводить время с коллегами. Они зависают в баре до поздней ночи, и хотя Шан Цинхуа не такой уж и пьяный, он всё равно ездит по ушам водителю такси, которое для него вызвала Нин Инъин.       Когда Шан Цинхуа вваливается в тёмную квартиру и пытается нащупать выключатель, он с удивлением обнаруживает тёмную фигуру, распростёртую на диване в гостиной. Мобэй Цзюнь почти заснул, его ноутбук всё ещё включён на кофейном столике рядом с диваном, а на ковре подле валяется папка с документами.       Шан Цинхуа уже много раз наблюдал подобную сцену и самое большее, что обычно делал в таком случае, это закрывал ноутбук и убирал всякие жидкости, опасно расставленные рядом с ним. В этот раз, однако, он чувствует, что должен сделать больше.       Он собирает разбросанные документы, кладёт их на стол, и стягивает с кресла мягкий плед. Шан Цинхуа вытряхивает из него пыль, прежде чем накрыть им спящее тело своего мужа.       Мобэй Цзюнь выглядит умиротворённым, когда спит: его суровые черты лица расслаблены, а дыхание глубокое. Одна рука согнута на груди, а вторая свисает с дивана, слегка касаясь ковра. Так он выглядит чуть менее смертоносно, когда его глаза закрыты, а губы расслаблены, и Шан Цинхуа не может противостоять желанию наклониться и присмотреться получше.       Ничего же страшного, правда? Ему можно смотреть. Плюс, на следующих выходных у Мобэй Цзюня ещё одна конференция, а через неделю он вообще улетает за границу. У Шан Цинхуа какое-то время не будет возможности вот так на него поглазеть, так что он позволяет себе рассматривать черты лица своего мужа.       У Мобэй Цзюня внешность принца — тёмные, длинные ресницы и густые брови, уголки которых вечно направлены вниз. Чёткая линия челюсти и прямой нос сейчас выглядят очень мягко, расслабленно, если не учитывать того, как нахмурены брови. Шан Цинхуа протягивает руку и неуверенно разглаживает складочку между его бровей большим пальцем, и Мобэй Цзюнь слегка поворачивается во сне.       А, в таком виде он выглядит так соблазнительно, даже очень открыто. У Шан Цинхуа возникает чувство, будто он стал свидетелем чего-то секретного. Это так просто, склониться сейчас и быстро его поцеловать… в конце концов, Мобэй Цзюнь сам целовал его несколько раз, так что в этом не должно быть проблемы, правда? Они же всё-таки мужья друг другу.       Шан Цинхуа придвигается ближе, его сердце бешено стучит в груди. Он просто слегка коснётся его губами, и никто ничего не узнает.       Кроме Мобэй Цзюня, который открывает глаза как раз в тот момент, когда Шан Цинхуа всего лишь на волосок от его лица. Это пугает Шан Цинхуа, и он пятится назад, как только замечает взгляд Мобэй Цзюня на себе, и падает на задницу.       — А, — запинается он, очень взволнованный, что его поймали. — Мне показалось, что тебе холодно?       Мобэй Цзюнь молча смотрит на него, садится на диване и выглядит слегка сбитым с толку. Он оглядывается вокруг и видит накинутый на него плед. Мобэй Цзюнь ворчит и проводит рукой по лицу, как будто ничего и не произошло.       — Сколько сейчас времени? — спрашивает Мобэй Цзюнь и закатывает рукав, чтобы проверить свои наручные часы. — Ты только пришёл домой?       — Я ходил в бар с коллегами, — отвечает Шан Цинхуа, пока пытается подняться на ноги. У него слегка кружится голова, но ему таки удаётся подняться и избежать приступа тошноты. Атмосфера вокруг несколько неловкая, и он пятится. — Если ты не против, я пойду в кровать.       — Хм, — произносит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа воспринимает это как то, что ему разрешили уйти. Он стряхивает несуществующие пылинки со своих штанов и разворачивается. Он успевает сделать шагов десять, прежде чем Мобэй Цзюнь зовёт его.       — С утра во вторник я уезжаю в командировку, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа останавливается. — Меня не будет неделю.       — Окей? — смотрит через плечо Шан Цинхуа; Мобэй Цзюнь спустил ноги с дивана и теперь сидит прямо, разминая плечи. — Ты хочешь, чтобы я выполнил какое-то поручение?       — Меня не будет на твой день рождения, — отвечает Мобэй Цзюнь, приподнимая бровь.       — О, ага, — Шан Цинхуа забыл, что есть такой день в году. Но его нельзя в этом винить — в прошлом он не особо праздновал свой день рождения, оставаясь равнодушным к концепции течения времени. — Точно.       — Освободи вечер понедельника, — говорит Мобэй Цзюнь. — Я отпраздную с тобой перед отъездом.       Слова Мобэй Цзюня застают Шан Цинхуа врасплох, и он мгновение не знает, что сказать. Мобэй Цзюнь собирается сделать что?       — О, — наконец отмирает Шан Цинхуа. — О… окей, ага. Звучит неплохо.       — Не утони в душе, — зевает Мобэй Цзюнь, когда поднимается с дивана и отворачивается от Шан Цинхуа. Шан Цинхуа кивает, прежде чем осознаёт, что Мобэй Цзюнь уже на него не смотрит, и решает побыстренькому удалиться в свою комнату.       Мобэй Цзюнь хочет отпраздновать его день рождения? Что вообще они будут делать? Шан Цинхуа пытается представить, как Мобэй Цзюнь выносит ему торт и подарки и делает всякие разные похожие вещи, чтобы побаловать Шан Цинхуа, но у него плохо получается такая картина.       Однако, Шан Цинхуа заинтригован.       И возможно. Возможно, учитывая недавние события, он немного возбуждён.

