Стражи Земли. Тёмные времена.

Теплые солнечные лучи падали на поверхность воды, проникая в ее глубины словно копья. Касаясь острых крыш домов, они отливались на чешуйчатой черепице разными цветами радуги. Посреди опустевшей площади, стояла огромная мраморная статуя змееподобного существа, которое словно обвивая что то, стремилось к поверхности воды. Его огромные, длинные плавники, были словно крылья, а в отливе солнечных лучей, оно походило на ничто иное как божество. Салли созерцала статую с восхищением и каким то душевным трепетом. Она уже видела это существо прежде. Оно пело ей песни, пока она пребывала в глубинах бездонного озера. Девушка сделала легкие шаги к статуе. Ее тело было совсем невесомым и на мгновение стражу показалось, что подпрыгни она чуть выше, тот час же взлетит. Салли шла неспешно, время не гнало ее, здесь оно не чувствовалось, а возможно и не существовало. Сделав шаг на вымощенную словно огромными, нежно розовыми ракушками площадь, девушка вдруг заметила, что во всех домах в миг зажегся свет. Теплые окна, манящие своим уютом вселили в сердце водного стража умиротворение. Салли сделала еще пару тройку шагов, идя к статуе существа, которая как ей казалось отдалялась от нее все дальше в город. Переступив еще одним шагом жемчужную кладь под собой, волосы девушки взвились вверх от сильного водного потока, который словно ветер, был готов сбить ее с ног, но она устояла. Убрав с лица волосы, страж воды застыла от множества бледных призраков окружающих ее. Они все жили своей жизнью, абсолютно не замечая присутствия чужачки. Дети играли в салочки у большого, кремневого фонтана рядом со входом в сквер. Парочки прогуливались под руку и весело смеялись. Старики сидели на больших кремневых скамьях, подкармливая плавающих рядом рыб. Салли огляделась, все эти люди были призраками, по видимому прошлого. Но они не пугали ее, нет, наоборот, они наполнили это умиротворенное место жизнью, подарили всем постройкам смысл. Оглядевшись, сделав оборот вокруг себя, девушка была готова затеряться здесь, среди них. Среди их радости и счастья, среди любви и дружбы, среди спокойствия и умиротворенности. Она была готова, но ее взгляд снова притянула мраморная статуя взмывающая к поверхности воды и Салли покорно пошла к ней. Теперь она не отдалялась, не сбегала, а словно дожидалась свою гостью. Преодолев жемчужную линию, разделяющую девушку с ее целью, Салли вновь окатило потоком воды, но на этот раз холодным, пробирающим до костей. Зажмурившись, страж воды пригладила свои длинные, синие волосы и застыла, но в этот раз не от чарующей ее красоты, а от ужаса. Солнечный свет больше не пробивался сквозь поверхность, наверху бушевал шторм, а темные морские глубины, окутывала, поедающая все к чему прикоснется тьма. Уют и беззаботность пали под давлением холода и отчаяния. Бледные призраки почернели, съедаемые коснувшейся их душ бездны. Ног стража коснулось что то леденяще холодное и она тут же отпрянула от него. Из черной жижи на земле, к ней потянулась знакомая лапа. Салли взвизгнула и сделала пару шагов назад, как вдруг ее ногу пронзила боль и поглядев на нее, девушка обнаружила, что кожа растрескивается, а из под нее пробивается черная жижа. - Не бойся, дитя. – услышала она шипящий голос за своей спиной и тут же обернулась, увидев перед собой огромного мужчину, выше ее точно на две головы, облаченного во все черное с темными, пустыми глазами. Его суровое лицо неумело выражало дружелюбие. – Не бойся, дочь Альяды, я не причиню тебе вреда. – протянул к ней свою руку мужчина открытой ладонью вверх. Его голос был тихим, успокаивающим, хотя и всем своим видом он источал опасность. Салли сделала пару шагов назад и ее ноги снова коснулся холод, от чего она как ошпаренная им, сделала шаг на встречу к мужчине, который не теряя такой возможности, тут же обхватил ее хрупкое тело в объятия. Испуганная девушка затрепетала как птица в его сильных руках, понимая, что ей теперь не вырваться. Мужчина приблизился к ее лицу, всматриваясь пустыми глазами в ее глубокие синие, горящие испугом. – Как странно, что спустя столько лет, я снова вижу эти глаза. – произнес незнакомец более звонким, человеческим голосом, из которого пропали следы шипения. Длинные темные волосы, упали на его улыбающееся лицо. – Ты так на нее похожа. – пустые глаза приобрели карий оттенок и преисполнились нежностью. Салли не была экспертом дел сердечных, но могла поклясться, что она видела любовь в его глазах и даже чувствовала ее в его сердцебиении. Черный дым вокруг них отступил и девушка почувствовала как ее нога, тронутая тьмой, прекратила болеть. - К-кто Вы? – наконец выдавила из себя страж воды, смотря ему в глаза и отстраняясь как можно дальше от его тонких губ. Мужчина ухмыльнулся и резким движением отпустил ее на мгновение, пощекотав свободой, после чего снова ухватил в свои руки, обхватив одной рукой ее за талию, а другой взяв в свою большую и холодную ладонь, ее маленькую и теплую. Еще секунда и он закружил ее в танце, который судя с его лица, доставлял ему удовольствие. - Кто я? – наконец произнес он, ведя ее по вымощенной ракушками площади, среди отступающей перед ними тьмой, которая пожирала бледные души людей. – Меня зовут Марг. – представился незнакомец, снова приблизившись к ней губами, но она тут же оступилась и увильнула от него, что вызвало на его лице широкую азартную улыбку. - А меня…Салли. – неуверенно произнесла страж воды. - Ты так мила, Салли. – улыбнулся он. – Совсем как Арита. – это имя он произнес с нежностью и снова увлек девушку за собой в танец. - Вы любили ее? – спросила осторожно страж воды. - Обожал. – улыбнулся Марг. – Я и сейчас обожаю ее. – его глаза прошлись по лицу девушки и он все пуще закружил ее, ускорив танец. Салли не поспевала за ним, но он был на удивление умелым танцором, который мог скрыть даже ее косолапость. - Она…умерла? – спросила осторожно девушка и он с силой дернул ее на себя, от чего ей на мгновение стало больно, но она смолчала. - Да, очень давно. Тебе было всего два года, Самира. – в его голосе читалась грусть, как и на угрюмом лице, которое выдавало, что ему куда больше сорока. Салли отвела взгляд, в голове его голос снова произнес это имя…Самира. - Вы назвали меня… - не успела она закончить, как его губы оставшись без надзора, таки коснулись ее щеки, вонзив в ее нежную кожу, грубую мужскую щетину. Девушка вздрогнула, а Марг, остановил их танец, прижав ее к себе настолько крепко, насколько только могла это позволить, их духовная оболочка. - Я очень долго тебя искал… Куда дольше, чем Руфус. – его дыхание коснулось ее уха и она поняла, что не может противиться идущей от него силе. Она словно подчиняет ее душу себе, словно отнимает волю к борьбе и…жизни. Тьма облизала ноги девушки, подымаясь по ним выше, окутывая их словно плотными тучами. – Все будет хорошо, моя милая. Теперь, все будет хорошо. – тихо шептал он ей на ухо в такт с пробирающим ее тело ледяным холодом. Рука девушки бессильно слетела с плеча мужчины и повисла, а ее глаза ища не ясно что, вдруг нашли это. Совсем рядом, за спиной Марга, пробиваясь сквозь непроглядную тьму, виднелась статуя существа, певшего ей песни. Глаза Салли впились в эту статую подобно клыкам, вошедшим в плоть. Ее тихое, едва слышное дыхание участилось, стало громче, а рука, пораженная тьмою, сквозь боль, таки вернулась к плечу мужчины. – Зачем противишься, Самира? – прошептал он ей убаюкивающе. – Все равно твоя воля сломиться и ты подчинишься моей власти. Все равно. – спокойно продолжил он. – И даже Мать волн Альяда, не поможет тебе. – зная куда она так смотрит, добавил Марг. Салли чувствовала, что он прав и той воли, что осталась у нее, хватит чтобы лишь немного продержаться, но не выстоять. Отчаяние захлестнуло ее дрожащую от подступающей тьмы душу. «Точно птица.» Подумала Салли. Он прав, слишком много в нем мощи, чтобы такая как она, смогла что то ему противопоставить. Слишком… Взгляд девушки скользнул по затихшим стонам людей вокруг. Их души, почти поглощенные тьмой, смотрели на нее. Они не кричали как раньше, не плакали, не стонали. Они смотрели на нее, словно ожидая чего то. Салли прочла их взгляды…они ждали спасителя. Девушка посмотрела на статую Альяды за спиной у Марга. Ее взгляд снова вернулся к людям. Зачем она здесь? И где она? Что она видит? И зачем? Внутри девушки нарастал последний рывок, после которого конец свету в этом сумрачном мире. Резко уперев руки в грудь мужчины, она оттолкнула его, что было мочи, упав назад, в вязкую жижу тьмы, которая тут же набросилась на нее как свора голодных собак. Испуг застыл на лице Марга, но он успел лишь протянуть ей свою руку, как вдруг, снедаемая тьмой, девушка закричала с ее глубин. - Альяда, Матерь волн, если ты хочешь спеть мне, так спой! – и голос Салли затих, как и все вокруг. Громовым грохотом разнеслось по сумрачному миру, как богиня вод, Альяда, освобождаясь от своих каменных пут, взмывала в темную морскую глубину. Марг застыл от столь невероятно красивого действа. Видя как древнее существо, древнее самого мира, воспарило в морском небе, пробужденное от долгого сна. Тьма отступала с ее пути, так как даже тьма, была моложе богини. Мужчина поедал глазами эту красоту, как вдруг разнесся дивный голос по глубинам сумрака. Песнь, слов которой Марг не мог разобрать и понять, это был странный язык, очень схожий с тем, на котором говорят киты. Песнь проникла в его черную душу, ища в ней тот самый тлеющий огонек, который он так бережно скрывал. Водный вихрь, размел вокруг Салли сгустки тьмы и худая девушка, с посидевшими волосами и сморщенной старой кожей, едва нашла силы, чтобы подняться. Тьма сожрала в ней жизнь. Она иссушила ее тело и душу, как вдруг, водный поток охватил тело девушки, наполнив его новой жизнью, жизнью богини вод и очистив ее душу от частиц тьмы. Марг с восхищением наблюдал за первой на его памяти, связью бога с человеком. Это было невероятно и он бы еще хотел насладиться этим зрелищем, но Зирогу уже взывал к нему из были. Потому он поклонился Салли, поклонился плывущей по небу богине и разлетелся на стони тысяч черных воронов, которые устремились к девушке, но водный поток Альяды тут же смыл их, очистив от тьмы.

