Гореть дотла

Лицо ТехноРыцаря было мрачным, сосредоточенным, но при этом — скорбным, как у святого на иконе. Он проникновенно вглядывался в камеру, сцепив пальцы перед собой, а за его спиной во всю стену вытянулись портреты Джет Стрика и Большой Игры; Билли сжал челюсти, ощутив на языке мерзкий кисловатый привкус, как будто глотнул дешевого выдохшегося пива. Он переключил прежде, чем ТехноРыцарь заговорил, однако на другом канале его ждала ловушка: прямая трансляция с демонстрации в память об убитых супергероях. Камера выхватила Иезекиля, одетого в белое, но с приколотой к груди черной розой, Королеву Мэйв, бледную, торжественно надменную, с выгодно подсвеченными волосами, отливающими красноватой медью, А-Трейна, который старательно кривился и морщился в попытке пустить слезу, но выглядело все так, словно его мучил запор. Группа смазливых девчонок в латексных трико разной расцветки несли портреты Большой Игры и Джет Стрика, белобрысый парень горел, буквально горел — пламя скользило по его бронзово-загорелой коже, позволяя ему изображать мемориальный факел, а женщина, закутанная в черный палантин, вышитый безобразными серебристыми пионами, рыдала, прижав платок к лицу. Высокий темнокожий парень, чьи волосы были заплетены в красные дреды, стянутые в небрежный узел, обнимал ее за плечи, и его мокрые от слез глаза то и дело обращались к фотографам и репортерам, чтобы убедиться, что его снимают. Он судорожно вздыхал, кусал губы, обращал взгляд к небу; изображал горюющего настолько старательно, что Бутчер точно заподозрил бы его в причастности к смерти суперов. Если бы не знал, что настоящий убийца сидит рядом с ним. Билли снова нажал на кнопку пульта, одним глазом косясь на Линду: девушка держала в руках книгу, но едва ли она читала: за последние полчаса Линда даже не перевернула страницу. Она старалась делать вид, что все в порядке, только Бутчер прекрасно видел, что все ее улыбки были вымученными, а взгляд был тоскливым, несчастным, безгранично виноватым. Билли это бесило до звона в ушах, потому что Линда ничего не сделала. Что, ей стоило позволить тем ебланам себя изнасиловать? Она должна была обрадоваться, что эти ублюдки обратили на нее внимание? Бутчер был уверен, что и кроме Линды есть девушки, на которых напали Джет Стрик и Большая Игра, но сейчас заявить о том, что эта парочка покойников при жизни творила херню, равноценна самоубийству. «Vought» очень постарались, тщательно отбеливая их образы; только нахуя? Зачем им это? С мертвой Хлопкоготь так не носились, а Месмер даже не заслужил некролога на последнее странице «The New York Times»; что «Vought» задумали? И в курсе ли их планов Хоумлендер? Бутчер строптиво дернул подбородком; он лучше себе селезенку вырежет, чем обратится к пидриле. Помощь Хоумлендера пахла дерьмом, и Билли не верил, что супер случайно оказался возле «Мартини». Ему вообще не нравилось, что Хоумлендера стало слишком много в его жизни; куда больше, чем раньше: Линда убедила позволить ему общаться с Райаном, Линда заявила, что супер ей помог, прикрыл, вывел из клуба. Что дальше? Этот уебок пришлет цветы? Пригласит их на двойное свидание? Будет приходить к ним на ужин по воскресеньям? Мужские пальцы раздраженно стиснули пульт; ну уж нет. Если Бутчер не разъебал его тогда, не значит, что он не въебет пидорасу в плаще в будущем. А вломить ему хотелось до рези в животе, потому что все произошло из-за Хоумлендера, с него все началось. Теперь пострадала уже Линда; словно других ему было мало. После третьего подряд канала, на котором транслировали выпуск передачи ТехноРыцаря с приглашенными А-Трейном и Мэйв, Билли выключил телевизор и бросил пульт на журнальный столик, шумно выдыхая. Краем взгляда он заметил, как вздрогнула Линда, поджав пальцы на ногах, и протянул к девушке руку, обхватывая ее за щиколотку. — Иди к папочке, детка, — позвал Бутчер, притягивая Линду к себе за ногу; она неохотно подалась навстречу. Двигалась девушка скованно, неловко, словно ей было лениво и больно шевелиться. Оказавшись у Билли на коленях, она уронила голову ему на плечо и прикрыла глаза; книгу из рук Линда так и не выпустила, прижимала ее к груди, зажав пальцами страницу. — Челси звонила, — пробормотала девушка; ресницы отбрасывали на ее щеки синеватые тени, от чего чернота под глазами казалась совсем уж зловещей, — предлагала нам с девочками собраться в эту пятницу… — Ну, — Бутчер дернул бровью, — я буду не против, если ты решишь развеяться. — Не хочу, — обреченно уронила Линда; Билли погладил ее по плечу, крепко чмокнул в макушку. — Не соскучилась по подругам? — Они сразу поймут, что что-то не так. — А что не так? — безрадостно ухмыльнулся Билли. — По-моему, у нас все охуенно. Девушка не ответила, лишь сильнее вся сжалась, притягивая колени к груди, и прерывисто выдохнула, от чего у Бутчера в очередной раз задавило в груди; ребра и грудина безжалостно сминали сердце и легкие, грозя раздавить их как перезрелые фрукты. Он хотел помочь Линде, был готов на все, чтобы его булочка стала прежней, однако понятия не имел, что делать. Билли старался лишний раз не говорить с Линдой об убийстве, потому что об этом и так вопили из-за каждого угла, и если он еще начнет давить, то Линда совсем свихнется; ей и без того было паршиво, и Бутчер боялся сделать хуже, но, чтобы гной и дурная кровь вышли из раны, рубец нужно вскрыть. Только вот Билли никак не мог заставить себя сделать надрез. Линда уже разделила с ним часть его застарелой боли, и вынуждать ее мучиться еще… нет, это слишком. Бутчер осторожно забрал книгу из девичьих ладоней; Линда отпустила легко, прижала руки к животу, едва не сворачиваясь у него на коленях клубочком, совсем как котенок; Билли взял ее под поясницу, теснее прижимая к себе, и влажно поцеловал девушку в прохладный гладкий лоб, о который спустя секунду потерся щекой. — Поговори со мной, — глухо попросил он; Линда смяла в пальцах ткань теплой толстовки, широкой, словно чехол на машину. — О чем? — О чем угодно. Только не молчи. Девушка вымученно пожала плечом; еще недавно она так ловко выплясывала в туфлях, у которых каблуки были длиной с телебашню, а сейчас каждое движение будто давалась ей с трудом. — Я не знаю, о чем говорить. Мыслей нет. Голова болит. И спать постоянно хочется. — Ты слишком много спишь, — хмуро заметил Билли; губы Линды дрогнули в подобии улыбки. — Знаю. Извини. — Тебе не за что извиняться, милая, — Бутчер снова поцеловал ее, на сей раз в висок. Девушка отвернулась, пряча лицо в изгибе его шеи, ее горячий выдох забрался под воротник рубашки Билли, бирюзово-зеленой, с рисунком из пальм, и по телу мужчины волной прошла судорога; обнимать Линду было приятно, но после того, что ей пришлось пережить, Бутчер и не думал как-то намекать ей на близость, хотя безумно скучал и по-прежнему ее хотел. Смерть суперов не сделала Линду в его глазах менее привлекательной, она все так же оставалась его булочкой, однако становиться в один ряд с уебками, у которых голова и член в связке работать не могут, не собирался. Билли будет ждать, сколько потребуется, потерпит; главное, чтобы с Линдой было все в порядке. — Мама Большой Игры с тобой не согласится, — прошелестела девушка; Бутчер прикрыл глаза, в бессильной ярости скрежетнув зубами. — Едва ли она в курсе, каким куском дерьма был ее сынок. — Разве имеет значение, каким он был? — Линда чуть откинула голову назад, устремив взгляд в лицо Билли; веки у нее были припухшими, отяжелевшими, по краю карего хрусталика рассыпались золотистые блики. — Он умер, Билли. Я его убила. Важно только это. — Ты защищалась, — угрюмо напомнил Бутчер. Девушка скривилась, словно была готова заплакать. — Какая разница? Он мертв. Его больше нет. Из-за меня, — она поджала губы, резко отвернувшись, — лучше бы меня не было. Стольких бы проблем получилось избежать… — Не говори так, — рявкнул Билли; схватив Линду за плечи, он развернул ее лицом к себе и встряхнул, от чего голова девушки мотнулась в сторону. — Не смей так говорить! Уебок получил то, что заслужил. Попадись он мне раньше, я бы его и не так разделал. — Я сняла с него кожу, — сипло пояснила девушка, глядя на Бутчера исподлобья, — я не оставила ему и шанса. Как… как на ранчо, когда папа приводил старых лошадей. Он колол им транквилизаторы, чтобы они ничего не чувствовали, но… — Тш-ш, тише, милашка, не надо, — Билли попытался снова притянуть Линду к груди, однако она уперлась, втянула голову в плечи, выставила руки перед собой, отталкивая мужчину; Бутчер перехватил ее запястья и ощутил сухость в горле, увидев, как из-под его пальцев по девичьей коже расползается чернота. — Детка, лапочка… успокойся. Все хорошо, не надо… — Этого не должно было случиться, не должно было случиться… — лихорадочно бормотала Линда сквозь стиснутые зубы. — Я так старалась… и все зря. — Булочка, не надо, — Бутчер почувствовал подступающую панику, когда чернота показалась из-за ворота толстовки, облепляя шею девушки. Змеясь, она заползла на лицо, окрасив часть