Руководство по счастливому браку для чайников

      Для Шан Цинхуа не составляет особого труда вернуться к своей затворнической натуре в последующие дни. Он уверяет себя в этом, когда, после той ночи, старается поддерживать дистанцию между собой и Мобэй Цзюнем. Он продолжает оставлять еду на ужин для него на кухонном столе, но это не потому, что ему хочется делиться с ним своими блюдами, а скорее из-за чувства вины, что бесплатно обитает в чьём-то доме.       Шан Цинхуа снова забирает еду в свою комнату, вместо того чтобы кушать в общей зоне на кухне или в гостиной, и не остаётся там подольше, чтобы поговорить с Мобэй Цзюнем. В любом случае, у них не много тем для обсуждений. Мобэй Цзюнь такой занятой человек, что наверное, даже не замечает, как Шан Цинхуа медленно, но верно, исчезает из его жизни.       Как-то раз или два ему кажется, что Мобэй Цзюнь зовёт его по имени, но когда он неуверенно высовывает голову из-за двери своей комнаты, тот уже либо испарился, либо с головой зарылся в работу.       Всё хреново.       Шан Цинхуа на самом деле считает, что всё хреново; его гордость была задета. Больше чем на что или кого-либо, он злится на самого себя. Мобэй Цзюнь никогда не скрывал свои намерения и амбиции. Он, наверняка, просто пытался помочь Шан Цинхуа расслабиться в их отношениях, и в процессе откусил от него немного маленьких лакомых кусочков.       Но не то чтобы Мобэй Цзюнь не был к нему чёрствым или не дразнил его. Это Шан Цинхуа предавался фантазиям, где рисовал себе Мобэй Цзюня как мужчину, который (Шан Цинхуа был достаточно глуп в такое поверить) ответит ему взаимностью.       Поэтому, дабы защитить себя, Шан Цинхуа отступает назад. Или пытается отдалиться настолько, насколько возможно. Он занимает себя работой, находит занятия дома, или же заполняет свободное время встречами с коллегами или Шэнь Юанем. Который, кстати, в последнее время всё менее и менее свободен, что подстегнуло интерес Шан Цинхуа, но Шэнь Юань просит его об этом не беспокоиться.       В конце концов, Шан Цинхуа закрывает на это глаза, так как Шэнь Юань позволяет ему звонить себе глухой ночью, чтобы причитать по поводу его провальных (так и не состоявшихся) отношений, и терпеливо всё выслушивает. Шэнь Юань даже сочувствует ему и говорит, что да, всё хреново, но он обязательно переживёт это и нет, он не уродлив как внутри, так и снаружи, из-за чего никогда не встретит настоящую любовь, потому что, если он прав, Шэнь Юаня ждёт та же участь.       От этого Шан Цинхуа становится чуть лучше.       Потому что он мазохист, Шан Цинхуа решает поискать ещё информацию о Мобэй Цзюне, что-нибудь за пределами того контента, который предлагают таблоиды и секция со слухами. Во время перерыва на работе, пока скрывается от Чжучжи Лана, он выискивает бизнес статьи и тому подобное про своего мужа, чтобы разузнать о том, что же он за человек.       Ему, видимо, следовало начать с бизнес журналов, а не жёлтой прессы.       Эти статьи создают Мобэй Цзюню образ холодного и практичного мужчины, образ, в котором мало места для эмоций. Часто встречается слово «беспощадный», особенно в самых недавних статьях. Некоторые из них упоминают его гадюку-юриста, восходящую звезду своей отрасли, который помог Мобэй Цзюню поглотить более крупные компании, угрожающие его собственной. Это тот самый юрист, который отдирал тогда Шэнь Юаня с Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа заинтригован им также. Однако, всё, что ему удаётся нарыть на Ло Бинхэ, это то, что он вырос с Мобэй Цзюнем.       Ничего из того, что он читает, не вызывает теплоту или приятные чувства, но и ничего из этого не придумано или приукрашено. Нет этого налёта притворной доброты, которым себя часто покрывают предприниматели, чтобы казаться привлекательней.       Хотя эти статьи явно из профессиональных журналов, часто ответы Мобэй Цзюня на интервью в них отражают его реальное поведение. Шан Цинхуа думает, не были ли те приятные моменты их близости просто галлюцинацией и не слишком ли много значения он придал некоторым актам поведения Мобэй Цзюня, которые, должно быть, на самом деле были незначительными.       Шан Цинхуа старается найти немного больше об истории жизни Мобэй Цзюня, но создаётся такое впечатление, будто любые упоминания в интернете о его личности до университетских времён были полностью стёрты. Нет ничего ни о том, как он рос, ни кто его воспитывал, просто говорится, что он из той же семьи, что и председатель компании, и что он впивается зубами во всё, что только захочется.       Шан Цинхуа сухо отмечает, что непотизмом в этой истории и не пахло. И он уверен, что если заикнётся об этом, его придушат во сне.       После прочтения всех этих статей у Шан Цинхуа вырисовывается очень чёткая картина. Он сомневается, что является для Мобэй Цзюня чем-то большим, чем просто ступенькой на пути к его цели. Если для него Мобэй Цзюнь это билет в свободную от долгов жизнь, то для Мобэй Цзюня он маленький, но необходимый, пункт в очень большом контракте, детали которого неизвестны Шан Цинхуа.       Шан Цинхуа гулко роняет голову на стол в комнате отдыха. Он в обед спрятался в одной из манюсеньких комнат на нижних этажах, которые не посещает никто из его отдела. Шан Цинхуа сбежал сюда в надежде на мир и спокойствие и отсутствие расспросов коллег по поводу того, почему он так горестно выглядит. Или же из-за страха, что Чжучжи Лан будет поджидать его за углом.       Шан Цинхуа глупый, потому что прочитал намного больше, чем должен был. Он глупый также потому, что на мгновение (какое бы короткое оно ни было) поверил, что сможет побороться вне своей весовой категории и что у него есть шанс с таким крутым и неприкасаемым парнем как Мобэй Цзюнь. Он глупый, потому что слишком увлёкся.       Он чувствует себя таким идиотом. Ведь несмотря на всё, что произошло, он всё равно не может ненавидеть Мобэй Цзюня. Часть его всё же хочет выйти победителем из этой истории, хочет, чтобы у них двоих сложились отношения. Это удручает, но несмотря на всё, тот факт, что ему нравится Мобэй Цзюнь — правда.       Если быть совсем откровенным, даже после своего унижения перед Лю Минъянь, ему сложно было перебороть свои чувства к ней. Он обвиняет во всём свой изголодавшийся по нежности мозг, что западает на первого же, кто уделит ему внимание. И, возвращаясь к теме его мужа, даже если Мобэй Цзюнь считает их брак глупым, он уже оставил на душе Шан Цинхуа свои метки, и Шан Цинхуа не знает, что с этим делать.       Может так получилось из-за того, как Мобэй Цзюнь к нему прикасался. Может из-за того, как он к нему относился. Шан Цинхуа без понятия, какие у них отношения. Мобэй Цзюнь никак не прокомментировал тот факт, что Шан Цинхуа его избегает, и не посылал за ним во время рабочего дня. Так что, видимо, их отношения медленно откатываются к той точке, с которой начинались.       Единственная вещь, в которой Шан Цинхуа твёрдо уверен, это то, что будь их положение общеизвестным, он бы стал посмешищем оттого, что влюбился в такого мужчину как Мобэй Цзюнь, в такой-то ситуации.       Он откидывается на спинку стула и глубоко вздыхает.       Всё так запуталось, не правда ли? А всё потому, что Шан Цинхуа дал волю своим эмоциям и позволил своим чувствам к Мобэй Цзюню разрастись. Просто потому, что тот временами был удивительно мил с ним и прикасался так, что Шан Цинхуа почувствовал себя желанным, независимо от того, было ли так на самом деле. Пищит будильник на его телефоне, оповещая конец обеда, и Шан Цинхуа устало вздыхает.       Прежде чем выйти из комнаты, он проверяет, нет ли кого в коридоре. Мобэй Цзюнь бы не забрёл на этот этаж, а вот Чжучжи Лан вполне мог выследить его. И Шан Цинхуа не очень хочется, чтобы его оповещали про изменения в расписании Мобэй Цзюня или звали его к нему в кабинет.       Горизонт чист. Шан Цинхуа неспешно прогуливается к лифтам и замечает, как двери одного уже закрываются.       — Эй, — зовёт он. — Эй, придержите, пожалуйста, дверь!       Рука протягивается вперёд и встаёт между створками двери, мешая ей закрыться. Приближаясь, Шан Цинхуа выкрикивает: «Спасибо!» Он проскальзывает внутрь, пыхтя, и нажимает кнопку своего этажа, даже не задумываясь на секунду, с кем находится в одном пространстве.       — Шан Цинхуа?       — Хм? — поворачивается Шан Цинхуа. Ему требуется один короткий миг, чтобы понять, на кого он смотрит. — Юэ Цинъюань?       — Шан Цинхуа, — повторяет Юэ Цинъюань, и в этот раз на его лице расцветает дружелюбная улыбка. Он подаёт ему руку, и Шан Цинхуа пожимает её, слегка удивлённый. — Так приятно тебя видеть.       — И мне, — отвечает Шан Цинхуа несколько недоверчиво. Он много лет не видел Юэ Цинъюаня, но тот ни капельки не изменился. — Что ты здесь делаешь?       — У меня встреча, представляю свою компанию, — говорит Юэ Цинъюань и кивает на панель в лифте. Там светится кнопка этажа Мобэй Цзюня, и Шан Цинхуа замирает. — Я слышал, остальные ребята встречались с тобой на свадьбе Сяо Гонджи! Как у тебя дела?       — Хорошо, — каркает Шан Цинхуа, прикидывая, как много известно Юэ Цинъюаню. Юэ Цинъюань не смотрит на него как-то особенно странно, однако, он никогда так и не делал.       — Мне никто не сказал, что ты здесь работаешь, — задумчиво произносит Юэ Цинъюань, и Шан Цинхуа молится, чтобы в тот единственный раз его персону можно было настолько легко забыть, что его бывшие одногруппники просто не запомнили всю их встречу.       Лифт звенит, подъезжая на этаж Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань останавливает его, когда двери открываются.       — Держи, — говорит он и вручает Шан Цинхуа элегантную чёрную визитную карточку. — Мы давно не виделись. Если ты свободен сегодня вечером, хочешь пообщаться?       — Да… конечно? — отвечает Шан Цинхуа без задней мысли. Он давно не разговаривал с Юэ Цинъюанем, а с ним всегда было приятно общаться. Чаще всего.       Он был самым добрым из университетской компании друзей Шан Цинхуа и тогда, когда Шан Цинхуа так эпично опозорился, был в отъезде на программе по обмену студентами. Когда он вернулся, то подумал, что их группа просто отдалилась от Шан Цинхуа. Когда же кто-то объяснил ему, что случилось на самом деле, Шан Цинхуа уже укрылся от мира с новыми друзьями.       Ладно, только с Шэнь Юанем. Но так как он тоже был единственным другом Шэнь Юаня, ему не было очень одиноко.       Юэ Цинъюань примерный парень, так что Шан Цинхуа кажется, ничего плохого не случится, если они поболтают. Ему, в принципе, больше и нечем заняться.       Юэ Цинъюань ослепительно улыбается.       — Мой номер на карточке, — говорит он, как раз в тот момент, когда лифт начинает злобно пищать. — Скорее всего, я закончу с работой поздно, но смогу встретиться с тобой, где тебе будет удобнее всего.       Шан Цинхуа машет ему визиткой, и двери лифта закрываются. Он переворачивает карточку и аа… конечно, Юэ Цинъюань уже сопредседатель компании, а Шан Цинхуа должен возвращаться к своей чёрной канцелярской работе.       Раньше этот факт пристыдил бы его, но сейчас Шан Цинхуа только вздыхает и отправляется в свою кабинку. Ну и ладно. У него сейчас в жизни более серьёзные проблемы.