***

- Вставай, болван! – грозный голос старика подкрепил пинок в бок. – Вставай, будь ты не ладен! – снова прозвенел голос и последовал пинок. Рэм с трудом открыл один глаз, лежа животом вниз на жесткой койке, обнимая подушку в которую пускал слюни. – Давай, подъем я сказал! – скомандовал старик и снова пнул парня в бок, кривой деревянной тростью. - Да встаю я, встаю. – сонно прохрипел парень, едва согласившись со своими словами. Он с трудом осознавал происходящее, усталость тянула его обратно в сон, но новый удар трости заставил его вздрогнуть. Медленно поднявшись на руках, Рэм скривился от подступившей в бок боли, которая в миг расползлась по всему измотанному телу. Мышцы болели и жгли огнем, ему с трудом удалось повернуться и сесть на край кровати. Щупленький, низенький старичок, с седой редкой шевелюрой, сердито пыхтел в седые пышные усы, раздувая свой широкий нос. Его маленькие словно пуговки глаза, испепеляли ученика, выражая не то чтобы недовольство, а откровенную ярость. Рэм вытянул болящую правую руку вперед, смотря на разошедшуюся от кисти к плечу, сине-черную венозную сетку. – Твою мать. – зевнул парень и тут же получил хлесткий подзатыльник, что в миг разбудило его и отогнало сон. Широко раскрыв глаза, он уставился на старика, который стоял перед ним, нахмурив свои густые серебряные брови. - Ты что, собака безродная сделал, а?! – прогремел голос наставника, оказавшийся куда сильнее его ветхого тельца. - Деда, ты чего? – растерянно спросил Рэм, как тут же получил второй подзатыльник и опустил взгляд в пол. Он походил на мальчишку, которого отчитывает отец, что было совсем не похоже на парня. Старик сомкнул руки за спиной и хромая заходил по скудно обставленной комнате, скрепя половицами. - Ты что же это сделал?! А?! Ублюдок?! – дойдя до края комнаты и повернувшись к боявшемуся поднять взгляд Рэму, снова спросил старик. – Шута какого, ты руки ей перетянул ремнем?! – Парень тут же поднял взгляд, наконец то поняв, в чем его обвиняют. - Я два дня пытался ей руки спасти, чтобы не отнять! – снова оказавшись у парня, наставник замахнулся хилой рукой. Рэм сжался, втянув шею в плечи, но старик убрал руку снова за спину и прошел мимо. Парень выдохнул, подняв глаза, он снова принялся наблюдать за своим наставником. Старик взял простой, сколоченный Рэмом деревянный стул, стоявший у стены и поставив его напротив парня, с трудом сел, опираясь на трость. – Чего молчишь?! М?! Недоумок?! – подогрел его старик. - Иначе я бы из пещеры ее не вытащил. На раздумья было мало времени. – оправдывался ученик, оперев локти о колени и потирая ноющую правую руку. - «Мало времени». – передразнил его старец, смотря своими пуговками на венозную сетку на руке парня. – Думать, мой мальчик, нужно всегда. Для этого времени всегда достаточно. – заключил наставник и сделала глубокий вдох и выдох, дабы привести себя в равновесие и спокойствие. Уже три дня девчонка прибывала у него в хижине. Он перепробовал на ней все свои лекарства и средства, но помогало слабо. Первые две ночи прошли почти что бессонно. Он дежурил у ее постели, понимая, что вот-вот она испустит дух. Слишком большая кровопотеря и даже отвар из пчелоеда, который восполнял кровь, не мог ей помочь. Он чертыхался, ненавидя Рэма, за то, что приволок к нему этот «труп» и возложил на его старые плечи ответственность за ее жизнь. Он слишком стар для таких вещей. Его сердце не хочет больше разбиваться. - Как она? – осторожно спросил Рэм, смотря с опаской на учителя. - А ты как думаешь?! – зло бросил старик, окатив парня сердитым взглядом, но быстро успокоился. – Живая. - фыркнул он. – Чудом. – потерев сухие усы и задумавшись о том, что это лишь благодаря ему девчонку удалось спасти. – Она та самая? О которой ты говорил? – спросил старик. Рэм кивнул. – Значит озеро Айрад таки вернуло ей силы. – озвучил свои мысли старец. – И отплатить ей за доброту ты решил убив ее?! – колко бросил он Рэму, постепенно повышая голос и замечая как парень оскалился от раздражающего вопроса. - А у меня был выбор? – огрызнулся парень и тут же пожалел об этом, поймав суровый взгляд наставника. - Негоже мужику оправдывать свою слабость. – нахмурил седые брови старик. – Шут с ней, с Плясуньей и с глупостью твоей, продолжить в грозу путь. Ты не шибко умен, это я знаю. – выдохнул наставник запустив сморщенную руку в карман своей вязанной кофты и вынув оттуда мешочек с мятной травой. – Но скажи мне, мальчик мой, вот что. Где ты в лесу Писоль нашел? – размотав мешочек, старик достал пару листочков мятной травы и положил себе под язык, после чего убрал мешочек обратно в карман. Рэм устало потер руками лицо, голова разболелась от вязкого хода мыслей. Взъерошив, грязные каштановые волосы на голове, он стряс с них куски болота, упавшие на пол. - Не знаю я, как ОНА ее нашла. – тяжело ответил парень. - Бежала рядом и пропала. Просто из одной жопы в другую! Я не успевал ее защищать. - его мысли блуждали где то между воспоминаниями этих пары дней. Все, что он сделал, казалось ему правильным в тот момент. Но теперь, смотря на старика и осознавая итог, он сомневаться, а стоило ли вообще тащить ее с собой? - Защищать?! - резко взорвался старец, потянувшись рукой к ученику, чтоб влепить ему очередной подзатыльник, но короткие руки не доставали и тогда трость пришла на помощь. От удара Рэм оскалился, давя в себе раздражение. - Ты кожу ей содрал, олух! Я что тебе говорил про Писоль?! Что я тебе, болвану, говорил про пресноводную Писоль?! – взревел старик, словно раненый вепрь. Не успел Рэм открыть рот, как тот продолжил. – Не срывай ее сразу! Подсуши! Я тебе триста раз сказал, подсуши! - Да как мне было сушить ее в дождь в пещере?! – психанул парень, которого уже достали эти нравоучения. - А-ну цыц, щенок! – выпучив глаза, замахнулся тростью старик и Рэм тут же вжал шею в плечи, сбавляя обороты. – Ишь как голос прорезался! – покачал головой учитель и полез в карман за своим мятным мешочком. Рэм наблюдал за его движениями. Ему и вправду стоит быть по тише, эта вся история явно подкосила старика, ведь мятная трава помогает от боли в сердце. Положив пару листиков под язык, старик трясущейся рукой положил остатки в карман и снова посмотрел на Рэма. – Где-где... Все просто, да ты молодой да дурной! Что не говорю, в одно ухо влетает и в другое тут же вылетает. – проворчал учитель и придавил трясущуюся правую руку левой, уложив их на колени. – Утра нужно было ждать! Утра! На солнце бы и высушил! А так… Убил ты ее, парень... Убил. – покачал головой наставник и встрепенувшись Рэм бросил на него резкий взгляд. - Ты же сказал, что она выжила. – напряженно замер он в ожидании ответа. - Выжила. Но чудом. Иной бы раз убил наверняка. – Рэм облегченно выдохнул и даже немного хотел откинуться назад, да тело так заныло, что он решил лучше не шевелиться. – Ты пойми меня, мальчик. - старик серьезно посмотрел на него. - Тебе многие травмы не по чем. Многие противники. Но другие куда более хрупкие чем ты. Они слабее. И беря на себя ответственность вести их, ты берешь на себя ответственность и за их жизни. Не только за путь, который вы проходите. Понимаешь, парень? – Рэм кивнул, понимая, что старик прав и чтобы он не делал, как бы не прикрывал собой всех кто идет за ним, этого всегда будет мало… - Ты бы слышал, деда, как она кричала… - начал тихо парень. - Конечно кричала, коль ты кожу ей снимал. – Рэм отрицательно замотал головой. - Я придушил ее перед этим. – его янтарные глаза смотрели в пол. – Кричала она, когда щупальца грызли ее тело. Мне казалось, что еще секунда и она попросит меня убить ее. - И ты смалодушничал и поэтому решил содрать листья? – с осуждением спросил учитель. Рэм нехотя кивнул, признав правду старика. – Эх, парень. Ты мне нравился, так как в тебе не было и капли страха. Ты всегда шел вперед, даже там где другие отступали. И никогда. Никого. Не жалел. – наставник замолчал, глядя на своего ученика. Он понимал, через что тот прошел, но знал, что не может смягчить свои слова. Только строгость и прямота могли помочь Рэму понять свои ошибки. Устиавший взгляд парня медленно поднялся на учителя. В комнате воцарилась тишина, напряжение висело в воздухе, как густой туман. - А руки ты, зачем ей связан? - развеял его старик. - Чтоб вытащить ее из пещеры, пришлось выдолбить кулаками ступеньки наверх. - холодно ответил парень, потирая костяшки на руках. - И руки ты связал, чтоб на спине держалась? - Рэм молчаливо кивнул, а старик с трудом поднялся, опираясь о палку. - На меня охоту объявили. – вдруг осведомил он учителя. - Я знаю, мальчик. – спокойно ответил тот отставляя стул обратно к стене. - Валесса и Лада уже "за гранью". - добавил Рэм, смотря в пол. - И это я знаю. Марг и Зирогу этого не упустят. Все карты упали им в руки. Скоро день сократится и ты должен будешь принять сложное решение. – Рэм опустил голову, в которой зазвучало отголоском «сложное решение». «А бывают легкие?» спросил он мысленно сам себя. – Бывают. – ответил старик и Рэм тут же перебросил на него удивленный взгляд. Наставник улыбнулся во все свои двенадцать зубов и погладил седые усы. – Стариковский фокус. Молодым кажется, что ты умеешь читать мысли. Но на самом деле, ты просто прожил на сорок лет больше и уже знаешь, очевидные вопросы. – направившись к дверям, старик обернулся на озадаченного ученика. – Не ломай голову, с возрастом поймешь. – с этими словами он открыл скрипучую дверь и покинул комнату, оставив парня наедине с собой и мыслями.

***

Море расступалось перед Салли, оседлавшей великую Альяду. Рассекая саму плотность воды, подобно острому мечу, они стремительно мчались вдаль и Матерь волн ласкала слух своей песней. Держась за огромный рог на голове богини, сердце стража воды переполнялось радостью и счастьем, легкостью и свободой. Оно больше не было скованно физической оболочкой и болью. Нет, была лишь пьянящая ее свобода, словно весь бескрайний мир превратился всего лишь в небольшой городок, который возможно обойти за пару тройку часов. Альяда несла свою избранницу сквозь воды времени, дабы показать ей то, чего еще ни один смертный не удостаивался лицезреть. Она стремилась показать своей названной дочери, зарождение мира и рассвет человечества. Воды меняли свое течение, рыбы меняли внешний вид, становясь все более огромными, пока не сравнились в размере и с самой Альядой, которая имела не меньше сорока метров в длину. Салли завороженно, затаив дыхание, наблюдала за невероятными, величественными существами, которые не сумели покорить время. Мать волн чувствовала восторг своей дочери и нырнув глубже вниз, внезапно устремилась к поверхности океана. Разорвав морскую гладь, великая Альяда, взмыла в голубое небо, с разбросанными по нему, мягкими, белыми облаками. Из груди Салли вырвался протяжный крик и девушка громко рассмеялась, когда сухой, соленый ветер подул ей в лицо. Альяда настолько высоко прыгнула, что стражу воды, начало казаться, что теперь их морем стало небо и они плывут в нем. Плавники Матери волн, развивались на ветру точно крылья, а драгоценная чешуя отливалась на солнце неназванными цветами, коих даже не видел человек. Салли открыла свою душу богине и та соединилась с ней, нежно, по матерински оберегая. Полет окончен и помахав яркому, теплому солнцу рукой, девушка вместе с богиней, сиганула в морские глубины, где продолжился их чудесный путь к тайне мироздания…