подбородка и скулу, залила, точно чернила, веко, и левый глаз Линды совсем поменял цвет, сделавшись прозрачно-золотистым, цвета акациевого меда; Линда напряглась всем телом, под ее кожей появилась неестественная вибрация, и желание оттолкнуть ее ударило Билли в голову, ворвалось в сознание со скоростью разрывной пули, однако мужчина только крепче сжал пальцы. Нет, так дело не пойдет; он только убедил себя в том, что заслуживает нормальной жизни, простого тихого счастья, когда есть дом и любимая девушка, а теперь какой-то сдохший уебок, которого давно следовало уебать, пытается насрать ему с того света? Вот уж нихера. — Мне не следовало тогда знакомиться с тобой, — Линду колотило, на ее ресницах повисли слезы, которые, срываясь, капали ей на грудь; глядя куда-то за спину Билли, девушка покачала головой, — не нужно было выходить к тебе… так было бы лучше. Я просто… просто хотела помочь, а ты… — А я на тебя запал с первого взгляда, — Бутчер широко улыбнулся, стараясь развеять напряжение, хотя у самого сердце заполошно колотилось где-то в глотке; нет, он не думал, что Линда сорвется и причинит ему вред, однако ее уязвимое состояние могло толкнуть девушку на сумасбродные поступки; как хорошо, что он взял отгулы на работе. Не стоит пока оставлять Линду без присмотра. — Линда… любимая, посмотри на меня, — отпустив ее запястья, черные, словно выпачканные гудроном, Билли взял лицо Линды в ладони; ее глаза были мутными, зрачки дрожали как мошки в янтаре, и Бутчер придвинулся к девушке совсем вплотную, сплетаясь своим дыханием с ее, — неужели ты думаешь, что я бы так просто ушел? Куколка, да я бы сутками ошивался возле клуба, только чтобы тебя увидеть. — Ты же не знал… что я такая, — Линда глумливо оскалилась; уже половина ее лица была черной, будто облитой нефтью, — если бы я сразу сказала тебе, что я супер, ты бы больше не пришел. — Не пришел? К такой красотке? — Билли криво усмехнулся. — Шутишь, милая? Я с первого дня хотел, чтобы ты была только моей. Линда неверяще покачала головой, мягко убрав руки Бутчера от своего лица; она совсем не казалась ему жуткой или уродливой с этими пятнами на лице, однако то, как она отстранилась, мужчину не на шутку встревожило. Он пытался удержать Линду, но она плавно вывернулась из его рук и встала босыми ступнями на пол. — Надо было сказать тебе обо всем сразу, — тихо произнесла девушка, — когда ты рассказал мне о Бекки. Но я так устала быть одной. Думала, что получится скрывать, я ведь… Линда смазано повела плечами. — Я не хотела быть популярной, не хотела быть как Королева Мэйв или Алая Графиня, — она провела рукой по волосам, убирая спутанные смоляные пряди с лица. — Но надеялась… думала, что у меня получится хотя бы построить отношения… а теперь из-за меня можете пострадать и вы с Райаном. — Никто не пострадает, — Бутчер поднялся вслед за девушкой, попытался снова ее обнять, однако Линда снова отступила, опустила взгляд, поникшая и бледная. К стыду и чувству вины теперь еще прибавилась и уверенность в том, что она не заслуживает того, чтобы ее любили. У Билли в глазах защипало; как же так? Херню творили эти уебки, а страдала в итоге Линда. — Булочка, все будет хорошо, — Бутчер старался говорить уверенно, но получилось как-то жалобно, отчаянно, умоляюще, будто Билли просил Линду ему поверить; девушка совсем отвернулась, повернулась к Бутчеру спиной и устало побрела на кухню. Террор, грустивший в своей лежанке, грузно поднялся на лапы и, неуклюже переваливаясь, пошел вслед за Линдой. Псу было так же паршиво, как и им; больше не было долгих прогулок в парке, никто не чесал ему брюхо, не кормил печеньем. Линда старалась о нем заботиться, но все выходило как-то апатично, без былого задора; видимо, девушка полагала, что любви собаки она тоже не достойна. Билли, морщась как от рези в желудке, провел рукой по волосам; он чувствовал себя медведем, упавшим в яму с кольями: сколько не реви и как не трепыхайся, насадишься только сильнее. Если бы Линда сказала ему, чего хочет, Билли бы живот надорвал, но сделал бы, однако вернуть к жизни Большую Игру он не мог. Как и допустить, чтобы Линда исчезла. Он не позволит ей что-то с собой сделать и не отдаст ее «Vought». На кухне зашумел закипающий чайник, раздалось бряцанье посуды, плеск воды, и умиротворение накатило на Билли приливом; после случившегося Линда замкнулась в себе, забросила свои тренировки и почти перестала выходить из дома, так что основная часть домашних дел легла на плечи Бутчера, однако он и не думал упрекать в этом девушку. Готовить он умел, прибраться и сходить в прачечную мужчине было не трудно, а Террор ему и так практически как сын. Слюнявый, мохнатый, жирный сыночек, который тоже переживал за мамочку; и как Линда могла думать, что они ее не любят? Что еще придумает? Что Билли захочет расстаться? Это не Линда виновата в том, что случилось с Бекки, не ей отвечать за смерть его бывшей жены. Билли ни за что не стал бы вымещать на Линде злость за свой неудавшийся первый брак. Шум на кухне на мгновение вернул Бутчера в те дни, когда их жизнь не омрачали сдохшие суперы; он допускал, что Линде хотелось побыть одной, но Билли скучал, ему было недостаточно просто находиться с ней в одной квартире, особенно сейчас, зная, как ей тяжело и больно. Сунув руки в карманы домашних джинсов, протертых на коленях, мужчина остановился на пороге кухни, привалился плечом к косяку, с умилением наблюдая за Линдой, разбивавшей яйца в большую стеклянную миску. — Решила сделать печенье, — тихо объяснила она; Террор пыхтел, лежа под столом, розовый язык свесился из приоткрытой пасти бульдога, а короткий обрубок хвоста с надеждой подергивался всякий раз, когда Линда проходила мимо. Бедный песик, ему тоже не хватало ласки; Линда так же нуждалась в том, чтобы Билли подтвердил свои чувства, но пока он слабо представлял, как это сделать, а того, что у него выходило, видимо, было слишком мало, иначе бы Линда не несла весь тот бред о том, что лучше бы они не встречались. Что сейчас было бы с Билли, если бы не она? Явно ничего хорошего. — Не знаю, зачем, — меланхолично продолжила девушка, — я не хочу печенья… просто устала от безделья. И… Она посмотрела на свои руки. — Маникюр надо делать. Доун предлагала пойти в салон вместе с ней, а я отказалась. Наверное, не стоило. Девочки точно догадаются, что что-то случилось. — Они за тебя беспокоятся, — заметил Билли, почесывая подбородок, — знаешь, малышка… я сомневаюсь, что они бы от тебя отвернулись, узнай они, что произошло. Им, как и тебе, известно, какими уебками могут становиться мужики, если им говорят «нет». — Я сняла с него кожу, — повторила Линда, взбивая яйца вместе с сахаром, ванилью и ореховым сиропом, — это выглядит как казнь, а не как самозащита. — Еблану стоило думать о том, что он может нарваться на кого-то покруче, чем он. — Это не круто, Билли. Это страшно, мерзко и грязно. Такого… — венчик дрогнул в девичьей руке, ударившись о стенки миски, — такого не должно… быть. — Насколько я понял, вся эта херота со способностями суперов та еще лотерея, — выпрямившись, Бутчер шагнул на кухню, полной грудью вдыхая нежный, сладкий запах ванили и корицы, — кому-то достаются лазеры из глаз, а кто-то пускает пламя из жопы. Тут не угадаешь. — Интересно, — Линда, практически вернувшая себе плавность и легкость движений, потянулась за мукой, — меня сделали такой… специально или все случайно вышло? Когда я была… там, то ничего не проявлялось. Что со мной было, если бы они не стали ждать? Меня бы убили?.. Билли не ответил; думать о том, что «Vought» делают с неудачными образцами, на которые невыгодно тратить ресурсы, совсем не хотелось. Он подошел к Линде, обхватил ее поперек живота, вжавшись губами в затылок, и вдохнул запах ее волос, которые, как живые, полезли ему в нос. — Я тебя никому не отдам, — пообещал Билли; Линда уронила венчик, едва не опрокинула миску, уперевшись ладонями в столешницу тумбы. — Ты только моя булочка. «Vought» может этих уебков хоть к лику святых причислить, но ты — мой ангелочек. Линда глубоко вздохнула, расправив плечи, но на выдохе вновь ссутулилась, опустила голову, пряча лицо за волосами; Билли продолжил целовать ее шею без намека на продолжение, просто обнимал девушку, которая мелко вздрагивала в кольце его рук. Линда встряхнулась всем телом, словно сбрасывая напряжение, откинула голову на плечо Билли и тихо, вымученно рассмеялась, когда он забрался губами ей за ухо, прихватывая волосы. Девичьи руки накрыли сцепленные на животе пальцы Бутчера, и он стиснул ее крепче, до перехваченного дыхания. — Сделай кое-что для папочки, — попросил Билли; Линда повернула голову, ловя его взгляд. — Что? — Забей на эту херню. Если что, я со всем разберусь. И с «Vought» в том числе. — Мне меньше всего хочется, чтобы ты в это ввязывался, — призналась девушка, но внезапно вздрогнула, снова леденея всем телом. — А Райан? Расследование ему не повредит? Что, если его перестанут к нам отпускать? — Не перестанут, — отрезал