__________________________

      — Ты опоздал, — восклицает Мобэй Цзюнь, явно не впечатлённый тем, как Шан Цинхуа пыхтит в его сторону в подземном гараже.       — Я не виноват! — возмущается Шан Цинхуа, лицо у него покрасневшее, и он пытается идти быстрее, при этом не потея. — Меня задержали! Я опоздал всего на десять минут!       Это не абсолютная ложь. Шан Цинхуа случайно проспал и приехал на работу позже. Впоследствии его менеджер рвала и метала и свалила на него тонну работы. Было хреново, так как Шан Цинхуа показалось, что с утра у него была небольшая температура, но он сразу же забыл об этом. Если не думать о температуре, её не станет, правда?       Шан Цинхуа уже был измождён бессонными выходными, а дополнительная работа только ухудшила ситуацию, но он старался закончить всё вовремя, потому что очень хотел успеть на встречу с Мобэй Цзюнем.       Мобэй Цзюнь не посвещал его в детали своих планов, попросил лишь не одеваться как оборванец. Шан Цинхуа догадывается, что они идут поесть в дорогой ресторан, что ему очень подходит, так как не общался нормально с Мобэй Цзюнем последние пару дней. У них не было возможности провести вместе много времени на выходных, кроме тех случаев, когда Мобэй Цзюнь приходил на кухню утащить немного завтрака Шан Цинхуа, поэтому Шан Цинхуа уже в предвкушении.       После того инцидента в кабинете Мобэй Цзюня, Шан Цинхуа не питал иллюзий по поводу того, что сегодня всё обойдётся одним невинным ужином. Он очень надеется, что не обойдётся. Он постирал своё бельё и надел самые чистые, наименее поношенные трусы в надежде, что не обойдётся.       Они женаты уже несколько месяцев, и вот наконец-то, наконец-то они сделают этот шаг. Да, поздно у них это случилось, но лучше поздно, чем никогда. От одной лишь этой мысли у него начинает кружиться голова. Возможно, конечно, это ещё из-за того, что он сегодня переработал, поспав ночью только три часа, а ещё он отрицает тот факт, что его лихорадит, но он посылает эти мысли прочь.       — У тебя щёки покраснели, — замечает Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа отмахивается.       — Я же бежал сюда! — возмущается он, и Мобэй Цзюнь хмыкает.       — Ладно, раз у тебя сегодня день рождения, я не буду тебя ругать, — говорит Мобэй Цзюнь, и его суровое лицо расслабляется. — Пойдём. Я умираю с голоду.       Двадцать минут спустя их проводят в частную комнату в одном роскошном и дорогом марокканском ресторане. Шан Цинхуа заинтересованно вертит головой, разглядывая прекрасные картины и мозаику из плитки, переливающуюся под золотым светом ярких, нарядных ламп. Ресторан расположился на верхнем этаже престижного отеля, поэтому перед ними открывается великолепный вид на ночной город, под ними разбросаны ярко освещённые дома, что уходят в темноту.       Правда, от такой высоты у Шан Цинхуа начинает кружиться голова (больше, чем обычно), что странно, учитывая тот факт, что сейчас он проживает в пентхаусе в высотке.       Он раньше никогда не пробовал марокканскую кухню, поэтому меню ему не совсем понятно. Всё, что он в нём узнаёт, это цифры, и от них у него почти случается лёгкий сердечный приступ. Два блюда здесь стоят столько же, сколько он тратит себе на продукты на целую неделю! Как он рад, что платить будет не он.       Шан Цинхуа задаётся вопросом, когда день рождения у Мобэй Цзюня, и будет ли он ожидать от Шан Цинхуа такой же шикарный ужин. Вряд ли… Шан Цинхуа не скрывал состояние своего банковского счёта, и Мобэй Цзюнь реалистичный и практичный человек.       Он вглядывается в меню целых три минуты, прежде чем сдаётся и откладывает его в сторону, а Мобэй Цзюнь ухмыляется, будто именно этого и ожидал. Он подзывает официанта и заказывает что-то под названием «аперитив». Что бы это ни было, Шан Цинхуа надеется, что оно сытное, потому что он не ел с самого утра и готов съесть целого слона.       — Как часто ты здесь бывал? — спрашивает Шан Цинхуа, когда официант удаляется, желая нарушить тишину.       — Много лет назад я часто сюда приходил, — отвечает Мобэй Цзюнь. — Один старый клиент ещё с тех времён, когда я только начинал, любил устраивать здесь встречи. Чжучжи Лан недавно напомнил мне об этом месте. Я подумал, тебе понравится их еда.       О. Это даже трогательно. Невольно лицо Шан Цинхуа ещё больше нагревается. Как что-то такое незначительное может оказывать на него такой эффект! Его тело буквально нагревается под одеждой!       — Ты был очень занят работой, — произносит Шан Цинхуа с намерением отвлечься от ощущения. — Я нечасто видел тебя последние несколько дней.       — Мм, — тянет Мобэй Цзюнь. — Поездка, в которую я уезжаю, очень важная. Даже Ло Бинхэ со мной поедет. Для него это станет хорошей возможностью блеснуть своими способностями перед нашими самыми сложными клиентами.       Шан Цинхуа кивает в такт его речи, притворяясь, что слушает. Его на самом деле подмывает расстегнуть ворот — в комнате так жарко, и он не понимает, как это Мобэй Цзюню удобно в его элегантном чёрном костюме.       — У тебя лицо покраснело, — подмечает Мобэй Цзюнь, но тон голоса у него не насмешливый. — Стесняешься?       — Может быть? — говорит Шан Цинхуа. — Я никогда раньше не был в таких местах как это. Мне кажется, я слишком плохо одет.       Это очень правдоподобное враньё; Шан Цинхуа знает, что его рубашка и штаны не самые модные, но вполне сойдут для этого ресторана. Он так думает. Э, а может и нет. К счастью, заходит официант, принося с собой их аперитив, и спасает Шан Цинхуа от того, чтобы услышать, как Мобэй Цзюнь подтверждает последнюю сказанную им фразу.       — Ваш аперитив, — произносит официант и ставит на стол два небольших стакана чего-то полупрозрачного и молочного цвета, и это определённо точно не еда. Шан Цинхуа старается не выдать своё разочарование; если судить по тому, сколько всего Мобэй Цзюнь заказывает в качестве основного блюда, еды у них ещё будет много.       — С днём рождения, — говорит Мобэй Цзюнь и приподнимает свой маленький стаканчик, после того как официант их покидает.       — Спасибо, — отвечает ему Шан Цинхуа, также приподнимая стаканчик, и делает один глоток. Сперва он ощущает анис; не очень сильно, но терпимо. А вот после этого появляется острый привкус алкоголя.       Напиток сразу же достигает его желудка, быстрее, чем что-либо, что он пил в своей жизни. У Шан Цинхуа есть опыт поглощения крепкой выпивки, но от одного маленького глоточка этого напитка создаётся такое впечатление, будто в черепную коробку воздуха накачали.       — А… спасибо за это. Спасибо, что привёл меня на ужин.       Мобэй Цзюнь хмыкает, но уголки его глаз изгибаются, как если бы он был удовлетворён результатом. Шан Цинхуа снова начинает подташнивать, что не самая подходящая реакция на вид его прекрасного мужа в соблазняющем освещении ресторана. Но он упорно решил терпеть; у Мобэй Цзюня переполненный график и важная поездка в скором времени, и Шан Цинхуа не хочет, чтобы у Мобэй Цзюня сложилось такое впечатление, будто он не благодарен ему за то, что тот выкроил для него время.       Чтобы снова отвлечься, Шан Цинхуа начинает болтать о том, как провёл выходные. Это были не очень захватывающие выходные, но у него меньше плывёт перед глазами, когда он разговаривает, поэтому говорит он много. Он рассказывает Мобэй Цзюню, как пошёл проведать Шэнь Юаня, а его бесцеремонно вытолкали за дверь, потому что, видите ли, у его друга-затворника были дела, не включающие его, так что он Шан Цинхуа вернулся домой и допоздна смотрел телевизор. Ещё он рассказывает Мобэй Цзюню, что закончил свой запойный просмотр одного сериала-ужастика, но пришлось пожертвовать сном.       На самом же деле, после посещения Шэнь Юаня он вернулся домой и посвятил всё своё время написанию очень банальной истории, потому что ему больше не было чем заняться на выходных. Он запостил ту историю под новым псевдонимом, который был такой же ужасный и глупый, как сама история. Удивительно, эта короткая история была неплохо воспринята читателями и заработала ему немного деньжат на Жундяне, однако Шан Цинхуа знает, что всегда есть спрос на драматичные истории любви хозяина и его слуги.       Но он не может рассказать об этом Мобэй Цзюню, иначе тот будет доставать его до тех пор, пока Шан Цинхуа внезапно не взорвётся.       Мобэй Цзюнь покорно выслушивает его тарабарщину (наверное, это часть подарка), пока официанты расставляют на столе закуски. На огромной тарелке разложены приправленные овощи, сыр, лаваш, хумус, и у Шан Цинхуа разбегаются глаза. Он тянется за оливкой, что лежит на тарелке, и съедает её, но вкус у неё не такой насыщенный, как хотелось бы.       Остальную часть еды выносят в глиняных горшках и на железных сковородах, и Шан Цинхуа глубоко вдыхает аромат. Он не понимает, как именно можно было по его диете из рамэнов быстрого приготовления и бургеров догадаться, что такая еда ему понравится, но потом вспоминает, что последние пару месяцев питался как взрослый человек. А ещё он тренировал терпимость к острому, по той простой причине, что хотел принять участие в соревновании по поеданию острой лапши в одной лапшичной возле офиса.       Шан Цинхуа также понимает, что не ощущает запаха еды, хотя все блюда с приправами и выглядят аппетитно и великолепно.       — Хорошо выглядит, — всё равно энергично сообщает Шан Цинхуа и тянется за рисом. Он не врёт; всё такое цветное и сочное, что у него текут слюнки. Сначала он пытается помочь Мобэй Цзюню наполнить его тарелку, но Мобэй Цзюнь наклоняется, забирает тарелку Шан Цинхуа и накладывает на неё шафрановый рис и карри с бараниной.       Шан Цинхуа забирает свою тарелку и какое-то время таращится на неё.       Очень долго таращится, потому что даже не замечает, как Мобэй Цзюнь покашливает, пытаясь привлечь его внимание, а потом начинает подталкивать его своей ногой под столом.       — Ты в порядке? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа щурится. — Выглядит так, будто ты себя сдерживаешь.       Точно. Вот так просто пялиться на свою тарелку, это необычное поведение.       — С чего бы мне сдерживаться? — спрашивает Шан Цинхуа и протыкает вилкой кусок мяса для пущего эффекта. Он начинает жевать, но понимает, что вкус у карри неяркий, и по его телу пробегает волна мурашек.       Шан Цинхуа пытается убедительно улыбнуться и делает вид, что не замечает, как озадаченно на него смотрит Мобэй Цзюнь. Тот до сих пор не прикасался к своей еде и только наблюдает за Шан Цинхуа, пока он съедает ещё несколько кусочков.       Вся эта еда была бы невообразимо вкусной в любой другой день, но прямо сейчас желудок Шан Цинхуа, кажется, уменьшился до размеров мячика для гольфа, а тошнота подступает всё ближе. Он мужается и старается съесть ещё немного.       Мобэй Цзюнь явно хмурится, и Шан Цинхуа перестаёт жевать. Он наклоняется вперёд и, прежде чем Шан Цинхуа успевает спросить, что тот задумал, Мобэй Цзюнь пальцем стирает капельку соуса с его подбородка. Мобэй Цзюнь задерживается в таком положении, поглаживая пальцем кончик его губ, и Шан Цинхуа по-настоящему пылает. Возможно, он слишком сильно возбудился, если простое прикосновение так действует на него.       Мобэй Цзюнь тянется через весь стол, и Шан Цинхуа подсознательно раскрывает губы. Мобэй Цзюнь же убирает руку с его губ и кладёт её ему на лоб, ощущение блаженной прохлады растекается по коже Шан Цинхуа. Ему хочется прильнуть ближе к этой руке, не в состоянии сопротивляться, и прикрывает глаза.       — Знаешь, — говорит Мобэй Цзюнь после короткого молчания. — Мы можем и не делать это, когда ты такой жалкий.       — Жалкий? — бубнит Шан Цинхуа, прижимаясь лбом к ладони Мобэй Цзюня, наслаждаясь прохладой. — Это лучший вечер в моей жизни.       — Ты красный, — констатирует факт Мобэй Цзюнь. — И ты горишь.       От этих слов Шан Цинхуа паникует — ему совсем не хочется портить их ужин. Он не мог заболеть! Ладно, он мог, но он же не настолько болен, чтобы это помешало их вечеру! Лишь мысль об этом вызывает новые приступы тошноты.       (Хотя, это может быть и простуда.)       — Дай мне насладиться едой, — Шан Цинхуа отгоняет руку Мобэй Цзюня. — Я же так редко делаю такие вещи! В чём смысл, если мой муж чаще ходит ужинать с другими, чем со мной?       Мобэй Цзюнь застывает, его рука всё ещё над головой Шан Цинхуа, и тут на его лице появляется раздражение.       — Не говори мне, что ты до сих пор не забыл о том, что писали про меня и ту актрису, — произносит Мобэй Цзюнь. — Я думал, мы всё прояснили.       Это из-за воспоминания о том, как они «все прояснили», Шан Цинхуа стремительно краснеет, а не от того, что его тело вдруг стало очень слабым. Он может поклясться.       — Я забыл, — шмыгает носом Шан Цинхуа. — Я просто хочу поесть.       Он выдыхает и тянется за стаканом воды. Ощущение прохладной жидкости во рту просто божественное, но ещё лучше она будет ощущаться на его коже. Шан Цинхуа, не раздумывая, прикладывает стакан ко лбу, и от облегчения, которое его накрывает, у него вырывается тихий стон.       — Думаю, нам следует пойти домой, — предлагает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа качает головой.       — Я не хочу домой, — протестует Шан Цинхуа и сглатывает, пока у него в желудке всё переворачивается. — Я хочу остаться здесь и насладиться… насладиться празднованием моего дня рождения.       — Ты выглядишь так, будто сейчас потеряешь сознание, — говорит Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа заталкивает себе в рот большой кусок еды, чтобы доказать ему, что он не прав.       Еда застревает у него в горле. Шан Цинхуа прикрывает рот рукой, пока его глаза слезятся, а внутри бурлит разочарование. Из всех дней, когда он мог заболеть, почему сегодня! В свой день рождения, когда они с Мобэй Цзюнем пошли ужинать! Сегодня, возможно, наверное, он очень надеялся, его бы трахнули! А всё обернулось так хреново!       — Убор… уборная, — Шан Цинхуа сглатывает и резко встаёт. Он нетвёрдо стоит на ногах, но пытается сделать шаг, слышит позади себя «Сэр?» и начинает крениться вперёд. Он успевает ухватиться за край стола, после чего хорошенько матерится.       Почему он провёл целые выходные без сна? Почему его так загрузили работой сегодня? Почему всё это должно было случится тогда, когда его серьёзный муж выкроил для него минутку из своего переполненного графика и решил его куда-то сводить?       Он почти не замечает, как Мобэй Цзюнь поднимается со своего места, только секундой позже осознаёт, что кто-то придерживает его за руку и вливает в него ещё холодной воды. Шан Цинхуа глотает и смотрит на Мобэй Цзюня, извиняясь.       — Я дерьмо, — говорит он. — Прости, что испортил всё, на что ты потратил столько усилий.       — Мы едем домой, — заявляет Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа пытается возразить, но эту битву он проиграл. — Ты должен был мне сразу сказать, что плохо себя чувствуешь.       Дальше всё как в тумане. Его заворачивают в пиджак, который он с собой не приносил, и затаскивают в машину, где он незамедлительно засыпает. Когда они приезжают на подземную стоянку их дома, Мобэй Цзюнь вытаскивает Шан Цинхуа из машины и тянет к лифту, где пользуется личной карточкой резидента, чтобы сразу добраться до своего этажа, не останавливаясь на других.       Когда они заходят в квартиру, Мобэй Цзюнь снимает с Шан Цинхуа свой пиджак и ведёт его в его комнату. У двери он обыскивает свои карманы и вынимает ключ, после чего открывает её, придерживая Шан Цинхуа одной рукой.       Через несколько секунд Шан Цинхуа уже положили на кровать, и Мобэй Цзюнь начинает расстёгивать его ремень на штанах.       — Гах, — произносит Шан Цинхуа, поглядывая вниз, и перед глазами всё плывёт. Ещё одна волна мурашек прокатывается по его телу с такой интенсивностью, что даже зубы стучат. — Можно мне, хотя бы, обезболивающее принять, если мы собираемся заняться этим?       Мобэй Цзюнь закатывает глаза и стаскивает с Шан Цинхуа ремень, и о, так ощущения намного лучше. Он отстраняется и бросает прямо в лицо Шан Цинхуа футболку и трусы.       — Ты в состоянии самостоятельно переодеться? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа кивает. Или ему так кажется. — Я позвоню доктору.       — Нет! — громко протестует Шан Цинхуа, хватая Мобэй Цзюня за запястье. — Это просто небольшая простуда… температура… истощение. Мне нужна только вода.       Мобэй Цзюнь вздыхает и выуживает свою руку из хватки Шан Цинхуа. Он оставляет его на кровати вылазить из своей одежды и надевать удобную пижамку, а когда возвращается с флаконом болеутоляющих и водой, тот уже распластался поверх одеял.       — Вчера ты вроде был здоров, — говорит Мобэй Цзюнь, вытаскивая одеяло из-под безвольного тела Шан Цинхуа.       — Ты видел меня аж пять минут, — отвечает Шан Цинхуа и берёт две таблетки из флакона. Мобэй Цзюнь хмыкает, после чего запихивает Шан Цинхуа под одеяло. Было бы очень приятно получать все эти нежности, если бы не лихорадка, сжигающая Шан Цинхуа изнутри.       Прохладное полотенце ложится ему на лоб, и Шан Цинхуа вздыхает, такое приятное это ощущение.       — Возьми на следующие пару дней выходные. Не хочу, чтобы ты других заражал, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа слышит, как скрипит стул. Мобэй Цзюнь правда собирается сидеть здесь и играть с ним в медсестру? — Я попрошу Чжучжи Лана заехать и проверить тебя.       Точно, потому что Мобэй Цзюнь на неделю уезжает, а потом снова вернётся к своему вечно переполненному расписанию. Несмотря на заполненный график, он выкроил время для того, чтобы заранее отпраздновать день рождения своего мужа в модном ресторане, где один бокал вина стоит целое состояние.       И что сделал Шан Цинхуа? Заболел и похерил такую возможность.       Мобэй Цзюнь забирает полотенце с его лба и заставляет Шан Цинхуа выпить ещё воды. Шан Цинхуа бубнит ему благодарности, но слишком устал, чтобы услышать ответ Мобэй Цзюня.       Единственный позитивный момент в его состоянии это то, что, прежде чем он успевает поразмышлять над тем, как испортил вечер, он уже засыпает.