***

Замахнувшись топором, в правую руку ударил болевой импульс и Рэм осекся, промазав по полену. Чертыхнувшись, он стянул свою некогда бывшую белой, футболку и обтер ею лицо. Старик всегда говорил ему, что лучшее лекарство это работа. И парень был бы согласен, если бы не работал только он один. Посмотрев на свой чистый от рубцов и шрамов торс, Рэм вспомнил их с учителем разговор. Это было, когда Рэм уехал, бросив маленькую Салли, Ли и Грэя… Сидя на деревянном крыльце дома, Рэм смотрел на ярко горящие в темно-синем небе звезды. Попивая ореховый чай с малиновыми веточками, он анализировал свои ошибки в бою с Радугой и все упирался лишь в одну – несерьезность. Он слишком самонадеянно подошел к сражению с этой недокомандой. Не воспринял их всерьез и хотел позабавиться, не убивать сразу. Заскрипели половицы на крыльце и парень тут же обернулся, увидев подходящего к нему наставника, одетого в спальный вязаный халат. - Не спится? – спросил он парня. - Как и тебе. – коротко ответил Рэм, сделав небольшой глоток горького чая. – Надо бы переложить пол. Все доски скрипят, как палуба корабля, идущего ко дну. – Старик рассмеялся и присел рядом. - Этого я тебе сделать не позволю. – заверил с улыбкой учитель, смотря в небо. - Почему это? – вопросительно приподнял одну бровь парень. - А потому, мой мальчик, что как же я услышу крадущегося по дому врага, если все половицы будут молчать? – Рэм усмехнулся. - Чудной ты, старик. – отпил он еще немного чая и обогрел руки об глиняную, надщербленную чашку. - Как раз под стать такому ученику. – парировал с ироничной улыбкой учитель. – Ты спрашивал меня, что сделала та девочка, Салли кажется… - Ну. – в момент посерьезнел парень, смотря на мерцание далеких звезд. - А ты уверен, мальчик мой, что хочешь это знать? – тянул с ответом старик, понимая, что это изменит Рэма, вот только не знал, к лучшему ли. - Не тяни кота за яйца, говори уже. – раздраженно бросил парень, не понимая, с чего это вдруг старик так осторожничает. Учитель набрал в легкие прохладного сырого ночного воздуха. Легкий ветер покачивал деревья, лес перешептывался за их спинами. - Хорошая ночь. – выдохнув воздух, улыбнулся старик. Рэм молчал, и его янтарные глаза выжидающе следили за учителем. – Девчонка имеет редкий дар - возможность исцелять. – начал наконец старик. - Это я и без тебя знаю. – не сводил с него глаз парень. - Лекари редко встречались среди тех в ком течет кровь Актахара. Все они были дочерьми Альяды и лишь единицы обладал силой воскрешения. Я много изучал это будучи заместителем капитана, а тот хотел не просто следовать цели, но и понимать ее. - Ближе к делу. – прервал учителя Рэм, не любя отклонения от сути и тем более не вынося темы богов, религии и тому подобного. Старик знал это, но без этого история была бы обрывчатой и несвязной. Потому, он решил, что его милый ученик потерпит. - Твоя девочка, Салли, верно? – тянул старец. Нетерпеливый парень безнадежно вздохнул. – Не думаю, что она самая одаренная из всех дочерей Альяды или, что кровь Актахара у нее в большем проценте чем у других. Но… - он снова вдохнул глубоко в легкие свежий воздух. – Она одна из не многих, кто осознал свой дар и кто был готов отдать свою жизнь за другого. - Чеее? – протянул недоверчиво Рэм. – Ты че несешь? Какого другого? Какую жизнь? – Старик выдохнул. - Альяда сражалась вместе с Ирафусом когда в этот мир пришел Морок. Она была богиней-очистительницей… - Да, и сила ее очищала скверну, исцеляла болезни и несла миру жизнь! Это я знаю! – перебил наставника парень и тут же получил оплеуха, цокнувшись зубами о чашку. - Поумничай мне тут! – нахмурился старик. – Так вот. Поискав в обращении Альяды к дочерям, я нашел такие вот строки:

«И свет души, развеет тьму, Путь он укажет заплутавшим. Когда Даарис позовет к нему, Руку подайте свою павшим. Ценой драгою станет то, Что бесценно по природе. И жизнь свою отдать готов, Тот, кто познал чужое горе.»

- И что это значит? – настороженно спросил парень, смотря на учителя. - Вот учу тебя учу, а как был дураком так и остался. - Я серьезно, что это значит? – повторил свой вопрос Рэм, понимая строки песни, но не понимая какое отношении она имеет к Салли. - Сам не знаю. – хихикнув заключил старик, от чего у парня вверх поднялись брови. - И я значит дурак? – возмутился ученик и старик расхохотался. - А ты намекаешь, что дурак я? – спросил с явным подвохом наставник. - Нет. – нехотя ответил Рэм, уважая его старость. - Врать ты тоже так и не научился. Неуч, что с тебя взять. – засмеялся старик и вдруг остановился, прижав руку к заболевшему сердцу, что парень конечно уловил, но виду не подал, а старику и не надо было, его глаза и так выдавали куда он смотрит. – Как я понял, строки эти говорят о том, что некоторые дочери Альяды, обладающие особым состраданием, имели возможность, отдавать свои жизни за павших и таким образом возвращать их к жизни. – серьезнее продолжил старец. - Чего? – уточнил Рэм, но осознание догнало чуть позже. – Погоди, – внезапно осознал Рэм, не дав снова себя обругать старику. - ты хочешь сказать, что она... отдала свою жизнь взамен моей?! Но ведь она жива! – вскочил он вдруг на ноги. – Она выжила! Она не жертвовала ни чем! И какого она вылезла из меня?! Еще и сбежалась в раз пятьдесят?! - Сядь, пылкий ты мой! – скомандовал старик и Рэм нехотя послушался. – Как я понял, из твоих слов, то произошло все весьма занимательно. Эта твоя девочка, каким то образом проникла в тебя, еще там, на поле боя. Она была внутри тебя и таким образом Лилиан, перенесла ее ошибочно вместе с тобой. Проникнув в твое тело, она скорее всего растворилась в тебе, а значит стала со своей силой единой и слилась с водой. Это объясняется тем, что говорил Грэй о том, как твоя рука стала восстанавливаться. Если я правильно помню, он сказал, что изначально на ее месте появилась водяная рука, в ней постепенно выросла кость, потом вода стала кровью и дальше нарастила мясо, вены, жилы и финальным аккордом стала кожа. – старик вздохнул, во рут у него пересохло от долгих беспрерывных речей, а в легких не хватало воздуха. – Дай-ка хлебнуть. – и не успел парень возразить, как чашка была уже в руках учителя. Сделав глоток, старик подавился и скривишись закашлялся, от душащего горло алкоголя, возвращая чашку обратно парню. – Святой Актахар, ты что весь мой спирт туда вылил?! - сдавленно прохрипел старик, схватившись за горло. - А я все думал, чего это ты чай так полюбил... - в иной бы раз Рэм оправдался бы, но старика удивило то, что парень невозмутимо смотрел на него, в ожидании продолжения его истории. - Завтра я тебе устрою, спирт в чай. - пригрозил хрипло наставник и отдышался, приводя дыхание в порядок. – Так вот. Посмотри на себя, Рэм, старые рубцы и шрамы на твоем теле затянулись, а твой голос я не сразу то и узнал, без этого злодейского хрипа, от постоянного курения. Ты можно так сказать, восстановился. Все, что было хоть немного больным или поврежденным в твоем теле – исцелилось. – Старик глубоко вдохнул. – Она исцелила твое тело, вернув тебя таким образом к жизни. Но должна была поплатится своей жизнью. Почему же этого не случилось? – спросил он ученика, но знал, что ответа он дать не может, поэтому, этот вопрос он скорее задал, для придания ритма беседе, убирая из него свое старческое монотонное бубнение. – Я долго думал над этим, мой мальчик. С того самого дня как прочел этот отрывок из песни Альяды. Я все думал, почему же она не погибла, а стала маленькой и утратила всякую память? И я нашел ответ на этот вопрос всего минутой ранее, пока объяснял тебе все это. Из всех моих расчетов я упустил один и самый важный в этом всем. – он улыбнулся смотря как Рэм внимательно его слушает. Чтоб он его так слушал, когда он говорил ему, что алкоголь это табу. – Из всего этого, я упустил регенеративные способности твоего тела. – старик мягко улыбнулся, наблюдая как нахмурившись Рэм пытался переварить услышанное. - Не понимаю... – признался парень, смотря в глаза-пуговки учителя. - Мой мальчик, твое тело имеет собственные способности к исцелению. Медленному, не такому сильному, но к исцелению. Оно помогало этой девочке исцелить тебя и потому, она и не погибла. – заключил учитель и глаза парня забегали в поисках ответа. - Все равно не понимаю. – повторил он. Учитель выдохнул. - Ее жизнь должна была быть обменена на твою. Но так как ты живучий пес, ей не потребовалась вся ее жизнь, а лишь большая ее часть. – улыбнулся старик. – Все лишнее ты и вырвал тогда, в доме. И это лишнее приобрело ее первичный образ. То есть, стало маленькой ею. Ровно настолько у нее осталось жизни в тебе. И память она утратила видимо потому, что слилась с тобой и перестала существовать как отдельный человек. – он посмотрел в растерянные янтарные глаза ученика. – Она просто не должна была выжить. Понимаешь? – Рэм медленно опустил взгляд и так же медленно кивнул. Старик ушел, а он еще долго сидел на том крыльце и осознавал сказанное им. Значит, она отдала за него свою жизнь? И выходит, ее целебная сила восстановила и ее, раз рука, которую он раздробил ей оказалась цела… - Чего встал?! – крикнул проходящий мимо старик, неся Салли новые простыни, дабы сменить испачканные старые. Рэм заморгав выпал из воспоминаний и ухватившись за топор, замахнулся и с силой расколол полено надвое.

***

«Следуй за мною, дочь моя, К истокам мира, прямо в вечность. Я покажу тебе края, Где начиналась бесконечность.»