__________________________

      Шан Цинхуа приходит домой почти в два ночи, удовлетворённый и слегка навеселе. Он не позволил себе напиваться в стельку, но и от бесплатной выпивки не стал отказываться.       Встреча с Юэ Цинъюанем прошла намного лучше, чем он ожидал. Несмотря на то, сколько уже прошло лет, Юэ Цинъюань многое помнит о Шан Цинхуа. Это его позитивная черта — запоминать много про всех — и одна из причин, почему он был так популярен в университете.       Несколько лет назад он основал свою собственную компанию и колесил по миру с тех пор. Ему приходилось тяжело работать, но для Шан Цинхуа его истории приключений звучали привлекательными и наполнили его невообразимым желанием жить так же. Несмотря на разницу в их рабочих сферах, Юэ Цинъюань с искренним интересом расспрашивал Шан Цинхуа о его работе и внимательно слушал.       Они лишь слегка затронули тему личной жизни. Юэ Цинъюань признался, что слишком занят, чтобы много общаться с людьми, но он всё равно старается поддерживать связь с как можно большим количеством знакомых. Шан Цинхуа сказал, что у него никогда и не было личной жизни, чем заработал неловкий смешок от Юэ Цинъюаня.       Юэ Цинъюань ничего не упоминает о браке Шан Цинхуа, и хотя бы в этот раз Шан Цинхуа счастлив, что он настолько незначительная личность, что про него не распускают слухи.       Самое далёкое, куда Юэ Цинъюань заходит со своими расспросами, это его вопросы про Шэнь Юаня; Шан Цинхуа вспоминает, с какой симпатией этот человек относился к братьям Шэнь, даже к тому из них, у которого изо рта яд капает. Шан Цинхуа сообщает ему всю ту информацию, которую Шэнь Юань обычно позволяет другим о себе знать, после чего Юэ Цинъюань предлагает им как-то встретиться всем вместе, включая Шэнь Цзю. Одна эта мысль приводит Шан Цинхуа в ужас (даже если с ним будет Шэнь Юань в качестве щита), но всё равно соглашается, кивая.       Юэ Цинъюань сам заплатил за их еду и выпивку, несмотря на то что Шан Цинхуа изо всех сил старался первым подсунуть свой телефон официанту. Он также проигнорировал все протесты Шан Цинхуа и сказал, что он сможет оплатить их обед в следующий раз.       В целом, это было намного более приятное и тёплое воссоединение с давним другом, чем то, что произошло на свадьбе. Шан Цинхуа очень понравилась эта встреча, которая вызвала у него такие же тёплые чувства, что и целый день, проведённый в компании Шэнь Юаня.       Когда он открывает входную дверь, сразу же замечает зажжённый свет в гостиной. Странно… ему казалось, что Мобэй Цзюнь должен был уехать в другой город на конференцию. Хотя, он не очень-то внимательно слушал Чжучжи Лана, когда тот сообщил ему об этом, так что он может ошибаться.       Как можно тише Шан Цинхуа снимает обувь и берёт в руки тапочки. Он ступает по полу в одних носках, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Мобэй Цзюня нигде не видно, даже если покрутить головой по сторонам, и он достаёт ключи от комнаты, открывает дверь и пытается тихонько проскользнуть внутрь.       Теперь он дома, в безопасности… так ему кажется, пока он не закрывает дверь. Менее чем через пять секунд раздаётся резкий стук.       А… Шан Цинхуа так не хочется отвечать.       Он правда не хочет отвечать, но это должно быть что-то незначительное: например, Мобэй Цзюнь хочет спросить, где штопор (Шан Цинхуа случайно сломал его и спрятал), или попросит его выполнить какое-то поручение по дому с утра.       — Да? — зовёт Шан Цинхуа, и дверная ручка поворачивается. Дверь медленно отворяется, и Мобэй Цзюнь заглядывает внутрь.       — Эй, — произносит Мобэй Цзюнь с вечно сердитым взглядом. — Где ты был?       — Ходил ужинать с друзьями, — отвечает Шан Цинхуа, повёрнутый спиной к Мобэй Цзюню, пока шарит по выдвижным ящикам в поисках пижамы. Он икает и вытирает рот тыльной стороной ладони. — А что?       — Я имею в виду последние несколько дней, — в лоб заявляет ему Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа замирает. — Ты меня избегаешь.       Шан Цинхуа должен был знать, что Мобэй Цзюнь выберет какой-нибудь такой момент, как сейчас, чтобы задать этот вопрос. Он прикусывает нижнюю губу, удерживая себя от того, чтобы не ляпнуть что-нибудь дурное.       Итак.       Есть вероятность, что Мобэй Цзюнь не знает о том, что Шан Цинхуа не спал, пока они ехали в машине на прошлой неделе, и Шан Цинхуа не разговаривал с ним с той самой ночи. Они также не ругались (или что-то в этом духе), но Мобэй Цзюнь не предпринял ни единой попытки поговорить с ним. Шан Цинхуа не уверен, догадывается ли Мобэй Цзюнь хоть немного, что он подслушал их разговор с Ло Бинхэ, но если это так, тогда он должен понимать, почему Шан Цинхуа его избегает!       … Вот такие проблемы возникают, если поместить под одну крышу двух людей, упорно отказывающихся общаться друг с другом. Однако, конкретно в данном случае, Шан Цинхуа имеет хорошую причину для такого поведения.       — Я был занят, — отвечает Шан Цинхуа, поворачиваясь к Мобэй Цзюню лицом, но не встречаясь с ним глазами. Вместо этого он рассматривает выключатель возле двери. — Тебе что-то нужно?       Мобэй Цзюнь смотрит на него в упор какое-то мгновение, и Шан Цинхуа, наконец, отвечает ему тем же, сжимая в руках пижаму. Шан Цинхуа уже готов повторить свой вопрос и узнать, зачем Мобэй Цзюнь пришёл, когда тот вдруг протягивает ему тёмно-зелёную коробочку, перевязанную белой лентой.       Шан Цинхуа щурится. Он узнаёт эту коробочку. Последние несколько дней она лежала на кофейном столике в гостиной, но у него не было возможности разведать, что она такое, так как всё время сбегал к себе в комнату.       — Ты её не открыл, — говорит Мобэй Цзюнь ломающимся тоном. — Почему?       — Я должен был? — незамедлительно отвечает Шан Цинхуа и сразу же захлопывает рот. Точно. Есть только одна причина, по которой ему нужно было это сделать. -… Я не знал, что она для меня.       — Я оставил её для тебя на столике в ту ночь, когда привёз домой, — объясняет Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа шумно сглатывает. — На ней твоё имя. Это твой подарок на день рождения.       У Шан Цинхуа внутри что-то переворачивается… Мобэй Цзюнь подготовил ему подарок? Вообще-то, в этом есть смысл. Такой жест взволновал бы его несколько дней назад, но сейчас, когда он знает, что именно Мобэй Цзюнь думает об их браке, эта вещь меньше похожа на искренний подарок и больше на способ расположить его к себе.       — Ну… — затихает Шан Цинхуа и понимает, что сейчас предстала хорошая возможность всё обсудить. А ещё это даже лучшая возможность, чтобы пойти по пути меньшего сопротивления. — Как я должен был узнать об этом? Я… последние пару дней я не часто бывал дома, а ты… ты даже не вручил мне этот подарок лично! Откуда мне было знать, что это подарок?       — О, — отвечает Мобэй Цзюнь, его лицо слегка расслабляется. — Это всё?       — Что ты имеешь в виду, это всё?       — Если это единственная причина, по которой ты его не забрал, — Мобэй Цзюнь проходит в комнату и ставит коробочку на прикроватный столик, — тогда вот. Я вручил его тебе.       Шан Цинхуа моргает. Кто так подарки дарит? «Вот»? Как будто он зверушка какая? Хотя… наверное, Мобэй Цзюнь так и считает, что он на одном ментальном уровне с домашним животным.       — Спасибо, — говорит Шан Цинхуа, и этот ответ звучит как-то короче, чем хотелось бы. Мобэй Цзюнь не двигается с места, будто ожидает от Шан Цинхуа ещё каких-то слов. От этого Шан Цинхуа чувствует себя чрезвычайно жалким, и он прочищает горло. — Эм. Мне нужно переодеться. Ты можешь уйти?       Очень многое в позе Мобэй Цзюня говорит о том, что он хочет сказать нет. Мгновение Шан Цинхуа боится, что тот так и сделает. Но Мобэй Цзюнь фыркает.       — Ладно.       Он разворачивается и покидает комнату так же молча, как и пришёл. Шан Цинхуа наблюдает, как дверь за ним закрывается, а потом переводит взгляд на подарок. Ему в одно и то же время хочется побежать за Мобэй Цзюнем, благодарить его, и разругаться с ним. А ещё ему хочется придушить самого себя, ибо, вопреки всем усилиям подавить надежду, именно она загорается внутри, как неиссякаемая зажигалка, от такого жеста Мобэй Цзюня.       У Шан Цинхуа нет моральных сил открыть подарок, поэтому он забрасывает его в ящик в прикроватном столике, после чего плюхается на кровать, совсем позабыв о пижаме.       Он такой наивный и раньше был погружён в блаженное непонимание. Хотя бы теперь он знает достаточно, чтобы не придавать большого значения этому подарку. Знает, что всякое предательское удовольствие, которое испытывает, неоправданно; Мобэй Цзюнь явно не сильно заботится о нём, если решил, что оставить коробочку на столе на несколько дней это лучший способ отдать подарок.       Шан Цинхуа снова не может понять, физическая ли близость вызывает в нём такие чувства к этому мужчине. Несмотря на то что последние несколько дней он то и делал, что всячески избегал Мобэй Цзюня, Шан Цинхуа таки не вышвырнул его из того уголка в своём сердце, которое отдал Мобэй Цзюню.       Правда, нет больше никакого объяснения происходящему, разве что Шан Цинхуа просто идиот.

