Ледяная клетка

Первое чувство, которое испытывает Эдмунд, застав на поляне замерших Питера и Лу и стоящего рядом с ними темноволосого юношу в окружении нарнийских воинов, — это, пожалуй, кристально чистое изумление. Он внимательно слушал подробнейший рассказ Трампика о событиях последних дней и хорошо запомнил пересказ сцены в Теннистом лесу, а также разговоры в Палате лордов. Из всего услышанного получалось, что Рог Сьюзан по неведомому стечению обстоятельств оказался у тельмаринского принца, что в ночь, когда Тарва и Аламбиль встретились в звëздном небе, бежал из замка, что все эти годы был ему родным домом. Сбежал, спасаясь от непомерных амбиций своего дяди, грозящих ему смертью. Что в лесу, где он очутился в пылу побега, его встретили нарнийские гномы, и страх от встречи с доселе неизвестным побудил его воспользоваться Древней реликвией. Можно было ожидать, что тельмаринский принц всë ещë у нарнийцев, что его оставили в живых и держат поблизости. Как пленника. Теперь же, когда на шум сражения собралась толпа нарницев, негативно настроенная скорее к Питеру с камнем в руках, чем к тельмаринцу в полном облачении, становится очевидно: именно юноша — их предводитель. И это, пусть ненадолго, повергает Эдмунда в шок: до сих пор ничто не указывало, что принц Каспиан окажется в этой истории кем-то большим, нежели просто законным наследником в бегах. Как удивительно, однако, разворачиваются события. Но более всего потрясает Эдмунда вовсе не внезапный соперник для Питера на роль главнокомандующего. Справедливый Король сам становится для себя источником потрясения. Потому что, издалека изучая новоявленного лидера восстания, Эдмунд замечает, что бóльшее внимание уделяет не яркой, по-юношески несдержанной мимике, а тëмным волосам, короткими упрямыми волнами спадающим вниз и обрамляющим аккуратное лицо. Что напрягает зрение, стараясь рассмотреть каждую деталь, не для того, чтобы извлечь как можно больше информации, а чтобы полюбоваться взглядом живо сверкающих карих глаз, хорошо сложенным телом или проступившими на запястьях принца голубоватыми венами. И короткая мысль, прозрачной тенью мелькнувшая в голове на равных с удивлением от сложившийся ситуации, обескураживает Эдмунда больше, что всë остальное вместе взятое. «Он красивый» От осознания Эдмунд ошеломлëнно замирает, но уже через секунду одëргивает себя и отворачивается, переведя фокус собственного внимания на экипировку нарнийских повстанцев. Но сосредоточиться не получается, глаза скачут, как теннисные мячики, в поисках того, на чëм было бы безопасно остановиться, перескакивая с шерсти минотавра на заклëпки тельмаринских доспехов, с травы под ногами на меч Питера в чужих руках. По счастью, все увлечены беседой Верховного Короля с принцем, а потому отчаянной борьбы Эдмунда с самим собой никто не замечает. Он использует это время, чтобы вернуть себе утерянное внутреннее равновесие, восстановить ход мыслей. Да, сейчас совсем не время отвлекаться. Ему стоило бы размышлять о составе армии, о вооружении, о тактике и стратегии неизбежной будущей битвы… А не о том, какие бездонные чëрные глаза тельмаринского принца. … Точно чëрные? Может, тëмно-карие? Кажется, он недостаточно хорошо рассмотрел… Эдмунд ловит себя на этой собственной ловушке сознания, на этой золотой клетке, воздвигнутой неровно трепыхающимся в груди сердцем и чуть сбитым дыханием. Ловит — и не разрешает попасться в неë, показательно игнорирует доброжелательно распахнутые блестящие золотом дверцы, давит иррациональное чувство, а вместе с ним сбившееся дыхание и неровный сердечный ритм… «Тебе это сейчас не нужно. Есть дела поважнее» … И с облегчением чувствует, как вскоре разум переключается, переходит со странного, внезапного внимания к принцу Тельмара — на смысл его диалога с Питером. Когда Эдмунд окончательно приходит в норму, вновь направив свой разум в правильное, рациональное русло, он поднимает глаза и спокойно смотрит на Каспиана… Чтобы в ту же секунду заметить взгляд принца, направленный на его сестру. «Что ж, это ожидаемо. Сьюзан ослепительна, мало кто из мужчин способен перед ней устоять» — думает Эдмунд и с лёгкой досадой отмечает, что всë-таки немного разочарован. Но игнорирует — если на чувства не обращать внимания, они быстрее исчезнут. — Вы не совсем такие, как я ожидал, — слова принца ненадолго зависают в воздухе, ни к кому конкретному не обращëнные, и Эдмунд выбирает этот момент, чтобы аккуратно обозначить своë присутствие. — Да и вы тоже, — невзначай замечает он, с лëгким прищуром оглядывая повстанцев. Фразу подхватывают, на неë отвечают, инициативу вновь берëт на себя Питер, и Эдмунд снова оказывается не у дел. Но ему большего и не надо: главное, на смену сбивающему с толку хрупкому чувству пришло знакомое за долгие годы холодно-спокойное чувство контроля над ситуацией. Всë отлично. Так, как надо. Они пришли сюда, чтобы помочь нарнийцам — они это и сделают. Остальное — второстепенно. Пока они направляются к пристанищу повстанцев, от Эдмунда не ускользают периодические короткие переглядки Каспиана со Сьюзан. Сердце в такие моменты отчего-то странно трепыхается в груди, но Эдмунд игнорирует это, полностью занимая себя тем, что слушает разговоры Каспиана со старшим братом. Он строит вокруг собственного сознания замок, огромную ледяную крепость, цель которой — сохранить ясность ума и трезвый рассудок. Потому что этому чувству нельзя давать хода.