Закрыв глаза, до смешного маленькая и незначительная Салли, вслушивалась в песнь Альяды, которая проникала в ее тело и разносилась по венам словно кровь, устремляясь к сердцу. Солнце утонуло в глубинах вод, а вместе с ним еще не начали свое существование и рыбы. Вокруг воцарились лишь только тьма и холод, окутывавшие хрупкое тело девушки, пробираясь к ней под кожу. Вжавшись в рог богини, Салли сердцем чувствовала, что вскоре тьма отступит, скоро и ее время еще не настанет. Альяда стремительно рассекала холодные потоки темных глубин, словно призрак, она плыла по опустошенному морю, наполняя его своей песней. Лица девушки прекратили касаться холодные потоки морской воды и открыв глаза, ее сердце забилось чаще. Океана, окутывающего их, больше не было. Не было ни тьмы, ни света и даже песнь Альяды стихла. В давящем, сером и безликом мире, продолжался их путь. Салли посмотрела на прекрасную, переливающуюся чешую Матери волн, но та поблекла, утратив цвет, как и руки девушки, ставшие серыми и словно не живыми. Пропали даже мысли и страж воды осознала себя одновременно слепой, глухой и немой. Не осталось ничего и это давило, безболезненно растерзывало на куски и нежно убивало. Сжав крепче рог богини, Салли желала бы заплакать, но даже чувства покинули ее. Альяда продолжала свой путь в пустоте, ее движения невозможно было привязать к какому то объекту и поэтому, казалось, словно она движется на месте, из неоткуда и в никуда. Если бы Салли не забыла, какая на вкус боль, ей бы стало больно. Если бы она могла подумать, то скорее всего ее голову разрывали бы мысли о самоубийстве. Это место стало для нее настоящим адом. Тюрьмой, где ты теряешь себя, где становишься ничем в нигде. Потухшие, безжизненные глаза девушки, заметили что то огромное и темное, точно скала. Оно ждало их впереди и теперь, видя это, она узнала, насколько же быстро Альяда плывет посреди пустоты. Чем ближе они ставали, тем больше становилась эта гора, казалось, что нету ей предела, так высока она была. Матерь волн подплыла ближе, совсем к подножью и растворилась. Салли не испытала ничего. Ни страха, ни сожаления. Зависнув в пустоте, девушка безразлично смотрела на гору, только сейчас видя в ней очертания человека. По центру широкой, необъятной скалы виднелись холмики, точно хребцы, убегая вниз и переходя в длинный массивный хвост. От холмиков отходили в сторону словно волны, очертания ребер, покрытых бесцветной кожей. Девушка протянула к этой «скале» руку, не зная зачем желая ее коснуться, но та вдруг зашевелилась, содрогнув пустоту, словно нарушив ее. Выпрямившись и встав на массивные бесцветные ноги, над Салли высилось человекоподобное существо, которое в тоже время было совсем на него не похоже. Девушка не увидела бы его лица, как бы того не захотела, ведь он был настолько высок, что стой он сейчас на земле, видел бы другие галактики. Но Салли четко видела его массивные руки, которые украшали различные, не понятные ее уму знаки и сковывали толстые, но в тоже время изящные браслеты. Тело существа прикрывала свисающая с одного плеча сотканная словно из слов туника, настолько искусно сделанная, что не найти во всем мире мастера, способного бы повторить эту работу. На опоясывающем, украшенном неизвестными знаками ремне, висели на чудных кольцах различные символы, форму и внешний вид которых, сложно описать существующими словами. Салли смотрела как существо поднимает ввысь свои руки, как при этом дрожит пустой мир, словно девственно боясь его, словно зная, что будет дальше. Титан снова опустился на колени и теперь, такая незначимая девушка, могла издали видеть четыре глаза, расположенных по центру вытянутого, лопатовидного лица, которое скорее можно было принять за маску, нежели лицо. Под ними словно срубленный, грубый нос, нависший над растянутым в улыбке ртом, не имеющим губ. Из головы существа торчали словно корни, растущие в сторону и образующие что то на подобие короны, кости. Грудь титана была распахнута на распашку и в ней, вокруг издающего импульсы светящегося сердца, роились мириады огоньков, которые зовутся звездами. За спиною гиганта вращались ромбовидные диски, пересекаясь образуя различные знаки, а вместе с ними и вращались слова, значившие больше, чем то мог постичь человеческий мозг. Салли опустила взгляд вниз, к необычным рукам титана, имеющим по семь, на удивление тонких пальцев на каждой длани. В правой, более массивной руке, он бережно сжимал пылающую ярким светом иглу, цвет которой не родился еще в этом мире. Игла казалась крошечной в руках титана, но оброни он ее и земля бы в тот час раскололась надвое. Вытянув левую руку вперед, гигант развернул ее к себе ладонью и сжав ту в кулак, незамедлительно, с неугасающей любовью в глазах, провел по ней иголочкой, очертив словно кольцо на своем предплечье. Кожа растрескалась и пустота затаилась в ожидании того, как по очерченному кольцу, рука в миг отделилась от тела и рухнула на встречу пустоте, подхватившей ее. Отсеченная рука затряслась словно в конвульсии и разжала первый палец, из которого вырвалось существо, отдаленно напоминающее изящную, огромную лань. На ее голове ветвились рога, по которым блуждали яркие молнии. Существо взмыло в небо, тарабаня по нему копытами, но звук их не достигал ушей Салли. Лань налилась ярким светом, который наполнил собой серость пустоты, а наросшее между ее рог напряжение обрушилось на небо, рассекая его хлесткими, извилистыми молниями. Страж воды зажмурилась от яркого, синевато белого света богини, остановившейся в небосводе в ожидании. Разжавшийся следующий палец, выпустил что то шарообразное, что подпрыгнув в небо, раскрутилось в нем и упало вниз, приземлившись на массивные каменные лапы и вызвав дрожь пространства вокруг. Не успела Салли разглядеть новое существо, как сзади ее подхватила земляная волна, которая расстелилась точно ковровая дорожка, придав миру горизонт и отделив небо от земли. Упав на твердый грунт, девушка поднялась, смотря на новоприбывшее существо. Огромная черепаха, с каменными лапами, стала топотать ими по земле и с каждым ударом ее лап, из грунта вырывались горы, устремляясь в высь. Толстые мириады зеленых корней, сплетались укрывая тело черепахи, а быть может и будучи им, а на массивном каменном панцире она носила скалистые, высоченные горы. Черепаха опустила голову к земле и ее корни, тут же устремились в ту, впиваясь в ее недра, проникая внутрь и черное полотно в миг покрылось зеленью, спустя еще секунду, весь луг пестрил многоцветьем цветов, кустарников и деревьев. Салли огляделась, смотря на это все и не имея возможности поразиться красоте увиденного. Разжался третий палец, из которого в высь взмыл уже такой знакомый для девушке, образ Матери волн. Змея проплыла по небосводу, за нею следом побежал дождь, орошая землю и цветы вокруг. Альяда набрала высоту и спикировала вниз, разбившись о землю и тело ее разлилось бурным потоком воды, который захлестнул собой и цветущие поля, и деревья и маленькую Салли, которая не имея желания сопротивляться, тот час пошла на дно, безразлично смотря как поверхность воды отдаляется от нее. Подхватившая тело названной дочери Альяда, вытолкала ее из воды, безмолвно говоря «Смотри». И Салли поднялась и посмотрела, на голубую, переливающуюся от света небесной лани воду, которая ширилась на тысячи километров вокруг. Но вот разжался четвертый палец и вихрем, разгоняя волны и сгущая облака, вверх взмыла огромная птица, похожая на бархатного ткача. Ее огромные облачно белые крылья, снизу были хмурыми как дождевые тучи, а длинный белый хвост, чертил по небу следы как от самолета. Перья птицы были как белый пух, подобно облакам пушисты. Каждый взмах ее крыльев, поднимал сильные ветра, закачавшие Салли на встревоженных волнах. Птица пролетела по небу и застыла в нем на одном месте, словно невесомая, продолжая гонять ветра своими могучими крыльями. Черепаха забила лапами о землю и вода стала отступать перед землей всплывающей из ее глубин, образующей сушу. Разжался пятый палец и оттуда точно искра, выскочила клубочком огромная, огненная ящерица. Упав на только созданную сушу, она раскрутилась и земля растрескалась под ее жаром. Почерневшую от сажи шкуру саламандры, украшал пробившийся изнутри, яркий огонь. Существо высовывало свой огненный язык точно плеть, дабы обжечь им воздух. Ее шкура переливалась, словно тлеющие угли, а на спине проступали холмами раскаленные красно-желтые гребни, драгоценно отливаясь на свету. Существо проползло дальше по земле, иссушая ее до состояния пустыни и взмахнув своим длинным хвостом рядом со скалой, вызвало новый толчок землетрясения. Еще секунда и вершину горы разорвало, а из образовавшейся дыры словно кровь земли, растеклась смертоносная лава. Разжался шестой палец и из него чарующе вырвалась грациозная, огромная собака. Ее шерсть не имела определенного цвета, она все время меняла свой оттенок. Вот она сейчас смиренно голубая, а сейчас уже ярко красная, за тем игриво зеленая. Собака мягко приземлилась на землю, оглядев всех присутствующих своими переполненными чувств глазами. Салли застыла от ее красоты и от охватившего ее восхищения. Девушке показалось, что она даже не может дышать, от всех этих чувств накрывших ее. Ее ушей коснулся нежный шум волн, гонимых ветром, шипение лавы, впадающей в воду, песнь ветра, шелест верхушек деревьев, которые не полностью скрылись под водой и рокот копыт лани, подобный грому, расходящийся по небу. Глаза девушки с восхищением смотрела на богов, которые перед ней предстали. Ее сердце разрывало от чувств и она не нашла другого пути как дать им волю, кроме как расплакаться. По щекам Салли покатились слезы и изящная собакоподобная богиня, сменив окрас на зеленый, медленно приблизилась к ней. Альяда подплыла, поднося девушку к ней ближе и застывшая Салли, не сводила взгляда с глаз богини, в которых невозможно было поймать одну эмоцию, настолько быстро они сменялись. Богиня заглянула девушке глубже, прямо в душу, где в момент поселился покой. Отвернувшись к последнему пальцу из длани, богиня застыла в ожидании, как и все другие, наряду с Салли. Седьмой палец разжался и оттуда выпорхнула невероятной красоты, казалось, что почти прозрачная, сотканная из тонких нитей, бабочка. Играя переливистыми цветами, не имевших названий, она взмыла вверх, такая слабая и маленькая в отношении других, она походила на лунного мотылька, с длинными лентами крыльев позади. Внезапно, она стала лететь слабо, словно хромая на одно крыло и Салли испугалась. Ей показалось, что это прекрасное существо, сейчас погибнет и сердце ее пробила такая печаль и волнение, словно эта бабочка была самым дорогим, что она имела. При следующем взмахе, крылышки бабочки оторвались и она медленно стала падать, точно лепесток из цветущего дерева. Ее тонкие крылья рассыпались в прах, а сама же бабочка в миг вскинула к небу новые, такие же сильные и такие же тонкие крылья. Сердце Салли переполняла радость, но и в тоже время она не понимала, что же с ней произошло. Задвигалась земля и воды, облака забегали по небу, а трава и растения принялись цвести и отцветать. - Что происходит, Великая? – нашла в себе смелости спросить девушка у Альяды. - Время начало свой ход. – коротко ответила богиня нежным голосом, который прозвучал в сердце Салли. – Перед тобою, дочь моя, мои могущественные сестры. Та что первой в мир пришла – Зарани, владычица света и грозы. Второю была Кульчи, матерь земли и трав. Третью стала я, Альяда, матерь волн. Четвертой стала Хисуши, ветров покровительница. Пятой Эфера стала, огненная царевна. Шестой пришла Рируби, матерь чувств и эмоций. А седьмой к нам явилась Самарита, самая младшая из нас, владычица времени. – продолжила богиня. Салли не отрывая глаз смотрела на богинь и на руку, которая стала рассыпаться на такой же пепел, что и крылья Владычицы времен. - А кто же тогда это? – повернулась девушка к титану, который все это время наблюдал за сотворением мира. - А это, дочь моя, отец наш, Актахар!

***

Марг медленно открыл глаза, сидя в изящном кресле перед потухшим камином. Входная дверь позади мужчины распахнулась и в мрачную, занавешенную тяжелыми, плотными шторами комнату, ворвался луч яркого света, который во мгновение ока осел на соседнем кресле справа, приняв образ белокурого мужчины лет сорока пяти, с аккуратно зачесанными короткими волосами и светло голубыми глазами. От исходящего от него света, Марг немного сощурился, нахмурив брови. Гость щелкнул пальцами и темная комната тут же налилась ярким дневным светом. - Любишь же ты во мраке сидеть. – мягко произнес собеседник с легкой улыбкой. Марг улыбнулся в ответ, откинувшись на спинку кресла, собираясь с силами, после долгого путешествия в тенях. - Ты же знаешь, во тьме я словно дома. – Собеседник закивал головой, слыша эту фразу уже не первый раз и поправил рукав на своем белоснежном пиджаке, который дополнял весь его светящийся образ. - Где летал? Что видел? – спросил Зирогу, остановив на Марге взгляд своих светлых глаз. - Самиру. – эти пару букв переполняли нежность и любовь, которые тут же отразились на хмуром лице Марга, смотрящего в камин перед собой и словно все еще видящего ее призрачный образ в отголосках своей памяти. Безмятежность белокурого спутника сменилась нескрываемым волнением, с которым он придвинулся туловищем ближе к Маргу. - Самиру? – переспросил он, не веря в услышанное. – Как? – Темноволосый мужчина молча поднялся, словно специально сохраняя интригу. Неспешно взяв с подлокотника кресла в красной обивке, свой черный цилиндр и опертую о бок все того же кресла трость, Марг надел на голову шляпу и бросил взгляд на своего удивленного друга. - Там была и Альяда тоже. – интригующе улыбнулся он, видя нарастающее любопытство спутника и медленно направился к двери. – Но все это по дороге. Этот «идиот» нас уже совсем заждался.