Билли, не слишком уверенный, что Мэллори не использует убийство суперов, чтобы держать пиздюка у своей ноги, как дрессированного щенка. Бутчера это беспокоило; допустим, они с Линдой еще могли как-то приспособиться, навещать пацана, регулярно звонить, однако Райан рвался домой, тосковал, а это могло привести к проблемам. Опасно потакать малолетнему суперу, но и слишком закручивать гайки нельзя. Предыдущий срыв мальчишки стоил ему слишком многого, а теперь он подрос, научился владеть своими способностями, поэтому и разъебывать в случае чего будет уже серьезно. Прямо как его папаша. — Может… — Линда неловко повела плечом, — получится к нему приехать? Нас пустят к Райану? — Я спрошу, — пообещал Билли; чмокнув девушку в шею, он похлопал ее по бедру и отошел, опустился на стул, широко расставив ноги. Террор тут же ткнулся носом ему в голень, заворчал, засопел, когда Бутчер почесал его за ухом. Линда, чуть посветлев лицом, снова взялась за венчик, принялась взбивать яйца более активно, даже заговорила бодрее. — Если получится, то можно привезти ему что-нибудь, — голос девушки звучал чуть приглушенно, но уже не так обреченно и надтреснуто. — Сладости или комиксы… — Разбалуешь пиздюка, — буркнул Бутчер, внутренне довольный, что Линда не забыла о пацане. Девушка улыбнулась, на мгновение став прежней. — От упаковки желейных бобов и «Pixy Stix» вреда не будет. — А ты только ими и ограничишься? — неуверенно протянул Билли; Линда хихикнула. Приподнявшись на носочки, она достала из шкафа банку с цукатами и сушеной лавандой. — Нет, конечно. Я правда… — девушка вздохнула, порозовев, — мне не хватает Райана. Я не пытаюсь стать ему матерью, заменить Ребекку, но… Линда качнула головой. — Я ведь тоже была ребенком и была совсем одна. Если бы не мои приемные родители, не знаю, что со мной стало. Поэтому мне хочется помочь Райану. Чтобы он имел возможность расти дома и ходить в школу. Гулять с друзьями. Наверное, звучит слишком пафосно при условии, что я ему чужая. — Пиздюк считает тебя своей в доску, — отмахнулся Билли; Линда с грустной улыбкой посмотрела на него через плечо, но тут же помрачнела и опустила голову. — Если честно, я бы хотела, чтобы Райан знал об этой ситуации как можно меньше. Понимаю, совсем его оградить не получится, но… — Согласен. Обо мне можешь не волноваться, я болтать с пацаном о мертвых суперах не буду. Главное, чтобы пидрила в плаще помалкивал, а то решит просветить Райана, как ты охуенно уделала Джет Стрика. — Джет Стрика… убила не я, — выдавила Линда. Билли недовольно двинул нижней челюстью; значит, Хоумлендер впрягся за Линду. Неприятно, однако; еще сочтет, что девушка ему обязана, начнет требовать ответные услуги. В таком случае Бутчер его жопу на изнанку вывернет и без всяких суперспособностей. — Тогда об этом уебке можно не думать. О втором кстати тоже. Чести им дохуя, — потрепав Террора по боку, Билли поднялся, — лучше в самом деле сходи на маникюр с подружками. Бутчер положил ладони на бедра Линды, привлек ее к себе, шумно целуя в затылок. — Моей булочке полагается быть красивой, — пробормотал он в девичьи волосы, — ты и так охуенная, но с отполированными ноготками будешь еще лучше. Обнимать Линду было приятно; не так, как когда она сама висла на Билли, закидывая ногу ему на пояс и прижимаясь грудью, но все равно хорошо, потому что Линда, до этого зажатая и подавленная, немного расслабилась и переступала с ноги на ногу, чуть не приплясывая на месте, пока Бутчер гладил ее бока и живот, собирая в кулаки складки свободной майки. По телу девушки покатилась дрожь, такая знакомая, дающая понять, что ей так же горячо, как и Билли, однако быстрее, чем за секунду, Линда остыла и нервно передернула плечами, осторожно высвобождаясь из мужской хватки. — Билли… — виновато начала она, но Бутчер, взяв девушку за подбородок, быстро поцеловал ее в нос. — Я понял. Не волнуйся. Расслабься, булочка, папочка не будет настаивать. Буду ждать, пока ты сама не захочешь. — Это не из-за тебя, — сбивчиво заговорила Линда, — просто я… — Ничего, все нормально, — ладони горели от желания шлепнуть ее по ягодице, но Бутчер сдержался; лишь снова поцеловал ее в шею, царапая бородой, и отошел, направился обратно в гостиную. — Присматривай за мамочкой, — велел он Террору преувеличенно жизнерадостно, хотя ощущение дежавю висело над ним, словно кусок стекла на нитке. Того и гляди оборвется и расшибется об голову Бутчера; с Ребеккой было так же, ее Билли тоже не уберег. Только Линда рассказала о произошедшем, а Бекки скрывала, все держала в себе, словно это Билли был чудовищем, а не Хоумлендер. Бутчер с силой потер лицо ладонью; с Бекки все случилось не по его вине, как и с Линдой, но почему-то он чувствовал себя виноватым, словно сделал слишком мало. Нужно исправляться. На кухне включилось радио, негромко заиграл бодрый сингл группы «Dead or Alive»; это порадовало Билли. Не только тем, что Линда понемногу приходила в себя, но и потому, что так его будет сложнее подслушать. На всякий случай Бутчер включил еще и телевизор; быстро переключив с новостей на какой-то чопорный британский детектив, Билли добавил громкости и скрылся за дверью спальни, сжимая в кулаке мобильный. Придется зарыться во все это дерьмо поглубже, чтобы удостовериться, что у «Vought» на Линду ничего нет. Полагаться только на Хоумлендера нельзя — этот уебок преследует исключительно свои цели. — Новости есть? — сухо поинтересовался Бутчер, когда на звонок ответили буквально после первого гудка. — Bonjour, mon ami, — церемонно ответил Француз, — хотелось бы тебя порадовать, но, к сожалению, нечем. Наши знакомые из «Vought» крайне щепетильно относятся к данной ситуации. Полагаю, они в растерянности: с таким компании еще сталкиваться не приходилось. — Суперы разъебывают суперов каждый день, — огрызнулся Бутчер, покосившись на плотно закрытую дверь; говорить о Линде как о супере было странно; непривычно и неправильно. Ну, какой из нее супер? Суперы — охуевшие ебланы, жестокие, эгоистичные мрази; Линда совсем не такая. — А гражданских и того чаще, — продолжил Билли, ероша волосы на затылке, — нет, здесь что-то другое. — Способности мадемуазель способны ошеломить, — со всей галантностью отметил Серж, — кстати, как она? — Переживает. Волнуется. Винит себя. А я начинаю беситься и нервничать, когда Линда плачет, — Бутчер хищно осклабился; его отражение в зеркале растянуло рот в кровожадном оскале. — И ты знаешь, что бывает, когда я злюсь. — Придержи свою ярость для более подходящего случая, mon ami. Мадемуазель Линда сейчас нуждается в другом. — Я без тебя знаю, что нужно моей женщине, — рявкнул Билли и потер грудь, болезненно занывшую от воспоминаний о Бекки. Если он все так видел и понимал, почему не сберег свой первый брак? Почему не спас Бекки? Почему не защитил Линду? — Не сомневаюсь, — мягко заверил Француз, — однако у мадемуазель Линды нежное сердце, и оно страдает. Не только из-за нападения негодяя, но и потому, что весь мир считает ее чудовищем. Ты слышал, что несколько компаний всерьез заинтересованы в создании сериала о Свежевальщике? — Чего? — Бутчер откровенно опешил; они что, там все ебанулись вконец? — Эта история стала популярной, — иронично отметил Серж, — с одной стороны подобная шумиха принесет расследованию больше вреда, чем пользы, а с другой — это колоссальное давление на виновного. Билли устало потер шею; это проблема. Не такая, как если бы оперативники «Vought» вломились к ним в квартиру, однако вряд ли Линде это понравится. Булочка совсем загрустит; жизнь ее явно не готовила к ненависти и презрению всей Америки. — Интересно, а Хоумлендер в курсе? — Бутчер подошел к занавешенному окну, выглянул на улицу сквозь щель между шторами; по тротуару компания девчонок прыгала в расчерченные цветными мелками классики. На одной из девочек была свободная футболка с мультяшным изображением Старлайт, а другая скакала по асфальту, одетая в махровую пижаму-комбинезон, широкую, розовую, с капюшоном, украшенным золотистым рогом клочкастой радужной гривой. Билли только крякнул, заметив, что сзади на пижаме болтается куцый хвост. — Не уверен, что Хоумлендер вообще интересуется подобными вещами. Если только ведущую роль не отдадут ему. — Он и так главный пидрила на сцене, — Бутчер в раздражении дернул подбородком; у этого уебана вообще была привычка встревать везде, где не надо. Если бы не Райан, Билли вообще не подпустил бы супера к семье, однако жестоко лишать пацана отца сразу после потери матери. Возможно, зря; наверное, стоило быть решительнее и жестче: оградить Райана от Хоумлендера, заставить Линду уволиться из клуба и уехать в какое-нибудь захолустье, где даже связь не ловит. Билли нервно потер шею; черт, это слишком похоже на то, что сделала Бекки. Ей тоже было, чего опасаться; может, она пыталась защитить мужа, ничего не рассказав ему о ребенке? Херовая была идея, потому что не сработало; Линда вот тоже молчала, и теперь ее объявили чуть ли не в федеральный розыск. Зачем? Почему? На