__________________________

      Юэ Цинъюань сдержал своё обещание, и они встречаются с Шан Цинхуа снова; Шан Цинхуа также сдержал своё обещание и оплачивает их обед. Юэ Цинъюань по второму кругу расспрашивает Шан Цинхуа о его работе, и Шан Цинхуа начинает подозревать, что тот преследует какую-то цель.       — Скажи, — просит Шан Цинхуа, сузив глаза, после того, как Юэ Цинъюань спрашивает, как бы он оценил эффективность рабочего расписания его компании. — Ты не разговаривал с Шэнь Цзю про меня, нет?       — А, — Юэ Цинъюань приподнимает свои кустистые брови. — Пойди попробуй и поговори о ком-то с тем парнем.       Шан Цинхуа фыркает: Шэнь Цзю бы не тратил своё время и слова на разговоры про кого-то, если только сам не упомянул этого кого-то. Так было в университете и неудивительно, что так до сих пор и осталось. И всё же, Шан Цинхуа любопытно, насколько много известно Юэ Цинъюаню.       — Шэнь Цзю рассказывал тебе что-нибудь про свадьбу? — осторожно спрашивает Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань качает головой.       — Только то, что я лузер, раз пропустил такое событие, — мрачно отвечает он, на что Шан Цинхуа смеётся. — Может он и прав. Я таки упустил возможность встретиться вместе со всеми, но это уже не в новинку для меня.       — Вах, ты такой драматичный, — прямо заявляет Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань фыркает. — Нет, правда, моё сердце болит за тебя. Не представляю, какая это пытка, находиться за границей, заниматься чем-то увлекательным, вместо того, чтобы просиживать штаны на свадьбе президента студсовета.       — Я слышал, свадьба была весёлой, — отвечает Юэ Цинъюань со всем уважением, на которое способен, и они с Шан Цинхуа чокаются.       Мобэй Цзюнь снова не спит, когда Шан Цинхуа возвращается домой. На этот раз он не скрывается в тёмных углах квартиры; на самом деле, он следует по пятам за Шан Цинхуа и останавливается в дверном проёме его комнаты.       — Я могу тебе чем-то помочь? — спрашивает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь скрещивает руки на своей широкой груди. Создаётся такое ощущение, будто он хочет поругаться, что странно, так как они не разговаривали целый день.       — Ты снова ходил куда-то, — констатирует факт Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа согласно кивает, Мобэй Цзюнь хмурится, и вот тут Шан Цинхуа несколько озадачен.       — Что? Я ходил гулять на свои личные деньги, если это то, что тебя беспокоит, — говорит он, но Мобэй Цзюнь всё ещё выглядит так, будто только что съел лимон.       — Ты ходил ужинать с другим мужчиной, — говорит Мобэй Цзюнь, и теперь очередь Шан Цинхуа хмуриться. — Кто он?       — Старый друг из университета, — медленно произносит Шан Цинхуа.       Его подмывает спросить, откуда Мобэй Цзюню обо всём известно, но ответ, кажется, кроется в одном змееподобном секретаре. Однако, Чжучжи Лан, видимо, не раскрыл личность того мужчины Мобэй Цзюню.       Что есть хорошо, так как если Юэ Цинъюань конкурент компании или сотрудник компании, которая сейчас не в ладах с компанией Мобэй Цзюня, Шан Цинхуа может оказаться меж двух огней.       — Чжучжи Лан вернулся в офис, чтобы подготовить для меня кое-какие документы, и увидел тебя, — объясняет Мобэй Цзюнь, подтверждая теорию Шан Цинхуа.       — Он был на курс старше в университете, — пожимает плечами Шан Цинхуа. — Мы иногда проводили время вместе. Сегодня снова встретились. А что?       — Хм, — задумчиво тянет Мобэй Цзюнь, прислонившись к дверному проёму из тёмного дерева. Его взгляд, кажется, изучает каждый миллиметр Шан Цинхуа, и Шан Цинхуа очень хочется скрыться. — Не хочу вмешиваться в твои дела, но ты странно себя ведёшь в последнее время. Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты стараешься отдалиться.       Потому что ты разбил мне сердце! И ты не знаешь меня, ты слишком тупой!       … хочет сказать Шан Цинхуа. Но в нём достаточно здравого смысла, чтобы так не позориться, поэтому качает головой.       — На что ты намекаешь? — неуверенно спрашивает он и суживает глаза.       Мобэй Цзюнь поджимает губы, и они снова играют в гляделки. Проходит целых пятнадцать секунд, прежде чем что-то в голове Шан Цинхуа становится на место и он осознаёт, что имеет в виду его муж.       Его на секунду охватывает негодование. Обида. Даже огорчение. Мобэй Цзюнь правда думал, что Шан Цинхуа такой?!       Но Шан Цинхуа прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Оно того не стоит, переживать печальные эмоции и тратить энергию на разборки. У него нет столько сил, чтобы устраивать сейчас что-то подобное, особенно не в такой поздний час.       — Ты об этом волнуешься? — выдыхает Шан Цинхуа и открывает глаза. Он старается смерить Мобэй Цзюня таким бесстрастным взглядом, на который только способен. — Не переживай. Я усвоил свой урок. Я буду соблюдать условия нашего контракта.       — Это не…       — И ты прав, — продолжает Шан Цинхуа. Он подходит к двери, к Мобэй Цзюню, останавливается только когда в полушаге от него. — Тебе не стоит лезть в мои дела. Хватит меня доставать, ладно?       Наступает очередь Мобэй Цзюня удивлённо моргать. Шан Цинхуа фыркает.       — Я не идиот, что бы ты там себе не думал. Я не собираюсь ставить под угрозу этот брак ни в твоих глазах, ни в глазах твоего деда. Твоей цели ничего не угрожает. Просто оставь меня в покое, хорошо?       Шан Цинхуа не стал дожидаться ответа. Он начал закрывать дверь прямо перед лицом Мобэй Цзюня, и тот рефлекторно отступил назад, а Шан Цинхуа захлопнул дверь сильнее, чем требовалось.       Спустя долгое время после этого, он всё ещё держится за ручку двери, его костяшки побелели от напряжения. В конце концов, он слышит, как шаги удаляются от двери, но всё равно не отпускает ручку.       Боже, и так он живёт?       Застрял в браке с таким вот мужчиной? Красивым, недосягаемым для него мужчиной, агрессивным мужчиной, который не отвечает ему по-настоящему взаимностью?       Видимо, да. Это цена, которую ему нужно заплатить за жизнь без долгов отца, навешанных на него как на вьючную лошадь. За жизнь без постоянных панических атак, вызванных кофеином, от нехватки денег. За возможность не работать на трёх разных работах, чтобы свести концы с концами, потому что несчастье преследует его как чума.       Шан Цинхуа пытается понять, смог бы он так прикипеть душой к Мобэй Цзюню, если бы тот два раза не оказал ему медвежью услугу.       У него бы не было и шанса.       Они не вращаются в одних и тех же кругах, и вряд ли когда-либо встретились бы. Если бы не их ситуация, Мобэй Цзюнь вряд ли удостоил бы Шан Цинхуа и коротким взглядом вскользь. Он знает это, и Мобэй Цзюнь, скорее всего, знает тоже, насколько разные они во всех жизненных аспектах.       И у Шан Цинхуа абсолютно точно не было бы возможности узнать, какой Мобэй Цзюнь человек, когда не занят своим имиджем холодного и практичного бизнесмена.       С горечью Шан Цинхуа отмечает, что было бы лучше, если бы он никогда не стал свидетелем того, как Мобэй Цзюнь ослабляет свой метафорический галстук, выставляя наружу безучастное отношение к вещам, способность быстро приходить в недовольство и лень, которой он давал волю дома. Если не учитывать притворное влечение Мобэй Цзюня к Шан Цинхуа, Шан Цинхуа мог наблюдать поистине человеческие стороны личности своего мужа.       Часть его знает (как бы он не отрицал это), что эти личностные откровения запали ему в душу даже сильнее, чем физические прикосновения.       Уже знакомый ком подступает к горлу. Шан Цинхуа прилагает все усилия, чтобы избавиться от этих мыслей, хотя бы на эту ночь. Он же не хочет быть жалким человечком, который столько времени размышляет о мужчине, который почти не думает о нём.

__________________________

      Конечно же, ничего не мешает Шан Цинхуа поныть о своих чувствах Шэнь Юаню. Они оба решили, что для их печени будет предпочтительнее остаться дома и никуда не идти. Плюс, у Шэнь Юаня впервые за долгое время свободный выходной, так что Шан Цинхуа может завалиться к нему с визитом как в старые добрые времена.       На этих выходных и у Мобэй Цзюня график свободный от всяких рабочих дел, и он вряд ли хочет, чтобы Шан Цинхуа шарил по квартире, поэтому Шан Цинхуа охотно соглашается на предложение Шэнь Юаня. Мобэй Цзюнь всё-таки спрашивает его, куда он направляется, когда замечает, что Шан Цинхуа намылился куда-то с сумкой, но никак не реагирует на ответ.       Это пойдёт Шан Цинхуа на пользу, провести время в своей старой тесной квартирке. Как минимум, пребывание в этой квартире размером с коробку для обуви и диета Шэнь Юаня из рамэнов быстрого приготовления и энергетических напитков с кислотным привкусом обеспечат его мотивацией вернуться в просторный пентхаус и там и оставаться.       Шан Цинхуа в приподнятом настроении, когда проходит в вестибюль своего старого дома, напевая себе что-то под нос и клацая в телефоне, но вдруг замечает знакомую фигуру, выходящую из главного лифта здания.       Его брови ползут вверх, когда он видит Ло Бинхэ в светло-сером костюме и тёмно-красной рубашке, эта самая рубашка наполовину расстёгнута, пиджак перекинут через плечо. Обычно стильно уложенные волосы Ло Бинхэ растрёпаны, а сам он, кажется, погружён в свои мысли, но счастливый, пока не замечает Шан Цинхуа.       Они оба останавливаются посреди вестибюля, секунду разглядывая друг друга. Приятное выражение лица Ло Бинхэ значительно охлаждается, настолько, что Шан Цинхуа приходится сдерживать дрожь в коленках.       — Господин Шан, — кивает ему Ло Бинхэ, и Шан Цинхуа старается не таращиться.       — Господин Ло, — отвечает он. — А…       Откровенно говоря, Ло Бинхэ приводит его в ужас. Очень сильно. У него не такое уж пугающее лицо (оно может быть добрым, если он захочет, у него мягкий взгляд, приятная улыбка, когда он решает её показать), но Шан Цинхуа бы соврал, если бы сказал, что не боится его хоть чуть-чуть. Всё дело в ауре Ло Бинхэ, такой же жёсткой, как и у Мобэй Цзюня. Вот только жёсткость Мобэй Цзюня больше напоминает ледник, в то время как Ло Бинхэ можно сравнить с кристаллами серы.       И… стоп, они же у квартиры Шэнь Юаня!       В голове у Шан Цинхуа сразу складывается большой пазл. Он в открытую пялится, но Ло Бинхэ всего лишь одаривает его безучастным взглядом и удаляется. Он останавливается, когда доходит до входной двери и поворачивается к прикованному к земле Шан Цинхуа.       — Господин Шан, — зовёт Ло Бинхэ тем самым тоном, жутко напоминающим тон Чжучжи Лана, который пытается привлечь внимание Шан Цинхуа, когда тот игнорирует его. — Ваш муж случаем не дома?       — Ага, — отвечает Шан Цинхуа, мысленно всё ещё в прострации. — Ага, а. Он свободен. Мне так кажется. Если Вы хотите зайти поздороваться.       — Хм, — произносит Ло Бинхэ. И улыбается Шан Цинхуа. — Спасибо, господин Шан.       Убери это! Улыбка у тебя такая страшная! Красивая, но такая стрёмная и полная скрытого намерения!       Растерянный Шан Цинхуа проходит в лифт, его мозг вот-вот перегреется от такого количества мыслей.       