__________________________

      Настоящий день рождения Шан Цинхуа наступает под конец недели и проходит без особых событий.       Мать поздравляет его сообщением, а отец отправляет пятиминутную голосовую запись, в которой только три минуты вспоминает, что он забыл добавить в список продуктов. Шэнь Юань отправляет ему анимированную электронную открытку с лицом Шан Цинхуа, а Чжучжи Лан поздравляет его в лифте, приятно улыбаясь. Нин Инъин и Мин Фан дарят ему кексики, а его менеджер улыбается ему вслед, из-за чего Шан Цинхуа пробивает дрожь.       Несколько дней до этого он провёл в одиночестве дома, оправляясь от лихорадки; Чжучжи Лан приходил проведать его вместе с брюзгливым старым дядечкой, который чуть было не убил Шан Цинхуа пока брал мазок из горла, а потом дал ему антибиотики. Все три дня, что Шан Цинхуа провёл в заточении дома, он смотрел телевизор и злился на себя за то, что похерил возможность, чтобы его поимели.       Мобэй Цзюнь пару раз отправлял ему сообщения, но Шан Цинхуа отвечал ему одними лишь эмодзи, всё ещё пристыженный тем фактом, что заболел и испортил ужин. Ну правда, кто так делает! Сколько ещё раз Шан Цинхуа дадут почувствовать вкус этого, но так и не накормят сполна? Он почти готов взорваться!       Он так разочарован. Это был последний вечер, перед тем как Мобэй Цзюнь уезжал в командировку, и время было подходящее… Шан Цинхуа сам себя раздражает. Большую часть времени, что он провёл на больничном, он думал о произошедшем, а потом и на работе, и пока ехал домой в метро.       Поэтому он делает то, что лучше всего помогает выпустить пар, — звонит Шэнь Юаню и канючит, напоминая ему о том, что тот должен ему праздничный обед. Шэнь Юань глубоко, многострадально, вздыхает и сообщает Шан Цинхуа, что его двоюродный брат забирает его на выходные на какое-то глупое мероприятие, но если Шан Цинхуа подождёт, он поведёт его куда-то в понедельник вечером.       Шан Цинхуа соглашается на всё, и они договариваются встретиться у их любимой забегаловки недалеко от их бывшей квартиры, если проехать пару станций на метро. Шан Цинхуа знает, что ему не следует пить в рабочий день и после того, как только-только оклемался от простуды, но как-то пофиг. Он много спит на выходных, чтобы потом можно было забить на сон.       Давно он не тусил как следует со своим лучшим другом, поэтому Шан Цинхуа улыбается во все тридцать два, когда замечает Шэнь Юаня напротив бара, кутающегося в пальто в надежде укрыться от холодного осеннего вечера. Шэнь Юань, как обычно, не в духе и слегка ударяет Шан Цинхуа по плечу, когда подходит ближе, и Шан Цинхуа отвечает ему тем же, но получает удивлённый вскрик в ответ.       — Оу, как это ты так стал сильнее? — спрашивает Шэнь Юань, потирая плечо, когда они заходят внутрь в бар.       — Я много тренировался, — мудро отвечает Шан Цинхуа, и Шэнь Юань щипает его за ухо. Им удаётся отыскать укромный уголок у стойки бара, и Шан Цинхуа заказывает им первую порцию выпивки.       Шэнь Юань приподнимает тонкую бровь и поражённо мычит. Это не сильно обижает Шан Цинхуа: в прошлый раз, когда они выпивали и он платил, они пили из дешёвых баночек на полу их квартиры, пока он открыто рыдал, сетуя на то, как быстро испарилась последняя зарплата.       — Значит, ты не врал, когда сказал, что твой старик больше не пьёт из тебя соки, — говорит Шэнь Юань, когда бармен ставит между ними кувшин и два бокала. — Как ты заставил своего отца остановиться?       — Мне приходится всё время за ним следить, — признаёт Шан Цинхуа и наливает им по бокалу пива. — Я боюсь, что он может взять ещё один большой кредит, а Мобэй Цзюнь откажется его покрыть.       — Наверное, классно иметь папика, — дразнит Шэнь Юань, и Шан Цинхуа делает вид, что его сейчас стошнит от этих слов, хотя, фактически, он прав. — Ладно, как замужняя жизнь? Не могу поверить, что ты вышел замуж самым первым из всех моих друзей.       — Как много у тебя друзей? — спрашивает Шан Цинхуа, и Шэнь Юань глядит на него в упор.       — А как много у тебя? — отвечает вопросом на вопрос Шэнь Юань, и они чокаются. — Нет, правда, мне очень любопытно.       — Сколько у меня друзей?       — Ты знаешь, о чём я!       — Ну… — замолкает Шан Цинхуа, рассматривая янтарную жидкость у себя в бокале. Что касается этого, он чувствует себя возбуждённым и сбитым с толку одновременно, но не сможет об этом сказать. Не сможет, если его не начнут расспрашивать.       Не после одного единственного захода выпивки.       — Как много ты хочешь услышать? — спрашивает Шан Цинхуа, и Шэнь Юань на минуту серьёзно задумывается. Он выпивает свой бокал, икает, и Шан Цинхуа наливает ему ещё.       — Ладно, — Шэнь Юань ладонью вытирает губы, и Шан Цинхуа замечает на его руке блестящий серебряный браслет-цепочку, которого не видел раньше. — Вываливай мне всё.       Шан Цинхуа вливает в себя весь бокал, наливает себе ещё и рассказывает Шэнь Юаню всё. Кажется, Шэнь Юань жалеет о своём решении, особенно когда Шан Цинхуа описывает в подробностях свои «телесные приключения», но всё равно внимательно слушает. Шан Цинхуа болтает, пока они выпивают второй кувшин, и так увлечён своим рассказом, что не замечает, как Шэнь Юань заказывает третий.       — В прошлый раз, когда мы говорили, ты сказал, вы не нравитесь друг другу, — отмечает Шэнь Юань, пока Шан Цинхуа на передышке. Шан Цинхуа кривляется и пожимает плечами.       — Ну, мы ладим? — говорит он. — Мне кажется, он считает, что я сносный.       Шэнь Юань, в которого уже накачали столько информации, что он даже знает о том, как Мобэй Цзюнь нагнул Шан Цинхуа у себя в кабинете на столе, смотрит в упор на друга. Шан Цинхуа, которого нагнули на столе Мобэй Цзюня, не моргая смотрит в ответ.       — Так у тебя проблемы, потому что… — Шэнь Юань не заканчивает предложение, выжидающе взирая на Шан Цинхуа в надежде, что тот закончит сам.       Шан Цинхуа решает, что ему нужно больше алкоголя в крови, и делает большой глоток, прежде чем выпалить:       — Я хочу с ним переспать; но, несмотря на то что мы уже делали все те вещи, мы до сих пор не переспали. Думаю, я упустил свой единственный шанс, но почему он ничего не делал со мной до того ужина, после всего, что случилось в его кабинете?       Шэнь юань продолжает пялиться.       — А ещё он мне нравится, — откашливается Шан Цинхуа. — Мне так кажется.       — Тебе кажется, что тебе нравится твой муж, — сухо отмечает Шэнь Юань, и Шан Цинхуа кивает.       — Ну, не то чтобы мы выбрали друг друга, потому что были влюблены, — напоминает Шан Цинхуа. — Или, хотя бы, потому что нравились друг другу. Вот поэтому я не знаю, что делать.       — Сказать ему? — предлагает Шэнь Юань, и сама эта идея оскорбляет Шан Цинхуа.       — И что? Он мне откажет.       — Твой муж?       — С него станется, — говорит Шан Цинхуа, и Шэнь Юань наклоняется, чтобы дать ему щелбан прямо в лоб. — Эй!       — Я прямо слышу, как твои шестерёнки там крутятся, — говорит Шэнь Юань. — Кажется, они заржавели. Ты тупой? Просто скажи ему, что он тебе нравится. Что он сделает, разведётся с тобой?       — Ну…       — Он уже пару раз совершал попытки потрогать тебя, — отмечает Шэнь Юань, на что Шан Цинхуа гримасничает. — Я уверен, если ты ему скажешь, он с радостью позволит себе больше, чем просто пощупать тебя под рубашкой.       — Но это ещё не всё, — возражает Шан Цинхуа, и на этот раз Шэнь Юань приподнимает обе брови. — Окей, это тоже. Но что, если он надо мной посмеётся? Или отвергнет меня после того, как мы переспим? Его так сложно понять! Ты же знаешь, насколько приставучим я могу быть! Я без понятия, как всё пройдёт.       — Никто никогда не знает, как всё пройдёт, — произносит Шэнь Юань, и эти слова нетипично мудрые как для человека, который весловал с Шан Цинхуа в одной лодке неопытности все эти годы. — Поэтому люди пытаются. Ты не можешь заявить, что проиграл, не дойдя даже до старта.       Шан Цинхуа щурится. Шэнь Юань смотрит на него в ответ с вызовом, и Шан Цинхуа начинает что-то подозревать.       — Ты откуда взял ту серебряную цепочку на запястье? — с подозрением спрашивает он, и Шэнь Юань закатывает рукава свитера повыше.       — Кое-кто оставил у меня дома, — он тонко намекает и громко зовёт бармена, пытаясь перекричать расспросы Шан Цинхуа о личности приходившего. Шан Цинхуа даже хочет схватить его за руку и требовать ответ, но он уже пьян, и Шэнь Юань легко уклоняется.       Шэнь Юань слегка покачивается на своём барном стуле с торжествующим видом, и Шан Цинхуа посылает ему грубый жест. Они заказывают ещё выпивку, голова Шан Цинхуа уже кружится, так как они пересекают черту, за которой находится абсолютное опьянение. Это очень приятное состояние, когда все его обязанности, кажется, покинули его. Боже, он надеется, что захватил с собой карточку на метро.       — Думаю, тебе нужно ему признаться, — говорит Шэнь Юань спустя час, слегка икая. Они давно уже покинули область понятия «навеселе» и перешли в зону «пьяный в дрова». Шан Цинхуа суживает глаза в попытке сфокусироваться на друге.       — Признаться в чём? — спрашивает он, его слова сливаются в одно предложение.       — Хах? — моргает Шэнь Юань.       — Признаться в чём?       — В том, что он тебе нравится!       — Кому это мне надо признаться, что он мне нравится? — хмурится Шан Цинхуа, но потом его глаза округляются. — О… ага, моему мужу. Он мне нравится!       — Рад за тебя, — поздравляет Шэнь Юань и бьёт Шан Цинхуа по плечу. — И скажи ему, что хочешь с ним переспать. Предпочтительно после того, как он даст ответ на твоё первое заявление.       — И он меня отвергнет? — Шан Цинхуа повторяет их предыдущий диалог, и Шэнь Юань громко выдыхает. — Боженька, почему браки такие? Мне кажется, я чувствую столько вещей одновременно. А хотелось бы не чувствовать ничего. Это… ик… таким должен быть брак?       — Ой-ой, полегче, — вскидывает руку Шэнь Юань и зеленеет от своего же движения. — Эта беседа выходит за рамки моей платижи… платёжеспособности.       — И моей, — соглашается Шан Цинхуа, и ему требуется несколько попыток, чтобы ухватиться пальцами за бокал. — Выпьем?       Он чувствует себя намного лучше после того, как излил душу Шэнь Юаню, хотя, причина может быть и в литрах алкоголя, которые он в себя влил. В любом случае, приятно, когда пиво согревает внутренности, от чего становишься более беззаботным. Они пьют, и Шан Цинхуа пытается выудить у Шэнь Юаня больше информации про серебряный браслет, но Шэнь Юань только лукаво на него поглядывает и отвечает, что расскажет, когда будет готов.       Этот лукавый взгляд странно выглядит на лице Шэнь Юаня, так что Шан Цинхуа пьёт, чтобы забыть его. Его тело всё ещё слабое после болезни, поэтому он пьянеет намного быстрее, чем обычно, и вскоре хватает Шэнь Юаня за плечо и трясёт его.       — Я скучаю по своему мужу, — ноет он Шэнь Юаню, который сочувственно смотрит на него. В ответ ему что-то бубнят, но Шан Цинхуа догадывается, что уже слишком пьян, чтобы отчётливо слышать Шэнь Юаня, потому что слова «а я по его юристу» не имеют никакого смысла.       Они решают, что с них хватит, когда Шан Цинхуа на полпути забывает закончить шутку, а Шэнь Юань всё равно смеётся. Шан Цинхуа пытается разблокировать свой телефон, но несколько раз подряд промахивается по нужным цифрам, так что у него заканчиваются попытки, и он больше не может его разблокировать, поэтому Шэнь Юань решает, что организует им доставку домой со своего телефона.       Шан Цинхуа не может точно сказать, сколько проходит времени… такое ощущение, будто целая вечность, но потом экран телефона Шэнь Юаня загорается, и он тащит их вдвоём через толпу.       