***

- То есть, ты хочешь сказать, что Альяда пробудилась ото сна? – серьезно спросил Зирогу, напряженно смотря на свою противоположность, задумчиво смотрящую в окно автомобиля, на котором они проезжали по перекрытым улицам в честь них самих. - Альяда мертвая богиня. – не отрывая взгляда от пустынной улицы, утвердил мужчина. – И мертва она уже порядком десяти тысяч лет. - Самира тоже была мертва для нас, до недавнего времени. – стоял на своем Зирогу, видя как Марг явно уже далеко отсюда. Меньше всего ему хотелось, чтобы его друг снова увяз в том, от чего казалось, всего пять лет назад окончательно избавился. – Марг, явление Альяды ставит под угрозу все, что мы делали… - Альяда мертва! – повторил темноволосый и оторвав взгляд от окна, перевел его на друга, сидящего на сидении напротив. – Что может сделать нам мертвый бог? – улыбнулся он с присущей ему надменностью. – Самира слаба. Я чувствовал это…и она тоже. – его взгляд в момент потускнел, в голове прозвенел казалось бы уже давно забытый женский голос. «Я назвала ее Самирой, в честь твоего любимого пустынного цветка, Марг.» Улыбающиеся лицо его любимой, смотрело на него из туманных глубин его сознания, как вдруг машина остановилась и наваждение развеялось. - Марг… - выдохнул Зирогу, понимая все и без слов. – Наш план под угрозой. – Швейцар подбежал к машине, открыв двери мужчинам. - Господа, прошу вас. – вмешался низенький парнишка в красном с золотой окантовкой ливрее в разговор, указывая рукой в белой перчатке на длинную каменную лестницу устеленную красной с золотой бахромой, ковровой дорожкой, ведущей вверх к огромному каменному зданию, над крышей которого развивался флаг государства. - Значит, мы просто устраним угрозу. – улыбнулся Марг, надевая свой черный цилиндр на голову и выходя из автомобиля. Зирогу нахмурившись, провел друга глазами, ему очень не нравилось то, что видел Марг и то, какие мысли сейчас витали у него в голове, но об этом потом. Последовав примеру темноволосого друга, мужчина вышел из автомобиля и перед ним предстали парадно одетые солдаты, которые стояли по краю лестницы, добавляя их визиту не нужного пафоса. Марг кивком позвал Зирогу за собой и они медленно стали подниматься по ступеням вверх. Солдаты при их приближении отдали честь, что вызвало у обоих гостей снисходительную улыбку. Закончив свой долгий путь наверх, перед мужчинами предстала огромная, резная, деревянная дверь. Высота ее внушала, складывалось такое впечатление, словно она рассчитана на кого то, не меньше десяти метров ростом. Подскочившие с двух сторон молоденькие швейцары, спешно открыли дверь, запуская мужчин в прохладный зал, выложенный синим мрамором, словно потресканным льдом. Огромные массивные колонны, державшие высокие белые потолки с громадными золотыми люстрами, отдавали безжизненной грустью. Расположившийся в центре разветвляющихся двух лестниц наверх, фонтан с огромной пальмой рядом, совершенно не спасал гнетущую обстановку. Наоборот, в холодной тишине, журчание воды отбивающиеся эхом от стен, раздражало, сподвигало как можно быстрее покинуть этот зал. - Рад вас приветствовать, господа! – появился из неоткуда официально одетый, лысенький мужичок, который не смотря на холод зала, был весь мокрый на лице. Он быстро подбежал к ним и поклонившись, скорее непроизвольно, так как его движение было немного нелепым, протянул руку Маргу. Мужчина протянул в ответ и как только их руки соприкоснулись, как из под рукава Марга, выползла леденящая тьма, которая во мгновение ока, облизала кожу мужчине, вызвав у того застывший на лице ужас, но руки он не отдернул, что приятно удивило хозяина тьмы и та отпустив руку мужичка, вернулась обратно в рукав. Марг с улыбкой кивнул в знак приветствия и отпустил руку встречавшего. Сглотнув, мужичок протянул руку Зирогу, что теперь уже вызвало у Марга не громкий смех. Не ожидал он увидеть в таком потном человеке столько смелости. Белокурый тоже подал руку и мужчина явно приготовился, но ничего не произошло и он облегченно выдохнул, а мужчины же в свою очередь переглянулись. – Прошу, проходите. – выдавил из себя мужичок, начав свой медленный путь к лестнице на верх, гости стуча каблуками туфель, проследовали за ним. – Мы очень рады видеть вас сегодня. Особенно в такие сложные времена для нас всех. – заполнял тишину мужичок, идя вперед и стараясь не думать о морозном холоде оставшемся на правой руке. Поднявшись на второй этаж, где обстановка была уже немного лучше. Безвкусные мраморные стены увесели большими картинами, а между ними поставили и парочку скульптур, которые скудно разбавляли унылость обстановки. Дерево пошло бы лучше, но здание четырежды сгорало дотла, видимо тогда и было принято решение изваять его из чистого камня. Остановившись у достаточно широкой двери, мужичок набрал побольше воздуха в легкие и обернулся к гостям, указывая им рукой на дверь. – Господин Президент уже больше часа ожидает вас. – склонив голову произнес он и открыл перед ними дверь. Мужчины хмыкнули и вошли в большую отделанную все же деревом комнату, где у стены по центру, как положено у окон, за большим толстым столом, сидел не менее толстый старик. Мужчины направились к президенту, перед столом которого стояли два уготовленных для них кресла, но резко сменив направление, гости прошли по зеленой дорожке в левый угол, где у небольшого бара, стоял уютный кожаный диван, на котором они и расположились. Лицо президента выдавало растерянность, но быстро собравшись, он неловко поднялся и прошел к гостям, садясь рядом на небольшом, для его габаритов, кресле. - Приветствую вас, господа. – начал старик и мужчины улыбнувшись кивнули.

