Ледяная клетка

Рассвет наступает для Эдмунда внезапно выкатившимся из-за лесного массива оранжевым яблоком солнца. Король переглядывается с ним, прищуривая воспалëнные от бессоного ночного бдения глаза, безразлично моргает и отворачивается, потом тяжело поднимается на ноги. Тело ноет и чуть знобит, раненая нога пульсирует болью, плечи и пальцы покалывает мелкими морозными иголочками, не давая уснуть воспоминаниям о вчерашнем ледяном поединке. Однако сейчас, должно быть, из-за бессонной ночи, ему гораздо легче игнорировать холодное присутствие Джадис в собственном сознании, еë мягкий голос, щепчущий приятные, но опасные слова, и ощущение замерзающей крови в фантомной, давно зажившей ране где-то под рëбрами. В ожидании нового караульного Эдмунд прислоняется к холодной скале — он так устал, что холод физический уже почти безразличен. Прикрывая глаза, Справедливый Король уже представляет, как завернëтся в тëплую шкуру в одной из пещер кургана, подальше от стылых стен, поближе к обжигающему костру… Но странный гул и лязг, идущие откуда-то издалека, заставляют его встрепенуться и устремить ищущий взгляд на лесную опушку. Глаза от яркого света слезятся и с трудом различают что-либо в оттенках зелени, но всë же Эдмунду удаëтся заметить, как серые поблëскивающие сталью в лучах солнца фигуры выступают из-под покрова лесной чащи, ровными рядами и равными шагами ступая на равнину. Воины Мираза. Адреналин бьëт поддых, разом сгоняя всю сонливость, Эдмунд отталкивается от скалы и бежит в курган. В тоннеле от него испуганно отшатываются пришедшие на смену фавн и минотавр, но Эдмунд не тратит время на извинения или разъяснения. Сейчас нужно успеть к Питеру! Он находит Верховного Короля в Пещере Каменного Стола вместе с Люси, и нетерпеливо зовëт с собой. И только пока ведëт Питера запутанными коридорами, стыд колет где-то под лопаткой: брат наверняка переживает о случившемся вчера, а он оставил его без поддержки. И Эдмунд уже собирается обернуться, спросить, всë ли у Питера в порядке, но Питер вдруг бросается вперëд, выбегая на каменную террасу, и извинения Эдмунда тонут в протяжном гуле вражеского рога и тяжëлых шагах тельмаринцев. Пока Питер наблюдает за собирающимися на равнине войсками неприятеля, Эдмунд наблюдает за братом, ловит малейшие перемены на напряжëнном лице. Присутствие Каспиана и нескольких лучников не занимают его внимание, он полностью сосредотачивается на Питере. Что брат решит? Ситуация не в их пользу, они в меньшинстве, и против такой армии им не выстоять. Если бы только Аслан был здесь… Но вот на лице Питера мелькает отголосок принятого решения, он поворачивается к Эдмунду, и тот с готовностью поворачивается навстречу, ждëт слов Верховного Короля. А он говорит: — Найди Сьюзан. Через час собираем совет. Эдмунд кивает и разворачивается, чтобы идти, подавляет внезапную тоску, острым гвоздëм воткнувшуюся в сердце. Похоже, того взаимопонимания, что было между ними всего год назад, им уже никогда не вернуть… — И когда передашь всë Сьюзан, найди меня, я буду в пещере Каменного Стола. Нам с тобой нужно многое обсудить, — прилетают Эдмунду в спину следующие слова Питера, и тот едва не спотыкается на гладком камне. Эдмунд оборачивается, и на мгновение видит брата прежним, таким, как год назад — уверенным, мудрым правителем. Он моргает, и видение рассеивается, оставляя после себя сладковатое ностальгическое чувство давно забытого спокойствия. Эдмунд медлит всего секунду, допуская для себя непозволительную роскошь — наслаждаться и запоминать внутренние ощущения, затем кивает и перед тем, как уйти, негромко отвечает: — Хорошо. Новым местом сбора Питер избирает небольшую одинокую пещеру, удалëнную от общей цепи коридоров, и Эдмунд, к своему стыду, этому рад — находиться в пещере Каменного Стола, в которой этой ночью был призван