смерть Месмера все забили, Доппельгагнер и Хлопкоготь даже некролога не заслужили. Почему «Vought» так вцепились в этих двух ебланов? Планировали таким образом спровоцировать их убийцу? На что, блять? На суицид или на признание? Насрать; в любом случае не дождутся ни того, ни другого. — Он больше не приходил? — осторожно уточнил Француз, понизив голос. — Его помощь была кстати, с этим сложно поспорить, но мне не нравится, что Хоумлендер в курсе… неприятности мадемуазель Линды. Чем меньше свидетелей, тем лучше, а Хоумлендер… — Любит пиздеть, я знаю, — Билли поправил занавески, стараясь слушать, что ему говорил Француз, и одновременно ловить звуки, доносящиеся из кухни; от напряжения тонко застучало в висках. — С ним разберемся потом. Сейчас для меня главное, чтобы «Vought» не узнали о Линде, иначе в покое ее не оставят. Сделают из нее если не козла отпущения, то подопытную крысу. — Этого нельзя допустить, — согласился Серж, — может, вам стоит уехать из города, пока все не утихнет? Чем дальше Линда будет от «Vought», тем лучше, а я буду держать тебя в курсе дела. У нее же есть дом? Старое ранчо ее родителей, верно? Думаю, небольшой отпуск в пригороде будет полезен вам обоим. — Я не против, но… — Бутчер басовито выдохнул, потирая переносицу, — не забывай, что у меня еще пиздюк. Мы уедем, а он здесь один останется? Линда будет против. — Забрать мальчика никак не получится? — в голосе Сержа звучало беспокойство; и раньше склонный к романтизму и драме, Француз под влиянием Кимико стал куда мягче и сентиментальнее. — Я знаю, что он к тебе привязан… — Поэтому, если мы вдруг уедем, пацан решит, что его все бросили. А я так поступить не могу. Но и Линде здесь плохо! — Билли от злости и тупой безысходности хотелось ломать кулаками стены. — Не знаю, что делать. — Ждать? — с безрадостным смешком предложил Серж. — Désolé, mon ami, знаю, ты не на такой совет рассчитывал, но иногда ожидание — это все, что нам остается. — Да уж, — Бутчер не привык сидеть, сложа руки; разве можно прижать задницу к дивану, когда пиздец снова ворвался в его жизнь? Билли отвечал не только за Линду, но и за Райана, а «Vought International» только и ждала, когда Бутчер даст слабину, чтобы раздавить его окончательно. Еще и Хоумлендер голодным койотом рыскал рядом; Билли не верил показательному добродушию супера. Линда и Райан не будут с ним в безопасности. А рядом с Билли?.. Он не смог спасти Ребекку; если с Линдой что-то случится, Бутчер этого не перенесет, попросту не выдержит. — Поцелуй за меня мадемуазель Линду, — попросил Француз, на что Билли пренебрежительно фыркнул. — Вот уж нихера. Обойдешься без поцелуев, лягушатник. — Ревнивец, — промурлыкал Серж, ничуть не оскорбившись, — надеюсь, у мадемуазель хватит терпения выносить твой несносный нрав. — Лучше за себя волнуйся, — бросил Бутчер и сбросил звонок; в ушах звучало эхо смеха Француза, засранца самодовольного. Он и раньше был нахальным говнюком, а теперь и вовсе зазнался; да и сам Билли размяк и перестал разъебывать даже в лечебных целях; однако пора папочке вспомнить, что ему полагается не только садить к себе на колени шикарных девочек и угощать их конфетами, но и пиздить охуевших ебланов до кровавых соплей. Энни он решил написать; занятая в Башне Старлайт могла и не ответить, а Билли очень хотелось с ней потолковать. Из их компании Энни ближе всех к «Vought» и Семерке, может, что-то слышала; хотя едва ли Хоумлендер стал бы посвящать ее в свои планы, а к той, с кем супер разливался соловьем и медовой лужицей, хер подберешься. Нет, Билли мог бы попытаться подобраться к блондиночке, однако вмешивать посторонних в дела семьи не хотелось; кто знает, может, эта рафинированная куколка с ангельским личиком окажется хуже Штормфронт и Стиллвел вместе взятых. Билли мысленно готовился к долгому ожиданию, но мобильный в его ладони ожил, когда Бутчер только переступил порог спальни. Мельком взглянув на экран, он увидел сообщение от Энни. «Встретимся через час в Центральном парке». Коротко, сухо и ясно; никаких «привет», «как дела?» или «я скучала». Обидно даже; повезло Старлайт, что Билли некогда размениваться на подобную хрень, иначе бы он точно припомнил бы ей все на годовщину их знакомства. Когда Билли вернулся на кухню, уже вовсю шумел чайник, а Линда помимо печенья занималась еще и пирогом: в микроволновке размораживалось тесто, а на плите уютно кипело варенье из смородины, клубники и вишни. Запах знойного сладкого лета плыл в воздухе, и на Бутчера накатило умиротворение от такой привычной, милой суеты Линды, которая за готовкой успела даже разрумяниться. Девушка, резко развернувшись на носочках, словно балерина, плавно скользнула от плиты к холодильнику, но пугливо задохнулась, как только теплые мужские руки обхватили ее талию. — Я отойду ненадолго. По делам, — объяснил Билли, потираясь носом об ее висок; его протяжный вздох запутался в смоляных волосах девушки. — Я быстро. Соскучиться не успеешь. — Все нормально?.. — взволнованно отозвалась Линда, прикусывая губу; Бутчер поцеловал ее в шею, надеясь успокоить, однако девушка лишь сильнее занервничала: Билли ощутил, как она вся закаменела в его объятиях. — Все отлично. Я просто встречусь кое с кем и вернусь, — ладонь Билли соскользнула на бедро Линды, погладила, хотя больше всего хотелось сжать, шлепнуть, от души помять и потискать. — Не шали, пока папочки не будет дома, хорошо? Линда сбивчиво кивнула. — А… ты куда? — она несмело подняла на Бутчера взгляд; Билли с удовольствием потрогал ее щеку, погладил подбородок. — Встречусь с Энни. Надо обсудить кое-что, — скрывать и изворачиваться не хотелось, не хватало, чтобы Линда еще подумала лишнего и снова приуныла, а с Энни они ладили. Тем более, что босс Старлайт был в курсе проблемы Линды, значит, беспокоиться не о чем, верно? Но девушка все равно помрачнела, затравленно взглянув на Билли сквозь занавес упавших на лицо волос. — Она же не знает, что случилось? Билли замялся. — Да как тебе сказать, милая… Линда в горькой усмешке скривила губы. — Понятно, — она аккуратно выбралась из мужских объятий, проворно уклонилась, когда Бутчер попытался ее удержать, и наклонилась, чтобы взять на руки радостно пыхтящего Террора. Бульдог, ошалев, что ему наконец досталось внимание, вывалил язык из пасти и столь интенсивно вилял хвостом, что в движение приходила вся его тушка. — Булочка… — измученно начал Билли, совсем не понимая, как блять надо вывернуться, чтобы все снова стало хорошо. Линда отошла к окну, обнимая Террора крепко, как плюшевую игрушку; пес, похрюкивая и чавкая слюной, устроил голову у нее на плече, обмякший от удовольствия. — Все нормально, Билли, — голос Линды звучал сипло, как при затяжной ангине. Динамики радио пульсировали задорным треком группы «Eurythmics», на плите закипали ягоды, микроволновка пронзительным звоном возвестила о разморозке теста, а Билли стоял, как полный олух, ощущая слабость в руках, и смотрел на Линду, вновь ставшую похожей на приговоренную к казни, которую только что выдернули из петли. — Энни сама прошла через подобное. Она, конечно, уебка не прикончила, но тебя понимает, как никто другой, — попытался оправдаться Бутчер, однако выдохнул, тяжело, протяжно, словно его ударили в живот, когда Линда обернулась. Ее застывшее лицо напоминало восковую маску, взгляд был пустым и ничего не выражающим. — Хорошо. Обними ее за меня, — попросила Линда и снова отвернулась к окну. Билли устало повел плечами; идти уже никуда не хотелось, однако встретиться с Энни следовало, и неизвестно, когда у нее еще будет возможность вырваться из Башни. Поэтому Бутчер вынудил себя сдвинуться с места; ноги казались тяжелыми, словно их вмуровали в бетон. — Потом мы с тобой сходим в парк, — пообещал он, — возьмем Террора и немного прогуляемся. Пусть все видят, какую охуенную булочку я отхватил. Линда не ответила; не среагировала даже, когда Бутчер поцеловал ее в затылок, зарываясь лицом в волосы. Обнимать ее вместе с Террором было неудобно, бульдог к тому же принялся лезть в лицо Билли в явном намерении облизать, а Бутчер знал, как пес любил охаживать языком свое хозяйство, поэтому уворачивался, подставляя псу то шею, то ухо. Выходило щекотно, шумно и слюняво, только Линда даже не улыбнулась; мысленно она снова была там, в загаженном переулке, наедине с насильником. — Я тебя люблю, — напомнил Билли, — так сильно, что сдохнуть можно. И Райан тебя любит. И Террор. И вообще дохуя народу тобой дорожит. Даже… Бутчер двинул нижней челюстью, сглатывая слюну, горькую от желчи. — Даже Хоумлендер за тебя волнуется, а это пиздец достижение. — Я этого не стою, — обронила Линда; Билли ухмыльнулся. — Ошибаешься. За тебя этого еще и мало, — он погладил девушку по подрагивающему плечу, поцеловал ее в шею чуть выше ворота футболки, стараясь не поддаваться тревожности, скручивающей его внутренности в единый ком. Сильнее, чем облажаться с «Vought» и Райаном, Билли боялся в один прекрасный день вернуться в пустую квартиру; что Линда