Серебряный браслет на запястье Шэнь Юаня. Тот его странный комментарий по поводу того, что он скучает по юристу Мобэй Цзюня. То, как Ло Бинхэ был нежен с Шэнь Юанем, когда они с Мобэй Цзюнем приехали забрать их из бара. Тот факт, что последняя стрижка Шэнь Юаня не выглядит так, будто он сделал её в захудалой парикмахерской на втором этаже мастерской, промышляющей починкой велосипедов. А ещё в прошлый раз, когда Шан Цинхуа заходил к нему, Шэнь Юань как раз гладил рубашку.       Подождите-ка, это поэтому у Шэнь Юаня вдруг полно терпения и неплохих советов касательно отношений? Может, он мог бы просветить Шан Цинхуа! Ло Бинхэ и Мобэй Цзюнь всё-таки выросли вместе, и если Ло Бинхэ сблизился с Шэнь Юанем, тогда у Шан Цинхуа есть возможность…       Он набрасывается на Шэнь Юаня, как только заходит в свою старую квартиру.       — Я встретился с юристом Мобэй Цзюня, когда заходил в дом, — выпаливает он вместо приветствия, и улыбка на лице Шэнь Юаня подрагивает. — Ты встречаешься с Ло Бинхэ?       Они в упор смотрят друг на друга одну долгую минуту, прежде чем Шэнь Юань откашливается.       — Это проблема для мира, в котором ты живёшь? — очень серьёзно спрашивает он, и Шан Цинхуа закатывает глаза.       — Придурок, — Шан Цинхуа слегка бьёт Шэнь Юаня в плечо, и тот ухмыляется.       — Он отличный повар и милый парень, — говорит Шэнь Юань, и Шан Цинхуа передёргивает, когда он кладёт сумку на их жалкий диванчик и пытается представить Ло Бинхэ в быту. — Значит ли это, что мы с тобой теперь связаны родственными узами?       — Мечтай, — отвечает Шан Цинхуа, на что Шэнь Юань противненько смеётся. — Я поздравлю тебя, как только мой мозг обработает информацию.       Когда Шан Цинхуа пересказывал Шэнь Юаню события той ночи, что произошли после того, как Шэнь Юаня вернули домой, он сразу поведал ему о том, что Ло Бинхэ желал знать, чего именно от него хочет Шэнь Юань. Шэнь Юань тогда задумчиво помычал и сказал, что знает, что нужно делать, и Шан Цинхуа честно подумал, что они оба имели в виду дружеские отношения.       Шан Цинхуа любопытно, что же именно предпринял Шэнь Юань… На первый взгляд Ло Бинхэ и Мобэй Цзюнь разные личности, но если они выросли вместе, в каком-то смысле их вылепили из одной глины. Просто на том парне, за которого он вышел, острые края более заметны.       Хм. Может, это значит, что Шэнь Юань и правда в состоянии давать ему советы. Шан Цинхуа приходит к такому выводу и решает немного помучить Шэнь Юаня. Он дожидается, пока они сядут на диван (перед этим Шэнь Юаню пришлось подтвердить, что никаких непристойностей на нём не происходило) и Шан Цинхуа в пух и прах разгромит Шэнь Юаня в видеоигре, прежде чем забросить свою удочку.       — Эй, — начинает Шан Цинхуа, пока его персонаж спрыгивает со своей корявой 3D машинки и добивает персонажа Шэнь Юаня. — Как думаешь, мой муж влюбится в меня когда-нибудь?       — В тебя никто никогда не влюбится, — едко отвечает Шэнь Юань, когда голос на экране объявляет Шан Цинхуа Чемпионом. — Ты умрёшь в одиночестве.       — Спасибо, — лаконично произносит Шан Цинхуа, а на экране высвечивается таблица с баллами. — Вот только один я умирать не буду. Как минимум ты будешь рядом.       Шэнь Юань фыркает и толкает Шан Цинхуа локтем под рёбра, не обращая внимания на вопли возмущения.       — Мечтай.       — Когда ты стал такой злой, — шмыгает носом Шан Цинхуа и пытается наполнить глаза слезами. Не получается. — Это напоминает мне о тех днях, когда мы только начали переписываться в сети. Я сейчас разговариваю с Шэнь Юанем или с Непревзойдённым…       — Заткнись, — Шэнь Юань с силой бьёт Шан Цинхуа по руке, и тот отвечает ему тем же, скалится и посылает ему грубый жест, после чего тянется за баночкой пива. Не то чтобы псевдоним Шан Цинхуа звучал лучше, но они оба скорее умрут, чем их изменят.       — Разве нет семейных терапевтов для таких тем? — спрашивает Шэнь Юань, наполовину отвлечённый созданием нового персонажа. Шан Цинхуа оставляет своего персонажа таким, какой он есть, ибо как бы Шэнь Юань не старался, он всегда будет дерьмово играть в эту игру и падёт от руки Шан Цинхуа.       — Ты можешь представить себе Мобэй Цзюня, который соглашается сходить на семейную терапию? — с насмешкой спрашивает Шан Цинхуа. — Плюс, по всей видимости, это у меня одного настоящая проблема. Меня ослепила его внешность и я забыл, какая он личность. Ты можешь поверить, что я был настолько глуп?       — Определённо точно могу, — мудро произносит Шэнь Юань, когда начинает играть музыка для следующего раунда. — Просто, не думаю, что ты точно знаешь, в каком месте тупишь.       — Что ты имеешь в виду? — переспрашивает Шан Цинхуа, но игра уже началась.       Он быстро и тщательно разделывается с Шэнь Юанем, потому что ему не терпится закончить и получить свой ответ. Шэнь Юань это знает, поэтому вздыхает, сдерживает свои убийственные порывы и откладывает геймпад в сторону. Он поворачивается к Шан Цинхуа с недовольным и наполовину серьёзным выражением на лице.       — Ладно, ты знаешь, и я знаю, что большую часть моих знаний о взаимоотношениях между двумя людьми я почерпнул из всего того бреда, который читаю, включая твой личный, — начинает Шэнь Юань, но Шан Цинхуа, протестуя, прерывает его.       — У меня классный бред, — шмыгает он носом, на что Шэнь Юань снова закатывает глаза.       — Да, — сухо отвечает Шэнь Юань. — Это лучший бред, что я читал за всю свою жизнь. Ни один другой автор не сравнится с тобой. В общем, что я хочу сказать, так это то, что у меня есть теория.       — Теория?       — Проблема тебя и твоего мужа не в том, нравишься ли ты ему или станешь ли ты ему нравиться, — продолжает Шэнь Юань. — Она также не в том, нравится ли он тебе.       — Хах? — отвечает Шан Цинхуа, слегка в шоке. — Что ты хочешь сказать?       — Мне кажется, может, проблема в том, что, учитывая личностные особенности твоего мужа (несмотря на то что он на самом деле чувствует), ты не сможешь узнать, о чём он реально думает, пока он сам не пустит тебя в свой внутренний мир, — глубокомысленно произносит Шэнь Юань. — Или пока ты не вырвешь эти мысли из его головы сам.       — Вырву из головы? — корчит мину Шан Цинхуа, и Шэнь Юань пожимает плечами.       — Исходя из того, что я слышал, он тщательно себя охраняет, даже от тех, кому доверяет, — Шэнь Юань морщит нос. — Скорее всего так получилось из-за среды, в которой он рос. Нет смысла делать предварительные выводы.       — Мне показалось, он достаточно чётко выразил свою позицию в машине, — без особого энтузиазма напоминает Шан Цинхуа, и Шэнь Юань хмыкает.       — Я в этом не сомневаюсь, — вдумчиво отвечает он. — И ты с самого начала знал, что так и будет. Хотя судя по тому, в какую сторону вы двигались, сложилось такое впечатление, будто ты ему нравишься, хотя бы как друг. А такие вещи такой мужчина как он вряд ли станет ходить всем рассказывать.       Слова Шэнь Юаня почти не утешают Шан Цинхуа, потому что получается, что он еле-еле знаком с человеком, за которого вышел.       Шэнь Юань продолжает:       — Ты прав. Он не кажется мне человеком, который бы стал делиться своими чувствами, но я также думаю, что ты не можешь увидеть всю картину целиком лишь по тому, что он сказал Бинхэ в машине.       — Хах, — тянет Шан Цинхуа, уставившись в экран. В этот момент он вспоминает о чём-то, что сказал Шэнь Юань. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь про среду, в которой он рос?       Шэнь Юань замирает.       — А… — гримасничает он и смущённо смотрит на Шан Цинхуа. У него такой вид, будто он сказал лишнего, и Шан Цинхуа хочется знать, что конкретно пришлось сделать Шэнь Юаню, чтобы заставить Ло Бинхэ ему доверять. — Знаешь, я бы тебе рассказал, но вы с ним в браке. Тебе, наверное, стоит самому спросить.       Шан Цинхуа мрачно добавляет этот пункт в растущий список всех загадок, окружающих его мужа. Шэнь Юань смотрит на него извиняющимся взглядом, но Шан Цинхуа просто отмахивается. Так даже лучше, что Шэнь Юань держит сейчас всё в секрете; зная Мобэй Цзюня, эта информация вряд ли даст Шан Цинхуа более чёткое представление о нём.       — Ты не такой большой лузер, каким себе кажешься, — говорит Шэнь Юань после нескольких секунд молчания, и Шан Цинхуа собирается огрызнуться, что не это их тема сейчас, но Шэнь Юань продолжает. — Либо ты его спросишь (а я знаю, ты этого не сделаешь), либо подожди, пока он сам не даст тебе знать так, как сможет, а ты научись его понимать. Но что бы не случилось, не принимай его слова за чистую монету и не ставь на себе крест.       От этой мысли Шан Цинхуа становится не по себе. Он знает, что не всем нравится изрыгать из себя столько слов, сколько обычно выходит у него, но от этого сложнее, и их ситуация с Мобэй Цзюнем немного болезненная для него. У Мобэй Цзюня нет проблем, чтобы быть прямолинейным в других сферах своей жизни, и Шан Цинхуа таки придётся научиться понимать его.       Такое ощущение, что они с его мужем на разных планетах.       — Спасибо, бро, — наконец вздыхает Шан Цинхуа и откидывает голову назад, роняя её на подушку, и глядит в потолок. — Я что-нибудь придумаю.       Шэнь Юань понимает, что Шан Цинхуа медленно, но верно, ускользает из беседы, поэтому неуклюже гладит его по плечу.       — В любом случае, даже если он и холоден к тебе, твой отец больше не тянет тебя вниз, так же? Ты, вроде, в последнее время более активную жизнь ведёшь.       — Наверное, если ты так говоришь… — Шан Цинхуа знает, что звучит как подросток с разбитым сердцем, от чего сам же и морщится; ну и ладно. Ему дозволено пытать своего лучшего друга своими нюнями. — Думаю, я просто хотел нравиться ему также… также, как он нравится мне.       — На худой конец, просто напейся, загони его в угол и всё выскажи, — серьёзно предлагает Шэнь Юань, и Шан Цинхуа хватает свою подушку, чтобы надавать ему по голове. — Ауч! Эй… хах, это же просто предложение!       — Ты обещал, что не будешь больше об этом вспоминать, — ворчит Шан Цинхуа, не очень разозлённый. — И когда ты вообще настолько умудрённым в вопросах отношений стал?       — Это зовётся зрелостью, — отвечает Шэнь Юань, и Шан Цинхуа наклоняется вперёд в попытке сунуть ему в ухо палец. Шэнь Юань отбивается щелбанами, нацеленными на лоб Шан Цинхуа, и смеётся.       — Ладно, кончай хандрить, — говорит Шэнь Юань. — Ты похож на утонувшую крысу.       А, вот тот человек, которого знает Шан Цинхуа. Он не может ругаться, когда выглядит и чувствует себя как утонувшая крыса. Он молча берёт свой геймпад в руки, и они возвращаются к игре, в которую играли.       Когда они начинают, Шэнь Юань косится в сторону Шан Цихуа.       — У меня есть ещё один совет для тебя, — говорит он.       — Какой? — спрашивает Шан Цинхуа.       — Кончай работать на своего мужа, — отвечает Шэнь Юань. — Найди новую работу.       Шан Цинхуа громко смеётся. Ему и так повезло, что его взяли на работу туда, где он сейчас работает, учитывая то, насколько бедненьким было его резюме. Оно и не улучшилось, так как, несмотря на кучу странных работ, которыми он занимался в своей жизни, большинство из них не сделают из Шан Цинхуа подходящего кандидата в глазах какой-либо другой компании.       — Ага? И кто же наймёт меня?       — Эй, никогда не знаешь наверняка, — загадочно отвечает Шэнь Юань и пожимает плечами. Какое-то мгновение Шан Цинхуа пристально смотрит на Шэнь Юаня, но тот сильно сконцентрирован на экране телевизора.       У него и так много поводов для беспокойства, так что Шан Цинхуа оставляет его в покое.