дух Джадис, сейчас выше его сил. Он и так провëл в ней долгий час, обсуждая с Питером план действий. На совет собираются в меньшем численном составе, нежели на предыдущий — тут дело и в понесëнных потерях, но также и в том, что в этот раз присутствуют только предводители разных отрядов и особо доверенные лица, среди которых, кстати, оказывается и Трампик. Эдмунд не может не отметить про себя, что данный факт до смешного ироничный. В остальном же всем не до смеха. Оказавшись в меньшинстве, зажатые в угол, нарнийцы частью потеряли надежду, частью же — возлагают еë остатки на восставших из глубин веков Королей и Королев Древности. Осознание этого давит, заставляет чувствовать вину — ведь один раз они уже не справились, справятся ли в этот?.. Эдмунд стискивает зубы и сжимает кулаки. Нет. Они справятся. Они должны. Но несмотря на внутреннюю решимость, над Эдмундом всë большее влияние берëт бессонная ночь: голова оказывается в тисках сонливости, Эдмунда едва заметно ведëт, и он занимает неприметную нишу вдали от Питера, надеясь выкроить хоть каплю времени на отдых. Благо план продуман максимально, Питер в своëм решении как всегда непоколебим, так что вряд ли придëтся защищать его позиции в словесной битве. Питер излагает план, и Эдмунд позволяет себе прикрыть глаза и дать сознанию короткий отдых. Только замечает, каким потерянным и грустным выглядит принц Каспиан, сидящий рядом со своим учителем в нише напротив — и в следующую секунду погружается в темноту, разом выбросив этот факт из головы. Когда Питер замолкает, в пещере ненадолго повисает тишина — потрясëнная, Эдмунд уверен. И для этого ему даже не нужно сильно задумываться, или читать выражения чужих лиц: план Питера, хоть и единственно верный в данном случае, всë ещë остаётся крайне рискованным… Вступает Трампик — его низкий трубный голос Справедливый Король распознает с первых слов. В смысл он не вслушивается — уши словно заложило ватой, и Эдмунд этому даже рад, — но прекрасно слышит по возвышенносу голосу и возмущëнным интонациям, что гном резко против высказанного плана. Это ожидаемо: за всë время он успел привязаться к Люси, ему претит мысль подвергнуть еë опасности, отправив в лес в поисках Аслана. Даже в сопровождении Сьюзан. Эдмунд не может не улыбнуться сквозь дрëму уголками губ. Для Трампика Люси — маленькая девочка. Он забыл, что эта девочка готова была перерезать горло напавшему на него Никабрику. Не знает он и о том, что за десятки лет их правления Люси побывала в десятках же сражений — и не только в качестве целительницы. Он слышит ровные успокаивающие интонации Люси, дрожащий и срывающийся голос Трампика, ответ Питера, уверенный и настойчивый, и уже позволяет себе чуть опереться о каменную стену — и плевать уже, что холодная, — но внезапно в повисшую ненадолго тишину врывается новый голос, до этого не звучавший, и Эдмунд вскидывается, устремляя всë внимание на новое действующее лицо. Которым оказывается принц Каспиан. — Возможно, Мираз — жестокий тиран и убийца, — принц говорит тихо, то и дело прерывая себя долгими паузами, явно тщательно подбирая слова. — Но как король, он уважает старинные обычаи своего народа, — А ещë смотрит почему-то не на Питера, а куда-то ему за спину. Эдмунд прослеживает за направлением и ожидаемо обнаруживает там Сьюзан. — Один обычай даст нам возможность выгадать время. Тельмаринец замолкает и только теперь смотрит на Питера, будто ожидая разрешения продолжать. Эдмунд замирает, чуть подаваясь вперëд, так же, как и остальные, ожидая решения Верховного Короля. Время — их главный враг и союзник, и если есть способ отсрочить битву, нужно им воспользоваться. Но согласится ли Питер… Однако после секунд тягостного ожидания Верховный Король вместо ответа внезапно разворачивается и смотрит на Эдмунда. — Что думаешь, Эд? Сначала