Mass Effect: Легенда о Псах Войны

Ярчайшие волны удовольствия растекаются по телу, и ослепительные вспышки расцветают в глазах, вызывая ощущения сильнейшей эйфории. Телом старший лейтенант Хорриган находился в кабине своего истребителя, но его душа витала на пике удовольствия, уходя все дальше от серой повседневности. Каждая его клеточка сейчас излучала просто нечеловеческое наслаждение, переливы химически синтезированных аминокислот и эндорфинов струились в мозгу и делали ощущения ещё более острыми. Огромная стальная птица дышала, выбрасывая из сопел мощных двигателей раскаленную плазму, а ее электрические глаза наблюдали за происходящим во всех видимых спектрах, и лейтенант чувствовал это, ловя от этого чрезмерное наслаждение. Машина жила, и Хорриган был её частью, ощущая всю её мощь и жажду убийства – его мозг через нейронные имплантаты срастили с искусственной нервной системой истребителя. Наблюдая через оптические системы самолёта за тем, как по ангару перемещается обслуживающий персонал, он не мог не заметить их медлительность. Обычный человек для лейтенанта был подобен аморфной медлительной кукле, что едва-едва двигает своими конечностями. Хорриган был лучше, его субъективное восприятие времени уходило далеко вперёд, а мыслительный процесс разогнан до грани безумия. Нейронное подключение – это палка о двух концах. Здесь пилот управляет несущейся на скорости в три тысячи четыреста километров час машиной, но и сама машина управляет пилотом, управляя его биохимическими процессами в организме и выбрасывая в его жилы разнообразные химические вещества, что позволяет ему видеть больше, действовать резче, думать ещё быстрее. Подобная дурь действует просто и медленно, но непрерывно истончает стенки сосудиков мозга. Медленно, непрерывно... наверняка... Гравирует извилины мозга, стирая межклеточные мембраны. Делая реакции такими быстрыми, что даже тело может с ними управиться. Но лейтенанту было плевать – он готов был заплатить ещё большую цену, лишь бы стать ближе к своей птичке. Хорриган жил небом, проводя большую часть своего бытия в кабине боевого истребителя и ловя безудержный драйв, несясь вперёд на скорости в три тысячи четыреста километров в час. Истребитель Хорригана сейчас находился высоко над землёй, стоя в ангаре авианесущей баржи Альянса в ожидании того, как адских птиц спустят с цепей и они камнем спикируют вниз из тропосферы, чтобы обрушить на головы врагов град бомб и ракет. Приготовления почти закончены, и во внутренние отсеки машины уже заложены десятки кассетных термобарических бомб, а под крыльями в гондолах ощерились столами 75 мм роторные гаусс пушки, что совершают больше тысячи выстрелов в минуту. Ещё пара секунд, и удерживающие машину на палубе крепежи отстегнутся, и мощная электрическая катапульта вытолкнет машину из нутра гигантской баржи. Ощутив, как с грохотом и оглушительным скрежетом лапы, удерживающие истребитель, ушли вверх под потолок, сердце лейтенанта забилось быстрее, и он нетерпеливо вцепился пальцами в рукоятки управления, жадно наблюдая за тем, как чертовски медленно открываются бронированные створки ангара. Наконец пилот ощутил, как стали набирать энергию конденсаторы катапульты, затем тонкий протяжный сигнал последовал, сообщая о готовности. Клубы белесой пены стали скапливаться на неестественно бледных губах лейтенанта, а глаза, закатившись и вернувшись в исходное положение, покрылись тоненькой сеткой лопнувших сосудов. Дрожащей рукой он стал тянуться к рукоятке тяги. Его пальцы сдавили обрезиненную рукоять до хруста в суставах и, выжимая её до упора, он ощутил, как пламя сгорающего в двигателях топлива разгорелось ещё сильнее. Электромагнитная катапульта загудела, как натянутая до предела струна, и – щелк! И почти сорок тонн металла сорвались с места, развивая скоростью почти 1.2 метра в секунду. Истребитель вырвался вперёд, камнем падая вниз к поверхности планеты. Железная птица