исчезнет, пропадет, совсем как Ребекка. Признается в убийстве или уйдет, решив, что без нее будет лучше, однако это нихера не так. — Когда я вернусь, надеюсь, ты будешь дома. Разрешаю уйти только на маникюр с подружками. Но тогда предупреди папочку, хорошо? — Билли слегка отпустило, когда Линда сама подставила ему щеку для поцелуя; несколько осмелев, он быстро чмокнул ее в губы, настороженно замер, следя за реакцией. Девушка смущенно опустила ресницы, бледно улыбнувшись, и Бутчер поцеловал ее покрепче, взяв за затылок. Пожалуй, стоило купить ей что-то милое, цветы там или конфеты; на большее Билли тратиться не мог: у них ведь свадьба скоро. — Я быстро. Встречусь с Энни и потом я весь твой, — беспечно проговорил Билли, неохотно отпуская девушку, и потрепал Террора за ухом, — присматривай за мамочкой, хорошо? Бульдог глухо тявкнул и ткнулся носом и щетинистым подбородком в ухо Линды; когда девушка втянула голову в плечи, отворачиваясь от пса, Террор попытался облизать ее щеку. Из кухни Билли уходил под визг и хихиканье Линды и сопение пса, набросившегося на нее со своими нежностями. — Террор, нет!.. Гадкая, слюнявая собака! — слушая смех Линды, Билли чувствовал себя так, словно у него выросли крылья. Телу будто вернулись сила и легкость, внутреннее напряжение схлынуло, хоть и не ушло до конца, но, по крайней мере, час у Бутчера был. Что за это время может случиться? Тем более, что Линда не одна, а Террор не позволит ей натворить глупостей. Сдернув с вешалки плащ, Билли вышел из квартиры; в холле пахло ягодным вареньем, тем самым, которое Линда готовила для пирога, но стоило спуститься на этаж ниже, как аромат испарился, и нос Бутчера резануло запахом краски и древесного лака: кто-то из соседей делал ремонт. Билли, сбегая по лестнице, накинул плащ на плечи и посторонился, пропуская долговязого мужика в шляпе и солнцезащитных очках, несущего в одной руке кожаный портфель, а в другой — футляр для кларнета; не знай Бутчер, что это один из жильцов пятого этажа, точно насторожился бы, потому что с такими футлярами ходят либо музыканты, либо те, кто прячет в таких футлярах ствол, а у этого типа ствола точно не было; весь дом изнывал от его игры на кларнете каждые вторник и пятницу. Хорошо, что хоть по выходным музыкальных вечеров не устраивал, Паганини недоделанный. Ветер, налетевший на Бутчера, стоило ему открыть дверь подъезда, пах табачным дымом, выхлопными газами и раскаленным асфальтом: чуть дальше по улице шли дорожные работы. Поэтому Билли решил пройтись пешком: дольше будет катить в объезд, а так получится срезать через дома, тем более, хотелось немного проветрить голову. Линду тоже надо будет вытащить на улицу, пока совсем не зачахла в четырех стенах; как ни странно, Бутчера больше волновало ее состояние, нежели планы «Vought». У компании ничего нет на Линду, они не смогут связать ее с мертвыми суперами; явно она не первая танцовщица, которую Джет Стрик и Большая Игра облапали в клубе. Да и Хоумлендер не захочет, чтобы об его участии в убийстве стало известно, однако подстраховаться не помешает. Все будет охуенно; как только накал немного спадет, они заберут пиздюка, начнут планировать свадьбу и совместную жизнь, а еще навестят Джуди; старушка наверняка заскучала в одиночестве, надо поддать в ее жизни немного жара. Но о проблеме Линды ей знать ни к чему; Джуди, конечно, боевая, что плод любви валькирии и амазонки, однако лишние потрясения ей ни к чему. Билли нервным, рваным движением одернул плащ; непросто снова окунаться в водоворот дерьма после плавания по тихой гавани, но кто-то же должен смыть всю эту пенящуюся грязь в водосток. Бутчер рассеянно похлопал ладонью по карманам; он выговаривал Линде за курение, однако сейчас сам с удовольствием бы затянулся. Магазинов по пути как на зло не попадалось, и навстречу шли либо пенсионерки, либо мамочки с малолетними детьми. Билли жизнелюбиво оскалился, глядя на бледную девчушку со светлыми ресницами и бровями при круглых очках и брекетах, от чего она спряталась за мать, невысокую, черноволосую, с короткой стрижкой. Женщина обхватила ладошку дочери пальцами, черными от татуировок, и демонстративно перешла с ней на другую сторону улицы; девчушка, весело топая подошвами туфелек по асфальту, обернулась на Бутчера, скорчила рожицу, показала ему язык и тут же прижалась к матери. Билли усмехнулся; негодяйка мелкая. Может, у них с Линдой будет такая же. Странно, но в браке с Бекки он не так часто задумывался о детях, как сейчас; должно быть, это из-за Райана. Пиздюк дал понять, что дети — это не так уж и страшно, особенно, если есть на кого положиться. Бутчер утомленно потер лоб; а если бы вышло так, что Райан был его сыном? Смогли бы они с Бекки сохранить брак? Или все равно все разладилось бы? Может, Билли не вывез бы появление младенца, не выдержал бы, не справился и начал бы превращаться в гнилое, злобное подобие своего отца. Липкое, ледяное чувство, обволакивающее, словно болотная грязь, поднималось в груди, подкатывало к горлу, вынуждая давиться воздухом; Бутчер сплюнул сквозь зубы, ощущая на языке мерзкий кисловатый привкус. Нет, таким как папаша он не станет; скорее, пустит себе пулю в лоб, чем будет издеваться над ребенком. Да и сама Линда молчать и терпеть не станет; скорее, сама его прикончит прежде, чем Билли подумает о подобной херне. И сама Ребекка уничтожила бы Бутчера за сына. Все-таки она была сильной, его Бекки; не только выдержала Хоумлендера и такую канитель с «Vought», но и смогла вырастить хорошего пацана. Жаль, что не увидит, как Райан закончит школу, поступит в колледж, научится водить машину. Хотя нахера пиздюку, чей отец способен обогнать реактивный истребитель, машина? Но пиздюк по-любому захочет, потому что приятели начнут рассекать на тачках; еще пара лет, и Райан вовсю начнет засматриваться на девчонок, а там и переходный возраст, половое созревание, сигареты, алкоголь, подростковые вечеринки, прогулы в школе… Билли, отвлекшись на мысли о сыне Хоумлендера, начал медленно и неотвратимо наливаться яростью, словно уголь — жаром от печи. Если пиздюк будет чудить, Бутчер возьмется за ремень; он не позволит сыну Бекки вырасти мудаком. Курить расхотелось, но в горле пересохло, и мыслями Бутчера завладела газировка; пожалуй, можно в ожидании Старлайт побаловать себя содовой. Или пузырьковым чаем, к которому приучила его Линда. Странная херня, этот чай, и вкус непривычный, но пить его было забавно: как будто желейные конфеты бросили в молоко с сиропом. Пиздюку наверняка понравилось бы; когда они снова будут все вместе, одной семьей, упьются этим чаем, пока всем коллективно дурно не станет. — Сука! — чей-то хриплый выкрик спугнул хорошее настроение, которое стремительно, будто колибри, унеслось прочь, оставив посмурневшего Бутчера посреди широкого переулка. Окна домов по обе стороны на первых этажах были или заколочены, или заложены кирпичами, с металлической двери почти слезла вся зеленая краска, и пятна ржавчины цвели пыльно рыжим. На изломанном остове пожарной лестницы устроились несколько вялых девиц, одетых в майки и короткие трикотажные шорты. Они лениво распивали что-то ядовито-розовое из бутылок, пока парень, невысокий, кряжистый, с плоским лицом и клочком черной бороды на подбородке, держал за ошейник небольшую псинку. Собака тряслась, поджав лапы, но не скулила, только смотрела на парня влажными карими глазами и захрипела, извиваясь всем тельцем, когда он поднял ее в воздух, туже утягивая ошейник вокруг ее шеи, и встряхнул, грубо, с силой, словно тряпку. Псинка коротко взвизгнула и пугливо умолкла, но тут же зашлась тонким, жалобным плачем, когда парень, размахнувшись, швырнул ее на асфальт. Бутчер, опешив на мгновение, замер, однако через секунду ярость заворочалась в груди, разгорелась из крошечной искры до размера лесного пожара. Это еще что за херня?! За что так можно бить собаку? Еблан совсем охуел? Ну, так Билли может напомнить ему, что такое жизнь, наверняка дойдет, если его самого точно так же ебалом приложить об землю. — Бесполезный кусок дерьма!.. — выплюнул парень, отдуваясь, и поддел носком ботинка собаку, отпихивая ее в сторону. — Да заткнись ты уже! Только зря деньги потратил! — Оставь ее на улице, — крикнула одна из девиц и отсалютовала бутылкой, хвастаясь десятком браслетов из бисера и цветным пятном татуировки на узком запястье. — Может, кто и подберет. — Бесплатно отдавать шавку, за которую почти пятьсот баксов отвалил? — взвился парень. — Совсем ебанулась? Я лучше сам ей шею сверну, чем позволю кому-то пользоваться моим добром. — А я говорила, с ней гулять нужно каждый день. И кормить регулярно, — вторая девица, чьи темные волосы были собраны в два хвоста и перехвачены резинками с розовыми помпонами, апатично пожала плечами, — тогда бы и щенок нормальный родился, а не бракованный. — Мне делать больше нехер, как с этой падалью гулять? — парень побагровел, совсем рассвирепев; от злости он даже не заметил Билли, который подходил к нему все ближе. — Это