__________________________

      В конце концов, до него доходит, на что намекал Шэнь Юань.       Посреди недели ему приходит сообщение от Юэ Цинъюаня. Позже, вечером того же дня, Шан Цинхуа сидит в укромном уголке сомнительной кафешки, подающей лапшу под открытым небом. Сейчас слишком прохладно, чтобы кушать на улице, но жар от кухни, вкус еды, и гул проходящих мимо людей согревают его.       Юэ Цинъюань сказал, что хотел бы обсудить что-то важное, а Шан Цинхуа больше не было чем заняться, вот он и согласился охотно на ужин. Он столкнулся с Мобэй Цзюнем, когда уходил из дома, но не стал утруждать себя объяснениями, куда идёт. Шан Цинхуа чуть было рефлекторно не позвал его с собой, так разнервничался, но потом вспомнил, что до сих пор не знает, какие именно дела ведут Мобэй Цзюнь и Юэ Цинъюань.       И он не может представить себе Мобэй Цзюня в таком месте как это. Он точно уверен, что пластиковые стулья здесь старше него, а салфетки в цветочек абсолютно не сочетаются по цветовой гамме со столами. Вся еда подаётся на бумажной и пластиковой посуде, а вокруг слышно вечно гудящую толпу посетителей, что перекрывает собой звуки музыки, которая льётся из мини-динамиков. Пахнет дымом, маслом и приправами, от чего живот Шан Цинхуа урчит, как только он оказывается на территории кафе.       — Это напоминает мне то место возле прачечной, что была у нас в универе, — говорит Юэ Цинъюань, когда приносит к их столику две тарелки с жареной лапшой. — Помнишь, та самая кафешка, которая запретила Лю Цингэ приходить ещё в первый год обучения, потому что он затевал слишком много драк?       — После того они даже не разрешали мне приходить, — горестно сетует Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань смеётся.       — Я сходил туда как-то раз после того, как выпустился, — тоскливо произносит Юэ Цинъюань, пока разделяет свои палочки. — Только я один пошёл, никто больше не захотел идти. Я думал меня вышвырнут, но к тому времени про нас уже забыли.       — Имеешь в виду сходил после вечеринки на выпускном? — спрашивает Шан Цинхуа, но Юэ Цинъюань качает головой. Празднование выпускного для Шан Цинхуа сводилось к тому, что он сидел на бордюре вдоль дороги в ожидании автобуса и думал, что делать с жизнью дальше.       — Нет, — отвечает Юэ Цинъюань. — Я был слишком занят для вечеринок. Я пошёл туда посреди дня после того, как спаковал вещи. Последний раз, потому что знал, что уже не вернусь.       — Вау, — мычит Шан Цинхуа, но это больше реакция на еду в тарелке, нежели на слова собеседника. Курочка идеально зажарена, а лапша так и просится в рот. У него был довольно скудный обед, поэтому он считает в голове до трёх, чтобы успокоиться и не проглотить всё разом как животное.       — Плюс, тогда я уже работал. Нельзя было всё время страдать от похмелья, — мудро произносит Юэ Цинъань, как будто это не то, чем Шан Цинхуа занимался в последние дни.       — И теперь у тебя своя компания? — спрашивает Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань кивает, после чего они принимаются за еду.       — Всё началось со случайной идеи, — объясняет Юэ Цинъюань. — Но потом у меня получилось хорошенько её проработать и привлечь внимание достаточного количества инвесторов. Теперь я уже могу нанимать намного больше людей.       — Да? — Шан Цинхуа в пол уха следит за речью Юэ Цинъюаня, более поглощённый своей пищей. Лапша оказалась островатой, отчего его губы стало приятно припекать, и он задумался, не стоит ли заказать ещё порцию с собой домой.       — Особенно сейчас, — продолжает Юэ Цинъюань. — Компания достаточно разрослась, и я смог привлечь несколько друзей. Лю Цингэ и Ци Цинци мне помогают… Да и Шэнь Цзю уже какое-то время с нами.       Последнее предложение привлекает внимание Шан Цинхуа, так как Шэнь Цзю никогда не казался ему альтруистом. Юэ Цинъюань, должно быть, занимается чем-то на самом деле интересным, что бы это ни было.       — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой об этом.       Шан Цинхуа смотрит на Юэ Цинъюаня, притворяясь, что не сербал только что лапшу самым варварским образом. Юэ Цинъюань неуверенно поглядывает на Шан Цинхуа, пока тот тянется за салфеткой, чтобы придать себе более опрятный вид.       — У нас две одинаковые вакансии, — начинает рассказывать Юэ Цинъюань, когда Шан Цинхуа наконец обращает на него внимание. — Одна открывается через три недели, а вторая — через два с половиной месяца, когда один из наших координаторов уезжает на повышение квалификации за границу.       — О? — отвечает Шан Цинхуа и теперь обращается со своей едой аккуратнее, так как Юэ Цинъюань наблюдает за ним более сосредоточенно.       — Я разговаривал на днях с Шэнь Юанем, и он заинтересован в той вакансии, что открывается через два с половиной месяца, — продолжает он, и Шан Цинхуа приподнимает бровь.       — Шэнь Юань наконец-то будет работать? — скептически переспрашивает Шан Цинхуа. Шэнь Юань умный парень, но живёт в основном за счёт родителей, бросая любую работу, как только та наскучит. Не совсем понятно, почему Шэнь Юань предпочёл жить в той манюсенькой квартирке, а не в особняке родителей, однако, из него получился отличный сожитель, так что Шан Цинхуа никогда не донимал его расспросами.       Юэ Цинъюань ухмыляется и чешет голову.       — Я подумал, может тебе приглянется вторая вакансия. Та, что через три недели открывается.       Шан Цинхуа моргает.       — Мне?       — Да, — кивает Юэ Цинъюань. — Ты всегда был трудяжкой, и ты очень продуктивен, когда концентрируешься. Ты внимательный к деталям и легко разбираешься в логистике. В любом случае, именно такое у меня сложилось впечатление, когда ты про свою работу рассказывал.       Хах. Так вот о чём говорил Шэнь Юань. Он тогда уже, наверное, знал о намерениях Юэ Цинъюаня. Шан Цинхуа удивлён. Ему никогда раньше не предлагали работу, не учитывая те случаи, когда его отец упрашивал его взяться за один из бесчисленных провальных бизнесов.       — У нас не так всё изысканно, как в той компании, где ты сейчас работаешь, — говорит Юэ Цинъюань. — Наша компания явно меньше, и намного больше работы. Но у тебя будет больше ответственности и должность получше. Скучно точно не будет.       — У меня? — глупо переспрашивает Шан Цинхуа, никак не в состоянии отойти от шока. Он совсем не ожидал, что ему предложат работу, ещё и Юэ Цинъюань!       — Я думал про тебя, когда только начинал, — объясняет Юэ Цинъюань. — Про тебя и остальных ребят. Но тогда я боялся нанимать друзей, в случае, если всё развалится. Я сам принялся за дело. Но сейчас компания уже достаточно укрепилась, и я могу с уверенностью предложить своим друзьям что-то достойное.       О, попахивает воссоединением, снова. Хотя, если быть откровенным, смена обстановки несколько вдохновляет. На первый взгляд, он, скорее всего, променяет свою бумажную работу на такую же, но на новом месте ему будет замечательно, потому что секретарь Президента не будет вечно сидеть у него на хвосте.       — Также ты, возможно, будешь возвращаться домой в лучшем настроении, если рабочий день не будет таким уж ужасным, — добавляет Юэ Цинъюань немного неуклюже, что обычно случается, когда он пытается установить эмоциональную связь с собеседником. — Я слышал ты теперь замужем, правда?       Шан Цинхуа застывает, паника внутри него нарастает.       — Шэнь Цзю упоминал, но сказал, что не может вспомнить имя твоего мужа, — говорит Юэ Цинъюань, и Шан Цинхуа старается вздохнуть с облегчением не слишком громко.       Слава боженьке! Он ещё не готов к таким неловким темам.       — Его имя недостойно того, чтобы его помнили, — слабо отшучивается Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань коротко смеётся.       — Поздравляю, — говорит он. — И я надеюсь, что ты подумаешь о моём предложении.       — Ну… — шестерёнки в голове Шан Цинхуа уже начали вращаться.       Новая работа в новом месте, где он будет работать вместе с другом — привлекательная перспектива. Но тут перед глазами встаёт картинка, где он живёт жизнью, хотя бы половина которой не зависит от Мобэй Цзюня.       Он работал в компании Мобэй Цзюня ещё до их брака, да, но после того, как они вступили в этот безобразный союз, вокруг Шан Цинхуа будто возникли стены, что заключили его и Мобэй Цзюня в месте, где им обоим не хочется находиться. А так у него есть возможность перестать быть подчинённым своего мужа хотя бы в профессиональном смысле.       — Тебе не нужно отвечать мне прямо сейчас, — произносит Юэ Цинъюань. — Но если сможешь, то свяжись со мной где-то до конца недели, иначе мне придётся просить наших рекрутеров…       — Я хочу! — вырывается из Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань приятно удивлён. — В смысле, а, я хочу сказать, что да, да, это, вроде, хорошая идея. Я подумаю об этом, но… Думаю, что хочу работать на тебя.       Юэ Цинъюань лучезарно улыбается, а Шан Цинхуа пылко кивает и набивает в рот ещё больше лапши. Так у него не очень красивый вид, зато это остановит его от лишних слов, произнесённых вслух.       Может, если он возьмётся за эту работу, то сможет встать лицом к лицу с Мобэй Цзюнем в более равных условиях… ладно, нет, равными они не станут. В пищевой цепочке Шан Цинхуа всё равно будет находиться ниже Мобэй Цзюня. Но он, хотя бы, будет принадлежать другой компании, и его муж, уплатчик кредитов и начальник перестанут быть одним и тем же человеком.       И если Шан Цинхуа не будет больше обязан Мобэй Цзюню хотя бы в одном аспекте их совместной жизни, тогда у него, возможно, появится больше смелости напрямую высказать то, что необходимо.       Той ночью Шан Цинхуа пишет заявление на увольнение.

__________________________

      Мобэй Цзюнь ему отказывает.       Удивительно, как быстро всё случилось. Он отдаёт заявление своему менеджеру с самого утра, а через час она, бледная как полотно, просит его пройти в кабинет к Президенту.       Он этого ожидал, поэтому Шан Цинхуа мужается и проходит в кабинет Мобэй Цзюня. Он скрещивает руки на груди и смотрит на своего мужа так же пристально, как тот смотрит на него. И решительно игнорирует тот самый стол.       — Что это? — Мобэй Цзюнь показывает ему сложенную бумажку, которую держит в руках. Он наклонился вперёд на стол и глядит на Шан Цинхуа с выражением самого гневного раздражения.       — Там сверху буквально написано, — отвечает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь ещё сильнее буравит его взглядом. — Как оно дошло до тебя так быстро?       — Ты собираешься стать домохозяйкой? — спрашивает Мобэй Цзюнь, его тон такой гневный, что Шан Цинхуа понимает, что вопрос был риторический. Сам факт того, что они сейчас обсуждают тему увольнения Шан Цинхуа, уверяет его в том, что он принял правильное решение.       Слишком много заметного неравенства в их отношениях, даже по мнению такого человека как Шан Цинхуа. Он всегда предпочитал идти по пути меньшего сопротивления, но у него есть хоть толика достоинства и гордости. Увольняясь, он сохранит и первое, и второе, а также обретёт почву под ногами.       — Я меняю работу, — твёрдо заявляет Шан Цинхуа. — Я уже нашёл новое место. И я начну выплачивать тебе обратно ту сумму, что ты потратил на долги моего отца.       Проходит секунда молчания. Потом Мобэй Цзюнь кидает заявление на стол, как если бы это был бессмысленный клочок бумаги.       — Нет.       — Нет? — повторяет Шан Цинхуа, приподнимая брови. — Нет, ты не хочешь, чтобы я возвращал тебе деньги?       — Ты не увольняешься.       Шан Цинхуа склоняет голову, совсем обескураженный. Настолько обескураженный, что даже не запинается, когда скептически спрашивает:       — Ты отказываешь мне в увольнении? — Верно, — выпрямляется Мобэй Цзюнь, губы плотно сжаты.       — Я не спрашиваю у тебя разрешение, я ставлю тебя перед фактом, — говорит Шан Цинхуа, не в состоянии поверить в происходящее. — И я, кстати, послал имейл с копией заявки в отдел кадров. Так что твоё мнение не имеет значения.       — Имеет, если я Президент, — отвечает Мобэй Цзюнь острым тоном, и внутри Шан Цинхуа что-то обрывается.       — Кто ты такой, чтобы решать, что мне делать с моей работой? — выпаливает Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь качает головой.       — Ты мой, — произносит Мобэй Цзюнь, как раз когда пищит телефон внутренней связи.       — Сэр, — доносится голос Чжучжи Лана. — Ваш посетитель на одиннадцать уже здесь.       — Какого чёрта, при чем тут наш брак?! — восклицает Шан Цинхуа, но в дверь кто-то коротко стучится. — Каким это образом ты отклоняешь мою заявку на увольнение?       Мобэй Цзюнь спасён от необходимости отвечать, потому что дверь медленно отворяется, и внутрь проходит Чжучжи Лан. Чжучжи Лан натянул свою вежливую улыбку, но по глазам понятно, что ему совсем не хочется здесь находиться. Шан Цинхуа желает послать Чжучжи Лана вон, чтобы спокойно задушить своего мужа, но он уверен, что вместо этого Мобэй Цзюнь просто схватит его за шкирку и будет трясти или подвесит за ноги вниз головой в кабинете, или ещё что-то в том же духе.       