подобно тонкой игле вошла в атмосферу планеты, оставляя за собой тонкий хвост инверсионного следа. Подняв интерцепторы и раскрыв спрятанный под крыльями аэродинамический тормоз, самолет сбросил скорость перед заходом. Ракеты и бомбы ожили, быстро раскрылись створки бомбовых отсеков, на мониторах и на визоре шлема стали высвечиваться маркеры вражеских целей. Подстраиваясь под удобную траекторию, пилот стал выжимать ручку управления на себя, указательным пальцем поглаживая спуск. Под корпусом в стальных захватах истребитель нёс крылатую авиабомбу массой почти двенадцать тонн – главный подарок человечества для инопланетной цивилизации. Выходя в пологое пикирование, пилот ощутил на себе всю палитру перегрузок. По нервной системе машины раскатился импульс, подобный удару током, сообщающий о том, что враг пытается взять самолёт на прицел. Времени стало резко не хватать. Наконец, резко дернув штурвал на себя, лейтенант направил истребитель почти вертикально вверх, попутно выпуская авиабомбу. Этот трюк в учебных пособиях описан как кабрирование, и пилот, резко поддав тяги, ушёл вверх. Оперенный снаряд с глухим шуршанием летел вперёд, резко изменяя траекторию. Выпустив за собой серию ложных целей, снаряд стал прорваться сквозь вражеское ПВО, уходя все ниже. Рядом появились чёрные облачка разрывов, осколки с мерзким визгом разлетелись вокруг, несколько ложных целей были уничтожены. Но бомба продолжала свой путь к цели, также неустанно корректируя свою траекторию, следя за вражеским объектом через оптику. И вдруг все в мире замерло – бомба вышла на финишную прямую, и турианцы буквально невооруженным взглядом могли наблюдать, как лениво к ним падает снаряд из-за облаков. Тик-так, тик-так... Отсчитывал последние секунды жизни инопланетян взрыватель авиабомбы – он был настроен на высотный взрыв, чтобы накрыть как можно большую площадь. Взрыв накрыл всю базу целиком, и пилот увидел, проходя рядом, как на дистанцию в десятков километров разлетаются обломки от взрыва, поднимая в воздух тучу пыли. Набрав необходимую высоту, пилот снова оттянул рукояти управления на себя, закладывая пологий вираж и выравнивая самолёт горизонтально. Цель внизу чадила чернющим маслянистым дымом, что быстро стал заволакивать небо. На месте недавнего лагеря турианцев вместо пары укрепленных фургонов, трех бронемашин, пяти ганшипов и ограждения из какого-то прозрачного барьера, похожего на стекло, теперь была широкая, но неглубокая воронка от взрыва и кучи разбросанных кусков металла вокруг. Разобравшись с ганшипами, истребитель стал кругами набирать высоту, с каждым витком вокруг выжженного лагеря забираясь все выше. — Это 5-3-5, — сказал пилот в эфир, соединяясь с командным пунктом мотопехоты на земле. — Отработал по той базе ганшипов в квадрате Н-5, чуть севернее вашей позиции. — Судя по тем дымным столбам на горизонте, чёртовы вражеские вертушки больше не доставят проблем, да? Отличная работа, — скороговоркой проговорил радист в эфир. Сквозь статику лейтенант мог разобрать хлесткие звуки выстрелов и глухие хлопки танковых залпов. Внизу шёл бой — десант людей выбивал противника из предместья крупного города, что сейчас почти полностью превратился в жуткие руины, разрытые артиллерией и штурмовой авиацией, но враг зарылся очень глубоко. Со включенной автоматикой самолет корректировал курс сам по себе, и пилот обратился к зеленоватому монитору перед собой, глядя на происходящее внизу через оптику. Город внизу был превращен в поле, сплошь испещренное кратерами, где черные остовы домов торчали, словно гнилые зубы в пасти мертвеца, небо было заволочено чернеющей гарью, и тут и там вверх подрывались целые фонтаны земли из-за разрывающихся снарядов. Бой кипел, и Хорриган был полон решимости внести свою лепту. Заметив на мониторах движение на чудом устоявшейся автостраде к северо-западу от позиций наступающих сил людей, лётчик снова обратился к эфиру: — Это 5-3-5, вижу