же собака. Просто животное, а не королева, блять, Англии, чтобы я перед ней раскланивался! — Ну, так сам ты жрешь каждый день, а короны при тебе тоже нет. Как и сисек, — девушка прыснула и отпила из бутылки; вторая томно потянулась, от чего ее топ задрался, обнажив белый плоский живот с колечком в пупке. — Ты там долго? — прогнусавила она. — Нам еще видео снимать… — Сейчас, выкину мусор и приду, — парень глупо хохотнул и наклонился к собаке, которая уже не плакала и не сопротивлялась; псинка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся французским бульдогом, маленькая и симпатичная, как игрушка, провисла в руке парня, когда он взял ее за шкирку и направился к мусорному баку, откуда уже доносился писк, и этого тихого, едва различимого плача было достаточно, чтобы у Бутчера в глазах потемнело от ярости. — Эй, уебок, — отрывисто позвал он, и парень удивленно повернулся, только сейчас осознав, что кроме него в переулке кто-то есть, — медленно и аккуратно положи собаку. Тогда я, возможно, переломаю тебе не все ребра. — Чего? — парень непонимающе моргнул, перевел взгляд на псинку, у которой был по-настоящему осмысленный и полный отчаяния взгляд. — Ты это мне? Ты мне говоришь, что делать с моей же собственностью? Совсем охуел, дядя? Девица с браслетами радостно свесилась через перила. — Задай ему, милый! — выкрикнула она. — Въеби ему хорошенько! А потом отъеби уже меня! — А лучше отъебись от собаки и пойдемте уже работать, — потребовала ее подруга, встряхивая своими хвостиками, — мне скоро ребенка от няни забирать. — Вот, вот, послушай подружку, — процедил Билли, — а будешь выебываться, я тебе позвоночник через нос вытащу. — Слушай, придурок, — начал парень, раздувая ноздри, — это моя собака. И я буду решать, что с ней делать, ясно?! Не нравится — гони штуку баксов и забирай себе. Можешь и щенка ее прихватить, если не побрезгуешь в мусоре покопаться. Парень погано захихикал, корча глумливую гримасу, а у Билли заломило в висках; он выбросил щенка? Буквально бросил живого щенка в мусорный бак?! Девицы, повиснув на пожарной лестнице, манерно изгибались, поворачиваясь то спиной, то боком, вытягивали ноги, жеманно отставив костлявые задницы, а девчонка с браслетами картинно выгнула спину и задрала топ, оголив грудь, маленькую, как у подростка. — Нравится, мистер? — она улыбнулась, скаля зубы. — Хочешь увидеть больше? Тогда заходи на мой OnlyFans! — Готовь доллары, дядя, такого забористого порно ты точно не видел, — парень похабно облизнул губы, положил ладонь на пах, сминая в кулаке ткань широких спортивных штанов, и показательно качнул бедрами под смех девиц, который перешел в истошный визг, когда Бутчер вломился кулаком ему в живот, сильно, от души, вложив в удар всю злость, раздражение, разочарование и обиду на весь этот ебаный мир. Въебать Хоумлендеру, Эдгару или Большой Игре не представлялось возможным, вот и пришлось вымещать все на каком-то обрыгане. Но заслужил; поэтому Билли, осторожно забрав у согнувшегося от боли парня притихшую псинку, взял его за волосы и, размахнувшись, вмялся его лицом прямо в стену. Парень застонал и провалился на спину, раскинув руки; из его разбитого носа, свернутого набок, сочилась кровь, на месте лба была одна сплошная ссадина, а взгляд был мутным и расфокусированным как у пьяного. Парень попытался подняться, но мог только бестолково дергать конечностями, словно жук, раздавленный, но еще живой. Девка в браслетах с воплем запустила в Билли бутылку с недопитым коктейлем, опасно свесившись через перила пожарной лестницы, пока ее подружка неуклюже лезла в квартиру через окно. — Ублюдок! Отпусти его! Не смей его трогать! — надрывалась она под оглушительный звон бьющегося стекла; осколки и брызги коктейля разлетелись во все стороны, а Билли, сунув собачку под плащ, устроил ее на локте, и запрокинул голову, язвительно прищурив один глаз. — Разве я его трогаю, а? — с широкой усмешкой Бутчер пнул парня в бок, под ребра, и выдохнул, испытав облегчение; хорошо… До чего бывает приятно отпиздить уебка. — Скотина, не трогай его! Не трогай отца моих детей! — Так у вас и дети есть… — протянул Билли. — Ну, не повезло им с родителями… — Мразь, я сейчас полицию вызову! — ее голос сорвался, она верещала, размазывая по щекам слезы вместе с косметикой; разводы туши и подводки не добавляли ей красоты. — Я вместо полиции, — отрезал Бутчер, подходя к мусорному баку; собачка под плащом мелко вздрагивала, но дышала, что радовало Билли. Много ли надо такой крошке? А вот в мусорке уже никто не пищал, и Бутчер занервничал. — Так, малыш, — он сдвинул в сторону пакет, от которого несло гнилой тыквой и прокисшим молоком, — где ты? Ну, пиздюк собачий, подай голос, будь хорошим мальчиком… — Аманда, звони Миле! Звони Тренту, Френку и Антуану, скажи, что какой-то уебок напал на Гевина и спиздил нашу собаку! — девка, очевидно, передумав вызывать копов, юркнула в квартиру; Билли очень сомневался, что она спустится, чтобы помочь своему парню, который скулил, кривясь от боли, булькал кровью в разбитом носу и водил ладонью над лицом, так и не решаясь прикоснуться. — Ты что сделал? — он шепелявил и кашлял, будто давясь собственными словами. — Ты что… Мне же… Как я теперь буду сниматься?.. — Насрать, — отчеканил Билли, запуская руку в мусорный бак уже по локоть; было противно, но далеко не так гадко, как бить этого уебка. Бросать щенка не хотелось, но и у псинки оставалось немного времени: ублюдок бил ее сильно, с садистским удовольствием. Если бы Бутчер мог задержаться, одним разбитым ебалом он не ограничился. — Я же актер… Я почти звезда… — бормотал он, смаргивая слезы. Билли брезгливо отбросил почерневшую банановую кожуру так, что она шлепнулась на окровавленную, распухшую физиономию парня. — Могу сделать тебя главным героем криминальной хроники. Хочешь? По всем каналам будут говорить о парне, которого нашли с ногой в собственной заднице, — откинув пустую упаковку из-под сахарных хлопьев, украшенных изображением А-Трейна и Черного Нуара, Билли увидел маленький пушистый комочек. Сначала ему подумалось, что это дохлая крыса, однако комочек зашевелился, перебирая лапками, заскулил, заплакал, и Бутчер радостно сгреб его в ладонь. — Все, все, пиздюк, тише, — шепнул он, укачивая щенка, маленького, едва открывшего глазки, — теперь папочка о вас позаботится. Щенок в ответ ткнулся носом ему под рукав плаща и запищал; Билли бережно прижал его к груди. Вот и щенок для Райана; просил собаку, а получит сразу двух. И Линде полезно отвлечься; Бутчер не сомневался, что она проникнется псинками, над которыми издевался собственный хозяин, будет их выхаживать, баловать и нянчить, и вся эта херня с Большой Игрой отойдет на второй план. Теперь главное найти ветеринарную клинику где-нибудь поблизости; и написать Энни, чтобы подходила прямо туда.

***

Девушка смотрела на Мэйв исподлобья, выставив подбородок; невысокую и крепко сбитую, с широкими плечами, мускулистой шеей и тяжелой нижней челюстью, ее нельзя было назвать красивой, однако в девушке было что-то, притягивающее взгляд. Одетая в золотисто-коричневый костюм, кожаный, а не из эластичного спандекса, со множеством заклепок и пряжкой ремня в виде медвежьей головы, девушка свирепо раздувала ноздри, пылала багряным румянцем на щеках и молчала. Глаза, миндалевидные, опушенные густыми ресницами, полнились слезами; девушка судорожно сжимала и разжимала кулаки, похожая на ребенка, уронившего конфету в грязь. Увы, у Мэйв не было настроения ее жалеть. Вопросительно изогнув бровь, Королева Мэйв показательно оглядела девушку с ног до головы и в молчаливом ожидании скрестила руки на груди. Девушка прикусила губу, напрягая челюсти, прерывисто выдохнула, но так и не произнесла ни слова. — Я тебе все сказала, дорогуша, — бросила Мэгги, утомленная этой игрой в гляделки, — когда что-то будет известно, тебе сообщат. Девушка издала низкий гортанный рык, сморщив переносицу, и принялась по-детски размазывать по щекам катящиеся слезы. — Я хочу помочь, мэм, — заявила она, — я хочу найти убийцу Би-Джея. Я имею право первой узнать, за что с ним это сделали! — Узнаешь, когда придет время, — отмахнулась Мэйв и напрягла плечи, когда наглая девица схватила ее за запястье; заметив, как застыло лицо Маргарет, девушка немедленно разжала пальцы, трусливо попятилась, но уже через секунду потянулась к ней, плаксиво сморщившись. — Пожалуйста, мэм… — всхлипнула она, — я буду делать все, что скажете… — Я сказала тебе уходить, — напомнила Мэйв, донельзя раздраженная этим разговором; мало того, что «Vought» поручили ей вести это шутовское расследование, так теперь помимо журналистов Мэгги донимали еще и родственники убитых парней. Эта девчонка была подружкой Большой Игры; по крайней мере, именно так она представилась. Она больше всех рыдала на прощании, постоянно строчила слезливые посты в твиттере и каждый день донимала Маргарет просьбами привлечь ее к расследованию. Дурочка думала, будто до Большой Игры и вправду есть кому-то