Он очень взволнован, как минимум.       — Мы не закончили, — говорит он Мобэй Цзюню, указывая на него пальцем. Мобэй Цзюнь дерзко приподнимает бровь в ответ на его жест, и Шан Цинхуа борется с непреодолимым желанием показать ему не указательный, а средний палец. У него столько сил уходит на это, что он даже не успевает остановить слова, что вырываются из него следом. — Боже, как же я тебя ненавижу.       Глаза Мобэй Цзюня совсем немного округляются, и Шан Цинхуа разворачивается, прежде чем скажет ещё что-нибудь. Он закрывает за собой дверь (Чжучжи Лан в этот момент вздыхает) и адски злится, пока вышагивает по коридору.       Ранее слова «ты мой», наверное, пробудили бы в нём нечто более приятное. Оно так и было, когда Шан Цинхуа казалось, что Мобэй Цзюнь произносит их искренне. Но вперемешку с тем фактом, что он отверг его заявление, становится понятно одно: Мобэй Цзюнь воспринимает Шан Цинхуа только как личную собственность и ничего более.       На самом деле он вообще не воспринимает Шан Цинхуа серьёзно!       Он мучается этими мыслями весь рабочий день, молча сидит у себя за столом, чтобы не срываться на коллегах. После работы он встречается за чашкой кофе с Юэ Цинъюанем, который поражён развитием событий.       — Как можно отказать в увольнении? — хмурится он, а Шан Цинхуа угрюмо смеётся, пока ожесточённо разрывает пакетик с сахаром. Это уже пятый пакетик с сахаром, что оказался в его кофе, поэтому на вкус он будет дерьмовым, но Шан Цинхуа слишком раздражён, чтобы подобные вещи его сейчас волновали.       — Если мне отказывают, я просто перестану ходить на работу, — бубнит Шан Цинхуа, яростно помешивая кофе.       — А… — Юэ Цинъюань чешет затылок. — Если они формально не отпустят тебя по твоему желанию, это может плохо сказаться на твоём резюме.       — Кому какая разница? — возмущается Шан Цинхуа — не очень разумный ход, если ваш собеседник ваш будущий босс.       — Тебе дали важный проект на работе? — спрашивает Юэ Цинъюань, и Шан Цинхуа качает головой. Ему очень хочется объяснить Юэ Цинъюаню, что нет, не в том дело, просто у него муж эмоционально недоразвитый пещерный человек. Который, так уж получается, президент той самой компании, на которую он работает.       — Всё запутано, — вместо этого отвечает Шан Цинхуа, на что Юэ Цинъюань вздыхает. — Мне придётся что-то придумать.       — Ну, — произносит Юэ Цинъюань. — Жаль. Я очень надеялся с тобой поработать.       — Правда? — Шан Цинхуа слегка оживляется от комплимента; Юэ Цинъюань кивает.       — Конечно. Мне бы несказанно повезло, будь у меня в команде и ты, и Шэнь Юань. Но, видимо, конкуренты опять выиграют.       — Я бы так не сказал, — Шан Цинхуа почти улыбается, но Юэ Цинъюань только отмахивается. — Эй, почему бы тебе не рассказать мне подробней про работу? Мне нужно подготовиться? Выучить что-нибудь?       — Кажется, ты очень воодушевлён перспективой, — по-доброму отзывается Юэ Цинъюань, и Шан Цинхуа кивает, потому что они делают как раз то, что делают нормальные люди. Они подбадривают и поддерживают друг друга, особенно если для них обоих в этом есть выгода.       Мобэй Цзюнь же и обычную беседу поддерживать не умеет. Шан Цинхуа думал о тех намёках, которые делал Шэнь Юань, однако, пока Мобэй Цзюнь не решит объясниться и не даст ему увидеть всю картину целиком, он будет и дальше дышать огнём на своего мужа.       Он парится по этому поводу какое-то время, пока Юэ Цинъюань в деталях описывает его будущие задачи.       Как бы это было, если бы у него был муж, который его поддерживает? Или такой, деликатность которого в эмоциональных ситуациях не сродни деликатности разъярённого быка? И если это воспитание Мобэй Цзюня виновато в том, что он ведёт себя таким образом, почему Шан Цинхуа ничего об этом не знает?       Шан Цинхуа не думает и не ожидает, что Мобэй Цзюнь сразу же откроется ему и выдаст все свои секреты. Однако, они снова играют в странного рода перетягивание каната, и Шан Цинхуа более уязвим перед Мобэй Цзюнем, чем тот перед ним.       — Как тебе такое? — спрашивает Юэ Цинъюань, возвращая Шан Цинхуа к реальности.       — Очень интересно, — серьёзно отвечает Шан Цинхуа, и Юэ Цинъюань приятно ему улыбается. Они уже почти закончили с едой, но Шан Цинхуа был так поглощён своими раздумьями, что не помнит, как съел половину.       — Ладно, держи меня в курсе, что там с твоим заявлением, — просит Юэ Цинъюань. — Мы что-нибудь придумаем. Я был бы счастлив, если бы ты на меня работал.       — Я буду.       — Давай я тебя провожу, — предлагает Юэ Цинъюань после ужина. — Думаю, станция метро где-то неподалёку.       Шан Цинхуа кивает — сейчас ему не очень-то хочется оставаться наедине со своими мыслями. Пока они шагают по ночным улицам, он разглядывает очертания города. Вдалеке, скрытый за остальными домами, он видит свой нынешний офис — высокое здание с тёмными окнами, холодное и непреклонное.       Шан Цинхуа пытается прикинуть, как долго его будут держать там в заложниках. Как долго он будет находиться в руках Мобэй Цзюня, как долго он будет мириться с тем, что кто-то заявляет на него свои права и прячет от посторонних глаз. И что за причудливые вещи пришли Мобэй Цзюню в голову, когда он сказал, что Шан Цинхуа принадлежит ему, хотя они говорили об увольнении Шан Цинхуа! Такое странное и собственническое поведение для мужчины, который явно даже не думает об их браке!       Как и ожидалось, они ссорятся также ночью дома. Шан Цинхуа знает, что этого не избежать, поэтому даже не пытается. Мобэй Цзюнь возвращается домой поздно вечером, спустя двадцать минут после того как Шан Цинхуа самоизолировался в своей комнате.       Между тем, как открывается входная дверь и раздаётся короткий стук в дверь комнаты Шан Цинхуа, проходит меньше пяти минут.       — Выходи, — раздаётся голос Мобэй Цзюня по ту сторону двери. Шан Цинхуа готов его проигнорировать, но после следует «Шан Цинхуа!»       — Дверь незаперта, — ворчит он, и она немедленно распахивается. — Что ты сделал с моим заявлением?       — Выбросил, — следует ответ Мобэй Цзюня, и Шан Цинхуа подскакивает на кровати, где до этого валялся в форме звезды. — Что ещё мне было с ним делать?       Шан Цинхуа с открытым ртом смотрит на Мобэй Цзюня. Тот пялится на него в ответ.       — Ты маленький, что ли? — возмущается Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь фыркает.       — Ты собираешься расторгнуть наш брак?       На мгновение Шан Цинхуа кажется, что он попал в некоторого рода сумеречную зону, потому что ничто больше не имеет смысла.       — Расторгнуть… что? Какого хрена я стал бы… о боже. О боже.       В голове Шан Цинхуа вдруг всё проясняется и он по-настоящему, абсолютно поражён. Он слезает с кровати и становится так, чтобы было хорошо видно Мобэй Цзюня.       Мобэй Цзюнь смотрит на него со свирепым выражением на лице, которое не скрывает его негодование. У него растрёпанные волосы, будто он проводил по ним руками много раз, а его насупленный вид кажется более искренним, чем то выражение, которое обычно по умолчанию присуще его лицу.       — Это поэтому ты отказал мне в увольнении? — Шан Цинхуа делает шаг вперёд, и короткий вдох Мобэй Цзюня сам отвечает на все вопросы. — Тебе кажется, что если я уйду из компании, это будет значить, что я покидаю тебя, потому что ты не можешь отделить от неё свою личность.       — Я ехал на встречу и проезжал мимо кафе, где ты встречался с Юэ Цинъюанем. Сопредседателем Компании Цан Цюн, которая так удобно расширяет базу своих сотрудников, — коротко отчеканивает Мобэй Цзюнь. — И твоим бывшим одногруппником. Ты собираешься оставить свою работу, чтобы гоняться за одобрением человека, чья группа друзей вышвырнула тебя в университетские годы.       — Ты знаешь?       — Чего ты хочешь добиться? — жестоко продолжает Мобэй Цзюнь. — Что он сделал? Сделал один маленький комплимент твоей профессиональной этике, и ты уже мчишься выполнять грязную работу для другой компании? Так обстоят дела?       — Ну и что, если так? — Шан Цинхуа хочется схватить подушку с кровати и швырнуть ею в Мобэй Цзюня. Какая же он сволочь! — Скажи мне, что противоестественного в том, чтобы хотеть находиться там, где тебя ценят? Кто дал мне возможность испытать что-то лучшее? Скажи мне, потому что это точно был не ты!       — Ты…       — Я? Я что? — насмешливо передразнивает Шан Цинхуа, скрестив руки на груди. Мобэй Цзюнь отступает назад в замешательстве. Отлично! Так ему и надо! — Я принадлежу тебе? Ага, хочешь мне напомнить, что владеешь мной, потому что я тебе должен?       Слова выходят настолько резкими, что даже Шан Цинхуа не узнаёт свой голос. По лицу Мобэй Цзюня также на секунду проскальзывает удивление. Впервые, с тех пор как они встретились, Мобэй Цзюнь открывает рот, но начинает говорить только несколько мгновений спустя.       — Я не владею тобой, — тихо отвечает он. — Я говорю это не потому, что считаю, что владею тобой и что ты мне должен.       — Что это тогда значит, когда ты выбрасываешь моё заявление и утверждаешь, что я принадлежу тебе?       — Я не поэтому так поступил.       — Нет, но ты сделал это, потому что хочешь меня контролировать, да? — произносит Шан Цинхуа разгоряченно, громко (он сегодня прям в ударе). — Ты никакой другой смысл не вкладывал в свои слова, когда говорил, что я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне. Ты просто хотел удостовериться, что твоя маленькая фигура двигается по шахматной доске как запланировано, верно? Тебе слишком сложно обращаться со мной как с мужем, но ты непременно хочешь, чтобы я играл эту роль!       Шан Цинхуа аж запыхался от такой тирады, и всё перед его глазами стало красным. Ему больно, и он злится и раздражён; он не знает, чего ещё хочет, кроме как остаться наедине с самим собой.       Сколько ещё другие люди будут на него наступать! Они все так делают: большинство его друзей, его родители, все те места, где он работал. Мужчина, за которого он вышел.       — Я тебя не понимаю, — говорит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа презрительно фыркает.       — Конечно не понимаешь, — отвечает он и подходит к двери своей комнаты. Он держит её открытой с многозначительным взглядом. — Думаю, тебе самое время уходить.       — Мы не закончили этот разговор…       — Я не собираюсь бросать тебя прямо перед твоим дедом, так что можешь перестать притворяться, что твой интерес ко мне простирается за пределы той выгоды, которую тебе приносит этот брак, в отношениях с дедушкой и твоей должности президента, — резко перебивает Шан Цинхуа. — Он даже не заметит, если я перестану работать на тебя. Никто не заметит. Ты можешь перестать притворяться, что хочешь сделать меня счастливым, потому что тебе явно посрать, и мои чувства, в конце концов, не имеют никакого значения.       Шан Цинхуа выплёвывает слова так озлобленно, что Мобэй Цзюнь даже делает шаг назад, заметно шокированный. Шан Цинхуа громко захлопывает дверь прямо перед его лицом и плюхается на кровать; его сердце всё ещё бешено бьётся от гнева.       Беседа прошла не так, как он хотел. Хотя, он и не знает, чего именно хотел. Шан Цинхуа знает, что им следовало бы разумно всё обсудить, но как только в начале разговора он понял, что к чему, злость, раздражение и подавленное разочарование почти сразу же дали о себе знать.       Да и рациональная беседа не возымела бы эффекта, потому что Мобэй Цзюнь просто не слышит его — с чего Шан Цинхуа вообще предположил, что Мобэй Цзюнь захочет его понять!       … Не так, как он того хотел бы, в любом случае. В некоторых аспектах их отношений Мобэй Цзюнь присутствует очень активно, в то время как в остальных — почти нет. Он не относится к Шан Цинхуа как к кому-то, кого хочет удержать, но как только на горизонте начинает маячить другой человек, он отказывается его отпустить! И ради чего!       Часы на столике рядом с кроватью показывают, что проходит целых пять минут, прежде чем шаги Мобэй Цзюня удаляются вглубь квартиры. Впервые за долгое время самые искренние слёзы собираются в уголках глаз Шан Цинхуа.       У них такие херовые отношения. Конечно, самые длительные отношения в его жизни, и вот такие вот. Шан Цинхуа никогда не думал, что совершил какой-то чудовищный поступок, так что будет обречён повторить судьбу неудавшихся отношений его родителей, но, видимо, он сильно ошибался.       Проходит несколько минут, его дыхание выравнивается, а вот боль в сердце не отступает. У него появляется мимолётное желание пойти ломиться в дверь к Мобэй Цзюню. Желание заставить их поговорить и дать себе возможность высказаться разумно, без приступов ярости. Желание узнать, что Мобэй Цзюнь по-настоящему думает и чувствует.       Но Шан Цинхуа не может этого сделать. Не сейчас, по крайней мере. Хотя, есть всё же одна вещь, на которую он способен.       Дрожащими руками, пытаясь придать своему голосу нейтральный тон, Шан Цинхуа достаёт телефон и набирает номер.