***

Небо окрасилось тепло золотистым цветом, облака затянувшие его настолько плотно прижались друг к другу, что разделяла их лишь тонкая трещина золотистых молний, исходящая от звонких копыт Зарани. Морская гладь наполнилась волнением и огромные волны поднялись к самим облакам, выпуская из морской пучины материк, который заполнил все, что Салли могла узреть. Великая Кульчи, затопала своими огромными лапами и земля наполнилась зеленой жизнью, но внезапно, в некоторых местах зеленое полотно стало вздуваться, словно большой пузырь оно было готово взорваться и взорвалось огненной лавой, которая растеклась по огромным кратерам вулканов, выросших к самим небесам, создавшим горы. Бурлящие подводные жили лавы, во мгновенье раскололи материки, разбив их на куски и разбросав в водных владениях Альяды. Салли с замиранием сердца наблюдала то, как в секунды проносятся тысячелетия, под такими робкими взмахами крыльев Самариты. Вместе с девушкой, за всем происходящим наблюдал и титан, который дал начало миру. Альяда запела и бескрайние морские глубины наполнились бесконечным числом живых существ, поражавших Салли своими размерами и формами. Одни взмывали словно птицы, раз за разом тянувшись к небу, однажды они остались в нем на веки, не вернувшись обратно в глубины. Другие безудержно старились взобраться своими нелепыми плавниками на зеленую, мягкую траву, но их попытки увенчивались провалом, пока упорство не усилило их разорванные плавники и не вытянуло их в перепончатые, когтистые лапы, которыми они таки смогли зацепиться за так желанную ими землю. Из глаз стража покатились слезы, ее переполняло необъяснимое счастье. Эти существа, то как они выбирали свой путь и следовали ему, их стремление, их упорство, вселяло в сердце девушки счастье. Счастья за этот невероятный праздник жизни. Подули сильные ветра, растрепав волосы маленькой девушки и заставив ее придержать их рукой. Волны забушевали и существа стали менять свою нелепую форму, они становились все более быстрыми, ловкими, приспособленными. Вместе с ними менялся и мир, деревья становились менее странными и приобретали знакомые формы, трава и цветы, больше небыли столь огромными и хищными. Время шло, Салли чувствовала, что этот сильный ветер гонит время вперед, заставляя мир меняться. Существа теряли свои огромные размеры, становясь все меньше, в них уже можно было узнать прародителей китов, птиц, ящериц. Прежде неподвижный титан шелохнулся, чем сразу же притянул внимание дочери Альяды. Она едва заметила как из раны от отрубленной руки, что то упало на землю далеко-далеко и оттуда яркое небо тут же затянулось мраком, доставшим ее даже здесь. Кожи Салли коснулся холод, пробравшийся словно под нее, внутрь и Альяда тут же нырнула в морские глубины, унося девушку за собой. - Что случилось, Великая? – непонимающе, мысленно спросила страж воды, держась за рог богини. - Морок заметил тебя и протянул к тебе свои руки. – ответила Альяда, уплывая все глубже, где сила ее становилась безграничной и куда уже не смог бы дотянуться ее враг. – Он искал отголосок в твоей душе. Он будет взывать к тебе раз за разом. Но ответишь ли ты ему, дочь моя? - свет пробивающийся сквозь поверхность воды понемногу гас, погружая все в темноту, отчего Салли стало страшно. - Я не знаю, что такое Морок, но я чувствовала исходившее от него зло. Поэтому, нет, Великая. Я не отвечу ему. – сказала девушка и тьму вокруг них вдруг озарили маленькие светлячки. Белые, красные, желтые, синие, зеленые. Они так прытко двигались, что девушка не поспевала за ними глазами. Светлячки становились все больше и больше, а свет их казался ближе, пока один из них не проплыл совсем рядом, и Салли увидела, что это огромная, зубастая рыба, внутри прозрачного тела которой, теплится свет, озаряющий тьму. Альяда проплывала между светлячками, которые открывали девушке свои истинные, страшные обличья чудовищ. Девушку поразило, как таким прекрасным может быть, столь ужасное существо. Она видела их кости и внутренности, сквозь свет их брюха. Она видела как некоторые умели менять яркость и цвет своего свечения. Некоторые источали свет из себя, другие же носили его в забавном шаре на усах. Они очаровывали и пугали одновременно, но вдруг, Матерь волн устремилась вверх, к поверхности, да с такой скоростью, что девушка едва удерживалась на ней. Вода становилась ярче, светлее, рыбы мельче и Альяда прорвала поверхность воды, взмыла в голубое, чистое небо. Капли воды словно застыли в воздухе, переливающиеся на солнце, они были точно драгоценные камни, от чего у Салли перехватило дух. Богиня снова нырнула в воду, вызвав огромные волны походившие на цунами, но чем дальше они уходили, тем тише становился океан. Альяда высунула голову из воды, дабы страж воды смогла узреть прекрасный новый мир, который совершенно не был похож на то, что видела девушка до их погружения. Мир стал выглядеть обжитым, привычным. Те же пушистые деревья с разнообразной шелестящей листвой, те же волны разбивающиеся о крепкие скалы, песок, облизанный волнами, облака в которых роились чайки. Все было таким родным и привычным… У самой огромной горы, которая была давно уснувшим вулканом и успела порасти лесом, возвышался титан, придерживая обрубок свой руки другой, словно удерживая что то в ней. – Великая, я видела как из раны на руке Актахара упало нечто темное, что ты назвала Мороком. – сказал девушка и богиня вздохнула. - Внутри отца нашего, безграничное число жизни и миров. Он выдумывает их, дает им имена и самые любимые создает из своей плоти. Внутри отца нашего, есть и то, что не должно было проникнуть в этот мир. Морок всего лишь кровь отца, служащая ему жизнью. Для мира же это яд, который медленно будет убивать его. – ответила богиня и Салли хотела бы еще что то спросить, но время быстро начало свой ход и перед девушкой предстали первые люди, которые сбились в племя, охотились, воевали и строили свои поселения. Те росли вместе с людьми, становясь лучше, больше. Титан зашевелился и вытянул вперед правую руку. – Смотри, дочь моя. – сказала богиня и Салли затаила дыхание в ожидании того, что Актахар лишится и второй руки, но волнение ее было напрасным. На каждом из семи пальцев длани его, девушка заметила подобных человеку существ. Как бы она не приглядывалась, она никак не могла разглядеть их достаточно хорошо, из за их небольшого роста. Внезапно существа, молниеносно спрыгнули с длани Актахара и исчезли за горой и лесом, скрывшим их от взора девушки. Хотела была Салли спросить богиню о них, но прежде моргнула и из неоткуда, в эту же секунду, перед ними предстал один из существ. Его малый рост, составлявший всего метра четыре, существенно уступал росту гигантских богинь. Тяжелые, черные, чешуйчатые доспехи, отливали на солнце фиолетово-синим цветом, завораживая девушку. Массивный, немного вздернутый вверх наплечник на левой руке, казалось, что мог полностью укрыть голову воина, втяни он шею. Нагрудник не уступал массивностью, имея цельный пласт, он словно перевернутый треугольник, прикрывал собой и живот воина, который по бокам обтягивали словно кости, прикрывая ребра и бока. На бедрах виднелись массивные щитки, дополненные чешуей, обволакивая ноги к коленям, где имелись наколенники и сапоги. Салли подняла взгляд к лицу воина, которое скрывал шлем с огромными рогами выдвинутыми вперед. Из отверстий для глаз, на них смотрели светящиеся синим два огонька, от чего девушку пробило холодным потом. Воин прижал к груди правую руку, цельной частью которой был огромный, размером чуть меньше самого воина, щит. В центре щита Салли заметила странный, светящийся цветом глаз воина знак, схожий на перевернутый вытянутый треугольник, внутри которого небольшой круг с правой верхней стороны, закрытый косым, вытянутым ромбом, похожим скорее на меч. Девушке вдруг стало интересно, а где же действительно его меч, но воин похоже его не имел. – Перед тобою, дочь моя, мой кровный младший брат – Ирафус. – вдруг молвила Альяда. - Он призван стать защитником всех тех, кто нуждается в защите. Вооруженный лишь щитом, непоколебимый страж, чью жертву воспевали тысячелетиями. - Салли не сводила глаз с воина, который молча смотрел на нее, но словно сквозь, словно ее здесь нет. Девушка сама не знала почему, но протянула руку к нему и едва коснулась его доспеха, который на удивление был теплым. Ирафус стоял молча, смотря вдаль, словно ничего и не произошло. - Он не видит меня? – наконец спросила девушка, осторожно проводя рукой по грубому, местами шероховатому, рельефу доспеха, как вдруг ощутила его сердцебиение, прямо здесь, под своей ладонью, от чего ее рука остановилась на этом месте. - Он лишь отголосок моей памяти,.. как и все здесь. – ответила Матерь волн и поднялся ветер времени, который видимо гнал время снова вперед. - Но, как же Владычица Рируби? Она ведь видела меня. – недоумевала девушка, пытаясь понять совсем не то о чем шел разговор, а то, почему его доспех такой теплый, прежде чем наконец поняла, это не доспех, это его тело. - Я захотела, чтобы сестра увидела тебя и это случилось. Если хочешь, Ирафус тоже увидит тебя. – И воин опустил взгляд на девушку на голове Альяды, от чего Салли тот час убрала от него руку, боясь, словно поступила грубо, касаясь его. – Семь братьев отец отправил вслед за нами. Воинственного Харага, Жертвенного Ирафуса, Земледельца и покровителя ремесел Исима, Проводника в мир мертвых Даариса, Странствующего Сафина, Праздного плута Зиируса и Несущего свет Катара. – Преодолев неловкость, Салли подняла голову и посмотрела на воина, который все так же стоял рядом, но смотрел уже в сторону материка, где небольшая некогда деревушка, разрослась в огромный портовый город. Разбивающиеся о пристань волны, качали пришвартованные корабли. По городским улицам струились люди, торопясь решить свои земные дела. Мальчишки рыбачили на пристани в компании котов, ожидающих улова, торговки громко кричали подзывая к себе покупателей, а вскоре и потому как поссорились друг с другом. – Отец наш, Актахар, отправил в мир наш сыновей, дабы они, будучи больше похожими на людей, донесли им то, что мы не сможем. – продолжила Альяда. – И так и было. Братья наши, смогли лучше понять людей чем мы. – глаза богини уловили мальчишку бегущего от лавочника, держа под мышкой только что украденную рыбу. – Нам не понять, почему люди поступают так. – мальчишка юркнул в переулок между лавками и обернулся, дабы посмотреть, отстал ли от него преследователь и врезался в толстое пузо мимо проходящего стражника. Тот поднял мальца за шиворот, посмотрел на его чумазое лицо, а за тем на рыбу, которая стоит куда дороже чем все то, что на мальчишке. Подоспевший, запыхавшийся лавочник быстро пояснил всю ситуацию и мальчонку отвели на площадь, где стражник выписал ему пять звонких ударов плетью, которая срывала куски кожи с кричащего ребенка. – Или вот так. – добавила богиня и посмотрела на Актахара, стоящего все там же, казалось, что за горою, но намного дальше. Салли наблюдала за тем как мальчишку отпустили и он первое время просто лежал на колоде, боясь пошевелится от боли и ей захотелось помочь ему, исцелить, унять его боль. Ее рвение тут же почуяла Альяда и медленно подплыла к пристани. – Иди. – сказала она девушке и Салли забравшись на деревянную кладку, спешно побежала к ребенку. Он тяжело дышал, прерывисто, она чувствовала как сильно ему больно. Присев рядом с ним на колени, она приложила к его спине руки, сосредоточившись и пропуская по своим венам силу, которая в миг обволокла ее руки и страшные рваные раны на худой спинке стали затягиваться, от чего девушка улыбнулась. Она проводила руками точно по следам плети, исцеляя кожу и унимая боль. Внезапно, мимо нее прошел кто то. Кто то особенный. Салли подняла голову и увидела перед собой такого же высокого как и Ирафус человека. Его худощавый, длинный силуэт, облаченный в угольно черный плащ с черным капюшоном, закрывающим его лицо и прячущий его от людей. В руках он держал огромную, толстую книгу, на которой был странный светящийся знак, похожий на два треугольника которые расположены друг на против друга и соприкасаются лишь узкой частью сторон. Салли обернулась чтобы спросить у Альяды кто это, как вдруг ее оглушил истерический крик и громко забивший тревожный колокол. Люди по улице стали метаться, кричать и спасаться, прячась по домам. А в ворота, которые так и не успели закрыть, ворвались семеро всадников на странных худощавых лошадях у которых были хищные пасти. Они промчались по улицам города, изрубливая саблями всех кто встречался им на пути. Цокот их копыт, крики людей, свист сабель… Салли закрыла уши, оглядываясь по сторонам и видя весь этот ужас, охвативший такой мирный городок всего за пару секунд. Божество с книгой провел по ее страницам тонкими длинными пальцами, вытаскивая оттуда светящиеся имена и рассеивая их по ветру, словно пепел. После чего он распахнул свой плащ, где вместо его тела была даль, вымощенная тропинкой из звезд и ведущая куда то далеко-далеко. Дальше, чем можно было увидеть. Салли наконец то поняла, что перед ней никто иной как сам Даарис, проводник мертвых. Он протянул руку заблудившейся и очень напуганной женщине, которая никак не могла найти своего мужа, и что то сказал ей. Что то, что предназначалось только ей и потому, Салли не смогла этого услышать. Женщина успокоилась и дала ему свою руку, он провел ее к себе, указав путь по звездной тропе. И женщина пошла. За тем он протянул руку мужчине, который сидел на земле и плакал у своего тела, качаясь обняв колени руками. Он снова обратился к нему и мужчина пошел с ним. По щекам Салли покатились слезы, как вдруг она увидела Ирафуса, который стоял вместе с таким хрупким молодым солдатом, который в одиночку держал ворота во двор какого то храма, куда успели набиться спасшиеся горожане. Солдат был совсем один и дураку понятно, что он не удержит ворота, но он держал и Ирафус, выставив свой огромный щит вперед, стоял вместе с ним, а солдат улыбаясь смотрел на него, словно видя, что он не один. По задворкам, пока часть налетчиков рвалась в ворота, а часть добивала раненных горожан и обчищала их дома и прилавки, лавочник, тот самый, который гнался за мальчишкой, тихо пробирался между домами, прячась за бочками с дождевой водой от прошедших мимо налетчиков. Мужчина нес в дрожащих руках свою раненную трехлетнюю дочку, которая еще и к тому же была чем то больна, если учесть высыпь язв на ее лице и неприкрытых ручках. Внутри Салли все сжалось, она молилась, чтобы его никто не заметил. Только бы не заметил, как у самых ворот города ему наперерез выскочил тот самый мальчонка, который стащил рыбу. Они встретились взглядами всего на секунду и мальчишка закричал, подзывая налетчиков и выкрикивая, что лавочник сбегает. Мужчину убили, а его дочку выбросили в море, где она не приходя в сознание пошла камнем на дно. В грудь Салли ударила тупая боль и девушка не смогла устоять на ногах, словно удар был материальным. Сев на колени и разрыдавшись, она зарылась руками в волосы и закачалась, понимая, что она спасла этого мальчонку и по ее вине погибли два человека. Внутри все разрывалось. Столько смертей. Столько страданий и ради чего? Ради денег? Ради еды? Зачем? Внезапно стало тихо, слишком тихо, настолько, что страж воды прекратила слышать даже свои мысли. Подняв голову, она увидела, что портового городка нет, а вокруг лишь океан, на волнах которого она качается. Поднявшись на ноги, девушка огляделась и увидела небольшой островок впереди с высоким белым маяком. Медленно ступая по волнам, которые порой мешали ей идти, путаясь под ногами, девушка прошла к островку. - Великая! – позвала она богиню, но та не отозвалась. Вытирая слезы, девушка выбралась на скалы и по скользким выступам поднялась на сушу, где увидела толпу людей. Все они были странно одеты, как то по восточному. Люди столпились на выступе обрыва над бушующим океаном. Девушка осторожно прошла к ним, протискиваясь среди плотной толпы, которая разумеется не видела ее. Встав у самого выступа, Салли вдруг увидела, что под ногами у людей что то лежит, что то длинное и обмотанное в тряпку. Нагнувшись и отодвинув полотно, девушка обнаружила там искрящиеся копье, которое светилось словно раскаленное, но тем не менее было холодным как камень, а по острому длинному наконечнику блуждали молнии. Салли накрыла копье обратно и поднялась, видя, что все прекратили гудеть и замолчали. К самому краю скалы подошел мужчина на голове которого виднелась тяжелая золотая корона, украшенная драгоценными камнями. Мужчина расправил руки и закричал: - О Великая Альяда, Матерь волн! Я – Идрис Аль Азури, седьмой правитель Андерии взываю к тебе! Яви мне облик свой и выслушай наши мольбы! – вода под скалой забушевала, хаотичные волны стали закручиваться в водоворот и оттуда появилась Матерь волн, которая возвысилась над людьми, сделав их необычайно незначительными и мелкими в ее присутствии. Салли обрадовалась увидев Альяду. Она уже думала, что потеряла ее или заблудилась. Мужчина, как и все остальные люди склонились перед богиней на колени. Император протянул вверх руки. – О Великая