движение на автостраде неподалёку от вас, кажется, это вражеская бронемашина. Штуки две, — проговорил он быстро, продолжая удерживать пару бронемашин, что медленно катились по автостраде. — Приняли, 5-3-5. Наших в том квадрате нет, так что у вас развязаны руки, — ответил радист сбивчиво. При разглядывании цели зеленоватый фильтр инфракрасной камеры резал глаза, но сквозь статику помех чётко проглядывался угловатый силует бронированной машины на колесном ходу с квадратной башней и длиннющим стволом. Замерив дистанцию до цели, монитор сразу же выдал ровно сорок пять километров. Выйдя на встречный курс, пилот пустил самолет в лёгкое пикирование, приготовив к пуску управляемую ракету. Пилот увидел, как одна из бронемашин замерла на месте, и развернул пушку в сторону барражирующего в небе истребителя. Дистанция до цели была почти недосягаема для орудий, и пилот был уверен, что бронетехника даже увидеть его тут может с большим трудом. Враг даже не поймет, откуда по нему прилетело. Так что Хорриган нажал на спуск — для преодоления такого расстояния ракете потребуется где-то около четырёх-пяти секунд. Снаряд, как злой огненный шмель, двигался вперёд, оставляя за собой хвост из сгоревшего топлива. Яркая вспышка взрыва — бетонное крошево прыснуло во все стороны разом, — от пары бронированных машин остались истрепанные остовы, как будто кто-то огромный тщательно их пожевал, а затем выплюнул обратно. — Подтверждаю прямое попадание, отличная работа. Ты убил их всех, — протянул радист, подтверждая уничтожение пары БТР. Враг нёс потери — это был лишь вопрос времени, когда люди сломят их сопротивление окончательно. До того момента, как флот Земли не выдавил их с орбиты планеты, у них ещё были какие-то шансы, но теперь воздух Шаньси безоговорочно занят силами Альянса, авиация Турианцев почти полностью ушла вместе с флотом, а то, что было развёрнуто на земле, было выжжено орбитальными бомбардировками ещё сутки назад. Пройдя прямо, Хорриган ушёл ещё ниже и, активировав автопушки, разрядил часть бк по позициям противника, не особо разбирая цели. От попадания сразу сотен разрывных снарядов внизу поднялся целый земляной вал. Истребитель парил над горящим городом, периодически пикируя вниз, словно ястреб, и нанося сокрушительные удары с воздуха по вражеским позициями. К налётам авиации прибавились и артиллерийские залпы — целый район города сейчас полировали разрывы артиллерийских фугасов, а с неба, барражируя в воздухе, медленно спускалась крылатая ракета. Боеголовка молниеносно вонзилась в землю в двух с половиной километрах от позиции войск, и взрыв поднял в воздух килотонны почвы и обломков бетона, затмив собой солнце. Внимание пилота привлекли облака пыли, поднимаемые колёсами нескольких двигающихся внизу бронемашин. Приготовив к пуску управляемую ракету, он довернул и ушел в пикирование под острым углом, ловя вражеские машины в круг захвата. Инфракрасная боеголовка издала сигнал поиска, быстро захватив цель и сообщив об этом коротким звуковым сигналом. Получив его, Хорриган выпустил ещё одну ракету, наблюдая, как она сначала отвесно падает, и только через полторы секунды ярко загорается маршевый двигатель, быстро толкая ракету вперёд. Через полторы секунды внизу расцвел ещё один взрыв, поднявший на воздух одну из бронемашин и разбросавший две оставшиеся, словно игрушки. Сбросив высоту, он сделал полукруг в воздухе и снова начал заход на цель, готовясь применить автопушки. Глядя через бронированный фонарь кабины, пилот прицелился через оптику и увидел несколько чёрных точек, что быстро бежали подальше от подбитых бронемашин. Прицел вздрогнул, когда Хорриган вжал спуск, роторные пушки начали изливать свой гнев на пришельцев внизу, и корпус истребителя прошила дрожь отдачи. Рой трассирующих фугасных снарядов обрушился с воздуха, аннигилируя все оставшееся живое внизу. Полторы секунды хватило, чтобы накрыть круг диаметром двести пятьдесят метров.