__________________________

      — Выпьем же, — произносит Юэ Цинъюань, и три бокала чокаются. Проливается пиво, а потом Шан Цинхуа осушает свой бокал одним глотком, к большому удивлению Шэнь Юаня и Юэ Цинъюаня. — За новые начала.       — За новые начала, — повторяет Шэнь Юань, а Шан Цинхуа со стуком опускает свой бокал на стол.       — За то, что кто-то только начинает, — говорит Шан Цинхуа, и Шэнь Юань с силой бьёт его ногой под столом. — Да шучу я, шучу ааа… помилуй!       Шэнь Юань закатывает глаза, при этом быстро допивает свой бокал и криво ему улыбается.       Они втроём пошли праздновать начало работы Шэнь Юаня в Цан Цюн Холдинг через три недели. То же самое они сделают через пару месяцев, когда очередь присоединиться к компании дойдёт до Шан Цинхуа.       Потому что Шан Цинхуа не бросает дела незавершёнными. Он может и приспособленец, но когда это действительно нужно, он дойдёт до цели. А Шэнь Юань хороший друг, который согласился забрать ту вакансию, что открывалась раньше, чтобы Юэ Цинъюань мог придержать вторую должность координатора для Шан Цинхуа.       Шан Цинхуа умолял Шэнь Юаня по телефону добрых двадцать минут, после того как в красках расписал всё то, что произошло между ним и Мобэй Цзюнем. Шэнь Юань успокоил его и сказал, что был согласен уже через пять минут после начала разговора и что Шан Цинхуа с Мобэй Цзюнем нужно реально собраться и найти способ общаться как взрослые люди. Шан Цинхуа был на седьмом небе от счастья, услышав первую часть предложения, настолько, что пропустил мимо ушей вторую.       На следующий день ему позвонил Юэ Цинъюань, счастливый, что они смогли прийти к такому компромиссу. Он также выразил свои надежды на то, что начальник Шан Цинхуа примет заявку на увольнение во второй раз, а потом пригласил их вдвоём с Шэнь Юанем отпраздновать.       Шан Цинхуа уже отправил второй запрос в отдел кадров, игнорируя тот факт, что первый не прошёл. Этот запрос он отправил совсем заранее, но лучше начинать готовиться прямо сейчас, чем снова встрять в проблемы.       Он ожидал ещё один скандал с участием Мобэй Цзюня, однако, на удивление, вместо этого менеджер поздравила его с новой работой, а Мин Фан и Нин Инъин поругали его за то, что он с самого начала не сообщил, что вообще отправлял куда-то резюме. Потом он столкнулся в коридоре с Гунъи Сяо и рассказал новость, чем заработал себе большие медвежьи обнимашки и похлопывание по спине.       Шан Цинхуа не будет скучать по этой компании, зато будет скучать по коллегам. Однако, он уверен, что сможет завести новых друзей в Компании Цан Цюн, а если нет — у него всегда есть Шэнь Юань, которого можно мучить.       Мобэй Цзюнь же даже не пытался с ним заговорить после их большой ссоры ночью. Шан Цинхуа и следа не видел своего мужа, и честно, так будет лучше. Если он увидит Мобэй Цзюня, то может ляпнуть ещё что-то необдуманное.       Шан Цинхуа игнорирует слабые покалывания в груди. Он делает вид, что это от того, что он покидает компанию, в которой проработал два года, хотя знает, что это не так. Оглядываясь на их размолвку, можно с уверенностью сказать, что Мобэй Цзюнь повёл себя как мерзавец, но Шан Цинхуа кажется, что сам был немного жестоким по отношению к нему, когда закидывал Мобэй Цзюня обвинениями. Просто это была последняя капля для него… и он не единственный, кто должен постоянно проявлять себя в этих отношениях.       Шан Цинхуа даже и не думал про развод, расставание или аннулирование их отношений, пока Мобэй Цзюнь об этом не заговорил. И Шэнь Юань прав: смысл слов Мобэй Цзюня нужно искать между строк. Таким образом Шан Цинхуа быстро догадался, что для Мобэй Цзюня они пешки на шахматной доске под названием «компания», и эта самая компания, должно быть, переплетена с личностью Мобэй Цзюня намного сильнее, чем ему показалось сначала.       В конце концов, разве не должен был этот брак укрепить положение Мобэй Цзюня в компании?       Мобэй Цзюнь ошибается. Шан Цинхуа человек. А также и сам Мобэй Цзюнь. Им нужно встретиться на равных, если они хотят продолжать оставаться вместе, даже если эти отношения просто …       … Ну…       … Шан Цинхуа снова думает о словах Мобэй Цзюня. Но ту грусть, которую они с собой приносят, может облегчить либо Шан Цинхуа сам, либо Мобэй Цзюнь. И Шан Цинхуа жалкий человек, потому что часть его всё ещё несомненно надеется, что именно Мобэй Цзюнь придёт её облегчить. И в этом проблема, потому что в глазах Шан Цинхуа это его слабость.       Но он не позволяет этим чувствам испортить ему вечер. Он празднует с друзьями, предварительно включив беззвучный режим на телефоне, потому что все, кто хотел бы с ним поговорить, уже в баре рядом.       — По пути назад мне нужно заскочить в офис и забрать твоего брата, — кивает Юэ Цинъюань Шэнь Юаню, когда они уже закругляются с выпивкой и оплатили счёт. — У него ключи от моей машины. Хочешь со мной? Я могу провести тебе экскурсию по офису, а после отвезти домой.       — Мне нужно домой, но я загляну завтра, — Шэнь Юань притворно зевает, но Шан Цинхуа видит его насквозь. У Шан Цинхуа нет планов, так что он соглашается пойти с Юэ Цинъюанем. Он заинтригован тем, как выглядит его будущее рабочее место.       На самом деле, они не так уж и далеко от дома, где живёт Шан Цинхуа, так что он пытается придумать отмазку для Юэ Цинъюаня, чтобы тот не подвозил его домой. Но он воодушевлён перспективой увидеть новый офис. Раньше подобные вещи не пробуждали в нём такого нетерпения, но его никто и не приглашал на работу до этого.       Они вдвоём болтают ни о чём, пока прогуливаются по улице, и Юэ Цинъюань рассказывает, как им повезло и что их компания выросла настолько, что теперь они арендуют аж два этажа. Шан Цинхуа подмывает спросить, какие именно дела ведёт их компания с компанией Мобэй Цзюня, но ему не хочется портить приятную атмосферу.       Ещё не очень поздно, и он пытается придумать планы на оставшуюся часть вечера. Он какое-то время ничего не писал, потому что слишком сильно запутался в своих собственных чувствах, но сегодня ночью, возможно, он найдёт в себе силы сесть за компьютер. Если бы у него только получилось тихонько прокрасться домой и не попасться Мобэй Цзюню…       — Шан Цинхуа.       Шан Цинхуа замирает. Такое ощущение, будто кто-то сказал…       — Шан Цинхуа!       — Хах? — Шан Цинхуа оборачивается через плечо, заинтересованный тем, кто же его зовёт, и его душа почти покидает тело. Юэ Цинъюань тоже останавливается, чтобы обернуться, и удивляется.       — Это случайно не президент твоей компании? — медленно спрашивает он, и Шан Цинхуа качает головой. — Что он здесь делает…       — Лучше будет, если он нас не узнает, — тараторит Шан Цинхуа. — А. В смысле, не важно, зачем он здесь. Не ради такого скромного сотрудника как я. Я имею в виду… пошли? Нам следует уходить.       — Ладно, — начинает идти Юэ Цинъюань, но Мобэй Цзюнь зовёт снова.       — Шан Цинхуа, — Мобэй Цзюнь стоит посреди тротуара как статуя, завёрнутый в плащ такой же тёмный как и его выражение лица. — Нам нужно поговорить.       — Ты уверен, что не участвуешь в каком-то особенном проекте на работе? — Юэ Цинъюань вопросительно смотрит на Шан Цинхуа. — Особенно учитывая то, что Президент выслеживает тебя после работы?       — Думаю, нам нужно уйти, — сглатывает Шан Цинхуа и тянет Юэ Цинъюаня за рукав пальто. — До того, как он начнёт говорить.       — Я сказал, нам нужно поговорить, — повторяет Мобэй Цзюнь. — Перестань убегать.       — Ты всегда так преследуешь своих работников? — Юэ Цинъюань немного хмурится на Мобэй Цзюня. — Ты кажешься мне очень увлечённым начальником.       — Я не преследую своего работника, — хрипло отвечает Мобэй Цзюнь. — Я хочу поговорить со своим мужем.       Лицо Шан Цинхуа раскалывается надвое от этих слов, и он даже может услышать, как вертятся шестерёнки в голове у Юэ Цинъюаня. Это последнее, чего хотел Шан Цинхуа!       — С твоим кем? — переспрашивает Юэ Цинъюань, и Шан Цинхуа ещё раз качает головой.       — Ты не так услышал! — восклицает он, но Мобэй Цзюнь уже шагает к ним. — Он ничего не сказал, пошли! Он всё время несёт подобный бред, где же его секретарь…       — Ты уверен, что тебе стоит так отзываться о своём начальнике? — спрашивает Юэ Цинъюань, и Шан Цинхуа хватает его за запястье и разворачивает их вдвоём в другую сторону. — И, эм. О своём муже?       — Ха, — Шан Цинхуа так нервничает, что его голос надламывается. — Можешь себе представить, что я замужем за этим человеком?       Для пущего эффекта он жалобно смотрит на Юэ Цинъюаня, пока пытается протащить их дальше по дороге. Смотрит таким взглядом, который бы убедил Юэ Цинъюаня, что Шан Цинхуа умрёт холостяком, или что-то в этом духе. Ему почти удаётся, но рука опускается ему на плечо и останавливает его.       — Не нужно ничего представлять, — холодно произносит Мобэй Цзюнь, у него на виске вроде вздулась венка. — Это реальность, в которой мы живём, муж.       — Прекрасная такая реальность, — тихо отвечает Шан Цинхуа и знает, что он уже попался, а их секрет выдан. Почему Мобэй Цзюнь вдруг такой беспечный! Особенно в присутствии делового партнёра!       — Кто из нас жалуется на недостаток общения? Кто из нас жалуется, что его прячут? — требует Мобэй Цзюнь, очевидно раздосадованный. Шан Цинхуа несказанно рад, что на дороге мало людей. — Каждый раз как что-то происходит, ты неделями меня избегаешь и начинаешь проводить время с другими. Скажи мне, так кто из нас не умеет общаться?       — Э? — удивляется Шан Цинхуа и сразу же отпускает Юэ Цинъюаня. Он опешил такой прямоты Мобэй Цзюня. — Зачем ты произносишь это вслух! И когда я такое говорил!       Но он знает. О, Шан Цинхуа знает.       — В моём кабинете ты сказал, что хочешь, чтобы я относился к тебе как к своему мужу. И вот ты здесь…       — Заткнись! — кричит Шан Цинхуа, не желая, чтобы Мобэй Цзюнь вспоминал тот случай. — Как, чёрт возьми, я обязан помнить что-то, что случилось так давно?       — Так давно? Так давно?       — Подумай, зачем я говорил тебе те слова в первую очередь! — перебивает Шан Цинхуа Мобэй Цзюня и почти не замечает, что Юэ Цинъюань от них отходит. — Ты такой тупой! Относиться ко мне как к своему мужу не означает, что тебе стоит попытаться трахнуть меня на столе!       — Ты тогда особо не жаловался! — Мобэй Цзюнь повышает голос, и теперь они с Шан Цинхуа в одном диапазоне, оба чрезвычайно злые. — А потом ты ни с того ни с сего опять от меня отдаляешься. Я не понимаю, ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с мужем, а потом избегаешь меня на каждом шагу!       — Как же ты раздражаешь! — парирует Шан Цинхуа, и они вдвоём какое-то мгновение стоят, запыхавшиеся и озлобленные.       — Шан Цин… — начинает Юэ Цинъюань, но Шан Цинхуа качает головой.       — Пошли, — решительно произносит он. — Я не собираюсь стоять здесь, пока меня отчитывает бывший начальник!       Юэ Цинъюань очень удивляется, когда Шан Цинхуа хватает его и разворачивается. Шан Цинхуа намерен дать дёру, частично потому что в ярости, частично потому что, если останется стоять подольше, чудовищная волна смущения снесёт его с ног и раскатает по асфальту.       Он терпит крах. Его останавливает Мобэй Цзюнь, ухватив за локоть. У него даже хватает наглости потянуть на себя Шан Цинхуа, нежно, но настойчиво.       — Что конкретно я контролирую в твоей жизни? — склоняется Мобэй Цзюнь, тон низкий и требовательный, голос грубый. — Ни твоё сердце, ни твоё тело, ничего вообще. Ты называешь наш брак посмешищем с самого первого дня. Ты избегаешь меня с тех пор, как я вернулся. Между нами устанавливается связь, но потом момент проходит, и я больше тебя не вижу. Так скажи же мне, что я контролирую в твоей жизни?       — Ты правда вот так вот собираешься выставлять наше грязное бельё напоказ?! — пищит Шан Цинхуа, вырывая руку из хватки Мобэй Цзюня, оскорблённый тем фактом, что Мобэй Цзюнь говорит все эти вещи на людях. Тут же рядом и Юэ Цинъюань! — И отчего бы мне не называть наш брак посмешищем! Ты же сам так думаешь!       И правда, кто же из них первым так обозвал их брак? Где-то в уголках сознания Шан Цинхуа голос нашёптывает ему ответ, подбрасывая воспоминания о тёмной кладовой, где Шан Цинхуа называет их отношения фарсом.       Уверенность в своей правоте сходит с лица Шан Цинхуа, а слова Мобэй Цзюня всё звенят в его голове. Мобэй Цзюнь…       Мобэй Цзюнь стоит посреди улицы, разгорячённый, после того как выследил Шан Цинхуа. На людях. Перед деловым партнёром. Его привычное прохладное и бесстрастное самообладание сменилось на что-то более пламенное. Шан Цинхуа подмечает, что чем глубже складочка между его бровей, тем больше чувств переполняет его мужа.       — Ты… — затихает Мобэй Цзюнь, его взгляд почти незаметно смягчается, и не наблюдай Шан Цинхуа за ним так пристально, то обязательно пропустил бы это. — Ладно, что ты уходишь с работы. Но не бросай меня.       Глаза Шан Цинхуа вылазят из орбит и он таращится на Мобэй Цзюня. Эти слова его ошеломили. После всей эмоциональной борьбы, которая между ними происходила, Шан Цинхуа ожидал, что он скажет что-то более ожесточённое. Но он, напротив, звучит так…       … искренне?       Он пялится на Мобэй Цзюня так, будто тот отрастил вторую голову, а в груди у него разворачивается чувство, которое его откровенно пугает. На мгновение кажется, что на улице больше никого нет, только они вдвоём.       —… Я знаю одного отличного семейного консультанта, — вставляет свои пять копеек Юэ Цинъюань, пока пятится, засунув руки в карманы. — Я пришлю вам номер сообщением.       Эта ситуация, кажется, его очень смутила, но Шан Цинхуа не может его винить. Он также не хочет, чтобы он уходил, иначе его новые карьерные перспективы будут утеряны.       — Не уходи! — вырывается у Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь выглядит так, будто ему дали под дых. Юэ Цинъюань неловко улыбается.       — Уже поздно, — произносит он настолько дипломатично, насколько возможно. — Я проведу тебе экскурсию в другой раз.       — Я пойду с тобой! — настаивает Шан Цинхуа, но Юэ Цинъюань качает головой.       — Я правда опаздываю, — извиняющимся тоном отвечает он. — В другой раз. Обещаю. В любом случае, если не получится, тогда покажу офис на ориентации для новых сотрудников, ладно?       Шан Цинхуа смотрит на него, сбитый с толку, а Юэ Цинъюань успокаивающе ему улыбается и продолжает пятиться назад, отдаляясь от хаоса в жизни Шан Цинхуа.       — Не волнуйся, — по-доброму произносит Юэ Цинъюань. — Я никому не расскажу чего-то, чем бы ты не хотел делиться. Ты хороший парень, Шан Цинхуа.       После этих слов Юэ Цинъюань пропадает из виду. Ну, он работает своими длинными ногами достаточно быстро, убегая, чтобы не быть и дальше очевидцем чьей-то домашней драмы. Шан Цинхуа поворачивается к Мобэй Цзюню, одновременно озадаченный и разгневанный.       — Я не верю тебе! — заламывает руки Шан Цинхуа, изумлённо уставившись на мужа. — Я тебе даже не нравлюсь, я…       Одна рука ложится ему на плечо, а вторая приподнимает подбородок.       Прежде чем Шан Цинхуа успевает закончить предложение, Мобэй Цзюнь уже прижимает их губы вместе. Получается неаккуратно и совсем не так слаженно как другие их поцелуи до этого, но становится понятно, что в этот поцелуй Мобэй Цзюнь пытается вложить какое-то чувство. Шан Цинхуа изо всех сил пытается определить, что именно это за чувство, но его муж — закрытая книга. Всё, что он ощущает, это его руки, губы, его упрямое и собственническое настроение.       Это всё, что нужно.       Это всё, что нужно Мобэй Цзюню, чтобы сделать Шан Цинхуа податливым, удовлетворённым.       От переполняющих его чувств становится трудно дышать, и Шан Цинхуа прикрывает глаза, когда голова начинает кружиться. Мобэй Цзюнь наконец отпускает его, но не отстраняется, и вздыхает. Его дыхание тёплое, в контрасте со свежим холодным воздухом.       — Ты… — хрипит Шан Цинхуа, ощущение поцелуя на губах всё ещё его не покинуло. — Ты так легко меня не проведёшь!       — Хах? — начинает Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа упирается ладонью ему в лицо и с силой отталкивает.       — Ты зачем раскричался перед моим будущим начальником! — возмущается Шан Цинхуа, отталкивая руки Мобэй Цзюня. — Тебе так нужно было всё высказать! Прямо на улице?       Мобэй Цзюнь яростно рычит и хватает Шан Цинхуа за плечи.       — Почему до тебя так медленно доходит! Ты довёл меня до этого!       — Довёл тебя… ты такой идиот!       — А ты раздражаешь! — громко заявляет Мобэй Цзюнь. — Иногда я не могу понять, почему ты согласился стать моим мужем, если ведёшь себя так.       На этот раз его голос надламывается в конце предложения. Они оба замечают этот факт, и впервые за всё время их отношений Шан Цинхуа видит, как кончики ушей Мобэй Цзюня розовеют. Глаза у обоих округляются, и Мобэй Цзюнь тут же забирает свои руки.       — Вау, — произносит Шан Цинхуа не думая. — Ты всегда такой некрутой, когда злишься?       Розовый цвет на ушах Мобэй Цзюня становится ярче, и он фыркает, а потом отворачивается. Шан Цинхуа мог бы назвать его выражение лица капризным, и ему кажется, что сейчас он впервые смотрит на настоящего Мобэй Цзюня.       Может Мобэй Цзюнь и прав. Может им, и правда, вдвоём стоит научиться общаться. Может они более похожи, чем казалось Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь уже достаточно излил своих чувств на этот тротуар, публично, и хотя в Шан Цинхуа до сих пор бурлит разочарование, он решает, что должен предложить своему мужу перемирие.       — Я не хочу с тобой разводиться, — говорит Шан Цинхуа. — Я хочу быть с тобой на равных.       — На равных? — переспрашивает Мобэй Цзюнь и смотрит на Шан Цинхуа. — Что ты хочешь сказать?       — Я живу с тобой, — объясняет Шан Цинхуа. — Я работаю на тебя. Я тебе должен. Я хочу что-то для себя. Я не… наверное, я не хочу избавиться от тебя, но хочу сделать что-то своими собственными силами.       Мобэй Цзюнь поджимает губы в тонкую линию и вздыхает.       — Ты меня избегал, — отвечает он. — Я думал, у тебя на уме было что-то другое. Особенно когда ты заявил, что хочешь вернуть мне деньги.       — Что в этом плохого? — спрашивает Шан Цинхуа, озадаченный, а Мобэй Цзюнь смотрит на него так, будто ответ и так ясен.       — Мне не нужно, чтобы ты вернул мне деньги, — произносит он тоном, который подразумевает, что это самая очевидная вещь в мире. — Мы женаты.       Шан Цинхуа удивлённо мычит — он не ожидал такого ответа. Целый ряд разных эмоций со скоростью света проносится у него внутри, и клубок переживаний, который закручивался больше недели, начинает разматываться. Совсем чуть-чуть.       — Чудик, — бубнит Шан Цинхуа в надежде скрыть от Мобэй Цзюня тот факт, что его слова так сильно на него повлияли. И он будет скрывать это до тех пор, пока сам точно не поймёт, что именно чувствует.       — Заткнись, — произносит Мобэй Цзюнь беззлобно. — С чего ты вдруг стал такой популярный?       — Я сам удивлён не меньше тебя, — сухо отвечает Шан Цинхуа. — Может, если бы у меня было столько везения в прошлом, я не оказался бы в этой ситуации.       Он произносит эту фразу не подумав, как впрочем, очень многое из того, что говорит. Какая-то сложно-определимая эмоция проскальзывает на лице Мобэй Цзюня, и Шан Цинхуа кажется, что он сказал лишнего и испортил момент.       — То, что я просто меняю работу, не означает, что я тебя бросаю, — Шан Цинхуа спешит исправить ситуацию. — Я всего лишь иду туда, где от меня будет больше толку. Ты же знаешь, моя роль в компании совершенно незначительная, и я не внесу никакой важный вклад в её развитие. По крайней мере, не тем, чем я там занимался и как долго я этим занимался.       Слова Шан Цинхуа никак не смягчают выражение лица Мобэй Цзюня, но тот наконец-то закатывает глаза и снова вздыхает.       — Ты вроде очень нравишься тому парню, — ворчит Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа корчит рожу. Мобэй Цзюнь кладёт руку на плечо Шан Цинхуа и тянет его в сторону; они вдвоём уже остыли после эмоциональной перебранки. Он затаскивает их в маленький дверной проём закрытого цветочного магазина, скрываясь там, чтобы не мешать другим пешеходам.       — Фу, — говорит Шан Цинхуа. — Он для всех как дядя. Хотя, он правда очень милый. Уже жду не дождусь работать с ним.       — Через три недели, да? — спрашивает Мобэй Цзюнь, но Шан Цинхуа качает головой.       — Нет, через два с половиной месяца, — отвечает он. И добавляет, добивая Мобэй Цзюня: «Ты же развредничался.»       Мобэй Цзюнь смотрит на него невпечатлённым взглядом.       — Я думал, ты всё равно встанешь и уйдёшь.       — Если бы, — тоскливо отвечает Шан Цинхуа. — Кстати, они будут платить мне больше, чем ты.       — Мы хорошо платим, — автоматически отвечает Мобэй Цзюнь, на что Шан Цинхуа фыркает. — Тебе лучше не разводиться со мной.       — Не думаю, что потяну алименты, — говорит Шан Цинхуа, и лицо Мобэй Цзюня расслабляется, возвращаясь к своему привычному мужественному выражению.       — Пошли, — произносит Мобэй Цзюнь, не удостаивая Шан Цинхуа ответом. — Я голоден. Выбирай место.       Сейчас тоже есть отличная возможность упомянуть то, что Шан Цинхуа тогда подслушал в машине Ло Бинхэ. Они без сомнений опять поругаются, но Мобэй Цзюнь будет более открыт к разговору.       И, в то же время, Шан Цинхуа не хочется это обсуждать. Для этого ещё будет время, и не то чтобы те слова Мобэй Цзюня можно было трактовать однозначно. Теперь он это знает. У него в арсенале намного больше действий и слов Мобэй Цзюня, которые могли бы опровергнуть сказанное им ранее.       Возможно, то, что Мобэй Цзюнь сказал Ло Бинхэ, не имело такого веского значения, как показалось вначале. А может и имело. Шан Цинхуа кажется, что сейчас они достигли той точки в отношениях, когда он может отпустить ту ситуацию на какое-то время, сохранить на попозже. Из него уже и так выжали все соки, не хочется мучить себя и дальше.       — Я хочу лапшу, — заявляет Шан Цинхуа, и Мобэй Цзюнь пыхтит. — Если немного пройтись, рядом есть лапшичная под открытым небом.       — Окей, — соглашается Мобэй Цзюнь и выходит на улицу. Шан Цинхуа идёт следом, засунув руки в карманы пальто.       — Ты платишь, — добавляет вдогонку Шан Цинхуа и ожидает в ответ язвительную фразу или комментарий о том, что если хочет быть на равных с Мобэй Цзюнем, должен платить сам. Он удивлён, что Мобэй Цзюнь вообще согласился на лапшичную; Шан Цинхуа-то думал, что люди с таким количеством денег как у него предпочитают места с хотя бы одной звездой Мишлен.       — Ладно, — отвечает Мобэй Цзюнь. — Показывай дорогу.