Кровавая барыня

Под утро Лаура задремала в кресле, а проснулась от немного осипших стонов. Она открыла свои голубые очи и увидела, как Маша пытается встать с кровати. Лаура встала с кресла и подошла к ней. — Маша давай помогу. Она посмотрела на нее перепуганными глазами. — Нет прошу пожалуйста не надо. Третьякова начала плакать и кричать. — Все, все тихо, тихо. Я ухожу. Барыня вышла и велела Авдотье от нее не отходить.

***

Раны заживали, шрамы затягивались. Уже как несколько дней Авдотья и Аксинья не отходили от Маши, они обрабатывали ее раны. Барыня так и не осмелилась зайти к ней за эти дни, ей было очень стыдно и очень ее жалко. Шатенка не хотела давить и пугать ее, но она каждый день спрашивала у Авдотьи про Машу. В один из дней она все же осмелилась навестить кареглазку сама. Лаура еле слышно постучалась. — Заходи Авдотья. — Здравствуй Мария. Блондинка резко повернулась к двери и увидела Лукину. Сердце сразу забилось в страхе перед ней. — Здравствуйте барыня. Мария опустила голову. Барыня начала аккуратно подходить к ней ближе. — Машенька как ты? Она молчит, не поднимает глаз на нее. Шатенка аккуратно и нежно взяла ее маленькую ручку в свою. Мария немного дернулась, но руку убирать не стала. — Девочка моя, поговори со мной, пожалуйста. — Что прикажете сделать? Лаура вздохнула и отпустила ее руку. — Ничего не нужно, отдыхай. Барыня вышла из комнаты и навстречу ей шла Авдотья. Она поклонилась госпоже. — Маша с тобой общается? — Да, а что такое? — Не важно, будешь мне докладывать все о ней. — Как прикажете. Авдотья зашла в спальню к Маше, а госпожа ушла в кабинет.

***

Прошла неделя этой молчанки, Мария так и не подпускала Лауру к себе, хотя очень хотела. Барыня не упускал возможность приблизиться к ней и еще раз попросить прощения, но блондинка избегала ее или просто молча стояла. Авдотья рассказывала барыне все, что происходит с Машей. Ее истерики, слезы, бессонные ночи. Иногда кареглазка изливала душу Авдотьи, рассказывала, как ей обидно и больно разговаривать с Лаурой, она теперь боится шатенку. Теперь Мария не уверенна в ней, раз она так поступила один раз, значит поступит еще раз. Барыня не стала навязываться ей, она все понимала. Ведь и вправду, когда она ее тогда просто взяла за руку, Маша вздрогнула. Теперь она ведёт себя как прислуга, хотя Лаура не позволяла ей что-либо делать. Прошла еще неделя и Третьякова начала выходить из спальни на улицу. Она очень старалась не натолкнуться на барыню. Так она гуляла несколько дней, до одного момента. Лукина стояла на крыльце, дышала свежим весенним воздухом, открывается дверь и выходит блондинка, она прошла и встала рядом. Они стояли молча минут 5, эту неуютную тишину между ними прервала Лаура. — Как вы себя чувствуете Мария? — Нормально. — Мария, что мне сделать, чтобы вы меня простили? — Я уже простила вас. Лукина перевела на нее взгляд. — Правда? — Да, но… — Понятно. Шатенка перебила ее и выпрямив спину, пошла в дом, но ее остановила нежная рука, коснувшаяся ее предплечья. Она остановилась, но поворачиваться к ней не стала. — Я тебя боюсь, но очень с тобой хочу быть. Даже сейчас я чувствую себя безопасно рядом с тобой. — Маш, а может нам не нужно быть вместе. Как ты думаешь? Поворачиваясь к ней, говорила шатенка. — Я… я не знаю, мне плохо без тебя. По щекам кареглазки ручейком потекли слезы. — Девочка ты чего, маленькая моя. Барыня подошла к ней и приобняла ее. — Тише, тише не плачь пожалуйста. Мне больно видеть твои слезы. Постояв недолгое время в объятиях шатенки Маша убрала ее руки и немного отошла назад. — Лаура давай ненадолго расстанемся и будем просто общаться. — Хорошо, твое право. Я согласна с тобой. — А и еще я в дом родителей перееду. Ты же туда никого не заселила? — Нет. — Это хорошо. Я буду там жить, но мы же будем гулять? — Да конечно сутками. Улыбнулась шатенка. — Но ты уверенна, что хочешь переехать. Может все-таки останешься, дом большой мы можем и не пересекаться. — Нет я там поживу, нужно разобраться в себе. — Ладно, я тогда распоряжусь, чтобы тебе помогли. Мария переехала в родительский дом, двое парней и Аксинья помогли перевести некоторые вещи. Дом родителей был прост он был деревянный, как и все в то время. Интерьер был тоже незамысловатый печь, стол обеденный, стулья и икона в углу комнаты.