дело; кроме нее и его родителей. Вот кому Мэгги действительно сочувствовала, так это его матери; терять детей тяжело, какими бы они не были, а Большая Игра, судя по рассказам его знакомых, не мог похвастаться примерным поведением. — Я не могу сидеть сложа руки, пока убийца Би-Джея на свободе, — с надрывом выкрикнула девушка; Мэйв, у которой засвербело в ушах, устало помассировала виски. — Мы с ним любили друг друга! Если бы со мной что-то случилось, Би-Джей не успокоился бы, пока все не выяснил! Мэгги с усмешкой откинулась на спинку широкого кожаного дивана; под ее насмешливым взглядом девушка стушевалась, опустила голову, нервозно приглаживая каштановые волосы, густые, жесткие, удерживаемые десятком заколок в виде медвежьих когтей. — Вот как, — протянула Маргарет с издевкой; закинув ногу на ногу, она принялась лениво покачивать ступней. — А я слышала другое… — У нас… были сложные отношения, — просипела девушка, смаргивая слезы; чтобы скрыть дрожь в пальцах, она убрала руки за спину. — Милая, — снисходительно начала Мэйв, — если вы иногда трахались, это не значит, что у вас были отношения. Понимаю, с ним было хорошо и весело, но это не повод лезть в расследование и путаться у меня под ногами. — Мы не просто трахались, — огрызнулась девушка, стискивая зубы; она шмыгала носом, некрасиво раскрасневшаяся, и терла кулаком глаза. Тушь, тени и подводка неприглядно размазались, делая из Медведицы помойного енота. — Ваши фетиши меня не интересуют, — отрезала Мэгги; она устала: не только от этого разговора, но и от нескончаемых интервью. Ей пришлось вынести почти шестьдесят часов съемок с ТехноРыцарем, который смотрел на Королеву Мэйв с такой паскудной улыбочкой, словно знал, что на самом деле произошло с самолетом. Маргарет приходилось изображать скорбь, грусть, праведное негодование, хотя хотелось закричать в голос и разбить все чертовы камеры; и ТехноРыцарь об этом знал. Знал обо всем, о чем думала Мэгги, чего боялась, что она сделала для «Vought International». Это бесило и пугало; едва ли ТехноРыцарю хватит смелости добиваться признания от Королевы Мэйв, но из-за него Маргарет чувствовала себя уязвимой, и ей это не нравилось. Она не была слабой, никогда не была; иначе бы не смогла выдержать все это дерьмо. ТехноРыцарь просто такой же уебок, как Джон; они друг друга стоят: оба переживают только за свои яйца. Таким мразям очень легко устроиться в жизни, а тем, у кого остались зачатки совести, приходится отдуваться за всех. Мэгги проглотила вязкую слюну; она этого не заслужила, как и подружка Большой Игры. Мелкий засранец что-то натворил, нарвался на супера сильнее, чем он, а страдали его мать и влюбленная в него девушка. И сколько было в жизни Большой Игры дурочек, подобных этой Медведице? И каждую он убеждал, что любит, хотя всего лишь планировал побарахтаться под одеялом? Но это же не повод для того, чтобы с парня заживо сняли кожу. Маргарет брезгливо содрогнулась; ей было жутко и противно думать о том, что испытывал Большая Игра в последние секунды жизни. К досаде самой Мэйв, ее нередко посещала мысль о том, что Большую Игру мог убить кто-то другой; не Хоумлендер. Способ слишком отличался от того, как привык действовать Джон; тогда — кто? Почему? Зачем? Может, сама Медведица прикончила парня, поняв, что он морочит ей голову, и теперь пытается отвести от себя подозрения? Мэгги наморщила лоб, старательно вспоминая: кто был в Ванкувере в ночь убийства? Медведица или приятель убитых Максимэн? Или они оба? У Джет Стрика и Большой Игры не было врагов; да, они соперничали с Суперсоником, Шокером и Огненным Смерчем, однако после публичной ссоры могли дружно напиваться в одном из нью-йоркских клубов; у влюбленной Медведицы куда более весомый мотив для убийства. Обиженная женщина — страшная сила. — Прошу вас, мэм, — уперто настаивала Медведица, — я… я не хочу ни популярности, ни денег, только найти того, кто убил Би-Джея. Я ничего ему не сделаю, клянусь. Только… посмотрю в глаза. И спрошу: за что? — Ты слишком импульсивна и идешь на поводу у своих чувств. Это станет помехой расследованию. Поэтому, будь добра, — Мэгги, щелкнув пальцами, указала на дверь, — оставь меня. И больше не донимай своими бреднями. Я хоть и веду расследование, но последнее слово за «Vought». — Тогда я пойду к мистеру Эдгару, — выпалила Медведица, своевольная, упрямая, пылающая местью за любимого парня; неужели этот Большая Игра был настолько хорош? Но многие девушки падки именно на придурков; например, новая девушка Хоумлендера. Они все еще вместе, а ведь Мэйв ожидала, что запала блондиночки хватит на неделю, не больше. Видимо, Джон очень старался, разыгрывая идеального бойфренда, только долго так продолжаться не сможет. Хоумлендер продемонстрирует свое истинное лицо, и блондинке оно не понравится, но будет поздно. Поздно было и для той танцовщицы; Мэгги до сих пор корила себя, что пришла слишком поздно и не рискнула вмешаться, не заступилась за девушку. На Бутчера в этом деле надежды нет: он не смог защитить жену, не спасет и эту бедняжку. — Катись, — Королева Мэйв вытянула ноги, сползая спиной по диванным подушкам, и бесстыдно потянулась, выгибая спину, — только не жди, что он встретит тебя с распростертыми объятиями. — Я ему скажу… Я докажу, — Медведица тряхнула волосами, — я не могу сидеть и ждать, мэм. Просто не могу. Это… предательство по отношению к Би-Джею. — Ему уже все равно, милочка. Подозреваю, что и при жизни ему не было до тебя дела. — Это не так, — дернула подбородком Медведица, — я всегда была рядом, всегда… И скоро он понял бы, что мы созданы друг для друга. — Как трогательно, — едко протянула Мэйв, думая о Елене, ради которой врала и притворялась; лишь бы Стиллвел была довольна; лишь бы Хоумлендер ничего не заподозрил. Теперь Елена не желает ее знать, а Хоумлендер наслаждается новой подружкой. — Знаешь, если проявишь в разговоре с Эдгаром побольше экспрессии, то, может, получится его заинтересовать. Если не позволит тебе присоединиться к расследованию, то предложит роль в мыльной опере, — Мэгги небрежно пожала плечами, — сниматься в кино можно тоже в память о Би-Джее. Уверена, он был бы счастлив увидеть тебя звездой. Медведица обиженно запыхтела, кусая губы; тяжело грохоча подошвами сапог по полу, она направилась к выходу. У самого порога Медведица сбавила шаг и обернулась на Маргарет, которая достала сигарету из пачки ртом, прихватив губами фильтр. — Знаете, — тихо начала она, — я понимаю, почему вы с Хоумлендером расстались… Если с ним вы были такой же… — Иди к нему и спроси, какой я была, — ядовито посоветовала Маргарет, — не сомневаюсь, он честно все расскажет. Медведица не ответила; опустив голову, она вышла из апартаментов Королевы Мэйв и аккуратно прикрыла за собой дверь. Мэгги, метнув ей вслед неприязненный взгляд, отшвырнула сигарету и рывком поднялась на ноги. Она ничего не испытывала к Джону, однако слова Медведицы ее укололи. Как будто в случившемся была лишь ее вина; но Хоумлендер казался таким счастливым рядом с блондинкой; словно у нее получалось все то, что не удавалось Мэгги. Но будь это так, стал бы Джон связываться с танцовщицей, какой бы хорошенькой она не была? Стянув с головы тиару, Мэйв швырнула ее на пол и подошла к панорамному окну, за которым город раскинулся полотном из стекла, асфальта и бетона; Мэгги прижалась лбом к прохладному стеклу, измученно прикрыла глаза. Смерть Джет Стрика и Большой Игры ее не волновала, а вот та девчонка из клуба никак не шла из головы; не только потому, что на танцовщицу обратил внимание Джон. С ней Маргарет могла бы побыть настоящим героем, избавительницей, тем, кто поможет и защитит; ей хотелось чьего-то искреннего восхищения, благодарности и трепета, чтобы не только на Хоумлендера смотрели с застенчивой, благоговейной улыбкой. Блондиночка намеренно разыгрывала перед супером восторг и воодушевление, от чего Джон таял, а у Мэгги на месте желудка образовывался камень, когда она видела, что к Джону могут относиться с нежностью. Кулак женщины в бессильной ярости ударил по стеклу; не сильно, но дрожь прокатилась по всему окну, отозвавшемуся глухим звоном; Маргарет отчаянно нуждалась в том, чтобы показать всему миру, что из себя представлял Хоумлендер. Это желание было настолько иссушающим и сильным, что смерть молодых суперов ее почти не трогала; а ведь могли появиться и новые жертвы. Королева Мэйв сжала зубы, чувствуя обжигающий привкус желчи на языке; она казалась себе бабочкой, застрявшей в грязи. Ни взлететь, ни выбраться; остается только безвольно ждать, когда все закончится; и от ощущения собственной бесполезности впору разодрать себе лицо в кровь. Отпрянув от окна, Мэйв, пошатываясь, двинулась в сторону барной стойки; нужно выпить. У нее на вечер запланирована фотосессия и очередной прямой эфир с ТехноРыцарем, но без виски Мэгги точно не справится. А-Трейна в шоу ТехноРыцаря почти не снимали; единственный выпуск, на котором Реджи присутствовал вместе с Королевой Мэйв, прошел ужасно: спидстер