Альяда, наши пустынные дюны слишком засушливы, даруй нам частые дожди! – продолжил мужчина. - Идрис Аль Азури, - произнесла богиня. – вы просили дожди и они идут на бескрайних просторах Андерии. Чего еще ты хочешь? - Дождей не так много как нам бы того хотелось. – склонив голову продолжил мужчина. - Миру не важно, чего бы вам хотелось, Идрис Аль Азури. В мире важно равновесие. Если где то идут дожди, то где то засуха. Невозможно взять что то из неоткуда. Если ты где то берешь, значит ты где то отнимаешь. – произнесла богиня и Салли вдруг почувствовала что то не ладное. По ее коже пробежали мурашки, а тело пробило дрожью. Ее взгляд бросился на то копье в обмотке и сама того не зная, она бросилась к нему, но Идрис схватил его быстрее и во мгновение ока метнул его в богиню. Копье подхватил ветер с помощью которого оно было создано и молния, прибавила ему невероятной скорости. Встретившись с чешуей Альяды, крепкость камня Кульчи, не дала ему рассыпаться, а раскаленный жар Эферы, расплавил чешую сестры. Во мгновение, копье пронзило тело Альяды навылет и улетело дальше, сбитое молнией Зарани, которая тут же явилась на небосводе и яростно забила копытами, разразя небо молниями и громом. Сорвавшийся неистовый, ураганный ветер принесла с собой Хисуши, обрушившая свою мощь на небольшой островок с маяком. Матерь волн извиваясь, вытянулась последний раз к небу и морская пучина стала поглощать ее утратившее жизнь тело. Салли стояла неподвижно, смотря на то, как Альяда исчезает в бездне океана. Хисуши пронзительно закричала и сорвавшийся невиданной силы ветер, был готов уничтожить целый мир, так тщательно созданный их отцом. Салли стояла на краю обрыва, смотря как пучина в которой исчезла Альяда успокоилась и лишь порывы ветра Хисуши ее тревожили и поднимали волны. Сердце Салли словно вырвали из груди и раздавили. Девушка беспомощно стояла, сдуваемая ветром и смотрела сквозь пелену слез на «людей», которые убили богиню, ради своих целей. Они кричали, пытались хвататься друг за дружку, за траву, камни, дабы их не сносило, но ветер был сильнее их. Зарани забегала по небосводу и с неба спустились сотни молний, которые били в убийц и пронзали землю, оставляя в ней огромные кратеры. Салли сжала руку в кулаке у груди, ее губы скривились и раскрыв рот она звучно вобрала воздух и зарыдала, крича от боли, пробившей каждую ее клеточку, но крик ее не мог пробить бушующую стихию и казалось, словно она просто стоит с открытым ртом. Ее мозг в агонии метался из мысли в мысль и не найдя другого выхода, девушка разбежалась и прыгнула в пучину вслед за Альядой, ведь она может… Она отдаст свою жизнь богине. Отдаст… Тело Салли приблизилось к поверхности воды и ее тут же поймала Матерь волн, подхватив дочь на голову и унося ее далеко отсюда. Ошарашенная девушка не понимала, что происходит. Она не знала, плакать ей или смеяться. Она ничего не понимала и богиня это знала. Запев свою песню, она плыла в водах своей памяти, туда, где она еще не уснула, где она еще все помнила. – Не плачь, дитя, не сокрушайся. – обратилась она к Салли, которая вжавшись в ее рог, старалась запомнить его навсегда. - Они… Они…? – едва выдавила девушка давясь слезами, которые сливались с океаном. - Нет. – спокойно прозвучал голос Альяды в ее голове. – Они убили лишь мое тело. Бога нельзя убить, дочь моя. Я живу в каждой речке, в каждом озере, ручье. Волны в море мое дыхание, дожди моя песня, ручьи мои сказки. – продолжила богиня рассекая воды океана подобно стреле. Плавно остановившись, она вытянула голову из под воды, в голубое небо, где кружились серокрылые чайки. Салли, не сдерживаемая глубинной немотой, разрыдалась, съедаемая изнутри чувством бессилия и боли. Богиня вновь запела и на песнь ее отозвались огромные киты, продолжая ее и дополняя. Страж воды плакала, а они пели, пока это пение, проникающее в ее душу, не стало для девушки, словно колыбельной. Ушла грусть, боль, стало спокойно… Салли открыла покрасневшие глаза и увидела, как вокруг них кружатся, словно в плавном, медленном танце, большие, древние киты, чьи выныривающие серые с синим отливом спины, усеивали мириады малюсеньких, разноцветных ракушек. Киты вновь погружались в воду и выныривали, выпуская высокие фонтанчики, которые рассеиваясь на солнце, превращались в радугу. Сердце девушки вновь пробила боль и на глазах проступили слезы, как вдруг, один из китов, выпустил фонтанчик совсем близко и он достал до несчастного лица девушки, обрызгав его и заставив Салли непроизвольно хихикнуть. На мгновение ее лицо озарила улыбка, но быстро скрылась за грустью, как и солнце, которое заслонило облако, опуская тень на волнистые синие просторы океана. - Как могло…случиться так, Великая? – каждое из слов, словно болезненным комком, ранило горло девушки. - Морок воззвал к ним и они ответили ему. – мягко прозвучал голос богини. – Он взывает к каждому из вас, людей. Он ищет отклик в ваших мыслях, в ваших душах. Кто то отвечает ему, кто то нет. – Облако отступило, ведомое ветром в его небесном странствии и яркие солнечные лучи, снова вдохнули жизнь в искрящиеся переливы на чешуе Матери волн. – Копье Ригусии, такое имя выбрала себе моя смерть. Дети засушливой Андерии обманули сестер моих, попросив частичку их безмерной силы, дабы выковать легендарное копье, ставшее убийцей богов и проклятое всеми богами мира Каддрагар. – на мгновение замолчав, Альяда продолжила. – Могучую Кульчи и ветрокрылую Хисуши, копье Ригусии позвало по имени спустя всего тысячу лет, после моей смерти. День тот был по истине страшным как для богов, так и для людей. Морок овладел хрупкими людскими душами и вывел их на тропу бесцельной войны. – голос Альяды стал тише, душа Салли уловила ее грусть и боль, которые богиня тут же уняла, так как знала, ее чувства куда сильнее людских и с легкостью могут разорвать душу несчастной девушки. – Грозная Зарани обезумела от ярости, застелившей ей разум и приблизила конец всего Каддрагара. Пламенная Эфера шла за нею до конца, заручившаяся поддержкой своего воинственного спутника Харага. – богиня снова замолчала и медленно поплыла вперед, по тихому океану, в сопровождении напевающих невероятно грустную песнь, китов. – Прекрасное небо больше не радовало своим голубым цветом, оно помрачнело от копоти злобы и ненависти. Ветер пересох, устав разносить смрад бессмысленной смерти. Земля стонала, отказываясь поглощать столько юных и глупых жизней. И тогда, когда конец человечества был близок. – голос богини стал совсем мягким, из него пропала грусть и боль. – Когда осознавшие содеянное и прогнавшие Морок люди, стояли посреди изничтоженного мира, перед лицом обезумевшей Зарани, ее молнии остановил несокрушимый щит Ирафуса, который встал на защиту людей. – богиня снова замолчала. – И погиб, защищая их. От руки своих же братьев. Его смерть образумила Зарани. Видя пепелище, которое они сотворили из некогда прекрасного мира, боги поняли, что им пора уйти. Они поняли, что больше не нужны этому миру. Поэтому, подобно нашему отцу Актахару, они уснули в недрах Каддрагара и дух мой, уснул вместе с ними, на дне самого глубокого озера, где ты, дитя, и потревожила меня. – Салли дрожала, а переполнившая ее боль, сжала ее легкие, не позволяя дышать. Из глаз неумолимо текли слезы, обжигая щеки девушки. Ее душу словно растягивали и вот-вот она порвется, но нет, секундная передышка и тянули снова. Звучно выдохнув, девушка пропищала и сжала руки в кулаки до хруста, ненавидя себя за то, что она человек. – Не плачь, дитя, не сожалей. – молвила богиня. – Все в мире имеет свое время. Время богов прошло и нам стоило понять это раньше. – Салли замотала головой в знак протеста и открыла рот, дабы что то сказать, но онемела, шевеля лишь губами, не издавая и звука. Тогда она почувствовала как ее мечущуюся душу, объяли теплые потоки духовных вод спокойствия Альяды. И душа ее отдалась ей, утопая в этом умиротворении. - Это жестоко, Великая! Это ужасно! Боги не должны были гибнуть! Не должны! – прокричала девушка без слов, даже не шевеля губами и совершенно не слыша своего голоса. - Всему приходит конец, дитя. Таков закон мироздания, а мы его часть. – спокойно отозвался голос Альяды в душе Салли, на что девушка снова замотала головой в знак протеста. - Нет-нет-нет! Вы прекрасны и беззлобны! Вы чисты и исполнены любви ко всему живому! Это не справедливо! – слезы полностью затмили глаза стража воды и девушка уже ничего не могла видеть. Ни Матерь волн, ни прыгающие разноцветные огоньки на ее чешуе, ни волн морских ни неба голубого. - Видишь, дочь моя. Твоя боль затмила глаза твои и за ними ты перестала замечать мир вокруг и тех, кто возле тебя. – произнесла богиня. – Глаза людей затмил Морок. Они не видели ни мира, который они рушили, ни братьев и сестер, которых они теряли. Прозрели они лишь перед минутой конца. - Это не меняет ничего! Они сделали свой выбор решив впустить в себя Морок! Они… - осекшись, Салли затихла, ни сумев продолжить всплеск переполняющих ее чувств. - Морок хитрее чем ты думаешь, дитя. Он найдет ключ к твоей душе. Подберет слова для твоих ушей. – немного помедлив, Альяда продолжила. – Он воззвал к Зарани, обезумевшей от горя и гнева и она ответила ему, потому как не видела уже ничего. – Глаза Салли расширились от услышанного, а сердце словно застыло, боясь сделать следующий удар. – И Морок стал проникать в нее, запрещая ей видеть, что посреди выжженного мира, перед ее всевластием, ютиться горстка испуганных, раскаявшихся и израненных людей, ставших лишь инструментами в игре злодея. - И выходит… - едва слышно выдавила девушка, начиная понимать, к чему ведет Альяда. - Да дитя, Ирафус в той битве отказал Мороку и встал на защиту людей, пытаясь образумить Зарани. И воззвать к истинной ней, а не к тому, во что ее превратил Морок. И он воззвал. Отдав за это свою жизнь. – последние слова Матерь волн произнесла совсем тихо. – Зарани отвергла Морок, изгнав его из своей души и уснула, как и оставшиеся боги. Теперь, мы лишь сказки да легенды. – Салли опустила голову, вытирая слезы и стараясь понять все сказанное богиней, но это давалось ей очень сложно, словно мысли отказывались понимать и ухватываясь за одну, она тут же хватала другую, упуская первую. - Прости Великая, но я не понимаю. – нехотя признала девушка не скрывая грусть в голосе. - Скажи, дочь моя, почему ты пощадила тех существ похитивших тебя? – вдруг спросила Альяда и страж воды на секунду растерялась, так как после долгого пребывания здесь и после всего увиденного, та жизнь казалась ей лишь сном. - Не знаю. – неуверенно ответила Салли. – Они не были злыми и не желали искренне никому зла. Они просто были «такими». Это просто была их природа и я не хотела убивать их за то, что они такими родились. – как могла сформулировала девушка. - Но они желали убить тебя и убили бы, если бы не твой спутник. - Да, ты права, Великая, но… Я не хочу отнимать жизни там, где этого можно не делать. – робко ответила девушка, не имея возможность подобрать правильные слова, дабы объяснить свои чувства и свой поступок. Альяда облегченно выдохнула, словно она чего то напряженно ждала. - Я рада, что не ошиблась в тебе, дочь моя. – мягко ответила богиня. – Видя прекрасные сны на дне озера, я вдруг увидела в них маленькую, синею рыбку, упавшую из хмурой дождевой тучи в мое озеро. Эта рыбка выглядела напуганной и потерянной, но в ее груди билось доброе, заботливое и самоотверженное сердце. Мне стало интересно, кто же она, эта рыбка и я решила заговорить с ней, но рыбка ничего не могла рассказать мне о себе, ведь она ничего не помнила. Тогда я решила проникнуть в ее память и сама все узнать. Рыбка была смехотворно мала, но она не испугалась и разрешила мне это сделать. И я увидела, что внутри этой маленькой растерянной рыбки, есть сила способная изменить мир. Я увидела, что внутри этой маленькой рыбки есть большое и горячее сердце, способное согреть весь мир. И я увидела, что эта маленькая рыбка, сделала то, что делали лишь самые близкие мои дочери… - вдруг голос Альяды притих и синее небо во мгновение потемнело, словно наступила самая темная ночь. Киты затихли, уняв свои песни и стало, совсем тихо. Салли встревоженно закрутила головой, пытаясь рассмотреть, что происходит и найти глазами хоть малейший огонек света. –…отдала другому свою жизнь. – вдруг шепотом промелькнуло совсем рядом и хотела девушка что то сказать, как голос богини зазвучал очень громко и четко, со всех направлений, словно она одновременно везде. – Дочь моя, я дарую тебе самый редкий дар дочерей моих – очищение от Морока. Отныне и впредь, ты всегда желанный гость царства моего. Любая речка станет твоим убежищем, любое озеро залечит твои раны, ручьи нашепчут тебе, что слышали, а бескрайний океан, всегда встретит тебя как мою родную дочь. Я же, как и говорила ранее, приду на зов твой в минуту отчаяния, потому как боги, дочь моя, не умирают. Они… - ее голос стал тише. – …в ваших сердцах. – нежно прошептала Альяда и сердце Салли пронзил сильный удар, от которого у девушки перехватило дыхание, а после, сильная боль вырвала из ее уст едва слышный стон. Схватившись за грудь, страж воды почувствовала как боль в сердце стихает, а по ее венам начинает растекаться что то прохладное, оно растекается в ней, заполняя собой каждый миллиметр ее тела. Еще секунда и все закончилось, а девушка внезапно почувствовала, что сила воды взывает к ней, что очень удивило стража, ведь всегда это происходило в точности да наоборот. Всегда Салли взывала к воде, прося у нее помощи, прося ее явиться, а сейчас, вода просит девушку призвать ее, дать ей свободу. Страж воды огляделась в темноте пустоты вокруг, где не было ничего. - Великая?! – крикнула она в темноту, но никто больше не отвечал. – Матерь волн! – повторила она и из глаз девушки покатились слезы, от осознания того, что она больше не увидит Альяду. От осознания, что она даже не успела попрощаться… - Слезами делу не поможешь. – Вдруг услышала Салли женский, такой знакомый, но и в тоже время такой чужой голос, где то совсем рядом. Сделав оборот вокруг своей оси, девушка осмотрела просторы темноты, где как ей казалось было пусто. Внезапно, ее ослепил ударивший прямо в глаза яркий белый свет. Зажмурившись, Салли медленно открыла глаза и увидела, что этот яркий свет исходит откуда то сверху, выше нее и он вращается, словно прожектором светят. - Кто здесь? – спросила страж воды, отворачиваясь каждый раз когда прожектор направлялся к ней, как вдруг, во мраке в одночасье зажглись тысячи огней, озарив собой песчаный пляж, омываемый теплыми океанскими волнами. Ночное небо затягивали тонкие полоски туч, а на волнах мерцала серебристыми светлячками полная луна. Опустив глаза, Салли увидела дурачащихся у воды двоих парней, рыжего и брюнета. Они показались ей совсем не знакомыми. Две девушки, длинноволосая, элегантная блондинка и странно одетая девушка с фиолетовыми волосами цвета сумерек, смотрели на парней и что то кричали им подзадоривающее. По видимому болея за кого то из них. На лице Салли непроизвольно появилась улыбка. Сделав шаг по песку, девушка вдруг оступилась и потеряла равновесия, готовясь уже знакомить свою задницу с землей, как вдруг ее за руку кто то крепко схватил, придерживая. - Салли, ну елки-палки, я понимаю, что ты при виде Жеки теряешь дар речи, но чтобы ты еще и ходить разучилась, это что то новенькое. – произнес все тот же женский голос, который страж воды слышала ранее. Обернувшись назад, Салли устойчиво встала на ноги и увидела рыжеволосую невысокую девушку в спортивной черной кофте и спортивных штанах с белыми кроссовками. - Спасибо, Ката. – улыбнулась Салли и вдруг замолкла. Какая Ката? Кто такая Ката? Почему она назвала ее Катой? Она ее знает? Рыжеволосая в ответ нахмурилась. - Вместо «спасибо», лучше под ноги смотри. Я ведь не всегда буду рядом. – сказала она и одним прыжком спрыгнула с холмика из плотной травы, на котором ранее стояла и Салли. – Хотя знаешь, нет. – продолжила уже задорно девушка. – Я всегда буду рядом. – с этими словами она обернулась и посмотрев на стража воды, искреннее улыбнулась. Салли застыла на месте, ее сердце набрало скорость, желая вылететь из груди и наверное куда то побежать. Рыженькая махнула ей рукой, зовя за собой и засунув руки в карманы кофты, пошла к ребятам. – Слыш, Жека, ты мое пиво выпил?! – рявкнула она на рыжеволосого парня, которого поймал подмышку брюнет и тер кулаком ему о макушку, стараясь видимо развести там костер. Салли неподвижно стояла не понимая кто эти люди и что здесь происходит. И почему видя улыбку этой «Каты», ей так больно? Свет прожектора маяка на холме, вдруг остановился на девушке, ослепив ее и заставив, прикрыв рукой глаза, зажмурившись посмотрев на источник света, что было конечно же глупой затеей. – Проснись. – вдруг, совсем рядом услышала она голос той рыжеволосой. - Что? – обернулась девушка и рыженькая оказавшись совсем рядом с ней, вонзила нож в живот стража воды. - Проснись, Сэл. – обняв Салли, шепнула «Ката» ей на ухо. – Тебе пора. – с этими словами она сильнее вогнала нож в тело стража воды и ошарашенная девушка закрыла глаза от боли.