***

В доме Барыни.

Лаура сидела у себя в кабинете, она думала, как же ей узнать кто посмел приставать до Марии. — Авдотья! Через несколько минут зашла женщина. — Да барыня. — Мне Маша говорила, что, когда она сидела вы сарае к ней кто-то приставал. Ты может быть знаешь, чего? — Ну я знаю, что ее связывал Ермолай. — Больше к ней никто не заходил, м? Авдотья замешкалась и не смотрела ей в глаза. — Я вижу, что ты что-то знаешь. Рассказывай, как есть. — Ермолай это был, но он не успел я вовремя зашла. — Разочаровал он меня. Ну ладно накажет. Покачала головой Лаура. — Я надеюсь не на смерть, а то племянничик все же. — Не волнуйся не на смерть, он мне еще нужен. Гайдуками же кто-то должен управлять.

***

За эту неделю много чего произошло. Лаура наказала Ермолая и обещала отрезать все, сели он еще раз посмеет коснуться хоть пальцем до Марии. Барыня приказала строить стену и делать вокруг ее усадьбы оборону. С Марией у них складываются дружеские отношения. Третьякова держала ее на расстоянии, хотя иной раз самой хотелось прижаться к шатенке, обнять ее крепко-крепко и не отпускать. Лукина не давила на нее. Они просто гуляли по саду, ездили на лошадях. Обычные разговоры восстанавливали кареглазку, она улыбалась и смеялась, ее смех был дороже всего для Лауры. Они гуляли до темна, Лукина провожала ее до дома, кареглазка ее не приглашала. Третьякова находясь один на один со своими мыслями начала потихоньку опускать ту ситуацию, о ней лишь изредка напоминали шрамы и царапины, оставшиеся на спине. Ей хотелось опять подпустить ее к себе, очень хотелось, но Лаура будто сама уже не хотела быть с ней, как раньше. О, как же она ошибается. — Машенька ты сегодня прекрасна, как никогда раньше. — Спасибо. Смущённо отвела глаза блондинка. — Что-то ты сегодня поздно, уже темнеет. — Ничего Машунь, ты же не боишься со мной, если хочешь возьму двух гайдуков с нами. — Я не боюсь с тобой, ты же меня защитишь? Прижавшись к ней спросила кареглазка. — Конечно, всегда тебя буду защищать. Они пошли знакомой тропинкой, разговаривая обо всем на свете. Вот они уже и близки, как и тогда, рука Лауры мирно покоилась на талии блондинки. — Уже темно, проводишь меня? — Да конечно. Деревня уже спала. Тропу к дому Третьяковой освещает луна, на темно-фиолетовом почти чёрном небе были миллионы звёзд, которые то и дело падали, а Маша по-детски радовалась и загадывала желание. — Что загадала, маленькая? — Не скажу, а то не сбудется. Загадочно улыбнулась Маша. — Мария ты можешь смело говорить мне, я исполню любое твое желание. — Ну хорошо. Я хочу, чтобы ты зашла ко мне. — И это твое желание? — Первая его часть. Маша подмигнула ей. Лукина ухмыльнулась, и они зашли в ее избу. Шатенка подошла сзади, отодвинула прядь белокурых волос в бок и сказала: — Какая же вторая часть? Раскроешь мне тайну.