Ледяная клетка

Отдых после поражения отдаëт привкусом тоски и уныния. Тут и там в самых отдалëнных пещерах Кургана раздаются приглушëнные рыдания — печаль по погибшим, разрывающая сердца выжившим. Чтобы как-то справиться с волнами накатывающей боли, своей и чужой, Люси помогает раненым, Сьюзан помогает ей, утешает нарнийцев лаской и добрым словом, но даже так с лиц обеих не сходят сосредоточенно-скорбные выражения. Питер, не в силах смотреть на последствия собственных решений, уходит на верхнюю террасу вместе с парой дозорных — Эдмунд его не винит, он сам едва сдерживается, чтобы не закрыть уши, лишь бы не слышать надрывных рыданий, тяжких всхлипов и горестного воя. Но гораздо больше траурных звуков и вида раненых Эдмунда с нарастающей силой тревожит один факт: он нигде не видит Каспиана. Сначала Справедливый Король даëт юному принцу провести время в одиночестве: он пережил первое в жизни поражение, ему нужно смириться с этим, принять. Но вот к концу подходит час, и Эдмунд ощущает сначала смутное, а затем всë усиливающееся беспокойство: принца нет н и г д е. И сколько Эдмунд не пытается заглушить неприятное чувство, переключая внимание на помощь раненым или составление нового плана, всë равно мыслями возвращается к занозой застрявшей в груди тревоге. Через полчаса тревожных метаний, когда закончена его помощь с мелкими ранами, не требующими применения целебного бальзама Люси, вроде неглубоких порезов и вывихов, Король всë-таки отправляется на поиски Каспиана. Но куда он ни направляется, в какую пещеру ни заглядывает, везде видит лишь искажëнные горем лица и слышит скребущие душу рыдания, от которых ноги сами уносят прочь. Так его бросает от пещеры к пещере, гонит прочь от общей печали, пока наконец горестные вздохи и всхлипы не затихают, и Эдмунд замечает на каменных стенах знакомые рисунки их с братом и сëстрами героического прошлого. Пещера Каменного Стола. Ну, конечно же. Эмунду стоило догадаться сразу: это единственное место, куда не забредут убитые горем нарнийцы, где можно побыть наедине с собственными мыслями. Возможно, принцу хотелось взглянуть на лик Аслана, успокаивающе взирающего с барельефа, а может, он просто убегал подальше от собственной вины и скорби нарнийского народа. — Кто здесь? — раздаëтся настороженный голос, и Эдмунд замирает, не успев миновать поворот. Не похоже, что он каким-то образом выдал себя, — бесшумное передвижение как раз тот навык, который Эдмунд Певенси освоил в совершенстве, — как же в таком случае Каспиан его услышал? Разве что обращался тельмаринский принц вовсе не к Эдмунду. Предположение подтверждается, когда из пещеры, эхом отражаясь от стен, до Эдмунда долетает низкий рокочущий рык, переплетëнный со странно-знакомым стрëкотом. Под хрипло-рычащие звуки Эдмунд подбирается ближе ко входу в пещеру, продолжая напряжëнно прислушиваться, и лишь у самого входа начинает различать в какофонии звуков чью-то связную речь. —…Я буду голодать сотни лет, и не умру. Выпью реки крови — и не лопну… Что-то опасное, первобытно-звериное слышится Эдмунду в этом голосе, так не мог бы говорить ни один нарниец, Справедливый Король в этом уверен. Да и не выжил бы ни один нарниец в описанных жутким голосом условиях. И хотя верить словам Эдмунд отучился давным-давно, что-то подсказывает ему, что всë сказанное сейчас — правда. Что же это за существо?.. — Покажите ваших врагов! — взрыкивает этот голос, и Эдмунд, собравшийся было взглянуть, чтобы увидеть наконец происходящее в пещере, инстинктивно отшатывается, словно прямо перед лицом у него клацнули чьи-то огромные зубы. — Мы ненавидим, ненавидим их сильнее всех, — подхватывает речь другой, сиплый свистящих полушëпот, который пробуждает в Эдмунде волнительную дрожь и напряжëнную работу мысли. Где он мог слышать похожий голос? — Вы обещаете, что Мираз умрëт? — голос тельмаринского принца, непривычно человеческий после скрипов и рычаний его собеседников, вырывает Эдмунда из лабиринтов собственного сознания как раз в тот момент, когда тот, казалось, нашëл ту самую нить, ведущую к ответу на его вопрос. — О да, — протяжно сипит в ответ одно из неизвестных существ. Повисает тишина, в которой почти физически читается молчаливое согласие принца, и тот же голос по-птичьи вскрикивает: — Нарисуйте круг! А дальше, под аккомпанемент тихого скрежета чего-то острого по камню и негромкого порыкивания, раздаëтся хриплое ритмичное полупение. Эдмунд слышит его — и приходит в ужас. Воспоминание вспышкой проносится у него в голове: он видит себя, привязанного к дереву, чувствует пережатые верëвками запястья, слышит мерный скрежет точила о каменный нож — и низкое хриплое грудное полупение Джадис, готовящейся принести его в жертву. Эдмунд выныривает из ледяного омута собственных воспоминаний, и, не успев отойти от сковавшего разум ужаса, бежит прочь от пещеры в поисках подмоги. Что бы ни предлагали Каспиану эти существа, что бы они ни задумали — это надо остановить!