Эдмунд не думает ничего: в голове повисает звенящая потрясением пустота, и справиться с ней удаëтся далеко не сразу. Под направленными на него взглядами Эдмунд прокашливается, собираясь с мыслями, кидает короткий взгляд на Каспиана и после отвечает, глядя Питеру в глаза: — Я думаю, стоит выслушать. Когда решение принято, дело остаëтся за малым: составить послание и передать его Миразу. Посланником избирают Эдмунда: для него дипломатия — привычная роль. К тому же, как человек, принимавший участие в составлении письма, он должен лучше других ориентироваться в написанном. Действовать надо незамедлительно, а потому Эдмунда решено отправить в тельмаринский лагерь тем же вечером, выделив ему в сопровождение кентавра и великана. Пододевая под обычные доспехи кольчугу, Эдмунд достаëт из тайников сознания и прокручивает в голове изящные формулировки и дипломатические приëмы. Сонный мозг соображает плохо, мысли ежесекундно скачут и путаются, а ведь ему нужно заставить тельмаринцев поверить в необходимость поединка, убедить, что это выгодно для них. Не так-то просто это будет, учитывая, что нарнийцы в очевидном меньшинстве, а на благородные жесты Мираз, очевидно, не способен. Придëтся что-нибудь придумывать. Главное успеть до того, как на смену путающему мысли туману в голове придëт ноющая боль. — Можно? — раздаëтся робкий голос. Эдмунд хватается за меч и резко разворачивается на звук раньше, чем успевает вздрогнуть; на секунду адреналин зашкаливает, но готовый к атаке Эдмунд видит замершего у входа в пещеру Каспиана и, облегчëнно выдохнув, возвращает оружие в ножны. — Каспиан. Я тебя не слышал. — В голосе — явное облегчение, в мыслях — волнение и вопрос к самому себе, как давно принц стоит там. Разум судорожно пересматривает варианты, зачем тельмаринцу могло понадобиться приходить сюда. В голову лезет всякий бред, но по приложении усилий наиболее правдоподобный вариант всë же находится. — Тебя отправил Питер? Скажи, что я уже иду. — Нет, вообще-то… — Каспиан мнëтся и обрывает себя на полуслове, делая небольшой шаг в сторону Эдмунда, и, точно собравшись с силами, поднимает на Короля уже знакомый грустно-потерянный взгляд. Эдмунд напрягается, внутри, вопреки запрету, шевелится надежда. Что-то в этом… — Спасибо, что вступился за меня на совете. Напряжение в голове с треском лопается, осыпаясь осколками облегчения, припудренными пылью разочарования. — А, ты об этом, — облегчëнно выдыхает Эдмунд. Следовало бы нервно засмеяться или хотя бы улыбнуться, но у Эдмунда нет на это сил. — Это мы должны тебя благодарить. Священный поединок — отличная возможность. Это было очень умно. — Спасибо, — благодарит тельмаринский принц, и Эдмунд уже отворачивается, считая диалог законченным, но внезапно Каспиан продолжает: — Есть ещë кое-что, что я хотел тебе сказать. Эдмунд оборачивается, и под его взглядом Каспиан теряется. — Я хочу сказать… То, что произошло вчера ночью… Мне правда жаль. Эдмунд непонимающе моргает, не сразу вспоминая, что имеется в виду под «вчерашней ночью», а затем — падает в пучину ещë бóльшего непонимания. Почему Каспиан говорит это? Зачем просит прощения? Или вернее сказать: почему извиняется перед н и м? Почему не пойдëт к… При мысли о сестре всë встаëт на свои места. Королева Великодушная, конечно, и правда Великодушная, однако обижаться умеет мáстерски. Наверняка принц даже не представляет, как подступиться к источнику своих бурных чувств. А Эдмунда избрал потому, что он безопасный. И Эдмунд кивает одновременно собственому заключению и извинениям принца. — Я понял. Я передам Сьюзан. И отворачивается, на этот раз окончательно, продолжая возиться с доспехами. За спиной Справедливого Короля сначала звенит тишина, затем раздаëтся резкое шарканье, как будто кто-то проскользил по песку, а после остаëтся лишь потрескивание факелов.