Ледяная клетка

Иногда кажется, всë так просто: взять что-то и выкинуть. Вещь, чувство, мысль. Ведь если знаешь, что это тебе не нужно, что эта часть в твоей жизни лишняя, болезненная, бестолковая — разве не легко будет от неë избавиться? Ведь ты же знаешь, что так будет лучше, так давай, сделай это. Возьми, скомкай, выкинь. Куда уж проще? Как бы не так. Остаток вечера Эдмунд мечется по жëсткому полу, тщетно стараясь уснуть — сожаление и боль от принятого решения настигают его, стоит только удобнее пристроить под головой руку. Голова раскалывается, Эдмунд злится, но никак не может вытравить из головы поступок Каспиана. В груди разверзается чëрная дыра, а в раскалывающейся голове мечутся тысячи и тысячи мыслей, в которых бессмысленные уже надежды борются с такими же бесполезными страхами, переплетаясь с тугой клубок тревог и сожалений. Каспиан пришëл. К нему пришëл. И смотрел так болезненно-умоляюще, будто молил «пойми меня, ответь мне». Неужели он правда… В него? В Эдмунда? Справедливый Король весь напрягается, резко сжимаясь в комок, с силой обхватывает раскалëнную голову руками. Нет. Нет, нет, это невозможно! Этого не может быть! Каспиан просто запутался. Спутал дружеские чувства с любовными, вот и всë. … А он сам? Запутался ли он сам? Эдмунд замирает, прислушиваясь к чувствам внутри, погружаясь в далëкие воспоминания… В Нарнии к такой любви относятся спокойно. Ещë во времена их правления всем были известны два фавна, живущие вместе. Притчей во языцех была и нежная любовь двух дриад: о них говорили, будто их любовь превышает в своей силе любую другую, настолько близки и счастливы были эти двое. Короли и Королевы, в том числе и сам Эдмунд, всегда с интересом слушали подобные истории. Сьюзан даже немного завидовала им: она, пережившая попытку похищения и вероломное нападение одного из кандидатов, кажется, совсем разочаровалась тогда в любви, и подобные истории дарили ей утешение. Для Эдмунда же они стали поводом к тому, чтобы прислушаться к себе. Именно тогда он замечает за собой, что ему могут нравиться не только девушки. Это оказывается странно-пугающе: о таком нарнийские истории не рассказывают. Все, кого он, тщательно маскируя собственный взволнованный интерес, об этом спрашивает, говорят, что с самого начала понимали, кто же им нравится — мужчины или женщины. На вопрос, могут ли нравиться и те, и другие, все обычно недоумëнно пожимают плечами. Полностью запутавшийся, Эдмунд мучительно ожидает, что однажды всë встанет на свои места, что он наконец определится… Но этого не происходит. Последней симпатией для Эдмунда становится девочка из паралелльного класса… А теперь и Каспиан. Лицо Эдмунда искажает боль, он изо всех сил смыкает веки, чтобы не дать волю слезам, но несмотря на это в уголках глаз всë равно скапливается предательская влага. Да. Да! Ему нравится Каспиан! О, Аслан Всемогущий, зачем он только родился таким, почему не может быть обычным? Что толку от этих чувств, если они приносят только страдания? Ведь они не могут быть вместе, не могут! Нельзя строить отношения с кем-то, когда даже не знаешь, в какой момент тебя выбросит обратно в твой постылый, серый мир! Слëзы всë-таки просачиваются сквозь плотно сжатые веки, рыдания удавкой сжимают шею, не давая вздохнуть, Эдмунд громко всхлипывает — и тут же испуганно сжимается, напряжëнно прислушиваясь, не проснутся ли брат с сëстрами. Но в пещере царит лишь мерное дыхание и потрескивание одного-единственного факела, служащего ночником, — и Эдмунд расслабляется, обессиленно роняя голову на каменный пол. Единственным утешением служит мысль, что он поступил правильно, оттолкнув Каспиана — чем бы ни закончилась завтрашняя битва, после неë они исчезнут. Каспиану будет больно, но он оправится, станет сильнее, найдëт себе Королеву и будет править достойно до самой старости. Годы пройдут, и он забудет о своëм мимолëтном увлечении Древними Правителями. А когда Нарнии вновь понадобится помощь Древних Королей, пройдëт ещë тысяча лет. И не будет никого, кто помнил бы то время или хотя бы самого Каспиана… Как он уже когда-то говорил: «Их задача — победить» Остальное — второстепенно.