***

- « …к преследованию подключили две боевые машины класса Зверолов. Погоня все еще не выходит за пределы города, но спецотряд Э.Л.С. уже стал экстренно перекрывать все въезды и выезды из Лимоса.» - доносился напряженный голос диктора из красного, потертого радио, которое стояло на поросшем мхом пеньке у колодца. Птицы тихо щебетали на фоне, перелетая с дерева на дерево, покачиваясь на ветках. Пестрый петух, восседавший на черепичной крыше небольшого курятника, огражденного плетеным забором, с интересом наблюдал за мелкими бельчатами, которые играли в догонялки, лазая по огромному ореху, росшему в центе двора, где и было их дупло. Рыжих проказников не пугало ни радио, работающие совсем рядом, ни монотонное шарканье метлы, по выложенному разного размера камнями, двору. Грубые прутья сметали золотистые, опавшие листья в огромные пушистые горы, куда те самые бельчата вдруг удумали прыгать. – « Наш особый корреспондент, Эштен Гривз, ведет прямую видеотрансляцию преследования с вертолета нашего новостного канала ЯБ-3. Пока что, преследование продолжается на условиях спецотряда Э.Л.С., который полностью контролирует ситуацию. Похоже, что подключение «Звероловов» было отличной идеей, которая явно поубавила у Хорновского Зверя всякого желания вступать в бой. Теперь он отчаянно пытается скрыться, но как известно, от БМ Зверолов, сделать это довольно трудно. Мы просим всех жителей города быть осторожными и не покидать своих домов до завершения спецоперации. » - добавил диктор. Седой старик, в вязаной зеленой кофте и теплых шерстяных брюках, продолжил невозмутимо сметать листву. По хмурым морщинам на его лице можно было понять, что он о чем то напряженно думает, хотя внешне он и казался абсолютно спокойным. Бельчата задорно скакали вокруг горы листьев, один из них ловким прыжком запрыгнул на орех и быстро покарабкался по нему верх. – « Стой те ка! » - взволновался вдруг диктор. – « Только что мы стали свидетелями того, как Зверолов загнал Зверя в тупик и таки заставил его вступить в бой, где последний был ранен энергетическим лазером в правое плечо…» - Старик остановился, хмуро смотря в землю. – « И еще одно попадание! Зверь упал на зе… » - вдруг довольный голос диктора оборвал бельчонок, спрыгнувший на антенну радио с ореха и рухнувший с пенька вместе с приемником. Старик посмотрел на удирающего рыжего проказника и хромая, медленно подошел к колодцу, опираясь на метлу. Тяжело нагнувшись, он дрожащей рукой поднял приемник и вытянул антенну, которая прошипев тут же продолжила трансляцию. – « Как Зверолов смог упустить из своих рук Зверя, он отчитается начальству. Преследование продолжается и мы по прежнему напоминаем, что за помощь в поимке или саму поимку Хорновского Зверя…» - Повернув ползунок, старик переключился на другую радиоволну. - « Позорно и нелепо, пилот БМ Зверолов упустил Хорновского Зверя, который был у него в руках. Сегодня полетят погоны и не у одной ступени командования…» - сообщила женщина диктор, после чего старик нажал на красную кнопку и радио затихло, окутав его привычной лесной тишиной. Поставив приемник на пенек, старик опер метлу о колодец, а сам тяжело сел на скамью для ведер, стоявшую рядом. Помолчав минуты с две, старик вдруг хлопнул себя по коленям и громко сообщил всему лесу: - Точно! Инертная масса! – запустив сморщенную руку в растянутый карман кофты, старик достал оттуда сложенную в несколько раз газету и почти что сточенный карандаш. Развернув газету, старик вписал в последнее пустое поле кроссворда, слово из восьми букв по горизонтали «инертная», которое отвечало на вопрос: «Масса, которая характеризует способность тела приобретать ускорение под действием приложенных к нему сил негравитационной природы.» Довольно хмыкнув и потерев свои пышные серебристые усы, старик сложил газету обратно и хотел уж было встать, как вдруг услышал песню.

« На глубине дремаю я, И вижу сны прекрасней яви. Ко мне явилась дочь моя, И я даю свой дар ей. Отныне реки и моря, Ручьи и океаны, Укроют от беды тебя. Так им велит Альяда. »

На мгновенье весь мир затих, под божественной песней той, чья жизнь оборвалась много тысячелетий назад. Ветер умолк, не тревожа шелестом ветвей деревьев ее звонкий, словно ручей голос. Непоседливые бельчата, завороженные льющейся подобно реке песни, заполняющей собою каждое живое существо, замерли, прекратив шалости, вслушиваясь в давно забытый миром, древний голос. Старик почувствовал как песня коснулась и его сердца, проникнув в душу, она задергала его самые хрупкие струны, которые иной раз бы причинили ему боль, но почему то не сейчас. Сейчас он чувствовал спокойствие, песнь словно исцеляла его душу, отвечая на вопросы, ответы на которые он ищет вот уже двадцать лет. Дубовая старая бочка с дождевой водой, стоявшая у забора курятника, вдруг закачалась и не успел старик найти этому объяснение, как вода томившаяся в ней, вдруг грациозно взмыла в воздух, вытягиваясь в длинный вращающийся вихрь. Старик был достаточно умен, дабы не задаться вопросом «почему?». Дотянувшись рукой до метлы, он оперся о нее, тяжело поднявшись. За спиною его послышался странный всплеск, отрикошетивши от горла колодца эхом. Обернувшись, старик увидел как огромный вихрь ледяной воды взмыл над его головой, обходя черепичную, поросшую мхом, крышу колодца. Завращавшись в вихрь, разбрызгивая легкую морось небольших капель, вода потянулась в сторону дома, что должно было удивить пожилого мужчину, но не удивило. Хромая на ногу, старик медленно зашагал вслед за потоком воды, не веря тому, что сейчас видит ожившую силу богини. Встретившись с простой, но плотной деревянной дверью, вода впиталась в нее, просачиваясь сквозь мелкие трещинки и щели, но старик упростил ей задачу, отперев замок, чем самым впустил неудержимую силу в свой скромный дом. Небольшой коридор пролетел незаметно, как и уютная большая комната с потухшим камином, наполненная запахом сушеных трав, висевших на крючках, в плетеных мешочках, рядом с украшающим стену ковром, сотканным его женою. Доски скрипели под шаркающими ногами старика, который совсем забыл снять обувь, занеся в чистый дом немного листьев, прилипших к болоту, которое он успел подцепить у сырого колодца. Вихрь воды прошел в пустой дверной проем, забираясь в небольшую кладовую, где царил непривычный для хозяина дома беспорядок. На старых, потертых столах, напоминающих буфеты, стоявших друг напротив друга у стен, лежали чистые, но небрежно разбросанные и помятые тряпки, из которых так и не отстирались пятна крови. Рядом с тряпками виднелись медицинские ножницы и стальная, покрытая тысячами отпечатков коробочка, крышка которой прикусила часть ваты, лежавшую в ней. За закрытым стеклом витрины многочисленных шкафчиков, выглядывали бутылочки с медицинскими препаратами и самодельными настойками, чьи названия были написаны на клочке бумаги от руки и приклеены на всетворящий скотч. Небольшая, простая табуретка с покосившейся ножкой, неудобно стояла у дверного проема ведущего в небольшой коридорчик впереди, откуда в разные стороны расходились ванная, кухня и еще одна комната, куда так стремилась вода все это время. На табуретке стояла миска с болотистого цвета, зловонной грязью, которой старик каждые два часа обмазывал тело его пациентки, дабы мясо не высыхало и не покрывалось болезненной коркой, которая растрескавшись приведет к новым травмам и новой боли. Вихрь воды проник в небольшой коридор и остановился у двери комнаты принадлежавшей Рэму, но вот уже две недели оккупированной полуживой пациенткой. Старик открыл деревянную, немного треснутую от вспышки ярости ученика, дверь, которая со скрипом открыла угнетающий вид и не менее гадкий, гнилой запах. Два окна в угловой комнате, были плотно завешаны занавесками, так как солнце сегодня светило намного ярче и старик боялся, что его теплые лучи прижгут открытое мясо девушки, покрытой белой мазью, которая унимала жар и обезболивала ее. На большой, застеленной клеенкой кровати, девушка казалась совсем миниатюрной, хотя старик знал, что это травма изъела ее так. Одну половину искаженного болью лица пациентки, которая уже привычно дышала рывками, закрывала повязка, которую старик менял каждые шесть часов. Под повязкой отсутствовал левый глаз, который Рэм вырвал вместе с щупальцем Писоли. Дрожащей рукой, старик забрался в карман своей кофты и достал оттуда мешочек мятной травы. С каждым разом ему все сложнее заходить сюда. Вихрь воды дотянулся к беспомощно лежащей, изувеченной девушке и старик замер в ожидании, положив под язык свое мятное обезболивающие.

« Тебе дарую я дитя, То, что отнять не раз пытался. Тот кто на Морока зов, Однажды отозвался. Да будет ночь твоя светла, И крепок дух твой хрупкий. Ирафус, спутник мой всегда, В бою выручит трудном. Отныне и на век, Ты избрана мною. Чтобы пролить в этой тьме свет, Пожертвовав собою. »

Пролилась песнь Альяды и вода на мгновение приняв образ змеи с огромными плавниками, словно крыльями, в ту же секунду ворвалась в тело девушки. Обвив Салли и заточив в водный шар, где на широко распахнутых от удивления, маленьких глазах старика, пожелтевшая кожа на теле пациентки стала приобретать здоровый цвет и границы ее медленно расширяясь, стали закрывать собой порозовевшее мясо ее плоти, образуя цельные куски. Старик медленно опустился на стул, стоящий около двери и не веря своим глазам, наблюдал за первым в его жизни, проявлением силы бога…