Прохладный осенний ветер не сильно протрезвляет, когда они наконец вываливаются из бара. От него Шан Цинхуа только начинает пританцовывать, пытаясь согреться, пока Шэнь Юань кривится на свой телефон с предельной сосредоточенностью. Шан Цинхуа какое-то мгновение сомневается, смог ли Шэнь Юань вообще кого-то вызвать. Если нет, им нужно разработать план Б, потому что оба слишком пьяны, чтобы нормально добраться домой.       В конце концов, к ним подъезжает тёмно-серый Мерседес, и Шэнь Юань радостно машет кому-то через тонированное стекло. Шан Цинхуа недовольно щурится, замечая тот факт, что у машины только одна дверь со стороны пассажирского сидения.       — Эй, меня тоже надо подвезти до дома, — говорит Шан Цинхуа, голос дрожит от беспокойства, усиленного алкоголем, и Шэнь Юань закидывает ему руку на плечо.       — Класс, — отвечает он, и Шан Цинхуа матерится про себя. Похоже, ему всё-таки придётся ехать на метро.       Дверь со стороны пассажирского сидения открывается, и Шан Цинхуа ускользает из-под руки Шэнь Юаня, показывая ему язык.       — Не могу поверить, что ты бросаешь меня, когда мы празднуем мой день рождения.       — Заткнись, — отвечает Шэнь Юань, как раз когда из машины выходит большая, страшная и знакомая фигура.       — Хах? — быстро моргает Шан Цинхуа, его челюсть отвисает. — Ты разве не в отъезде?       — Мой самолёт прилетел сегодня вечером, — сообщает Мобэй Цзюнь, и Шэнь Юань ещё раз забрасывает руку на плечи Шан Цинхуа. — У меня было написано в расписании.       Точно. Та штука. У Шан Цинхуа даже нет оправдания тому, что он не знал! Стоп, он же был пьян. Сейчас пьян. Отлично. Он собирается объяснить это Мобэй Цзюню, но звук другой открывающейся двери перебивает его.       Ло Бинхэ выходит из авто и обходит его, чтобы подойти к Шэнь Юаню и оторвать его от Шан Цинхуа. Шэнь Юань легко поддаётся, широко улыбаясь, и Шан Цинхуа очень сильно пялится на эту сцену.       — С днём рождения, — произносит Ло Бинхэ в сторону Шан Цинхуа и ведёт Шэнь Юаня к пассажирскому сидению. Мобэй Цзюнь хватает Шан Цинхуа за ворот и тоже тащит его к пассажирскому сидению.       — Ты не поприветствуешь меня как положено? — плачется Шан Цинхуа без повода, и Мобэй Цзюнь на секунду застывает.       Он быстро оглядывается по сторонам, после чего опускает голову и прижимается губами к краешку губ Шан Цинхуа. Тот удовлетворённо мычит и тянется за большим, но Мобэй Цзюнь останавливает его.       — Когда приедем домой, — говорит он низким тоном. — Если будешь хорошо себя вести.       О, это замечательно.       — Естьсэр, — Шан Цинхуа сливает в одну кучу слова и позволяет Мобэй Цзюню бесцеремонно закинуть себя на заднее сидение машины. Мобэй Цзюнь выпрямляет назад переднее пассажирское сидение и садится сам; Шан Цинхуа пытается дотянуться и погладить его по голове, но его ремень безопасности не даёт дотронуться, чем спасает Шан Цинхуа от потери руки.       Они сперва подъезжают к дому Шэнь Юаня. Шэнь Юань показывает Шан Цинхуа большие пальцы рук, пока Ло Бинхэ выходит из машины и отклоняет вперёд своё сидение.       — С днём рождения, — говорит Шэнь Юань, заикаясь, и начинает вылазить из машины. — Надеюсь, в этом году ты научишься писать.       — Пошёл в жопу, — парирует Шан Цинхуа и помогает Шэнь Юаню, подталкивая его сзади, пока тот полностью не оказывается снаружи. После этого он растягивается во всю длину заднего сидения, как если бы это была лавочка, и счастливо хмыкает.       — Мой муж пришёл за мной, — произносит нараспев Шан Цинхуа и вытягивает руку в сторону Мобэй Цзюня, но тот слишком далеко, если тянуться с такого угла, и Шан Цинхуа лень вставать. Однако, ему очень этого хочется; он заслуживает хотя бы раз провести пальцами по этим густым, тёмным волосам. У него же день рождения. Он заслуживает этого.       — Вы хорошо провели время? — спрашивает Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа счастливо мычит, закрывая глаза. Заднее сидение, вообще-то, удобное, и он отключается…       К тому моменту, когда дверь со стороны водителя открывается, и Ло Бинхэ садится внутрь, электронные часы на панели приборов показывают, что прошло двадцать минут. Мобэй Цзюнь окидывает его взглядом и тихо хихикает, и если бы Шан Цинхуа не был такой сонный, он бы встал посмотреть, над чем смеётся Мобэй Цзюнь.       — Как твой муж? — спрашивает Ло Бинхэ, и Мобэй Цзюнь зовёт Шан Цинхуа по имени. Шан Цинхуа, слишком пьяный, не удосуживается ответить. — Заснул?       — Мм. Похоже на то. Я удивлён, что ты не остался и не послал нас идти домой пешком, — говорит Мобэй Цзюнь, на что Ло Бинхэ фыркает. — Вижу, вы стали близки.       — Посмотрим, — отвечает Ло Бинхэ, переключая передачи. — Мне всегда интересно, чего люди от меня хотят, когда так мило ко мне относятся. Но пока что…       Мобэй Цзюнь ворчит и произносит что-то низким тоном, но Шан Цинхуа не может расслышать, что. Машина начинает ехать, но Шан Цинхуа почти не ощущает движения. Ло Бинхэ и Мобэй Цзюнь обмениваются несколькими репликами, но Шан Цинхуа не следит за разговором, пока авто не останавливается. Он с трудом раскрывает глаза и видит мужественный профиль своего мужа, освещённый красным светом светофора; ему становится сложно дышать.       -… Ну, не все из нас могут позволить себе вступить в брак так, как сделал это ты, — говорит Ло Бинхэ, и Мобэй Цзюнь равнодушно хмыкает. -Реально, ты решился привязать себя к одному человеку по такой-то причине.       — Ничего, если ты не понимаешь, — отвечает Мобэй Цзюнь. — Тебе не нужно понимать.       О, они говорят про него! Шан Цинхуа напрягает уши, но крепко закрывает глаза. Не часто ему попадалась такая возможность подслушать!       — Всё-таки, мне кажется, я должен понимать, как твой юрист, — иронически произносит Ло Бинхэ. — В любом случае, вы двое женаты только на бумаге? И у обоих есть по личному любовнику?       — Ни у кого из нас нет любовника. У него нет, — Мобэй Цзюнь шумно выдыхает через нос. — А у меня точно не будет.       А, прекрасные новости, прекрасные новости, прекрасные новости! Шан Цинхуа чувствует себя так, будто Мобэй Цзюнь его принял, и ему почти хочется потянуться и погладить своего мужа по голове. Он, наверное, так и сделает, когда у него перестанет так кружиться голова.       — О, — отвечает Ло Бинхэ. — Так вы, ребята, по-настоящему поженились.       — Мы не делали ничего такого, — фыркает Мобэй Цзюнь. — Он приходит в ужас, когда мы только начинаем что-то в этом духе, а я не хочу ни к чему его принуждать.       А, вот тут Мобэй Цзюнь ошибается. Шан Цинхуа может казаться напуганным (может, он и напуган), но всё не так, как воспринимает это Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа не боится заняться этим… на самом деле, дела сейчас обстоят прямо противоположным образом. Он готов скинуть перед ним свои штаны в любую минуту. Вообще-то, он так и сделает, как только они переступят порог их квартиры.       — Хах? — скептически произносит Ло Бинхэ. — Так вы не трахаетесь, и ты не трахаешь никого другого. И тебя устраивает такая жизнь?       — Следи за дорогой, — предупреждает Мобэй Цзюнь, и Ло Бинхэ смеётся.       — Это ты, наверное, пьян, — говорит он, и Мобэй Цзюнь выдыхает, как будто смеётся себе под нос. — Никогда не думал, что ты станешь таким человеком.       — Меня устраивает, — отвечает Мобэй Цзюнь. — Плюс, этот брак не для этого. Ты знаешь это. Я должен был выйти за него ради своей цели.       Это уже не новая информация. И всё же, мысли Шан Цинхуа со скрипом останавливаются.       — Мне нужно сохранить моё положение Президента, — продолжает Мобэй Цзюнь. Он понижает голос, но Шан Цинхуа уже немного протрезвел, и ему удаётся разобрать слова. — Ты знаешь, что это намного важнее, чем кто-либо. И ради этого я буду поддерживать этот брак, несмотря на то, насколько он глупый.       Лицо Шан Цинхуа почти что раскалывается надвое. А вот сердце таки раскалывается, когда он слышит, с каким пренебрежением Мобэй Цзюнь отзывается об их отношениях. Он тихонечко сглатывает, ощущая, как что-то жмёт на горло. Он начинает ясно осознавать, каким был идиотом.       Проходит несколько минут в тишине, прежде чем Мобэй Цзюнь вздыхает.       — Я бы мог завести интрижку, — говорит он, голос такой далёкий. — Это не проблема. Но как это в конце концов мне обернётся? Я буду тем, кого будут обвинять. Легче оставаться верным… чем меньше у меня препятствий, тем лучше.       — А, — посмеивается Ло Бинхэ. — Всё-таки ты не изменился. Я думал, он тебе приглянулся и превратил тебя в примерного мужа.       Мобэй Цзюнь ничего не отвечает. Молчание длится ещё несколько мгновений. За это время Шан Цинхуа стремительно трезвеет, на место приятного жужжания в голове приходит болезненная тошнота.       — Спасибо, что встретился со мной сегодня вечером, — наконец произносит Мобэй Цзюнь. — И что подвёз. Я рад, что ты… подружился с другом моего мужа.       Ло Бинхэ ворчит в ответ, и остальную часть пути они проводят в тишине.       Шан Цинхуа в затруднительном положении. Ему хочется что-то сказать, но потом он вспоминает, что притворяется спящим. У него в горле встал ком, и от этого трудно дышать.       Он знал это. Шан Цинхуа знал, почему они поженились. И он всё равно был глуп, потому что поверил, что из них может получиться что-то большее. Он такой идиот, что думал, будто они ступили на этот путь. Он знал, почему Мобэй Цзюнь согласился на этот союз.       И всё же, очень больно. По крайней мере, теперь он знает, почему такой парень так Мобэй Цзюнь старается ради него. Шан Цинхуа не плакса, но прямо сейчас в уголках его глаз собираются слёзы. Какая бы там эмоциональная связь между ними ему не чудилась, это всё от того, что они так долго прожили рядом.       А весь тот телесный контакт, что был между ними, — просто удовлетворение инстинктивных потребностей. Шан Цинхуа чувствует себя таким глупым от того, что поддался искушению, как обычно.       К сожалению, ему сложно вернуть свои чувства обратно. Он вынул их наружу, сказал вслух, что ему нравится Мобэй Цзюнь. Теперь эти чувства сверху накрыли отказом, запирая его в маленьком пространстве, где он только то и может, что барахтаться в своих муках.       Когда Ло Бинхэ высаживает их у дома, Шан Цинхуа молча сам вылазит из машины, отпихивая руки Мобэй Цзюня, хотя не может самостоятельно идти по прямой линии. Он не хочет, чтобы тот его трогал, поэтому со всей сосредоточенностью старается устоять на ногах и соблюдает дистанцию до тех пор, пока они не проходят в квартиру. Он сбрасывает обувь и, прежде чем у них появляется возможность что-то сделать, нечаянно что-то сказать, ковыляет в свою комнату, захлопывая дверь прямо перед лицом Мобэй Цзюня.       Шан Цинхуа такой идиот. Потому что потянулся за тем, что, как ему показалось, может стать его. Потому что подумал, что чувства были хоть немного взаимными, что между ними пробежала искра, что между ними была связь. Потому что поверил заверениям Мобэй Цзюня, что они принадлежат друг другу, поверил, что эти слова были искренними, и что всё выходило за рамки какой-то глупой цели.       И он позволил этим чувствам разрастись. Несмотря на то что он с самого начал знал причину, по которой они вступили в брак, Шан Цинхуа позволил своим чувствам развиться и затуманить его сознание. И теперь у него их целая куча, плотно запечатанная отказом.       Ладно, разве имеет это какое-то значение — он может сколько угодно хотеть и желать, и питать все чувства мира, но оно того не стоит, если они не взаимны.