по большей части молчал и потел, отвечал на вопросы невпопад, а когда ТехноРыцарь со своей паскудной улыбочкой принялся вспоминать о других погибших суперах и упомянул Хлопкоготь, А-Трейн сорвал и ушел в самый разгар съемок. ТехноРыцарь смеялся, Мэгги цедила воду с лимоном, мечтая о бурбоне. Можно подумать, у Роберта Вернона кристально чистая совесть; наверняка за всеми его безвкусными пиджаками и уродливыми галстуками скрывается та же дерьмовая натура, что и у Хоумлендера. Мэйв открыла бутылку виски и сделала глоток прямо из горла, зажмурилась, когда жидкий огонь мягко опалил рот. Виски шелковой рекой лилось на язык, мягко струилось по пищеводу, однако Мэгги подавилась, хватая ртом одновременно воздух и виски. Она поперхнулась, закашлялась, виски пошел носом, забрызгав полированную гладь столешницы; дыхание перехватило до спазмов в животе, в глазах потемнело, воздух встал поперек глотки, и Королева Мэйв давилась, будучи не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть, ни сглотнуть. Грудь сдавило судорогой, Маргарет согнулась пополам, борясь с собственным телом, и прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам, противно щекоча, катятся слезы. Глаза слезились непроизвольно, от рези в легких, но Мэгги все равно разозлилась. Ей надоело быть жалкой, надоело подстраиваться под «Vought» и Хоумлендера; разве она не заслужила встречаться с моделью? Может, ей тоже хотелось обжиматься на публике с красивой девицей; почему блондинка ответила взаимностью Джону? Почему именно он, а не А-Трейн, Нуар или Беркут? Мэйв смирилась бы с кем угодно; но только не с Джоном. Отдышавшись, Маргарет поспешила запить жар в горле виски и утерла рот кулаком; из-за шума крови в ушах, бившего словно барабан войны, она не сразу расслышала голоса в коридоре. Мэгги стиснула бутылку, узнав беспечный смех Джона: ублюдку, похоже, весело. У него ведь нет ни одной причины для беспокойства. -…Сходим куда-нибудь вечером? — спросил мелодичный женский голос. — Или останемся дома? — Можем сбежать из Башни пораньше, — лукаво предложил Хоумлендер, — тогда получится и прогуляться, и провести время дома… с пользой. — И что в твоем понимании «проводить время с пользой»? — иронично осведомилась девушка и задорно взвизгнула, захихикала; из-за закрытой двери послышалась возня. — Джонни, перестань!.. — Сладкая, ты же сама спросила, — парировал Хоумлендер; раздался явный звук поцелуя, и по телу Мэйв прокатилась гадливая дрожь, которую она поспешила запить виски. — Ну, хватит. Веди себя прилично, — потребовала девушка, после что Мэгги снова услышала слащавое причмокивание; ее замутило. Не то от понимания, что буквально за стеной Хоумлендер целовался со своей девушкой, не то потому, что она пила на пустой желудок. — Не хочу, — проворковал Джон, — мне нравится, когда все видят, как тебе со мной хорошо. Тебе же со мной хорошо, правда, сладкая? От омерзения Маргарет сплюнула прямо на пол; каково этой модели будет узнать, что она целовалась с насильником? Что Хоумлендер спал с ней после того, как изнасиловал девушку? Если блондинку ничего не смутит, то она еще циничнее, чем Мэдлин Стилвелл. И опаснее: с ее поддержкой и молчаливым одобрением Хоумлендер станет стихийным бедствием. — И почему я терплю все твои выходки? — не без жеманства обронила модель; Джон самодовольно усмехнулся. — Потому что ты моя девушка и ты от меня без ума. Легко потерять голову от первого супергероя планеты, верно? — Нахал, — отозвалась блондинка; Маргарет скорчила презрительную гримасу. Когда они с Джоном были вместе, то не вели себя так глупо, а с новой подружкой Хоумлендер разыгрывал влюбленных подростков. На публике и перед папарацци они лизались так же охотно; блондинка заметно наслаждалась не только вниманием общественности, но и поцелуями супера. — Съездишь со мной в торговый центр? — голос Джона зазвучал непривычно робко и просяще, от чего Мэгги невольно насторожилась, прислушиваясь. — Мне нужно… Я хочу выбрать подарок для одной… милой девушки, и ты могла бы мне помочь. А потом мы поужинаем в ресторане. Как тебе идея? — Что за девушка? Я ее знаю? — поинтересовалась модель. Джон рассеянно прочистил горло; они удалялись все дальше по коридору, голоса становились тише, и Маргарет кинулась к двери, надеясь не упустить ни слова. — Это сложно объяснить… — А ты постарайся, — насмешливо посоветовала блондинка, — мне крайне любопытно, кому же ты собрался искать подарок. — Она мой друг, — пояснил Хоумлендер, — и так получилось, что мы с ней друг другу помогли, а потом узнали, что у нас очень много общего. А еще она попала в сложную ситуацию, и сильно из-за этого переживает. Я бы хотел ее поддержать. И со временем надеюсь вас познакомить. — Вот как, — холодно отозвалась девушка; Мэгги скривила губы в издевательской усмешке. Кажется, блондиночка ревновала. Это было настолько нелепо, что Мэйв зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Маленькая расчетливая сучка боялась потерять влияние на Хоумлендера? Не ожидала, что может появиться соперница? Это вообще нормально — называть своим другом девушку, которую изнасиловал?! — Ты же не против, Дей? — смущенно уточнил Джон. — Мне легко выбирать подарки для тебя, ведь ты — моя любовь, а Линда состоит в отношениях, и мне бы не хотелось, чтобы возникло некоторое… недопонимание. — Почему ты раньше не рассказывал мне о Линде? — продолжая подслушивать, Мэгги выскользнула из комнаты; между ней и Хоумлендером лежало около двадцати шагов прямо по коридору. Полосатый плащ раскачивался, играя полами, за спиной супера; Хоумлендер держал девушку за руку, шел неторопливо, подстраиваясь под ее шаг, и воздух пах духами модели: розмарином и ладаном, вымоченном в пряном мандариновом соке. Блондинка несла в руке картонный стаканчик с кофе, из которого они с супером пили по очереди, правда из разных трубочек, но Маргарет все равно передернуло. — Раньше мы с ней не были… настолько близки, — признался Джон и придвинулся поближе к Дей, одетой в узкие серые джинсы и свободный пуловер, оголяющий плечи. Супер опустил голову, целуя девушку в изгиб шеи, и удержал ее за талию, когда Дей строптиво отвернулась. — Линда очень меня выручила, поэтому я не смог оставить ее в беде, — Хоумлендер остановился, обнимая блондинку, бережно приподнял ее лицо за подбородок и коснулся губами губ в невесомом поцелуе; Дей сохраняла бесстрастный вид, который вызвал у супера игривую улыбку: — сладкая, ну, ты чего? Только не говори, что ревнуешь! — Я не ревную, — сурово отрезала девушка; от ее голоса веяло холодом, как от морозильной камеры, — просто… слегка озадачена. Не ожидала услышать о твоем друге Линде. — Она очень мила. Думаю, вы поладите. Мне хочется, чтобы вы подружились, — признался Джон, и Мэгги едва удержалась, чтобы не завопить в голос. Он говорил серьезно?! Хоумлендер действительно думал, что его жертвы станут дружить? Нет, он точно псих. — С Линдой связано еще кое-что, крайне для меня важное, — Джон взял Дей за плечи, мягко поглаживая; Маргарет затаила дыхание, замерев за пальмой в кадке, стоящей между гипсовыми барельефами Глубины и А-Трейна. Сердце колотилось тяжело и оглушительно, словно свинцовый шарик в каменной чаше; Мэгги прижала руки к груди, ладонями ощущая каждый свой прерывистый вздох. Неужели Хоумлендер сейчас признается?.. Скажет что-то действительно значительное, важное; то, что Королева Мэйв сможет использовать против него. — Мне даже немного приятно, что ты ревнуешь, — улыбнулся Джон, проводя пальцем по щеке Дей, на что она покачала головой. — В ревности нет ничего нормального и приятного, Джонни. Мне бы не хотелось, чтобы ты кидался на каждого парня, который решится со мной заговорить. Думаю, и тебе не понравится, если я попытаюсь испортить твою дружбу с Линдой. — Ты этого не сделаешь, — убежденно ответил Хоумлендер; Дей прильнула к его груди, обнимая за шею. — Не сделаю, — согласилась она. А вот Стиллвел непременно использовала бы Линду, чтобы манипулировать Джоном. Мэдлин ни за что не подпустила бы к Хоумлендеру ни танцовщицу, ни смазливую блондиночку-модель. Только ей полагалось быть главной женщиной в жизни супера. Мэйв обвела языком пересохшие губы; найти Линду из клуба «Мартини» едва ли будет сложно. Нельзя терять время; девушка расстроена, подавлена и легко поддастся чужому влиянию. Мэгги должна опередить Хоумлендера. Без доказательств ее никто не станет слушать; Джон скорее посмеется над всеми обвинениями, а Дей, — Дейдра Каллаган, — примет его сторону. Зачем блондиночке слушать бывшую супера? А к танцовщице прислушаться придется; если и не поверят, то начнут сомневаться, и образ Хоумлендера из золота, мрамора и платины начнет крошиться и осыпаться. Главное — убедить Линду дать показания против супера, иначе его не остановить. Мэйв медленно отступала к своим апартаментам, вжимаясь спиной в стену. С всклокоченными рыжими волосам, пахнущая виски, с лихорадочным огнем в глазах, она едва сдерживалась от того, чтобы не броситься искать Линду прямо сейчас.